Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

III. Латинские кафедры в Галичине

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Современная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.

Епархиального католического епископа в пределах Галичины встречаем впервые в Перемышле, что совершенно естественно по близости этого города к польской границе. История утверждения епископской католической кафедры в Перемышле представляется нам особенно важною и характерною, бросая не мало света как на общие отношения Рима к Польше и Руси, так в частности на время окончательного утверждения польского господства в Галичине. С другой стороны, все относящиеся сюда главнейшие факты могут быть обоснованы на не подлежащих никакому сомнению документальных свидетельствах, что в данном случае, при общей неопределенности и запутанности занимающих нас вопросов, имеет весьма существенное значение. Мы видели, что до окончательного устранения от всякого участия в делах католической церкви на Руси, Любушский епископ старался обращать в свою пользу события уже совершившияся, или по крайней мере обещающие более или менее верный успех. Борьба Казимира с Литвой-Русью, без сомнения, вызывала в Любушских епископах тревогу и надежду, и они не замедлили попыткой обратить ее в свою пользу. По крайней мере, в мае 1352 г. Климент VI, известившись о смерти Перемышльского епископа Ивана, «поспешил» назначить на его место доминиканского сандомирского приора Николая, чтобы таким образом «пресечь чье-либо постороннее вмешательство»475. Очевидно, таким образом, первый католический епископ, которого встречаем в Перемышле, Иван не был назначен курией, с другой стороны, назначение Климентом VI Николая в самый разгар борьбы за Галичину, когда Казимир хлопотал лишь о денежной поддержке, и решительно, как увидим, некому было — разве только проповедничествующим монахам — торопить курию таковым назначением, не могло быть вызвано никакими другими причинами, кроме указанного в самой булле желания курии пресечь постороннее вмешательство, которое, конечно, могло исходить лишь от Любушского епископа. Иван для Перемышля был таким образом тем же, чем был для Киева в 1320 г. Генрих из Порвелле. Вероятно, последовавшая вскоре смерть помешала Ивану обратиться в курию за утверждением, как это сделал Генрих476.

