Акты LXII-LXVIII: винницкий замок и волынские разбирательства (1568-1569): оригинал
Акты LXII-LXVIII, винницкий замок и волынские разбирательства, 1568-1569 годы. Издание, с. 86 и далее. Тексты актов в орфографии издания.
LXII.
(Привилей кн. Б. Ф. Корецкому на замокъ Веницкій).
Лѣта Бож. Нарож. 1579, мца октебра 14 дня.
Постановившися очевисто в замку гдрьском Луцкомъ перед нами, зуполным судомъ земским, то есть Гаврилом Василевичомъ Бокѣемъ, судею, а Остафъемъ Василевичомъ Соколским, подсудком земским повѣту Луцкого, велможный князь Богушъ его млсть Федорович Корецкий, староста Луцкий, Браславский и Веницкий, покладал перед нами привилей его кролевское его млсти, на паргаменѣ писаный, с печатю привесистою и с подписом руки его кролевское млсти и теж с подписомъ руки писара его млсти гдрьского пна Василя Дрывинского и тыми словы повѣдил: Иж што, дей, „его кролевская млсть, пан нашъ млстивый, замок, мѣсто и волость Веницкую в певной суме пнзей, у пяти тисячей копах грошей личбы литовское, мнѣ самому, жоне, детемъ и потомкомъ моимъ заставити и завести рачил, яко, дей, о том ширей а достаточней на том привилю его кролевское млсти есть описано“. И просил его млсть князь староста, абы тот привилей его кролевское млсти, его млсти даный, до книг справ земских записан был. Ино мы, припустивши то ку вѣдомости своей, тот привилей его кролевское млсти перед собою читати есмо казали. Который слово от слова перед нами былъ вычитан. И так ся в собѣ мает:
„Жикгимонт Август, Божю млстью корол Полский, великий князь Литовский, Руский, Пруский, Жомойтский, Мазовецкий, Ифлянтский и иных. Чинимъ явно сим нашим листом, кому будет потреба того ведати, нинешнимъ и напотомъ будучимъ. Што перво сего, з ласки ншое гдрьское, за верные наклады и цнотливые службы старосты Луцкого, Браславского и Веницкого князя Богуша Федоровича Корецкого дали есмо от нас в держане з ласки нши Браславль и Вѣницу у староство до его живота зо всими пожитки, на нас и на вряд ншъ, то есть на старосту тамошнего, належачими, яко то з особна привилем ншим гдрьскимъ князю старосте упевнено и утвержено есть, в котором достаточней и меновите все то описано. А так мы, вживши в том князя старосту Луцкого пилным жеданемъ ншимъ гдрьскимъ через их млсть пновъ рад ншихъ, ку великим потребам ншим гдрьским и земскимъ, то есть на заплату людем служебнымъ а для обороны замков нших Подвинских и земли Полоцкое часу валки з неприятелем ншим Московским, взели есмо обычаем позычоным в скарбъ ншъ земский с порадою и ведомостю пновъ рад нших через руки подскарбего земского великого князства Литовского, писара ншого, державцы Марковского, Ушполского и Пенянского, пна Миколая Нарушевича у преречоного князя старосты Луцкого князя Богуша Федоровича Корецкого пят тисячей копъ грошей личбы и монеты, в здешнемъ панстве ншомъ великом князстве Литовском звыклое, то есть личачи в кождый грош по десяти пнзей болших белых а в копу по шестидесят грошей. Которую суму пнзей, вышей описаную, за доброволнымъ на то зезволенемъ князя старосты Луцкого, на што ач колвек не будучи его млсть повинен за першим таковым правом своимъ, на тое староство ему от нас даным, ведже яко добрый, верный и годный слуга ншъ для нас, гдря и пна своего прирожоного, и для таковых пилных потребъ наших и речи посполитое, подлугъ звыклое веры и хути своее ку намъ, гдрю, и ку службам ншим и земскимъ, учинил а, властность свою заведши, нам тое сумы позычил и на тое упевнены, не допираючися иншого, зезволил. Внесли есмо и сим листом ншим узносим его млсти на замок, мѣсто и волость ншу Веницкую и сим листомъ заставили и завели есмо с порадою и вѣдомостю тыхже пнов рад нших князю старосте Луцкому князю Богушу Федоровичу Корецкому ему самому, жоне, детемъ и потомком его тот преречоный замок, место и волость ншу Веницкую со всими мещаны, людьми волостными и слугами путными и з их службами, платы и доходы, и зо всими корчмами местскими и сельскими, то есть пивными, медовыми и горелчаными, и з шинками, и инших всяких привозных трунков, и со всими иными пожитки, и со всим тым, што ся тот вышей поимененый замок, место и волость нша Веницкая здавна и теперъ во всих пожиткох своих маетъ, ничого там на нас, гдря, и на потомков нших, так же на воевод и кашталянов Браславских и Веницких и на старосту, хтобы потом замокъ Браславский от нас держал, с которым и тот Веницкий сполне держан первей, яко пожитков так и присуду