Акты XV-XXII: налоги, оборона и служба (1532-1547): перевод на русский
Акты XV-XXII, налоги, оборона и служба, 1532-1547 годы. Издание, с. 16 и далее. Перевод на русский.
Акт XV
О взыскании платежа с еврейских сборщиков пошлин с их поручителя.
Это письмо виленскому воеводе отправлено через коморника Лядского.
Мы поняли из прежнего счёта, проведённого в Берестье, что еврейские сборщики пошлин, которые в прошлые годы приняли от нас в управление сбор пошлин в нашем Великом княжестве Литовском по рекомендации и под поручительство твоей милости, остались нам должны значительную сумму. Твоей милости это известно лучше других, поскольку ты пожелал присутствовать на том расчёте от нашего имени. Мы уже долго ожидаем уплаты от этих сборщиков, за которых ты поручился, что они полностью рассчитаются с нами. Больше ждать мы не хотим и не можем откладывать это дело.
Поэтому мы извещаем тебя и напоминаем тебе как их поручителю: пусть дело больше не терпит отсрочки, пусть вся сумма, которую сборщики нам должны, как можно скорее и без задержки поступит в нашу казну. Дальнейшего продления мы не допускаем. Мы больше не желаем разбирать это дело с самими сборщиками; надеемся, что ты, член нашей рады и их поручитель, устроишь всё так, чтобы мы не понесли ущерба и вскоре получили долг полностью. Просим также немедленно известить нас об этом своим письмом через того же нашего коморника.
Написано в Кракове, в год от Рождества Божьего 1532, мая 22-го дня, индикт 5.
(Л. М., Суд. д., кн. VII, л. 15).
Акт XVI
Письмо по жалобе еврейских сборщиков пошлин к некоторым панам рады о суммах, которые в разное время были переданы ими в государеву казну за право сбора пошлин.
Сигизмунд.
Виленскому воеводе.
Нам пожаловались наши сборщики пошлин, которые в прошлые годы управляли ими в нашем Великом княжестве Литовском под поручительство твоей милости. Они сообщили, что во время пребывания ныне покойного пана Богуша Боговитиновича на должности подскарбия передавали ему лично значительные суммы за право сбора пошлин. Однако он, по их словам, не пожелал внести эти платежи в казённые книги; в их договорах о сборе пошлин записано, что все суммы они должны были передавать в нашу казну через тебя как нашего поручителя. Когда ты присутствовал в Берестье при разборе нашего казённого дела, ты, как они говорят, сообщил, что некоторые суммы они действительно передали пану Богушу и тебе это известно. Но тогда ты не захотел засвидетельствовать этот факт, потому что был нашим комиссаром по тому делу и не желал, чтобы твои слова выглядели свидетельством в собственную пользу. Теперь же сборщики утверждают, что если мы напишем тебе об этом, ты согласен сообщить нам, сколько они передали пану Богушу с твоего ведома. Поэтому, если они передавали что-либо покойному пану Богушу через тебя, просим тебя согласно справедливости написать нам об этом под той присягой, которую ты принёс, вступая в нашу раду.
Это письмо дано Аврашку Михелевичу с товарищами.
(Л. М., Суд. д., кн. VII, л. 15 об.–16).
Акт XVII
Письмо некоторым панам, находящимся в войске под Полоцком: князю Слуцкому, пану жмудскому старосте, пану полоцкому воеводе — о королевском здоровье.