Неканоничностью поставления Ивана объясняется отсутствие его имени в списках Перемышльских епископов477, а еще более эта неканоничность подтверждается тем обстоятельством, что папская канцелярия в назначении Николая торопилась лишь заявлением своих прав на Перемышльскую кафедру478, а вовсе не удовлетворением действительной потребности в епископе. Указанная папская булла дана 18-го января 1353 г., но лишь 24-го августа 1354 г. Николай был поставлен в епископы и получил приказание отправиться в свою епархию479. Дальнейшие сведения об этом первом, назначенном папой, католическом Перемышльском епископе крайне скудны. Из буллы Григория XI от 13-го апреля 1377 г., по которой в Перемышльские епископы назначается минорит Эрих Винзен, мы узнаем, что предшественник его Николай умер вне пределов, подведомых непосредственному ведению курии, следовательно, не в Перемышльской епархии, что затем, после его смерти епископская кафедра оставалась некоторое время вакантною480; что, следовательно, не только не ощущалось никакой особенной надобности в католическом епископе для Перемышля, но что, собственно, даже не было возможности утвердить в этом городе епископскую резиденцию. Николай, без всякого сомнения, никогда и не был в Перемышле, а ближайшие по времени свидетельства даже не считали его Перемышльским епископом: по прямому показанию Эриха, в Перемышле не жил до него, (то есть, до 1379 г.) ни один католический епископ481, а епископ Краковский Петр, разграничивавший в 1398 г. по поручению Бонифация IX Перемышльскую епархию от Галицкого архиепископства, называет преемника Эриха, епископа Матвея «вторым» Перемышльским епископом482. О состоянии католицизма в ближайшем к Польше Перемышле мы имеем свидетельство тем более драгоценное, что оно не может подлежать никакому сомнению. Это свидетельство упомянутого Эриха. В своем уставе перемышльской капитуле он говорит следующее: «После трудного и долгого пути, придя к нашей невесте — церкви Перемышльской, мы нашли ее, к нашему огорчению, обезображенною и разоренною, точно вдову, лишенною всякой красы и чести кафедрального храма, ибо до сих пор еще ни один жених, то есть католический епископ, с нею не пребывал483, и хотя, без сомнения, по свидетельству разных папских грамот, она всегда была кафедральною, а благодаря щедрости Людовика и грамотам Григория XI, была восстановлена снова, тем не менее как ее самое, так и ее имущество мы нашли в руках схизматиков»484. Таким образом, в ближайшем к Польше Перемышле, спустя четверть с лишним века по завоевании Галичины, мы не видим никаких следов католицизма: в руках православных находилась даже основанная в 1230 годах, по доминиканским преданиям, часовня св. Иоанна. Приходилось «восстановлять ее снова», то есть, прежде всего отнять у «схизматиков». Это как будто невероятно, а между тем об этом прямо говорит тот же Эрих485. Можно ли отвергать это показание ближайшего свидетеля? Его устав основанной им капитуле, откуда мы заимствовали приведенные сведения, дан им 1-го января 1390 года незадолго до смерти486 и представляет как бы духовное завещание капитуле и преемникам по епископству. Все это сообщает показаниям документа характер несомненной точности. И для чего было Эриху прибегать к измышлениям? Для славы? Как увидим сейчас, он слишком много сделал для своей «невесты», чтобы нуждаться в искажении истины, да и вообще личный его характер, ярко сказавшийся в заведенных им порядках, исключает возможность подобного предположения. Повторяем, свидетельство Эриха представляет документ, доказывающий самым несомненным образом, что в Галицкой Руси, несмотря на все обрушившияся на нее несчастья, православие стояло незыблемо твердо. Нужны были такие столпы, каким был Эрих, нужно было всесильное покровительство власти487 и могущество Рима для того, чтобы сколько-нибудь прочно утвердить среди православного мира епископскую католическую кафедру. Эриха мы недаром назвали столпом. Этот саксонец «из знаменитого, по его словам, княжества Люнебургского» соединял в себе настойчивость и упорство немца с фанатизмом и суровою строгостью монаха. Ему обязана католическая Перемышльская кафедра своим устройством и упрочением. Не мало хлопотал он о ней у Людовика, и замечательно, этот любимец курии оказался не в силах сколько-нибудь упрочить положение епископства. Только преемница Людовика, Мария, пожаловав 3-го апреля 1384 года Перемышльской кафедре пять сел в Перемышльском и Саноцком округах, привела в исполнение то, о чем думал и даже решил, но чего по словам грамоты, «не успел, (!) за смертью», сделать Людовик488. Непосредственно вслед затем Эрих постарался обеспечить созданную им капитулу и выхлопотал для нее десятину с г. Ланцута и 10 сел в Ланцутском, Переворском и Тычинском округах489. Он мог умереть спокойно. Его «невеста» была обеспечена; но строго монашеский характер порядков, заведенных Эрихом, не мог долго удержаться. Преемник его Матвей отменил в 1398 году постановление относительно общего стола и квартир каноников490; общность имущества удержалась однако до 1421 года и лишь тогда была отменена преемником Матвея Янушем491. Все указанные действия Эриха были, очевидно, самыми начальными, вызывались насущною необходимостью; в то же время они ясно обличают все еще миссионерское, так сказать, боевое положение католической иерархии даже в Перемышле. Но далеко не все было им устроено. Так, например, определение границ епархии было предпринято лишь в 1397 году, по поручению Бенедикта IX492, и окончено в следующем году Петром епископом Краковским493. Только с этого времени можно считать Перемышльскую католическую епархию устроенною. Епископскую кафедру и капитулу щедро одарил Ягайло земельными и другими пожалованиями, а в 1412 году передал католическому епископу кафедральный православный храм. Сообщим этот факт словами Длугоша: «В Перемышль прибыл Ягайло (из Медики) в сопровождении Стригонского архиепископа и Михаила Кохмейстера, и чтоб очистить себя от несправедливого упрека немцев, будто он преимущественно благоволит и покровительствует схизматикам, велел посвятить в католический храм, прекраснейшую православную кафедральную церковь, построенную из квадратного камня, расположенную посреди города и подлежавшую до тех пор ведению русского епископа, при этом гробы православных были выброшены и вырыты. Русский клир и народ сочли это тяжелым оскорблением и горько при этом плакали, рыдали и вопили»494. Комментарии излишни.

