Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 18, с. 24-25: акт XXI

Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.

Сборник материалов к истории панов-рады, 1912: разворот 18 из 75

С. 24-25: акт XXI

Оригинал

была воля наша господаръская, а на маршалъстве и на писарстве, на старосты Слонимъскомъ и Здитовом и з дворы, к нему прислухаючими, и з Бирштаны, и з Дорсунишъки пред ся его заховали непорушно до живота его. Мы, яко господаръ, бачечи таковую покорную его на то прозбу и паметаючи на верныи справедливыи послуги его, ижъ он, в томъ вряде будучи подскарбим земъскимъ, у великой верности и розширеньи платов и пожитъковъ нашихъ скарбъ нашъ множилъ и ширилъ, к намъ, господару, и речи посполитой великими пилными працами и накладомъ своимъ зычливе без всякое шкоды заслуговалъ, не хотячи его в таковых трудностех и в порушеньи здоровья его завести а солькгуючи ему, слузе нашому доброму а верному, и хотячи, абы он в тых врядех, у маршалстве и писарстве, напотомъ длужей намъ заслуговал и тривалъ, ачъ есмо того вчинити ани мыслити не хотели, абыхмо подскаръбее в него взяти мели, нижли и кгды на то была воля его и прозба до нас о то пилная, то смы и за челомъбитьемъ его милостиве а ласкаве для него вчынили и с того вряду подскарбства земъского его есмо почтиве вызволили. А пред ся, хотячи его, яко верного а доброго слугу нашого, в достоенстве, ласце нашой заховати, зоставили есмо на тыхъ врядехъ, маршалстве и писарстве и на старосты Слонимъскомъ и з Здитовомъ и з дворы, к нему прислухаючими, з Бирштаны, и з Дорсунишками, до живота его; не маем мы сами, господаръ, а ни сын нашъ король его милость вторый Жикгимонт, с тыхъ всихъ врядов рушити ани под нимъ никому ни одного вряду отдавати, але маемъ его мы и сын нашъ за его верныи к намъ службы на тыхъ всих врядех непорушне заховати ажъ до конца смерти живота его.

На штожъ дали есмо ему тотъ нашъ листъ з нашею привесистою печатью и с подписью рукъ наших кролевскихъ.

(Л. М., Зап., кн. XXVIII, л. 35 об.–36 об.).

XXI.

Потверженье ротмистру Киевскому Петру Псуцкому на позволенье в дому его пушкарскомъ в месте Киевском шинкъ мети.

Жикгимонт Августъ, Божю млстью корол Полский, великий князь Литовский, Русский, Прусский, Жомоитский, Мазовецкий и иных.

Билъ намъ чоломъ ротмистръ Киевский Петръ Псуцкий и поведилъ перед нами: Што жъ который домъ пушкарский в месте нашомъ Киевскомъ пушкар нашъ Киевский Янъ купилъ былъ и корчму волную в томъ дому, мед и пиво шинковалъ за датою и листъмъ короля его млсти старшого, пана отца нашого, ижъ он тстъ домъ пушкарский въ того пушкара нашого Яна на вечность купилъ. Который жо пушкарь и листъ короля его милости, который на тую корчму в томъ дому мел, ему далъ; который жо листъ он перед нами покладал: в которомъ описуеть, ижъ его милость Яну, пушкару Киевскому, в дому его купленомъ пушкарскомъ корчму вольную дати, мед и пиво шинковати и от служобъ и платов местскихъ вызволити рачилъ. (Пропускъ) абыхмо его при томъ листе короля его милости, пана отца нашого, заховали и в томъ дому его купленомъ корчму волную, мед и пиво мети дозволили, и от служобъ и платовъ местскихъ и от капъщизны тотъ домъ его вызволили, и на то ему нашъ листъ дали.

Где жъ воевода Виленский, канцлер великого князьства Литовского, пан Янъ Юревич Глебовича, а воевода Троцкий князь Януш Юревичъ Голшанский, и пан Троцкий, староста Жомойтъский, пан Еронимъ Александровичъ Ходкевича за нимъ в томъ нас просили.

