Предмет исследования
Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Современная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.
Судьбы западной Руси в первой половине XIV века представляются до настоящего времени весьма темными. А между тем, именно в это время, завязываются узлы международных отношений нашего запада так крепко, что история на протяжении веков, даже и поныне, занимается лишь их распутыванием. В самом деле, первые представители новой литовской династии быстро расширяют пределы своего государства, прилагая в то же время все старания для его устройства и упрочения; предпоследний Пяст по возможности восстановляет единство польских земель и в 1320 году полагает основание их прочного объединения; в то же самое время исконный враг славянства — немец все более и более теснит поляков с запада и севера, а в лице крепко засевших на балтийском побережье рыцарей посягает и на Литву. Общий враг естественно вел оба государства к союзу, и события конца первой четверти XIV века, по прекращении династии Романовичей, правда, очень темные и запутанные, насколько они могут быть в настоящее время раскрыты, представляют действительно факты, свидетельствующие о заключении такого союза, который, вытекая из естественного положения вещей, не нарушая, а напротив, соответствуя интересам обоих государств, мог, казалось, принести обильные и прекрасные плоды. При преемниках Гедимина и Локетка дело приняло совершенно другой характер. Оба союзника 1325 г. — и Польша, и Литва, заявляют в 1340 г. притязание на выморочное галицко-владимирское наследие; для обоих оно кажется столь необходимым, что начавшаяся с этого года борьба продолжалась без перерыва почти полвека; заключаемы были временные перемирия для роздыха и сбора новых сил, но ни разу не оказалось возможности сойтись на каких-нибудь обеспечивающих обеим сторонам прочный мир условиях, хотя такой мир был для обеих сторон очень нужен: борьба была кровавая и требовала страшного напряжения. Завершилась она никем не предвиденною случайностью — браком Ягайла и Ядвиги; но даже и после этого она, собственно, лишь изменила свой характер: перестав быть кровавою, стала дипломатическою и иногда до того обострялась, что как будто снова готова была выйти в открытое поле битв. Каковы были права Польши на западно-русские земли — лучше всего показывает позднейшая аргументация ее дипломатов, по поводу которой серьезный польский историк прямо говорит: «Или литовцы не знали собственной истории, или нравственный перевес Польши, должно быть, был велик, если литовские послы довольствовались утверждениями, которые так легко было опровергнуть»1. Впрочем, возбуждать вопрос о правах дают основание лишь позднейшие дипломатические споры, в которых обе стороны пытались разрешить дело юридически, ни разу однако не касаясь источника наследственного права — до того он оказался не заметным, а основываясь лишь на фактах завоевания Казимира — с одной, Гедимина, с другой стороны: доказательство, что борьба вытекала не столько из прав наследства Пястов и Гедиминовичей, как из хода истории обоих государств2. Культурно-религиозный характер борьбы не может подлежать никакому сомнению3. Этим объясняется как продолжительность и жестокость первого ее периода, так и то обстоятельство, что рядом шло коренное изменение основ жизни. На это были направлены все усилия Польши, пользовавшейся все время самым горячим содействием Рима, Вот почему содержание борьбы составляют не только военные действия противников, но и мирная деятельность, которой они предавались в спорном районе с какою-то лихорадочною горячностью каждый раз, как только открывалась для нее какая-нибудь возможность.
Вступление Ягайла на польский престол составило в истории борьбы поворотный момент, но при всей податливости польско-литовского государя, полякам только в предпоследний год его жизни удалось окончательно присоединить к Польше галицкую часть галицко-владимирского наследия. Другая часть его — Волынь — до 1569 года оставалась за Литвой и только после Люблинской унии была присоединена к Польше. 1433 год был для Галицкой Руси завершением того процесса, какой с 1569 года начинается на всем пространстве Литовско-Русского государства. Последнему представителю новой польской династии суждено было завершить дело, начатое последним Пястом. 1569 год связывается, таким образом, не только внутренно, но и внешне с 1340 годом, представляющим, в свою очередь, развитие событий, намеченных уже смертью последних Романовичей, хотя и в совершенно другом направлении.
Таков собственно объем затрогиваемого в данном случае вопроса; так далеко до и после 1340 года тянется естественная связь событий. Мы не будем рассматривать его в этом объеме: он слишком сложен и требует многих подготовительных работ, которые только начинают появляться. Наша цель — проследить первый период борьбы, до окончательного включения в состав польских земель Галицкой Руси, которая, задолго до Люблинской унии, является как бы прообразом судьбы Руси юго-западной. В меньших размерах, в менее продолжительный срок, с более яркими — что вполне естественно — результатами происходило в Галичине буквально то же, что медленнее и не столь открыто подготовлялось в Руси юго-западной с 1386 по 1569 г., а после Люблинской унии и совершалось уже без стеснений. Указанный характер борьбы естественно определяет стороны, на которые должно быть обращено особенное внимание: очерк военных действий и внутренние меры польского правительства в очутившейся под его властью части Руси. В последнем случае особенное значение имеют дела церковные, почему они и будут рассмотрены отдельно. Военная борьба получает особенный характер еще и потому, что она происходит, так сказать, в виду двух иноплеменных сил — немецкой и татарской, затруднявших свободные действия противников и вызывавших нередко в самом ходе ее существенные усложнения. Насколько такое соседство, особенно немецкое, обнаруживало в данном случае свое влияние, увидим сейчас, так как предшествовавший 1340 году ход исторической жизни Польши и Литвы необходимо должен быть рассмотрен постольку, поскольку он, как сказано, составлял причину их враждебного столкновения.
Примечания
1. К. Стадницкий. Synowie Gedymina. Lwów 1881 г. 1, 137.
2. Прямые заявления со стороны Казимира о законных правах на Русь, как например, в пожаловании Решова Яну Пакославу: «quibus (русским князьям) divina clemencia legitimus successor extitimus». Cod. d. P. 1, 210, встречаются очень редко. В письме Бенедикта XII Краковскому епископу причиной предприятия Казимира в 1340 г. выставлено его негодование и желание отмстить причиненную католической вере отравлением Юрия-Болеслава обиду, Theiner. M. P. 1, № 566.
3. Так смотрели на это и Казимир, и папа: Rex (Казимир) per diligentiam suam plura silvas, nemora et loca Merice nuncupata Cracoviensis et Gnesnensis diocesium versus metas Russie et Ungarie consistentes, in quibus fere bestie seviebant, ad culturam redegerit et in eis castra, villas et oppida construxerit et edificare fecerit... ac fideles Christiani ibidem degentes... in fide catholica roborati, infideles attraherent ad fidei unitatem. Theiner. M. P. 1, № 866; так смотрят на это — и теперь польские историки, например, Шуйский, Смолька.