Мы видели из свидетельства Эриха, каково было состояние католицизма в Перемышле. Оно не было исключительным или временным, считать его результатом военных событий 1376 года не приходится. Таким же было оно в 1372 году, как сообщал курии францисканский викарий Бартоломей из Альверны: «Не было на Руси», говорит он в своем донесении, — «ни кафедральных, ни приходских церквей, не было их предстоятелей, которые могли бы заботиться о спасении душ, и лишь немного верных можно было заметить среди громадного множества неверных и (?) схизматиков»495. В 1353 году (16-го ноября) Иннокентий VI поручает Николаю из Кросна, представителю миноритов на Руси, набрать во что бы то ни стало 30 человек новых миссионеров, в виду уменьшения их числа и грозящей вследствие этого католицизму опасности496. Немногим раньше, при занятии Казимиром Львова, в городе не оказалось ни одного католического храма, где бы можно было совершить благодарственное служение497. Доминиканская часовня св. Иоанна, устроенная в 1234 году, и новый конвент, который они получили в 1270 году, не остались таким образом в их руках, и Рейфенкугель считает возможным, что они принуждены были «временно оставить страну в тяжелый период антикатолической реакции после гибели Юрия Болеслава»498. В виду приведенных выше свидетельств, приходится предполагать это не только относительно доминиканцев, но и всех других деятелей католической пропаганды, а переход владений, пожалованных Владиславом Опольским Галицкой архиепископской кафедре, в руки православных, о чем упоминается в булле Бонифация IX499, доказывает, что подобная реакция на галицкой почве могла произойти даже значительно позже при малейших благоприятных для нее обстоятельствах. Судя по той страстно-напряженной деятельности, какую обнаруживали Казимир и Людовик с Владиславом Опольским, Римская курия и ее бесчисленные агенты, можно бы подумать, что православие исчезнет в Галицкой Руси бесследно, что зальют его до самого края те волны, которые со всех сторон на него нахлынули, и что же? Грозно бушуют они, далеко, до самого Рима раздается их оглушительный гул, с восторгом внемлет ему представитель католического мира, всеми зависящими от него средствами старается поддержать их ярость, и все это не в состоянии даже сколько-нибудь поколебать корней векового древа! Какова же должна быть их крепость!..

Перейдем теперь к истории утверждения второй по времени основания епископской католической кафедры — Владимирской. Мы встретимся здесь с обстоятельствами по существу не новыми, но весьма характерными. О них сообщает папская булла 1358 г. мая 2-го, которою в епископы Владимирские назначается доминиканец Петр500. Содержание ее следующее: Владимирская епархия с незапамятных времен оставалась без пастыря, и вследствие того, по соборным постановлениям, попечение о ней принадлежит апостолическому престолу501; но так как (?) о последнем Владимирском епископе не сохранилось никакой памяти, то Селиврский епископ Августин, с согласия Константинопольского патриарха Вильгельма, поверившего ему, что помянутая епархия находится в его заведывании502, назначил Петра в епископы Владимирские. Епископ Мишинский, по поручению помянутого патриарха, рукоположил его, но здесь Петр узнал, что его епархия находится в непосредственном заведывании курии. Он отправляется туда лично, и, по уничтожении папой прежних назначений (то есть, со стороны епископа Селиврского и патриарха Константинопольского), был утвержден папой.

Вот документ, с чрезвычайною яркостью рисующий отношения к занимающей нас территории со стороны католического духовенства и курии; не говорим уже о логическом ходе мыслей, ибо он одинаков во всех относящихся к нашему предмету документах папской канцелярии! О Константинопольском патриархе мы знаем, что ему, в качестве апостолического легата, поручены были как раз около этого времени — 1359 г. декабря 2-го — дела соседних с Польшей церквей503. Впрочем, вопрос о его личности504 не имеет никакого существенного значения. Важно лишь то, что состояние католицизма в Галицко-Владимирской земле, ее церковно-иерархические отношения были ему совершенно не известны. Не от него впрочем вышла инициатива назначения. Она принадлежала епископу Селиврскому Августину. Ближайших сведений об этой личности мы не имеем, но в качестве Селиврского епископа Августин не мог не знать того, что происходило в это время в Царьграде, где Ольгерд употреблял все средства для получения отдельного митрополита. Быть может, Августин замещал отсутствовавшего Вильгельма, во всяком случае, как епископ in partibus, он должен был особенно заботиться, чтобы церковь, говоря словами Иннокентия VI «commodis et successibus prosperis augeatur». На такие заботы не мог не отозваться монах проповеднического ордена, и вот в результате — новая католическая кафедра.

Назначение Петра задумано и осуществлено было далеко от Владимира, без всякого участия местной предержащей власти и населения. Случайная мысль, осенившая католического епископа, по-своему положению in partibus думавшего лишь о приумножении римского стада, а в нестроениях православной Русской церкви видевшего благоприятный для этой цели момент, была причиной возникновения епископской кафедры, конечно, номинальной. О Петре мы больше ничего не знаем; в его истории повторяется, следовательно, буквально то же, что мы видели в истории Генриха Киевского, Николая Перемышльского. Из папской буллы мая 5-го 1371 г., по которой во Владимирские епископы назначен августинский монах Гинко, узнаем, что Петр, подобно Перемышльскому Николаю, умер вне пределов, подлежащих непосредственному ведению курии, следовательно, не в своей епархии, когда именно — не известно505. 20-го мая 1359 г. Иннокентий VI назначает минорита Фому епископом Холмским. Содержание данной по этому поводу буллы ничем не отличается от других подобных документов папской канцелярии: точно также имя последнего Холмского епископа не было известно курии, и точно также новое епископство подчиняется непосредственному ее ведению506. Нельзя не указать на то, что оба назначения касаются территории, бывшей в литовских руках, следовательно, обе епархии могли иметь смысл миссионерских постов, хотя в успехе миссии можно очень сомневаться. Мы видели, что Петр не оставил никаких следов своей деятельности. То же можно сказать и о Фоме. Мы имеем о последнем одно случайное сведение относящееся к 1365 г., когда 26-го декабря он освятил часовню св. Дорофеи в Кракове; здесь он называется викарным Краковского епископа507; по всей вероятности, он и жил в Кракове.

