Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

I. Литва, Русь и татаре до 1340 года

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Современная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.

Перейдем теперь к Литве. Короток и прям путь, приведший Литовцев на галицко-владимирскую почву; отчасти мы его уже наметили выше. Древнейшие отношения Литвы и Руси темны. Нам не известна даже дата первого утверждения литовского господства на русской почве. Потому ли, что русские земли Полоцкого, Туровского и Смоленского княжеств были в половине XIII века настолько слабы, что не привлекали к себе решительно никакого внимания летописцев140, или быть может, потому, что для русских такое утверждение не представляло существенной перемены, что сближение верхнелитвинов и белоруссов, начавшееся в незапамятные времена, совершенно уничтожало резкие проявления борьбы141, возникавшей лишь при обстоятельствах исключительных и не надолго, — как бы ни было, факт тот, что Литовцы в лице новой своей династии сознали собственное бессилие и необходимость обратиться к другому народу, а таким народом, по естественному историческому ходу, мог быть лишь народ русский142. При Гедимине объединение западно-русских земель под литовским владычеством составляет вполне сознательную задачу литовской политики, тем более легкую, что она находит прямую поддержку со стороны русского народа, а Ольгерд формулирует ее перед рыцарями уже с полной определенностью, сообщая им условия принятия христианства143. Еслибы поэтому о господстве Любарта в Галиче по смерти последнего князя Юрия-Болеслава ничего не говорили ни Ян144, ни Длугош145, менее других имевший основание приводить подобное показание, так соответственно обстоятельствам (ибо Гедимин умер как раз около 1341 года разъясненное Ржежабком)146, то по естественному ходу событий следовало бы признать, что Любарт имел полное основание смотреть на себя, как на законного преемника погибшего во Владимире князя147. Если затем история представляет нам продолжительную и в высшей степени упорную борьбу Польши и Литвы за галицко-владимирское наследие, требовавшую крайнего напряжения сил с обеих сторон, то очевидно, уж никак не приходится объяснять ее лишь жадностью к захватам со стороны Любарта. Вмешательство Польши совершенно нарушало естественный ход исторического развития литовского могущества и давало полное основание для всемерного его отпора со стороны Литвы-Руси. Вот объяснение русско-польской борьбы, начавшейся с 1340 года.

В феврале этого же года на Польшу сделали грозный набег татары148, тоже принимающие участие в занимающих нас событиях. Об отношениях Галицкой Руси к татарам при преемниках Даниила, утвердилось мнение, что она была вполне от них независима. На основании грамот Галицких князей 1316 и 1327 гг. галицкие историки утверждают, что «татары не только не имели никакой власти, ниже влияния на Галицко-Владимирское государство, но напротив, галицкие государи были необоримым щитом от татар для западных народов»149. Но такое утверждение, едва ли не вытекающее, главным образом, из местного патриотизма галицких историков (хотя, впрочем, оно принимается и Ржежабком150), приводит их же к предположению о совершенно случайном возобновлении татарской власти151, вряд ли выдерживающем критику.

Мы должны, в виду этого, остановиться на отношении Галицко-Владимирской Руси к татарам, тем более, что последние являются, как сказано, участниками занимающей нас борьбы.

В конце 1245 г.152 Даниил отправился в орду и стал таким образом «ханским холопом» наряду с остальными русскими князьями, но его отношения к Куремсе153 доказывают, что тягость татарского ига была в Галиче первое время весьма незначительна, вовсе не мешая Даниилу заботиться не только о благосостоянии и процветании страны, но даже позволяя мечтать о свержении ненавистного ига. Попытки папы поднять крестовое ополчение против татар154 могли вначале поддерживать подобные мечты, а обстоятельство, что, потеряв надежду на запад, Даниил решился выступить против татар с одними собственными силами, доказывает, что тяжесть ига была вовсе не так велика. Попытка оказалась напрасною. Когда на месте Куремсы стал «безбожный, злый» Бурундай, отношения изменились. Перед Бурундаем, как некогда перед Батыем, Даниил бежал в Венгрию155. Настало иго, а явным о нем свидетельством явились разметанные, по татарскому наказу, города. Своекорыстно-мелкая политика последних Даниловичей значительно усилила власть татар.

