Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

I. Немецкая колонизация в Польше

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Современная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.

Одновременно с прекращением государственного единства Польши прекращается для императоров всякая возможность обращать на нее внимание. Генриху VI и Фридриху II было не до Польши, а с 1256 г. начинается в Германии междуцарствие. Иноземное тевтонское влияние не только однако не прекращается, но напротив, усиливается, становясь не временным уже и, так сказать, идеальным, а постоянным, осязательным, действует не издали, а на самой польской почве. Разумеем немецкую колонизацию.

В 1163 г. вернулись в Польшу три сына изгнанного братьями Владислава и получили в удел Силезию. Факт, замечает Грюнгаген, — первостепенной важности: ближайшая к Германии польская область, не без содействий императора, получила князей, 17-ть лет проведших в немеччине; немецкому влиянию открылся широкий простор40. Последовавшие немедленно за этим обстоятельства как нельзя более подтверждают справедливость такого взгляда.

В 1175 г. утвердились окончательно в Любуше шульпфортские цистерсы41. Князь Болеслав Высокий «благоразумно» склонил епископа Жирослава отказаться от десятины во всех новых немецких поселениях, как уже существующих, так и имеющих быть основанными. Обстоятельство, что епископ согласился без затруднения, показывает, что он вовсе не предугадывал значения того, чему содействовал, и что причинило не мало затруднений его преемникам, послужив впоследствии первым поводом к выделению Силезской епархии из ряда других епархий Польши42.

Любушские монахи блистательно выполнили свою задачу. По словам Грюнгагена, они наполнили все пространство вокруг монастыря — вдоль и вширь — немецкими поселениями. Под конец XII века появляются все чаще и чаще города с немецким правом, а при преемнике Болеслава Генрихе оно уже процветает по всей Силезии.

В стране произошла решительная перемена: первобытный лес, покрывавший ее, падал под топором колонистов, которые за свой труд получали богатые наделы; осушались болота, проводились дороги; на недавно еще пустых местах выростали села с храмами по середине; рядом с протянутыми в длину славянскими поселками возникали воздвигаемые по круговой линии немецкие постройки. Земля, обрабатываемая лучшими орудиями и более тщательно, приносила более богатые плоды; среди крепостного славянского населения возникал класс свободных немецких крестьян; вот картина, которую с любовью и гордостью рисуют немецкие историки43.

Как ко всему этому относились силезские поляки, видно из того, что они пытались было сгруппироваться около сына Генриха I — Конрада, воспользовавшись неудовольствиями, возникшими в княжеской семье, и силой положить предел немецким вожделениям своего князя. Сражение при Студнице (Роткирхе, между Лигницей и Гольдбергом) кончилось однако не в их пользу, быть может, благодаря немецким рыцарям, которые «с радостью» поспешили на помощь Генриху44. Так печально кончился в Силезии польский протест; о каких-нибудь дальнейших проявлениях польской народности в этой польской области мы потом не слышим. Если Генрих I еще не вполне проникся немецкими понятиями, по крайней мере, относительно своей княжеской власти, то наставление магдебургских чинов должно было в достаточной мере восполнить этот пробел45.

Преемники Генриха не только уже никогда не возбуждали неудовольствия в Магдебурге, но напротив, вызывали восторженные отзывы главы немецких миннезингеров Тангейзера, ибо и потомок Болеслава Храброго стал миннезингером46. Понятно, какова должна была быть судьба страны, ими управляемой. Еще при Генрихе I земля между Бобром и Нейсой стала почти немецкою47, а в скором времени после татарского погрома все силезские города имели уже немецкое право, основывались на том же праве новые, и немецкий язык и обычаи становились повсеместны; к концу XIII века, то есть, при польском миннезингере, Силезия, собственно, была уже потеряна для Польши48. Вот почему особенное значение и не для одной Силезии, а для всей Польши, имеет возвышение силезских князей. Генрих I оставил сыну своему Генриху II сильное владение, которое, по замечанию Репеля, могло бы послужить ядром объединения польских земель, если бы не татарский погром49.