Мы рассмотрели историю возникновения трех епископских католических кафедр в пределах Галицко-Владимирской территории. История эта в сущности одна и та же. Кафедры учреждаются не вследствие действительной в них потребности, а по совершенно посторонним причинам, важным для курии, которая не могла терпеть чьего бы ни было постороннего вмешательства — Любушских ли епископов, или патриарха Константинопольского — но не имеющих решительно никакого отношения к местности, для которой они устанавливаются. Назначение Холмского епископа, правда, исходит непосредственно от папы, но в этом случае Иннокентий VI, очевидно, лишь возревновал примеру Селиврского епископа; на это указывает хронология и то обстоятельство, что Фома был лицо столь же не нужное для Холма, как Петр для Владимира. Вот почему о деятельности всех названных «первых» епископов мы решительно ничего не знаем. Все они никаких следов по себе не оставили. Совпадение знаменательное! Когда 13-го февраля 1375 г. Григорий XI издал буллу, окончательно определившую устройство католической иерархии в пределах занимающей нас территории, оказалось, что все епархии оставались без пастырей, и папа счел необходимым пригласить архиепископа Гнезненского, епископов Краковского и Плоцкого к содействию в выборе лиц, годных для замещения епископских кафедр, причем Владиславу Опольскому папа счел нелишним предложить побуждать епископов к возможному ускорению дела508. Незадолго перед этим, 19-го ноября 1371 г., появление во Львове какого-то священника Ивана, быть может, подосланного Любушским епископом с целью вызвать церковные смуты509, грозило полным уничтожением результатов миссионерской деятельности Николая из Кросна и его миноритов510.

В следующем 1372 году Любушский епископ прибегнул к другому средству: он заявил — нужды нет, что это прямо противоречило прежним его утверждениям, — что церкви Галицкая, Перемышльская, Владимирская и Холмская не епархиальные, а только приходские. Папе пришлось забирать справки, причем он прямо заявляет, что никаких определенных сведений об этом у него нет511.

Дошедшие в этом году до Рима определенные сведения были совершенно другого характера: «Не без великого смущения», пишет Григорий XI Гнезненскому архиепископу (июль, 1372 года), — «узнали мы, что на Руси находится очень много схизматических епископов». Таковых папа поручает лишать епархий и всеми мерами удалять512, очевидно, не подозревая, что всем подобного рода предписаниям заранее суждено было оставаться мертвою буквою. Все это, кажется, с достаточною определенностью рисует нам положение католицизма в Галичине, но конечно, совместные напряженные усилия курии, духовенства и правительства не могли не приводить к известным результатам. Если не на деле, то по крайней мере официально положение католицизма, в виду упрочения польского господства, должно было измениться. Признаки такой перемены обнаруживаются еще в 60-х годах, когда Казимир обратился к папе с просьбой назначить епископа в любимый им Львов. Давно уже сообщал он курии, что в его приобретениях могло быть основано семь обширных епархий, но только в 60-х годах нашел возможным подумать об учреждении одной. Львов, выдержавший первый натиск Литвы, был особенно дорог Казимиру, а крепкие стены и сравнительная многочисленность католиков-немцев давали Казимиру основание настаивать именно на этом городе. В 1363 году апреля 6-го Урбан V обратился к Гнезненскому архиепископу с запросом на счет предполагаемой Казимиром епископской резиденции: «указанный город», спрашивает папа, — «значителен ли, есть ли там духовенство и паства, отвечает ли принадлежащая к нему территория размерам епархии; каково, наконец, может быть материальное обеспечение?»513. Вот какие вопросы задавались курией, когда дело имело не отвлеченный, а действительно практический характер. Ни разу не возникали они в случаях, о которых мы говорили выше. Налагая на нищенствующих или проповедничествующих монахов «бремя епископства», курия просто поручала их «деснице Божией»514, быть может, надеялась на успех, но во всяком случае понимала, что дело это есть, в лучшем случае, дело неизвестного будущего. Что оно не увенчивалось желательными для курии успехами, видно из того, что она не имела никаких решительно о нем сведений. При известной ревности католических миссионеров, это можно объяснять лишь тем, что Русь была совершенно недоступна их воздействию, что успехи католицизма среди русских могли обусловливаться единственно лишь силой, скажем прямо — насилием515, что, следовательно, на такие успехи католицизм мог рассчитывать лишь с упрочением на Русской земле польского господства. Поддержка, во что бы ни стало, католической пропаганды должна была со стороны польских государей послужить наградой курии за ее содействие в завоевании, и понятно, почему в 1363 г. Урбан должен был иначе отнестись к утверждению епископской резиденции, чем его предшественники в рассмотренных нами случаях.