В 1274 г. Лев Данилович просил у них помощи против Литвы. Хан послал ему многочисленную рать, состоявшую из татарских и русских войск: «тогда бо бяху вси князи в воле татарской»156. В 1276 г. произошло примирение с литовцами, но татары, очевидно, внимательно следили за отношениями Галицких князей, и в 1277 г. «окаянный и беззаконный» Ногай обратился к тому же Льву с такою речью: «всегда ми жалуете на Литву, осе же вы дал есмь рать и воеводу... поидете же с ними на ворогы свое»157, — слова, не оставляющие сомнения в том, что Даниловичи находились в зависимости, которую в значительной степени усиливали сами. Это особенно ярко обнаружилось в отношениях Льва к Польше. По смерти Болеслава Стыдливого (1279 г.), Лев пожелал «части в земле Лядской» и обратился к Ногаю за помощью. В предприятии должны были принять участие и другие князья — Мстислав с сыном Даниилом и Владимир, хотя и против воли. Радостно выступил Лев «с силою великою и гордостью великой» в 1280 г., но «Бог учинил над ним волю свою»: погибло много русских бояр и добрых слуг, потерпели урон и татары158. Вероятно, на обратном пути они постарались вознаградить себя грабежем Галицкой земли, а под 1283 г. летопись сообщает о страшном разорении, какое испытали русские земли от татар: Телебуга уже «велит» князьям Волынским «идти с собою» наравне с заднепровскими князьями; в результате — совершенное опустошение земель Владимирской и Львовской. По смерти последних Даниловичей, Усбек, как мы видели, присылает в Русь двух своих наместников; галичанам пришлось для избавления от них прибегнуть к яду. Затем встречаем свидетельство, что и Юрий Болеслав сел на галицком столе не без согласия хана159.

Под конец своего правления он соединяется с татарами для общих предприятий против Польши160. Ближайших и точных сведений об отношениях его к татарам мы не имеем, но, судя по тому, что, как выше упомянуто, в 1340 г. татары сделали грозный набег на Польшу еще при его жизни, можно думать, что дорога туда была для них совершенно свободна, что, следовательно, Галич находился под их властью. Под тем же годом находим сведения о сношениях Бенедикта XII с Усбеком, обменявшимся с папой посольствами и изъявившим согласие на распространение христианства в его владениях. В своем послании к Усбеку папа старается удержать его от набегов на владения королей Польского и Угорского, пограничных с владениями хана161. Таким образом относительно конца XIII века и последнего года царствования Усбека мы имеем несомненные свидетельства о татарской власти в Галицкой земле. Остается под сомнением лишь начало XIV века. Сомнение это, как сказано, возбуждают грамоты Галицких князей 1316 и 1327 гг., в которых они обещают ордену защиту против татар162. Единственные документы дипломатического языка, относительно вопроса, который в самих грамотах может иметь лишь второстепенное значение, а по своей важности, был бы непременно замечен русскими и вряд ли пропал бы бесследно в летописях, при полном отсутствии каких бы ни было других сведений о весьма небольшом промежутке времени княжения последних Даниловичей, — вряд ли могут служить основанием для столь решительного утверждения, какое мы видели в мнениях об этом Зубрицкого, Шараневича и Ржежабка. Если в дипломатических документах нашего времени мы считаем нужным обращать внимание не только на буквальный смысл, но и на вызвавшие и сопутствовавшие их изданию обстоятельства, то было бы несправедливо в подобных же документах прошлого времени оставлять последние без всякого внимания. Такими именно обстоятельствами являются тогдашние дела на литовско-русском пограничьи, о которых мы упоминали выше. Особенно важным кажется нам в данном случае, что грамота 1316 г. совпадает с временем действий Гедимина против южно-русских князей; главная сила ее поэтому заключается уж никак не в татарских отношениях. Мы знаем, что вообще татары не вмешивались в дела подвластных им земель. Галич все время находился в более благоприятном к ним отношении, чем северная Русь: в нем не слышим ничего ни о переписи, ни о баскаках, ни об откупщиках дани.

В житии митрополита Петра Волынская земля названа «преимуща всяким обильством и славою»; но из всего этого следует только то, что она находилась в более благоприятных отношениях к татарам, чем Русь северная, не больше. Те, которые об «обильстве» имели несколько другое понятие, смотрели на одно соседство с татарами совсем иначе, и не следует игнорировать этих показаний, если даже и не считать их буквально точными163.

С другой стороны, совершенно естественно, что с половины XIV века о татарах упоминается гораздо чаще. Во-первых, при их участии происходила ожесточенная борьба, живо интересовавшая не только Польшу, но и Рим; во-вторых, вследствие ослабления Золотой орды, от нее отложилась орда Подольская164. Как это, так и физические бедствия — голод, зараза, свирепствовавшая как раз в это время, о чем упоминает Витодуран, должны были привести татар в движение и сделать соседство с ними тягостнее.

