Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Историческая критика

Как устроено доказательство Архангельского и что в нём устарело: Люблинская уния и судьба Великого княжества, язык и народность, Брестская уния, конфессиональная оптика, атрибуция переводов Курбскому и рукописные варианты.

Как устроено доказательство

В книге соединены два разных типа работы: объяснение исторического процесса и предъявление литературных памятников. В первой части Архангельский стремится вывести подъём книжности из положения православного общества; во второй классифицирует её содержание; приложения предоставляют материал, связанный с Курбским и переводами святоотеческих сочинений. Поэтому надёжность отдельных сведений и убедительность общей схемы следует оценивать раздельно.

Сильная сторона исследования — внимание к книгам, переводам, изданиям и рукописным вариантам. Исторический рассказ постоянно опирается на конкретные сочинения и на библиографические ссылки. Но источник, приведённый точно, ещё не делает бесспорным объяснение, построенное на его основе: полемическое свидетельство сообщает прежде всего о позиции своего автора и задачах его речи.

Люблинская уния и сохранение Великого княжества Литовского

Уже начальные страницы требуют осторожного чтения. Автор сближает «юго-западную Русь», Великое княжество Литовское и подчинение Польше настолько тесно, что различия между территориями и политическими институтами оказываются размыты. Особенно неточна формула об общих финансах и одном войске после 1569 года. Общие монарх и сейм не означали исчезновения отдельных правовых и административных систем, казны и войска княжества.

Архангельский верно обращает внимание на конфликт вокруг условий соединения, но изображает его преимущественно как национальное порабощение. Для современного анализа полезнее различать интересы монарха, магнатов, шляхетских групп и отдельных земель. История формирования унии у Роберта Фроста предлагает именно рассмотрение составного государства и предостерегает от переноса модели современного национального государства в раннее Новое время. Это существенно меняет чтение вступления Архангельского: сопротивление определённым условиям союза не тождественно отрицанию всякого политического объединения. Фрост, 2015.

Следует также отделять передачу Короне конкретных земель в 1569 году от судьбы княжества в целом. Брестская и Пинская земли не становятся от самого факта Люблинской унии частями Короны. Поэтому общую авторскую формулу нельзя механически переносить на территорию нынешней Брестской области.

Язык, население и исторические общности

Положение руського письменного языка в делопроизводстве княжества — существенный и обоснованно выделенный автором факт. Однако понятия «русский язык» и «русский народ» у Архангельского не совпадают автоматически с современными государственными и национальными значениями этих слов. В его тексте они могут обозначать принадлежность к Руси, церковную традицию, письменный язык или предполагаемую общность происхождения.

Из языка канцелярии нельзя непосредственно выводить разговорный язык всего населения. Из распространения определённой церковной принадлежности — однородность политических интересов. Категорическое соотношение «более девяти десятых» населения требует самостоятельного демографического обоснования; в книге оно работает прежде всего как аргумент о культурном большинстве. Цифру нельзя принимать за результат современной переписи или за точную статистическую оценку.

Характерно и противопоставление «своего» русского и «чужого» польского образования. Оно делает заметными переживания православных полемистов, но затрудняет описание людей, которые сочетали несколько языков, служили в учреждениях Речи Посполитой и одновременно участвовали в православной книжной жизни. Это ограничение исторической модели автора, а не основание отвергать все собранные им свидетельства.

Церковный кризис и Брестская уния

Рассказ об имущественных злоупотреблениях, патронате и неблагополучии церковных учреждений составляет содержательную часть книги. Архангельский показывает, что условия литературного движения включали внутренние проблемы православной среды. Однако общая композиция возвращает читателя к объяснению преимущественно внешним давлением католицизма.

Современная историография усложняет эту причинную связь. Сборник под редакцией Б. Н. Флори рассматривает внутренние противоречия православного общества, отношения епископов, братств и светских покровителей, а также политику короля и Рима. Важен и вывод о различии первоначальных проектов унии и её окончательного характера. Следовательно, единого, неизменного плана всех участников нельзя предполагать заранее. Брестская уния 1596 г.: исторические причины, 1996.

Люблинская уния 1569 года и Брестская церковная уния 1596 года должны оставаться различными предметами анализа. Между ними есть исторические связи, но политическое устройство государства и церковное подчинение не являются одним и тем же процессом. Для регионального читателя это особенно существенно: название города в наименовании церковной унии не означает согласия всех его жителей или единой позиции всей окрестной территории.

Литературное движение и конфессиональная оптика

Архангельский убедительно связывает школу, перевод, печать, грамматику и словарь. Его вторая часть сама показывает, что понятие духовной литературы значительно шире полемического памфлета. Издания Писания, толкования и учебные пособия отвечали и повседневным потребностям богослужения, обучения и чтения. Их историю нельзя исчерпать одной реакцией на противника.