Вы пишете нам, что неприятельские люди возвели и осадили Себежский замок, достаточно снабдили его всем необходимым и укрепили, а сами отступили оттуда и расположились между Опочкой и Вороничем. Если же они захотят двинуться за Двину в наши владения, вы намерены защищать переход через реку и дать отпор неприятелю. При этом вы пишете, что прежде мы повелели вам выбрать подходящее место и возвести наш замок напротив Себежа, отправить для этой работы людей из наших волостей; надзор за этим мы возложили на панов рады и дали вам указание во всех нуждах обращаться к ним и во всем следовать их советам. Как только вам было доставлено наше письмо, вы, согласно нашему приказу, обратились к панам рады с просьбой о помощи и наставлении в этом деле и направили к ним беглецов из Себежа, которые приходили к вам из московского войска, стоявшего под Мстиславлем. Когда же мстиславские и радомльские бояре сообщили вам письмом об осаде замков Мстиславля и Радома, вы переслали и это письмо панам рады. Но до сих пор вы не получили от них ответа ни по одному из этих дел, и они не дали вам никакого совета или указания. Между тем наш маршалок, мстиславский староста князь Василий Полубенский, недавно сообщил вам, что москвичи осадили наш Мстиславский замок и штурмуют его. Пан витебский воевода также писал вам о военных делах, о которых узнал от разведчиков и беглецов. Вы переслали нам их письма. Из вашего письма и этих сообщений мы хорошо уяснили все, что касается строительства замка, который мы приказали возвести на том пограничье напротив Себежа, а также известий мстиславского старосты князя Василия и витебского воеводы о сборе неприятельских людей в наши владения, о которых вам стало известно, — сообщаем вам, что мы уже подробно изложили панам рады наше мнение и о том замке, и об этих неприятелях в наших письмах и дали им полные указания обо всех нуждах и обороне страны. Мы полагаем, что к этому времени паны рады уже написали вам обо всем, что требуется, и обо всем вас известили. Вам следует действовать в этих делах согласно их советам и указаниям. Впредь внимательно наблюдайте за неприятелем и старайтесь надежно узнавать обо всех его действиях. Какие бы вести ни пришли к вам, что бы ни узнали разведчики и откуда бы ни появились беглецы, без всякого промедления сообщайте обо всем панам рады, отправляйте к ним беглецов и во всех нуждах получайте от них указания. Они, располагая нашими полными наставлениями, будут знать, как отвечать вам по каждому делу. Получив от панов рады ответы на свои письма, действуйте согласно их указаниям и советам, служа нам там и заботясь о нашем благе и пользе.
(Литовская метрика, Книги записей, кн. XIX, л. 9 об.–11).
Акт XVIII
Письмо пану Миколаю Нарбуту, наместнику Жмудской земли, и местным тиунам о том, чтобы повсюду в Жмуди принимали новую монету — литовские плоские гроши.
Нашему дворянину пану Миколаю Нарбуту, который ныне находится в Жмудской земле на месте жмудского старосты пана Яна Миколаевича Радзивилловича, а также всем тиунам Жмудской земли, которые сейчас пребывают в своих тиунствах, отправив вместо себя сыновей на земскую службу и войну, и управляющим тех тиунов, которые сами находятся на земской службе и оставили кого-либо вместо себя в тиунствах.
Посоветовавшись с нашими панами радой, мы повелели чеканить там, в нашем государстве, Великом княжестве Литовском, на нашем монетном дворе новую монету — плоские гроши, которые надлежало принимать каждый за два полугроша или за десять пенязей прежней монеты. Мы велели объявить об этом по всем землям и городам нашего государства и повсюду оповестить, чтобы вся земля, все наши подданные, принимали эту новую монету согласно нашему постановлению и её достоинству: каждый грош за два полугроша или за десять пенязей; чтобы принимали её в уплату за всякие вещи и ни под каким предлогом не отказывались от неё под страхом нашего сурового наказания. Так эти плоские гроши и обращаются по всему нашему государству согласно постановлению, и все наши подданные их принимают. Между тем, говорят, твои люди Жемайтской земли (Жомойтъскои) не хотят принимать эту новую монету по установленному нами курсу и уклоняются от её приёма. Этим причиняются немалые затруднения и убытки другим нашим подданным. К тому же они осмеливаются поступать против нашей воли, не обращая внимания на наше повеление, которое по этому поводу было объявлено по всей земле.
Поэтому вы должны строго приказать всем нашим подданным Жемайтской земли всякого состояния, чтобы они принимали плоские гроши новой чеканки согласно постановлению: каждый грош за два полугроша или за десять пенязей; чтобы принимали их в уплату за всякие вещи, ни под каким предлогом не отказываясь, как эти деньги принимают по всему нашему государству. Если же кто-либо из наших подданных Жемайтской земли не станет исполнять наше повеление и впредь не захочет принимать эту монету по установленному курсу, то у таких людей те вещи и товары, за которые они уже условились о цене, но отказались получить плату этими новыми деньгами, вы должны принудительно забирать в нашу пользу. Никому из них в этом не потакайте и никого не освобождайте от наказания, чтобы они с большим вниманием относились к нашему повелению. Следите, чтобы эту монету принимали повсюду по всей Жемайтской земле согласно постановлению и нынешнему нашему повелению и чтобы никто не осмеливался поступать иначе.