Битву при Лигнице, остановившую в 1241 г. татар, Грюнгаген считает «кровавым крещением юного немецкого ростка на востоке, первой полной славы страницей его истории». Нельзя сомневаться, что она была спасительна для славянской Польши: гораздо легче было бороться с сыновьями Генриха, разделившими между собою отцовское владение, и вскоре Великая и Малая Польша освободились от силезцев. Этим, однако, опасность онемечения не была уничтожена. К половине XIII века мы видим решительные действия бранденбуржцев в сторону Великой Польши, и в результате возникновение Новой Марки, то есть, прочное утверждение немецкого господства уже на польской почве. Правда, Премыслав еще юношей (1272 г.) несколько задержал бранденбургский напор. Дрезденко (Дризен) и Санток остались в руках поляков, но мы видели, что бранденбуржцы не забыли этого Премыславу, а немецкая колонизация своим порядком подвигалась все вперед50. Одновременно утверждается немецкий элемент и в столице Малой Польши. 5-го июля 1257 г. Болеслав Стыдливый заводит в Кракове магдебургию; немецкая колония была здесь, значит, и раньше51. Быстро шло усиление немецкого элемента в Кракове. В первый раз политическая сила краковских немцев обнаружилась в 1285 г. в прямом столкновении с краковскою шляхтой, ведшею Конрада Мазовского в город против Лешка Черного. От последнего, в благодарность за победу и на зло шляхте, получили немцы важные привилеи, а город был окружен стенами. В них, по словам Бобжинского, польский язык был языком не понятным, чужим; элемент и язык немецкий были всевластны; о том, что это — Польша, свидетельствовал лишь Вавельский кремль52. Обширная торговля и тесная солидарность разбросанных уже тогда в разных местах Польши немецких колоний давала немцам особенную силу и значение.

В 1289 г. краковские немцы являются уже распорядителями княжеского стола. Против кандидата краковской и сандомирской шляхты Болеслава Мазовского они выставили знакомого уже нам польского миннезингера. Не помогли победы Локетка, Краков был занят силезцами, а он сам едва убежал пеш53, и то лишь благодаря содействию францисканских монахов. Князь Немецкой империи сел в Кракове; южной Польше в ближайшем будущем предстояла участь Силезии54. На этот раз, однако, судьба, в виде исключения, оказалась для немцев не благоприятною. Вероятно усердное служение Минне было причиной той хворости, которая уже в следующем году свела Генриха IV в могилу. Детей у него не было55. С его смертью, говорит Грюнгаген, — прекратилось господство Силезии, начавшееся с XIII века при Генрихе I, на время прерванное татарским погромом и восстановленное снова Генрихом IV; прекратилась вместе с тем и надежда раздвинуть границы области, полной немецкой жизни и влияния, до Вислы и даже за нее, и древнюю польскую столицу сделать передовым постом германизма56.

Но и смерть Генриха IV не изменила рокового хода польской истории. В Кракове, сел опять князь Немецкой империи. Должно быть, однако, сила краковских немцев была чересчур велика, если Вацлав Чешский, сев в Кракове, не оказал им особенного расположения57. И еще раз обнаружилась она, поставив Локетка, уже по занятии им Кракова, в самое затруднительное положение. Во главе бунта 1311 г. стоял наследственный краковский войт Альберт и брат его Генрих, настоятель Мехова. Незадолго перед этим получивший от Локетка значительные привилеи, Краковский епископ Муската, как силезец, тоже держал сторону мятежников. Но это была уже последняя попытка краковских немцев ставить князей, какие им угодны. Болеслав Опольский, правда, поспешил на зов, дворец Альберта превращен был в крепость, но гарнизон Локетка удержался; бунт был усмирен и, понятно, суровыми мерами58, а с 1312 г. заметна уже значительная перемена в положении краковской колонии59.

Победа Локетка была однако в сущности лишь устранением того, что никоим образом не могло быть терпимо, если Польша хоть номинально хотела оставаться Польшей. Политические притязания немцев в Польше были уничтожены, но мирное их распространение по-прежнему продолжалось, составляя явление, до такой степени ничем не отвратимое, что тот же Локеток, всю жизнь отчаянно боровшийся с тевтонизмом, чувствуя приближение смерти, пожаловал немецкое право всем имениям того самого Меховского монастыря, настоятелем которого был в 1311 г. брат Альберта — Генрих60.