1363 год можно таким образом поставить, как грань в отношениях Рима к Галицкой Руси, иначе говоря, только с 60-х годов можно считать прочное утверждение польского господства в Галичине; но прошло еще много времени, пока действительно были устроены на ее территории дела католической церкви. По крайней мере все время правления Казимира она оставалась в миссионерском, так сказать, положении, не имея определенной организации и материального обеспечения. Организация католической церкви в Галичине была установлена лишь 13-го февраля 1375 года буллой Григория XI «Debitum pastoralis officii». Содержание этой знаменитой буллы, вкратце передающей весь ход дела, таково: «До сведения нашего (папы) дошло: блаженной памяти король Казимир, благодаря своему мужеству и содействию верных, подчинил себе и своему государству, как католическому, соседнюю Русь, в которой обитали не только схизматики, но и различные еретики. Многие из них, по милости Божией, и благодаря содействию верных, оставили свои заблуждения. Далее, церкви — Галицкая, Перемышльская, Владимирская и Холмская были кафедральные, какими состоят и поныне. Назначаемые туда нашими предшественниками католические предстоятели встречали затруднения со стороны Любушского епископа.

Дело это обсуждалось в курии; теперь, по просьбе князя Опольского и других, мы призваны постановить, соответственно нашему долгу, окончательное решение. Мы обращались к архиепископу Гнезненскому, епископам Краковскому и Плоцкому с запросом, епархиальны ли указанные выше церкви, или только приходские, достаточное ли количество народа находится в их ведении и по всем этим пунктам мы получили утвердительные ответы. Теперь король Людовик и помянутый выше князь сообщили нам, что каждая из них в отдельности имеет много христианского народа, нуждающагося в пастырском руководительстве, что они далеко отстоят от епархии Любушской, и что Любушский епископ во всяком случае (то есть, епархиальны ли эти церкви, или только приходские) не может с должным успехом исполнять там пастырские обязанности. Чтобы поэтому положить конец недоразумениям и принимая во внимание, что чем более будет там католических пастырей, тем это будет полезнее и благотворнее для руководительства душ, для защиты и распространения религиозного культа, апостолическим авторитетом постановляем: церкви Галицкая, Перемышльская, Владимирская, Холмская были и суть епархиальные; места, в которых они утверждены, были и суть города; для большей верности мы постановляем это снова и желаем, чтобы так оставалось навсегда; всякое участие в их делах со стороны Любушского епископа устраняем, постановляя вместе с сим, что православные предстоятели, если бы таковые оказались, должны быть от них удалены как бесчестные и недостойные. Постановляем, чтобы Галицкая церковь была архиепископальной, а Перемышльская, Владимирская и Холмская — епископальными и подчиненными Галицкой в качестве суффраганных. Желаем также, чтобы во главе всех указанных церквей, остающихся теперь без пастырей, были поставлены предстоятели, которые умели бы и были в состоянии искоренить тамошние заблуждения и служить примером для подведомого им словесного стада. Заранее уничтожаем все, что сознательно или по неведению было бы учинено против этого нашего распоряжения»516. Какую силу веры в свое могущество надо было иметь, чтобы говорить таким образом! Но и это не помогло. Немедленное осуществление папских приказаний было бы чудом, — но чудес не бывает в истории. Только 13-го апреля 1377 года назначен был епископ в ближайший к Польше Перемышль. В каком положении застал Эрих свою церковь, мы видели. Относительно епископов Владимирского и Холмского нет определенных сведений. Какова была судьба назначенного во Владимирские епископы в 1371 году Гинка — не известно. По голословному показанию Накельского, после буллы «Debitum» туда был назначен некто Исидор, умерший в 1380 году. Ему наследовал Ругиан. О дотации епископства тоже нет известий. Знаем только, что преемник Ругиана, Андрей Плавка, перенес в 1428 году свою резиденцию в Луцк, и что епископы этого города по постановлению Флорентийского собора получили титул: episcopi Luceorienses, в отличие от епископов Лукки517. Холмским епископом около 1380 года был доминиканец Стефан518. Дотировано было Холмское епископство Ягайлой в 1417 году, в воспоминание Грюнвальдской победы519. В 1473 году резиденция епископа была перенесена в Грубешов, а в 1490 году — в Красностав.