(Л. М., Зап., кн. XIX, л. 11–12).
Акт XIX
Ответ подкоморию и ловчему, каменецкому державце пану Николаю Юрьевичу Пацевичу на его письмо к королю об испытываемых им различных обидах.
Сигизмунд, Божьей милостью.
Нашему подкоморию и ловчему, каменецкому державце пану Николаю Юрьевичу Пацевичу.
Сообщаем тебе, что в настоящее время мы вместе с нашей королевой, её милостью великой княгиней Боной, и нашим сыном, молодым королём, его милостью великим князем, и нашими королевнами, по Божьей милости, пребываем в добром здравии. Ты писал нам в своём письме, пространно излагая службы и верность своих предков и свою собственную нашим предкам, их милостям королям и великим князьям, и нам самим. В том же письме ты описываешь своё несчастье, которое, по твоим словам, состоит в том, что у тебя были взяты Кобрин (Кобринъ), а также несколько людей, земель и дворов из Рожанки (Рожанъки) в имения нашей королевы, её милости великой княгини Боны. Ты желаешь нашей милости, чтобы это было возвращено. Что касается описанных тобой служб твоих предков и тебя самого, то мы помним ваши службы. Подобно тому как наши предки хорошо вознаграждали за них твоих предков и особенно удостаивали их почестей, так и мы не обошли тебя нашим государевым вниманием и высокими должностями. Что же до твоей просьбы к нам об имении Рожанском, от которого отошли люди и земли, то нам не подобает поступать иначе и возвращать приобретённое по законному иску и отсуженное на основании достоверных доказательств. Ведь это взято у тебя не насилием и не по каким-либо иным причинам, а присуждено нашей королеве, её милости, по справедливости и на основании надлежащих доказательств как очевидно принадлежащее ей по праву. Мы и подтвердили это право нашей грамотой её милости навечно. Поэтому рассуди сам, твоя милость: справедливо ли было бы нам, государю, поступить вопреки праву и очевидной справедливости и отнять это у её милости? Ведь мы, государь, имеем обыкновение всякое дело, по справедливости решённое, сохранять в силе нерушимо. И теперь мы хотим, чтобы это судебное решение и присуждённое её милости оставались в силе и не нарушались; об этом тебе следует знать. Далее, ты писал нам, жалуясь на нашего дворянина Николая Шимковича: он выступил поверенным от нашей земянки Гайковой против наших каменецких подданных, ты же не допустил его к такому представительству; за это он обращался к тебе с некоторыми непочтительными словами. Поскольку он не захотел оказывать тебе, нашему должностному лицу, должного уважения и говорил такие слова, которые ему не подобали, мы, не желая оставить ему это без последствий, написали нашим панам раде, чтобы их милости велели тому Шимковичу предстать перед ними, рассмотрели спор между вами и вынесли справедливое решение. Если окажется, что он виновен перед тобой в этих непочтительных словах, их милости должны наказать его так, как надлежит наказывать таких своевольных и несдержанных людей. Ты же должен предъявить ему обвинение по праву перед нашей панской радой. Ему мы также написали, повелевая явиться перед нашей панской радой и дать тебе во всём ответ по справедливости.
Ещё ты писал нам, жалуясь на некоторых наших земян и дворян Каменецкого повета, которые не оказывают тебе повиновения и пренебрегают твоими вызовами и письмами. Мы написали им, приказав впредь не допускать такого своеволия, во всём повиноваться тебе как нашему должностному лицу и исполнять твои письма. И об этом тебе следует знать. Если же кто-либо вопреки нашему повелению выступит против тебя с неповиновением или позволит себе несдержанные и непочтительные речи, сообщай нам о таких людях либо вызывай их перед панами радой.
Писано в Кракове, в год от Рождества Христова 1542, месяца августа 12-го дня, индикта 15-го.
(Л. М., кн. Зап., XXVIII, л. 28 об.–29 об.).