В общем, к концу XIII века границу распространения немецкого элемента на восток составляла Висла; следовательно, из всех польских земель только одна Мазовия оставалась более или менее от него свободною61; но на протяжении ее изгиба от Кракова до Плоцка, то здесь, то там немцы перешагнули и этот рубеж.

Начало немецкой колонизации в Мазовии можно относить к 1230 году62. С 1254 г., после убедительного зазыва немецких поселенцев князем Сомовитом63, число их должно было значительно увеличиться64. Надо помнить, что они «везде сохраняли язык и обычаи, право и устройство родины»65, что они всегда получали особые привилеи, ставившие их в исключительное положение по отношению к власти, что подобное им привилегированное положение составило в скором времени цель стремлений, в конце концов увенчавшихся успехом, для коренного польского населения, — и станет совершенно понятно, что эти немецкие поселения составляли не просто чужеядные наросты на славянском теле Польши, но имели для нее гораздо более важное значение: они внесли в ее славянский организм инородный элемент в такой степени, что, по замечанию Репеля, дальнейший ход ее жизни должен был заключаться уже в совместном развитии обоих элементов славянского и германского66. «Во взаимной борьбе двух прав польского и немецкого победа, очевидно, должна была склониться в пользу второго, и польское право, в свою очередь, должно было сделаться исключением из нормального порядка. Тогда-то немецкое право и теряет свое специальное имя. Решительная победа одержана им в конце XIV века..... Акт Людовика (1374 г.), окончательно возводит немецкое право в общий государственный закон»67. До XV века разлив неметчины не встречал в Польше никакого отпора. В указанном предсмертном пожаловании Локетка Мехову лучше всего обнаружилось бессилие задержать его. Но чтобы опасность, угрожавшую Польше, представить себе в действительной громадности, необходимо обратить внимание на то, что происходило на северной ее границе, где к тридцатым годам XIII века утвердился Немецкий орден. То, что засевалось на польской почве незаметно и постепенно, выросло и расцвело в отношениях к Польше этого фактора германизма, которым мы заключим наше обозрение. Оттого-то и во взглядах историков встречаем в данном случае полное единогласие68. Это очень облегчает нашу задачу. Мы могли бы ограничиться просто перечнем фактов, начиная с восьмидесятых годов XIII века, когда орден, утвердившись в Пруссии, начал наступать на Польшу. Картина получилась бы очень яркая. Не будем, однако, изображать ее: она слишком известна, но остановиться на обстоятельствах, вызвавших и сопровождавших утверждение немецкого господства на северной границе Польши, считаем не лишним. Обстоятельства эти дадут нам возможность еще раз оценить, как внутреннюю силу Польши, так и отношение к ней ближайших ее западных соседей.

Примечания

40. B. Grünhagen, Geschichte Schlesiens, I, 33: «und insoweit verdient das Jahr 1163 als ein epochenmachendes wohl angesehen zu werden».

41. Шульпфорта — близ Наумбурга. Цистерское аббатство основано здесь в 1137 г.

42. Ib. 87.

43. Ib. 61.

44. Henricus cum Theutonicis tam advenis, quam eciam Polonis militibus et aliis, de locibus, quibus potuit recollectis, campum obtinuit cum triumpho. Chr. pr. p. M. P. H. III, 487.

45. Cum igitur vestri nominis fama celebris vos piissimum et mitissimum predicet dominum, miramur, cuius suggestione eos, qui ad civitatem vestram edificandam confluxerunt, quibus etiam nostra jura observanda de vestro obtentu transmisimus, in hiis omnibus infringendis turbare proponatis. Ne igitur aliquorum forte iniquorum apud vos proficiat malignitas in hiis immutandis et ut civitatensibus vestris in posterum caveri possit et subveniri, quedam nostre civitatis jura, magis necessaria et communia in presenti cedula notata, tam vobis legenda, quam ipsis observanda tradidimus. Tzchoppe und Stenzel, Urkundensammlung. Hamburg 1832, стр. 271. Даже издатели отмечают дерзость тона: «wie keck die Magdeburger dem Schlesischen Fürsten sagten»... ib. 270, пр.

46. Grünhagen, G. Schl. I, 100, и пр. 25, 26. Песня Генриха IV: Ich klage dir, Mai, ich klage dir Sommerwonne по-польски у Шайнохи, Bol. Chr., 328. Что немецкое влияние могло однако сказываться и в другой форме, делая князей veluti fur et latro et non ut princeps, см. Годислав в M. P. H. II, 577.