Таким образом решение папы не было приведено в исполнение. Назначенные им для резиденции епископов города оказались для этой цели негодными. Только в Перемышле удержалась латинская кафедра, благодаря каким средствам — мы видели. Во всех других местах совместное пребывание с православными представителями церкви оказалось для католиков невозможным, и они сочли необходимым нарушить папское предписание и избрать для себя другие более подходящие места.

В какой степени оказались пустыми грозные слова папы относительно православных архиереев, доказывает уже то обстоятельство, что в том же 1375 г. на двух документах, данных 31-го августа Владиславом Опольским, находим подпись Антония Галицкого митрополита520. Иерархическое неустройство католической церкви в Галичине обнаруживалось и в том, что она не имела своего представителя.

Уже в 1367 г. встречаем упоминание о Галицком архиепископе Христине521, а Львовские капитульные анналы сообщают о нем следующие подробности: «Христин архиепископ Галицкий соорудил в Галиче храм св. Марии Магдалины и по мере возможности дотировал его; установил прелатов и каноников, но так как они носили лишь пустые титулы, то кормил их от своего стола. Поддерживал нищих и питомцев, и скончался славный наукой и полный добрых дел»522.

Очевидно, мы имеем здесь дело с одним из тех титулярных епископов, которые были среди миссионерских конгрегаций и которые не имели никакой действительной силы и значения523, будучи назначаемы заранее, на случай успеха пропаганды. Нечего, следовательно, искать учредительной буллы, приписывать ее Любушскому епископу или стараниям Казимира524.

Архиепископ Галицкий — тот ли самый Христин, или другой какой-нибудь нищенствующий монах, не знаем — упоминается и в 1371 г. в булле о поставлении Гинка епископом Владимирским, но обстоятельство, что он поставлен в адресе на последнем месте, а равно, что в том же 1371 г. поставление латинского епископа Андрея в Серет обошлось без всякого участия Галицкого архиепископа525, хотя он был ближайшим и хотя потом в 1412 г. Серетская епархия была подчинена ему в качестве суффраганной, доказывает, что еще и в это время положение его было такое же миссионерское, неопределенное.

Только 26-го января 1376 г. Григорий XI назначил каноника из Ягра526, Матвея в архиепископы Галицкие527. В документах этот первый глава католической иерархии в Галичине носит титул: Electus Archiepiscopus Lemburgensis528, в виду, надо думать, уверенности, что хлопоты Владислава Опольского о перенесении архипастырской резиденции из Галича во Львов, точнее, о назначении таковой во Львове, а не в Галиче, увенчаются успехом. О ходатайстве Владислава сообщает Григорий XI в письме к архиепископу Гнезненскому, епископам Краковскому и Плоцкому529. Оно дано 3-го марта 1375 г. — две недели спустя после буллы «Debitum», и все еще о положении дел папа не имел никаких данных, все еще Владислав считал возможным выставлять крепкие стены Львова, как наиболее убедительный аргумент для утверждения в нем резиденции главы церкви. Без всякого сомнения, Григорий XI, еще в большей мере, чем Урбан V, должен был интересоваться вопросом о материальном обеспечении кафедры. Мы не знаем в точности, когда именно оно последовало, несомненно только, что при Владиславе Опольском. Вот, что расказывает об этом Бонифаций IX в 1390 г. «так как церковь Галицкая в пределах русского княжества, которое блаженной памяти Венгерским королем Людовиком вновь возвращено было из рук неверных и схизматиков католической вере и повиновению святой Римской церкви, находилась тогда в руках неверных и схизматиков и была лишена католического предстоятеля в течение столь долгого времени, что даже положение и размер ее владений не могли быть легко определены, то любезный сын наш Владислав Опольский, тогдашний князь Руси, воспылав ревностным усердием по вере, пожаловал ей в вечное и не отъемлемое владение Рогатин и замки Олеско и Тустань в пределах Галицкой епархии, с округами, селами и со всем, что сюда относится, а также один дом в верхней части города Львова со всеми правами и принадлежностями, а равно десятину таможенных доходов в том же городе и десятину соляных доходов в Дрогобыче и Жидачеве; так как, далее, пределы указанной Галицкой епархии не могли быть обозначены в виду того, что до указанного присоединения ее (Людовиком) ею слишком долго владели и держали в своих руках неверные и схизматики, вследствие чего как в самой Галицкой епархии, так и в других ей подведомых божественные службы совершались не в должной мере и форме, а Галицкие суффраганы (викарные епископы) не пребывали в своих кафедральных церквах, — помянутый нами предшественник (Урбан VI) поручил кардиналу Димитрию негласно разузнать дела и учинить по ним надлежащие распоряжения»530. Вот каково было состояние католицизма в Галичине еще в 80-х годах531. Людовика называют документы утвердителем католической иерархии в Галичине, но фактически и он, как мы видели, в истории перемышльской кафедры, не был в состоянии сделать что-нибудь существенное в пользу католицизма, и честь, приписываемую ему в грамотах Марии, едва ли не вернее относить на счет ее дочерней скромности и общего расположения курии к Анжуйцам. Что же касается Казимира, то кроме хвастливого упоминания о семи епископствах и не приведшего ни к чему обращения к папе с просьбой основать епископскую кафедру во Львове, мы не встречаем с его стороны решительно никакого другого участия в деле утверждения католицизма на Руси. Мнение Каро, что «не другой кто, а именно Казимир устроил Галицкое архиепископство между 1366—1370 гг.», является совершенно неосновательным, хотя высказано им с чрезвычайною решительностью532.