Акт XX
Грамота государеву маршалку и писарю, слонимскому старосте и прочее, пану Ивану Горностаю об освобождении его от должности земского подскарбия Великого княжества Литовского.
Объявляем этой нашей грамотой всем, кто на неё посмотрит или услышит её чтение, ныне живущим и будущим, кому потребуется об этом знать.
Прежде, находясь при нас, наш земский подскарбий, маршалок и писарь, староста слонимский и мстибоговский, державца бирштанский, дорсунишский и зельвенский пан Иван Горностай постоянно пребывал на нашей службе и при государственных делах Великого княжества Литовского. Исполняя должность и писарство, он усердно и старательно, верно и добросовестно, не жалея своих трудов и расходов и не отъезжая от нашего двора, служил нам несколько лет. Видя такие верные и старательные его службы и желая вознаградить его нашей государевой милостью и щедростью, почтить почестями и высокими должностями, возвысить его достоинство и положение и не оставить без награды его службы, мы за его добродетели и верное служение дали ему должность земского подскарбия Великого княжества Литовского, а также маршалковство и писарство. На все эти должности мы выдали ему наши привилейные грамоты пожизненно. Удостоившись нашей милости и возвышения, он, занимая все эти должности, немало лет верно и справедливо служил нам, увеличивал и умножал наши доходы и с большим усердием оберегал нас от убытков, как подобало нашему верному и добросовестному должностному лицу. Однако теперь, пребывая при нас, он сообщил нам, что больше не может трудиться в должности земского подскарбия и занимать её по многим причинам, вследствие своих затруднений и расстройства здоровья. Он усердно и смиренно обращался к нам с великими просьбами и неоднократно просил через нашего милого сына, светлейшего короля польского и великого князя литовского Сигизмунда Второго, и нашу светлейшую королеву, великую княгиню Бону, чтобы мы, принимая во внимание его службы, милостиво и благосклонно освободили его от этой должности и дали её тому, кому бы было наше государево желание, а маршалковство, писарство, Слонимское староство со Здитово (Здитовом) и относящимися к нему дворами, а также Бирштаны и Дорсунишки оставили за ним нерушимо до конца его жизни. Мы, государь, видя такую смиренную его просьбу и помня его верные и добросовестные службы, — ведь он, занимая должность земского подскарбия, с великой верностью увеличивал и расширял поступления и наши доходы, умножал и обогащал нашу казну, усердными трудами и за собственный счёт доброжелательно служил нам, государю, и общему делу без всякого ущерба, — не пожелали повергнуть его в такие затруднения и расстроить его здоровье. Снисходя к нему, нашему доброму и верному слуге, и желая, чтобы он впредь дольше оставался на службе нам в должностях маршалка и писаря, хотя мы не хотели и не помышляли отнимать у него подскарбийство, но поскольку таковы были его воля и усердная просьба к нам, мы по его челобитью милостиво и благосклонно исполнили это для него и с почётом освободили его от должности земского подскарбия. Вместе с тем, желая сохранить ему, как нашему верному и доброму слуге, достоинство и нашу милость, мы пожизненно оставили за ним маршалковство и писарство, Слонимское староство со Здитово и относящимися к нему дворами, а также Бирштаны и Дорсунишки. Ни мы сами, государь, ни наш сын, его милость король Сигизмунд Второй, не должны смещать его со всех этих должностей либо при его жизни отдавать кому-либо хотя бы одну из них. Напротив, мы и наш сын должны за его верную службу нерушимо сохранять за ним все эти должности до конца его жизни, до самой смерти.
В удостоверение этого мы выдали ему эту нашу грамоту с нашей привесной печатью и собственноручными королевскими подписями.
(Л. М., Зап., кн. XXVIII, л. 35 об.–36 об.).
Акт XXI
Подтверждение киевскому ротмистру Петру Псуцкому разрешения держать шинок в его пушкарском доме в городе Киеве.
Сигизмунд Август, Божьей милостью король польский, великий князь литовский, русский, прусский, жемайтский, мазовецкий и иных земель.