47. Grünhagen, G. Schl. I, 62.

48. Röpell, G. P., 484—487.

49. Грюнгаген предполагает, что Генрих I думал о доставлении своему сыну королевской короны (G. Schl. I, 55). Конечно, в таком случае, она содействовала бы лишь увеличению императорского блеска.

50. Фактический перечень у Репеля, G. P., прил. 18 и 19, мог бы в настоящее время быть увеличен во много раз.

51. И. Шуйский, Kraków aż do początku XV w. Opowiad. Варшава 1882 г., стр. 195, 197.

52. М. Бобжинский, Bunt wójta krakowskiego Alberta z roku 1311. Bibl. Warsz. 1877, III, 330. Перечень источников, касающихся этого характерного эпизода польской истории, см. ib., 335 пр. 1.

53. Летоп. Крак. M. P. H. II, 852.

54. Röpell, G. P., 545.

55. Женат он был на бранденбургской принцессе Мехтильде, что, разумеется, тоже не осталось бы без значения.

56. Grünhagen, G. Schl. I, 114.

57. Шуйский, Krakow..., 201.

58. Anno domini... Albertus advocatus cracoviensis cum concivibus suis Boleslao duci Opaviensi (opoliensi) civitatem cracoviensem tradiderunt et privati sunt advocacia, et qui nesciebant dicere soczovycza, koło, mylye, młyn decolati sunt omnes. Летоп. Красинск. M. P. H., III, 133. Ср. Летоп. капит. Крак. ib., II, 815.

59. Шуйский, Kraków, 206.

60. Caro, G. P. II, 169 пр. 3.

61. Röpell. Ueber die Verbreitung d. Magdeburgerstadtrechts. Breslau 1857 г., стр. 246.

62. Kod. Maz. № 6, быть может, даже раньше: Ф. Козловский, Dzieje Mazowsza, Варшава. 1858, стр. 46, пр. 2, на основании документа, находящагося в частных руках, копии которого хранились, по его словам, в коронном архиве, сообщает, что в 1224 г. Конрад даровал немецкое право 4 селам. Но ничего подобного я не нашел ни в Inventarium (издание это, впрочем, и неполное, и неисправное), ни в кодексе Мазовецком.

63. Accedant itaque securi hospites de quacunque natione ad incolendas terras.. scientes, quod omni servitute ab eis relegata gaudebunt pleno iure teutonico Kod. Maz. № 24. Поселения эти основывались в землях епископа, то есть, и здесь, как и в других местах, представитель церкви подавал руку германизации; см. грамоту епископа Петра 1237 г. ib. № 11.

64. В Мазовии распространялось по преимуществу так-называемое Кульмское право. Ко времени прекращения Мазовской княжеской линии 1526 г. им пользовались все города Мазовии. Röpell, Uebb. d. Verbreitung, 253.

65. Ib. 243.

66. Röpell, G. P. 563.

67. Владимирский-Буданов, Немецкое право в Польше и Литве. С.-Пб. 1868, стр. 25; см. также превосходные заключительные замечания, 298 слл. Замечания А. Павинского, в его рецензии (С.-Пб. 1871) указанной книги, в сущности нисколько не ослабляют основных взглядов ее автора, имея в виду лишь сгладить некоторые резкости. В общем следует заметить, что рецензия слишком изолирует немецкое право. В действительности, оно является лишь частью того общего тевтонского влияния, которое только в совокупности всех своих проявлений получает полный смысл и значение. Вот почему нам кажутся неосновательными замечания г. Павинского (стр. 21), ограничивающие положения г. Владимирского-Буданова о влиянии немецкого права на ослабление княжеской власти.

68. Немецкие историки находят в истории ордена не мало блестящих страниц: «Die Kämpfe der deutschen Ordensritter im Morgenlande fesseln den Blick durch den Adel der Begeisterung, womit sie begonnen, durch den Glanz der Tapferkeit, womit sie geführt wurden», говорит Ватерих. Не будем спорить, ибо мы очень ценим чувства национальной гордости. Мы имеем в виду лишь отношения Ордена к Польше, а в этом случае факты, представленные самими же немецкими историками, настолько красноречивы, что не могут возбуждать никаких разногласий.