Казимиру решительно нельзя было думать об устройстве католической иерархии в Галичине; его отношения к Руси представляют лишь бесконечную борьбу в самом, так сказать, грубом смысле слова. Свои надежды он возлагал единственно на крепкие стены, войско и немецких поселенцев; на учреждении епископства во Львове вовсе не настаивал. Ему ли, на опыте изведавшему русскую стойкость и «завзятость», было мечтать об окатоличении Руси! Только далекий и мало знавший ее Анжуец мог задаваться подобными мечтами, не говорим о Владиславе Опольском, ибо он был лишь орудием Людовика. Но и Людовик, собственно говоря, больше мечтал, чем делал, быть может, он верил во всемогущество папских предписаний. На деле даже самые грозные из них совершенно теряли свою силу на русской почве Галичины. Во всем рассмотренном нами деле Казимиру нельзя приписать даже той отвлеченной доли участия, какую признает за ним Рейфенкугель, считая совершившееся отголоском идей и планов Казимира533. Все, о чем мечтал Казимир, заключалось в стремлении духовно разобщить Галицкую Русь от остального православно-русского мира. Но даже к этому Казимир решился приступить лишь в последний год жизни.

Упомянутое выше утверждение Галицкой архиепископской резиденции во Львове было признано окончательно буллою 28-го августа 1412 г. Только в этом году таким образом иерархическое устройство Галичины было закончено534. Львовскому архиепископу подчинены были епархии: Перемышльская, Владимирская, Холмская, а также вновь основанные — Киевская, Каменецкая535 и Серетская536.

Примечания

475. Theiner, M. P., 1, № 720.

476. Скончался Иван, надо думать, или в конце 1351, или в начале 1352 г., где именно — не известно; в указанной булле неопределенно: in partibus illis. Время назначения его в епископы также не известно, во всяком случае, вряд ли раньше 1349 г.

477. Reifenkugel, Gründung, 429, пр. 1. Надо впрочем заметить, что списки Гамса, Series episcoporum ecclesiae catholicae quotquot innotuerunt a beato Petro. Ratisbonae. 1873, не могут иметь в данном случае особенного значения, как составленные по Ржонницкому, Vitae praesulum Poloniae, Posnaniae, 1761—1763 г., 3 тт., Reifenkugel, ib., 404 пр.

478. Она была подчинена непосредственно курии, о чем многократно заявляется в папской булле, и что всегда практиковалось при учреждении новых епископств и продолжалось до окончательного их устройства.

479. Theiner, M. P., 1, № 737.

480. Ib., № 1006.

481. А. Гр. и З., VIII, 30.

482. Ib. VII, 39. Dominus Mathias episcopus premisliensis secundus.

483. Ib. VIII, № 20. quod cum ipsa nullus umquam ante nos personaliter catholicus sponsus scilicet pontifex habitavit.

484. Ib. Nos tamen eandem ecclesiam cum multis suis possesionibus a scizmaticis repperimus occupatam.

485. Ib., et in civitate Premisliensi sedem et cathedram episcopalem collocavimus et inibi ecclesiam cathedralem dudum,... instauratam rursus ad honorem omnipotentis Dei... restauravimus, refecimus et reedificavimus et primitivos in eadem nostra ecclesia kathedrali prelatos, canonicos et capitulum... de novo creavimus...

486. Он умер, вероятно, в 1391 году.

487. Яркий пример его мы увидим при окончательном устроении Перемышльской латинской кафедры в 1412 году.

488. А. Гр. и З. VII, № 15.