В первом договоре Казимира с Литовскими князьями обеим сторонам приходится иметь в виду татар165; через три года после этого Казимир был вынужден признать себя данником хана166. Короткое время самостоятельности Подольской орды должно было непременно привести к таким результатам, но не видно, чтоб они представляли нечто новое; они являются лишь некоторым усилением старого порядка167.

Вот почему мнение о полной независимости последних Даниловичей от татар мы решаемся признать несостоятельным.

Мы не знаем ближайших причин татарского набега на Польшу в феврале 1340 г., но если, что всего вероятнее, это был просто грабительский набег, то несомненно, татары не щадили Русской земли, которая, по их удалении, должна была представлять печальную картину разоренного края, где некому было восстановить порядок, ибо еще в марте погиб Юрий-Болеслав, и легко себе представить положение страны, внутренние дела которой, благодаря правлению последнего князя, находились в состоянии крайнего напряжения, испытавшей опустошительный набег и, наконец, оставшейся без всякой верховной власти.

Казимиру, при его настроении, мудрено было не воспользоваться таким случаем, и он двинулся на Русь. Завладеть ею стало с этого времени его заветною целью.

Это движение Польши на Русь, представляющее поворотный момент в истории обеих, в начале вовсе не заключало в себе признаков будущего своего значения, свидетельствуя лишь о крайнем истощении сил польского организма. Первое предприятие Казимира было, как увидим, неудачно. Дальнейшая борьба требовала с его стороны чрезмерных жертв, и все-таки, можно думать, будь Казимир предоставлен одним собственным силам, вряд ли удалось бы ему достигнуть цели168. Не забудем, что только случайность — брак Ягайла с Ядвигой — окончательно закрепила за Польшею Галицкую Русь, открыв вместе с этим совершенно новые для Польши горизонты. Лишь с этого момента однообразно-печальная картина ее истории оживляется богатством содержания и разнообразием фактов, получающих особенно оригинальную окраску от постоянного взаимодействия элементов, объединенных новою династией — польского, литовского и русского. В этом смысле действительно время Казимира должно считать тем фундаментом, на котором история строила потом свое здание. Если Польша двинулась на Русь «за хлебом насущным,» чего не отвергают польские ученые169, то действительно в Русской земле она нашла обильные его запасы. Благодаря им, она не только поддержала и оживила свои истощенные силы, но приобрела славу. Очевидность этого делает излишним фактические доказательства.

Отметим лишь одну сторону, представляющую особенно яркое подтверждение глубокого влияния, какое оказало на Польшу начавшееся с тех пор русское воздействие: оно отразилось на польском языке, удержав его в формах славянских, смешав его с братским, не обезображенным западным влиянием языком русским170. «В старину», говорит Бобжинский171, — «умели поляки вести войны, производить наезды, опустошать, теперь (то есть, со времени Казимира) научились прочно присоединять к себе приобретения». В какой степени прочно — показывает история взаимных отношений Польши и Литвы-Руси, и нельзя не заметить, что крайнее напряжение сил начинателя, неразборчивость в средствах для достижения цели и теснейший союз с курией представляются поистине знаменательными, не предвещая с самого начала ничего хорошего.

Примечания

140. Антонович, Очерк, 18—23.

141. М. О. Коялович, Чтения по истории З. Р. С.-Пб. 1884, стр. 90.

142. Антонович, Очерк, 35.

143. Одним из этих условий, по сообщению хроники Германа де-Вартберге (Ss. rr. pr. II, 79), было: quod Ordo locaretur ad solitudines inter Tartaros et Rutenos ad defendendum eos ab impugnatione Tartarorum et quod nihil iuris Ordo sibi reservaret apud Rutenos, sed omnis Russia ad Litwinos deberet simpliciter pertinere. С. Смолька, Kiejstut i Jagiełło. Краков. 1888, стр. 26; см. также К. Стадницкий, Olgerd i Kiejstut, Львов. 1870, стр. 114 слл.

144. Boleslao... per toxicum interempto Lubardus filius Gedimini... eundem ducatum Russiae possidebat. M. P. H, II, 629.

145. Lubardus matrimonium filiae unicae ducis Wladimiriensis sortitus, cum qua illi ducatus Leopoliensis et Wladimiriensis obveniebant. Длугош под 1382, X, 404. У Пистория (Corp. hist. pol. III, 166) в генеалогической таблице Литовских князей при имени Любарта сказано: Lubardus a patre nihil acceperat, sed ex uxore dux erat Leopoliensis et Vuladimiriensis. Uxor filia et heres ducis Leopoliensis et Vuladimiriensis.