Бил нам челом киевский ротмистр Пётр Псуцкий и сообщил нам следующее. Наш киевский пушкарь Ян прежде купил в нашем городе Киеве пушкарский дом и держал в нём вольную корчму, торгуя мёдом и пивом на основании пожалования и грамоты старшего короля, его милости нашего отца. Он же, Пётр, купил этот пушкарский дом у нашего пушкаря Яна в вечное владение. Пушкарь передал ему и грамоту его милости короля, которую имел на корчму в этом доме. Эту грамоту он предъявил нам; в ней сказано, что его милость соизволил пожаловать Яну, пушкарю киевскому, право держать вольную корчму в его купленном пушкарском доме, торговать мёдом и пивом и освободить его от городских служб и платежей. (Пропуск) чтобы мы оставили за ним права по этой грамоте его милости короля, нашего отца, разрешили держать в его купленном доме вольную корчму, мёд и пиво, освободили этот его дом от городских служб и платежей и от капщизны и выдали ему на это нашу грамоту.
Об этом просили нас за него виленский воевода и канцлер Великого княжества Литовского пан Ян Юрьевич Глебович, трокский воевода князь Януш Юрьевич Гольшанский, а также трокский каштелян и жемайтский староста пан Иероним Александрович Ходкевич.
Поэтому, принимая во внимание, что этот киевский ротмистр Пётр Псуцкий, пребывая в нашем Киевском замке, оказал нам немало услуг, по просьбе этих наших панов рады и по его собственному челобитью, а также по нашей государевой милости мы постановили: оставить за ним права по грамоте старшего короля, его милости нашего отца, переданной ему пушкарём Яном. Согласно этой грамоте его милости короля, нашего отца, он вправе в своём купленном пушкарском доме держать вольную корчму (держать?), торговать мёдом и пивом; исполнять городские службы, вносить городские платежи и платить капщину с этой корчмы он не обязан.
На это мы выдали ему настоящую нашу грамоту с нашей печатью.
Писано в Вильне, в год от Рождества Христова 1547, месяца января 27-го дня, индикта 5-го.
Сигизмунд Август, король.
Правили: воевода виленский, канцлер, пан Ян Юрьевич Глебович; воевода трокский князь Януш Гольшанский; каштелян трокский, староста жемайтский пан Иероним Александрович Ходкевич.
Иван Горностай.
(Л. М., Зап., кн. XXXI, л. 49–49 об.).
Акт XXII
Грамота полоцкому боярину Василию Ошановичу Черкасу на земли Охихоновщину, Кузьминулюдщизну и Олексосеевщизну над озером Свибло в Островенской земле Полоцкого повета, до государевой воли.
Сигизмунд Август, Божьей милостью король польский, великий князь литовский, русский, жемайтский, мазовецкий и иных земель.
Бил нам челом наш боярин Полоцкой земли Василий Олехнович Черкас и предъявил нам грамоту полоцкого воеводы пана Станислава Станиславовича Довойны. В ней сказано, что воевода дал ему земли там, в Островенской земле Полоцкого повета, которые несколько десятков лет лежали пустыми: Охихоновщину, Кузминолюдщизну и Алексосевщину над озером Свибло. Он просил, чтобы мы оказали ему нашу государеву милость и выдали на эти земли нашу грамоту.
Об этом просили нас за него виленский воевода, канцлер Великого княжества Литовского пан Ян Юрьевич Глебович и земский маршалок, шовленский державца пан Николай Янович Радзивилл.
По челобитью нашего боярина, по просьбе этих наших панов рады и по нашей государевой милости мы постановили: указанные выше земли, с пашнями и сенокосами, с бортными деревьями, со звериными ловами, с озёрами, с речками и рыбными ловами и со всем, что входит в состав этих земель, — дали тому нашему боярину Василию Черкасу до нашей воли. Он вправе ими владеть, пользоваться и получать с них доходы, а нам с этих земель обязан нести боярскую конную службу. Никаких податей с этих земель, которые прежде вносились в наш замок, давать и исполнять он не обязан.
На это мы выдали ему настоящую нашу грамоту с нашей печатью.
Писано в Вильне, в год от Рождества Христова 1547, месяца марта 10-го дня, индикта 5-го.
Правил сам пан Станислав Станиславович Довойна в присутствии их милостей панов.
Иван Горностай, маршалок дворный, земский подскарбий и писарь.
(Л. М., Зап., кн. XXXI, л. 30–30 об.).