489. Ib., VIII, № 14.

490. Ib., № 27.

491. Ib., № 45.

492. Ib., VII, № 20.

493. Ib., № 21.

494. Длугош под 1412, XI, 149.

495. Non erant ecclesiae cathedrales et parochiales in Russia nec Rectores earum, quibus cura immineret animarum, et tanta multitudo infidelium et schismaticorum, ut paucae personae reputarentur fideles, respectu multitudinis errantium. Reifenkugel, Gründung, 444, пр. 1, из францисканского архива во Львове у Скробишевского, Vitae, гл. VI.

496. Theiner, M. P., 1, № 726.

497. Reifenkugel, Gründung, 424, пр. 3.

498. Ib., 425.

499. А. Гр. и З., III, № 51.

500. Theiner, M. P., I, № 786.

501. Dudum siquidem ecclesia Ladimiriensi tanto et tam longevo tempore pastoris solatio destituta, quod eius disposicio et provisio esset, prout est (?), ad sedem apostolicam secundum generalis statuta concilii legitime devoluta.

502. Sed cum ultimi eciam Ladimiriensis Epi, qui eidem ecclesie prefuit, noticia seu memoria non habeatur, Venerabilis frater noster Augustinus Episcopus Salubriensis cui Venerabilis frater noster Guillelmus Patriarha Constantinopolitanus credens, ut dicitur, provisionem ipsius Ladimiriensis ecclesie ad eum ea vice pertinere, providendi eidem ecclesie de pastore ydoneo dederat potestatem, ignorans, prout asseritur, provisionem ipsius ecclesie ad sedem predictam fore, ut premittitur, devolutam.

503. Ib., № 793.

504. См. Reifenkugel, Gründung, 431, пр. 1. Каро, G. P., II, 610, попал в странное недоумение, сочтя его патриархом православным.

505. Theiner, M. P., 1, № 890.

506. Reifenkugel, Gründung, 433, пр. 1. Содержание буллы приводится здесь по Wadding, Annales minorum, t. VIII. Romae. 1733, p. 483.

507. Ib., 433, пр. 2.

508. Theiner, M. P., 1, № 963.

509. Reifenkugel, Gründung, 452.

510. В булле Гнезненскому архиепископу Григорий XI говорит по этому поводу: multi ex eisdem conversis et absolutis ad infidelitatis et scizmatis vomitum sunt reversi, et alii a conversione salutifera retrahuntur, Theiner, M. P., 1, № 900.

511. Nos de premissis certam noticiam non habentes, Ib., № 908.

512. Ib., № 910. «Схизматическими» епископами К. Стадницкий, O początkach 26, считает епископов любушского поставления, но достаточно сравнить настоящую буллу с буллой «Debitum pastoralis officii», чтоб убедиться в натянутости такого толкования; ср. также Петрушевич, О Галицких митр., пр. 34.

513. Ib., № 826.

514. Dextera domini tibi assistente propicia, говорит Иннокентий VI Николаю Перемышльскому.

515. Вспомним 1412 год в Перемышле.

516. Theiner, M. P. 1, № 964.

517. Reifenkugel, Gründung, 467. Дотацию епископства К. Стадницкий приписывает Витовту, O początkach, 32.

518. Ib., 468, пр. 2 и 3.

519. Ib., пр. 4.

520. А. Гр. и З., II, 6, 8.

521. Reifenkugel, Grundung, 437: illustrissimus dominus Christinus archiepiscopus Haliciensis 1367 — у Скробишевского из францисканского архива во Львове.

522. Ib., 440.

523. Христин был, по всей вероятности, францисканец, по крайней мере, заметка о нем сохранилась во францисканском архиве.

524. Reifenkugel, 437.

525. Theiner, M. P. 1, № 891 и 894.

526. Agria — Эрлау.

527. Theiner, M. P. 1, № 988.

528. Так-называется он в А. Гр. и З., 1376 г. — VIII, 16; 1378 г. — III, 52. 1380 г. — III, 63. Другие указания см. у Рейфенкугеля, 459, пр. 4.

529. Theiner, M. P. 1, № 967.

530. А. Гр. и З., III, № 51.

531. Архиепископа Стригонского Димитрия встречаем в Галичине в 1384 г. А. Гр. и З., VII, № 15; VIII, № 14.

532. Каро, II, 612.

533. Gründung, 457.

534. Хотя, например, Холмское епископство было, как мы видели, дотировано лишь в 1417 г.

535. То-есть, Каменец-Подольская. Обе не раньше 1375 г. О последней см. М. Симашкевич, Римское католичество и его иерархия в Подолии. Кам.-Под. 1872 г., стр. 18—26.

536. Theiner, M. P. II, № 8.