146. Časop. 207, 209 и пр. 81.

147. См. выше изложение событий 1331 г.

148. Anno dni 1340 die XX Febr. cum Tartari intrassent regnum Polonie et ob hoc rex et totum regnum Hungarie turbaretur Theiner M. H. 1, № 957. Прибавленное к этому сообщению замечание сборщика папских денег в Венгрии: commutavi subito pecunias, quas tunc habebam, решительно исключает всякие сомнения насчет точности сообщения. Обращаем на это внимание в виду последующих событий 1340 г.

149. Зубрицкий, История III, 269.

150. Předchůdci Iiřiho II... z potupného poddanství tatarského docela se vybavili. Časop., 212.

151. «По смерти Юрия II пригадал собе (!) хан кипчацкий Усбек, що его предкам князи галицкии послушали». И. Шараневич, История, 150.

152. Дашкевич, Княжение Даниила Галицкого, 136 пр. 2.

153. Ип. л., 560.

154. Дашкевич Княжение Д. Г. 140 пр. 2.

155. Ип. л., 562.

156. Ib., 575.

157. Ib., 578.

158. Ib., 582.

159. Imperator Tartarorum procuravit eis christianum latinum. Карамз. IV, пр. 329.

160. Anno dni 1337 Tartari cum Ruthenis castrum Lublyn vallaverunt. Летоп. св. Креста M. P. H. III, 78.

161. Et insuper cum, sicut intelleximus inter tuos ac... Hungariae et Poloniae regum officiales et subditos in confiniis imperii tui et regnorum regum praedictorum quandoque suscitari contingat dissensiones et guerras, ex quibus strages hominum, lapsus rerum... Theiner M. H. I, № 960.

162. Ceterum terras vestras fideliter premunire curabimus pro tartaris dummodo nobis constiterit et ab hostili qualibet invasione. Грамоты Андрея и Льва у Карамзина, IV, пр. 268, Юрия II у Ржежабка и Voigt, Cod. d. pr. II.

163. Cum itaque sicut ex parte vestra fuit nobis expositum vos et alii ecclesie romane fideles a scizmaticis, Tartaris et paganis... impugnationes depopulationes, captivitates, servitutes et carceres et alias diversorum generum penas et cruciatus multiplices patiamini, quibus nec obviare potestis, nec resistere per vos ipsos. Theiner, M. P. I, № 316.

164. Антонович, Очерк, 125.

165. При чем прямо сказано: «аже поидут Татарове на Ляхы, тогда Руси неволя поити и с Татары» А. З. Р. I, № 1.

166. Упрекая за это Казимира, Иннокентий VI пишет: quodque iam pro certa parte terre Ruthenorum scizmaticorum, quam tibi cum christianorum effusione sanguinis vendicasti, eorundem Tartarorum Regi in non modici annui census prestatione tributarium te fecisti. Theiner, M. P. I, № 776.

167. Анон. Леоб: Rex Tartarorum hoc audiens (о набеге Казимира 1340 г.) regnum asserit esse suum, tamquam sibi et suis progenitoribus censuale. Стадницкий. Synowie, II, 12 пр. 27. Такие же именно резоны приводят у Длугоша (под 1344, IX, 213) галичане, обратившись к татарам за помощью. В письме к епископу Краковскому 29-го июня 1341 г. папа говорит: cui (хану) gens ipsa (русские) tributaria dinoscitur. Theiner, M. P. I, № 566; в другом документе 1351 г.: Tartari, qui Ruthenis dominabantur eisdem. ib. № 702.

168. 1343 г. Климент VI пишет Казимиру: et pro honore S-te Romane ecclesie in ipsis partibus defendendo multa subieris hactenus et subire te oporteat onera expensarum, ad que suportanda, nequis sufficere per te ipsum Theiner, M. P. I, № 605.

169. С. Смолька, Rok 1386, 76.

170. Это говорит Крашевский, но и знаток старопольской письменности Пржиборовский не отвергает русского влияния. В. Макушев. Следы русского влияния на старо-польскую письменность. Славянск. Сборн. III, С.-Пб. 1876.

171. Dzieje P., I, 208, но ср. Каро III. 67 слл.