Обличительные речи писателей представляют ценный материал по конфликтам и ценностям. Но они намеренно сгущают краски: роскошная одежда, застолье, поездка за границу и смена языка превращаются в признаки нравственного падения. Такие свидетельства следует сопоставлять с деловой перепиской, имущественными актами, документами школ и историей конкретных семей. Прямое распространение полемической характеристики на всё общество было бы методической ошибкой.

Сходным образом оценка панегиризма и риторики как утраты естественности отражает эстетические предпочтения историка XIX века. Для исследования раннего Нового времени полезнее прежде выяснить назначение жанра: кому адресовано сочинение, кого оно представляет, какие отношения устанавливает и каким правилам учёной речи следует. Риторическая организация текста сама может быть историческим фактом, а не только художественным недостатком.

Курбский: между авторством, переводом и средой

Особая ценность приложений — возможность увидеть не отвлечённого «защитника православия», а работу с определёнными текстами. Перечни статей, пояснения терминов, замечания на полях и варианты «Диалектики» открывают историю перевода и редактирования. Однако подпись, традиционная атрибуция или включение в определённый круг рукописей ещё не доказывают, что каждое чтение и каждое замечание принадлежат лично Курбскому.

Здесь особенно существенно исследование Наталии Бондар о рукописи Иоанна Дамаскина из собрания Киево-Софийского монастыря. Анализ почерков, состава и бумаги позволяет поставить вопрос о другом волынском книжном центре 1570-х — 1580-х годов, отличном от традиционно предполагаемого кружка Курбского. Это гипотеза, требующая сопоставлений, а не окончательное отрицание его участия во всём переводческом движении. Практический вывод для чтения Архангельского: личную атрибуцию следует отделять от происхождения редакции и истории конкретного списка. Бондар, 2019.

Исследование К. Ю. Ерусалимского о московских эмигрантах добавляет необходимый социальный контекст: служба, имущественное положение, архивы и способы включения в общество Речи Посполитой. Такой подход позволяет ставить вопросы, выходящие за пределы образа одинокого носителя неизменной московской традиции. Применительно к книге Архангельского это направление проверки: какие связи обеспечивали работу переводчика и как книжная деятельность соотносилась с его положением в новой стране. Ерусалимский, 2018.

Что означают рукописные варианты

В третьем приложении различия списков показывают подвижность философской терминологии. Вариант может принадлежать переводчику, редактору, переписчику или позднейшему читателю. Само по себе более привычное современному человеку слово не обязательно представляет первоначальное чтение, а более трудное — порчу текста.

Для установления последовательности изменений нужны состав рукописей, датировка, почерки, расположение исправлений и сопоставление с возможным оригиналом перевода. Извлечения Архангельского остаются отправной точкой; они не заменяют полного сопоставления всех доступных свидетелей. Исторические обозначения собраний и шифры также требуют соотнесения с нынешними каталогами.

Значение и границы использования

Книгу следует использовать как крупный памятник историко-литературной науки конца XIX века и как богатый указатель к текстам. Её библиографические сведения, перечни изданий и варианты полезны для постановки конкретных вопросов. Общие выводы о народности, однородности православного общества и неизбежном направлении культурного развития требуют пересмотра.

Заключительная перспектива — движение западной образованности через юго-западные земли к Москве и далее к реформам — объясняет авторский отбор и иерархию материала. Она выявляет действительно важные связи, но не должна превращать самостоятельную историю украинской и белорусской книжности в подготовительный эпизод истории Москвы. Это вывод из композиции самой книги.

Сегодня особенно продуктивно читать вместе её интерпретационную и документальную части: проверять широкое утверждение по конкретной книге, примечанию, рукописи или институции. При таком чтении ограничения схемы становятся видимыми, а собранный Архангельским материал сохраняет исследовательскую ценность.

Литература

  1. Frost, Robert. The Oxford History of Poland-Lithuania. Vol. I: The Making of the Polish-Lithuanian Union, 1385–1569. Oxford University Press, 2015. Страница издания и аннотация.
  2. Брестская уния 1596 г. и общественно-политическая борьба на Украине и в Белоруссии в конце XVI — начале XVII в. Ч. I: Брестская уния 1596 г.: Исторические причины / отв. ред. Б. Н. Флоря. Москва: Индрик, 1996. Описание, содержание и ссылка на полный текст в Институте славяноведения РАН.
  3. Бондар, Наталія. Рукопис Йоана Дамаскіна зі збірки Києво-Софійського монастиря в контексті українських навчальних та перекладацьких осередків 1570-х — 1580-х рр. Київська Академія. 2019. Вип. 16. С. 80–127. Полный текст.
  4. Ерусалимский К. Ю. На службе короля и Речи Посполитой. Москва; Санкт-Петербург: Нестор-История, 2018. Страница издательства и аннотация.