А такъ мы, бачечи на то, ижъ тотъ ротмистръ Киевский Петръ Псуцкий, мешкаючи на замъку нашомъ Киевскомъ, не мало послугъ намъ чинилъ, и на жеданье тыхъ пановъ радъ нашихъ и тежъ на чоломъбитье его, и з ласки нашое господаръское, то есмо вчинили: при томъ листе короля его милости старшого пана отца нашого, который ему тотъ пушкар Ян дал, заховываемъ. Маеть онъ, подле того листу короля его милости, пана отца нашого, в томъ дому своемъ купленомъ пушкарскомъ

Перевод на русский

было наше государево желание, а маршалковство, писарство, Слонимское староство со Здитово (Здитовом) и относящимися к нему дворами, а также Бирштаны и Дорсунишки оставили за ним нерушимо до конца его жизни. Мы, государь, видя такую смиренную его просьбу и помня его верные и добросовестные службы, — ведь он, занимая должность земского подскарбия, с великой верностью увеличивал и расширял поступления и наши доходы, умножал и обогащал нашу казну, усердными трудами и за собственный счёт доброжелательно служил нам, государю, и общему делу без всякого ущерба, — не пожелали повергнуть его в такие затруднения и расстроить его здоровье. Снисходя к нему, нашему доброму и верному слуге, и желая, чтобы он впредь дольше оставался на службе нам в должностях маршалка и писаря, хотя мы не хотели и не помышляли отнимать у него подскарбийство, но поскольку таковы были его воля и усердная просьба к нам, мы по его челобитью милостиво и благосклонно исполнили это для него и с почётом освободили его от должности земского подскарбия. Вместе с тем, желая сохранить ему, как нашему верному и доброму слуге, достоинство и нашу милость, мы пожизненно оставили за ним маршалковство и писарство, Слонимское староство со Здитово и относящимися к нему дворами, а также Бирштаны и Дорсунишки. Ни мы сами, государь, ни наш сын, его милость король Сигизмунд Второй, не должны смещать его со всех этих должностей либо при его жизни отдавать кому-либо хотя бы одну из них. Напротив, мы и наш сын должны за его верную службу нерушимо сохранять за ним все эти должности до конца его жизни, до самой смерти.

В удостоверение этого мы выдали ему эту нашу грамоту с нашей привесной печатью и собственноручными королевскими подписями.

(Л. М., Зап., кн. XXVIII, л. 35 об.–36 об.).

Акт XXI

Подтверждение киевскому ротмистру Петру Псуцкому разрешения держать шинок в его пушкарском доме в городе Киеве.

Сигизмунд Август, Божьей милостью король польский, великий князь литовский, русский, прусский, жемайтский, мазовецкий и иных земель.

Бил нам челом киевский ротмистр Пётр Псуцкий и сообщил нам следующее. Наш киевский пушкарь Ян прежде купил в нашем городе Киеве пушкарский дом и держал в нём вольную корчму, торгуя мёдом и пивом на основании пожалования и грамоты старшего короля, его милости нашего отца. Он же, Пётр, купил этот пушкарский дом у нашего пушкаря Яна в вечное владение. Пушкарь передал ему и грамоту его милости короля, которую имел на корчму в этом доме. Эту грамоту он предъявил нам; в ней сказано, что его милость соизволил пожаловать Яну, пушкарю киевскому, право держать вольную корчму в его купленном пушкарском доме, торговать мёдом и пивом и освободить его от городских служб и платежей. (Пропуск) чтобы мы оставили за ним права по этой грамоте его милости короля, нашего отца, разрешили держать в его купленном доме вольную корчму, мёд и пиво, освободили этот его дом от городских служб и платежей и от капщизны и выдали ему на это нашу грамоту.

Об этом просили нас за него виленский воевода и канцлер Великого княжества Литовского пан Ян Юрьевич Глебович, трокский воевода князь Януш Юрьевич Гольшанский, а также трокский каштелян и жемайтский староста пан Иероним Александрович Ходкевич.

Поэтому, принимая во внимание, что этот киевский ротмистр Пётр Псуцкий, пребывая в нашем Киевском замке, оказал нам немало услуг, по просьбе этих наших панов рады и по его собственному челобитью, а также по нашей государевой милости мы постановили: оставить за ним права по грамоте старшего короля, его милости нашего отца, переданной ему пушкарём Яном. Согласно этой грамоте его милости короля, нашего отца, он вправе в своём купленном пушкарском доме