и ниякое повинности с подданых тамошних Веницкихъ невыймуючи и не зоставуючи. А иж там при том замку ншомъ иншихъ пожитков мало . . . . болшей пожитокъ с корчомъ в месте тамошнем, с которого пожитку иж князю старосте интереси звыклое, яко то от нас постановено, от таковых в скарбъ ншъ позычоных сумъ заставникомъ брати мело бы ити, а над то иж князь староста и потомки его почот звыклый . . . . . . при ономъ замку пограничномъ с тогож ховати, также што до сего часу рота пешая накладом с скарбу ншого земского и теж пушкари и иные слуги замковые на томъ замку хован были, — то все он на себе и на потомство свое прийялъ, хотячи то своимъ накладом опатровати, водле потребы и баченя своего, а скарбу ншого на то вжо не вытегати. Што мы также з ласкою ншою от него принемши и бачачы, иж он немалый накладъ на почотъ ездный, ховаючи его при ономъ пограничномъ замку и опатруючи его людом пешим и пушкарми и иными слугами замковыми, завжды приймовати муситъ а скарбу ншого тот накладъ на люд служебный пеший он знял, с тое причины особливето упевняемъ и обваровуемъ ему самому и потомкомъ его, иж там в месте и на передместью Веницкомъ и у волости тамошней яко воеводове и кашталянове, в оном повете постановленые, так и нихто иный, хотя бы на то листы нши первей сего мел и потом в нас одержал же, через то корчомъ и шинков жадных мети и вживати не мають и не можуть, але князь староста Луцкий и потомки его тых корчомъ и шинков всякими трунками в месте и на передместю, и на волости тамошней на себе доброволне без кождое переказы уживати, также вси платы и доходы и иные всякие пожитки, што колве там з места и з волости и с подданных нших тамошних на нас и на вряд ншъ прислухает и належит, на себе брати и ку своему пожитку оборочати, и на кгрунте оного замку и места ншого люди осаживати, и, подлугъ воли и бачення своего, пожитки там на себе, яко налепей розумеючи, прибавляти, причиняти и примножати, и подданных нших тамошних судити, радити и з них кождому справедливость чинити и винных винами, подлугъ уставы ншое и статуту земского, карати мають и волни будут. А никоторое личбы з доходовъ и пожитков нших тамошних нам до скарбу ншого чинити неповинни до того часу, покол ту суму пнзей, вышей описаную, — пят тисяч копъ грошей личбы и монеты литовское, всю сполна одным разом мы и потомки нши ему, або потомкомъ его, з властного скарбу ншого отдадим и заплатим. Якож на выкупене того замку, места и волости ншое Веницкое а на отдане ему и потомком его сутолна тое всее сумы пнзей, вышей реченое, складаемъ рокъ певный, то есть от дня и свта свтого Мартина Римского свта, которое будет в року тепер идучом шестдесят осмом мца ноября первогонадцат дня, за три годы, то есть на таковоеж свто и день свтого Мартина, которое будетъ в року семдесят первомъ. На который рокъ, вышей описаный, маем мы з скарбу ншого тую суму пнзей, пят тисячъ копъ грошей личбы и монеты литовское, князю старосте Луцкому, або потомком его, отдати и оный замокъ ншъ Веницкий з местомъ и з волостю тамошнею окупити. А где быхмо гдрь, або потомки нши, на тот рок, вышей меновите описаный, оное сумы пнзей князю старосте Луцкому, або потомком его, з скарбу ншого не отдали, тогды он и его потомки также от трех до трех годъ, то есть от такового свта и дня свтого Мартина Римского свта до таковогож свта тот замокъ ншъ Веницкий з местом и з волостю, и зо всим, яко вышей и нижей в сем листе ншомъ описано ест, держати и вживати мают до того часу, покол оная вся сума пнзей ему, або потомком его, з скарбу ншого на тот рокъ, от нас зложоный и вышей описаный, отдана и зуполна одным разомъ заплачона будетъ. А межи тых роков, вышей меновите описаныхъ, мы сами и потомки нши оного замку, места и волости, ншое в него самого и в потомков его окуповати, з рукъ, з моцы и з держаня их выймовати и никому их с того замку скуповати дозволяти и в яковой а ни болшой суме никому иному вже того заставовати и заводити и его потомковъ ку приданю болшое на то сумы примушати не маемъ. Одно з властного скарбу ншого то в них окупити маемъ аж на рокъ, вышей меновите в сем листе ншомъ, описаный. Ведже где быхмо, або потомки нши, за живота князя старосты Луцкого в него тот замок ншъ поимененый Веницкий з местом и з волостю на тот рок описаный выкупили, тогды пред ся з рукъ и держаня его того староства на ономъ замку Веницкомъ месте и волости тамошней брати и его с того рушати не маем, одно олиж от потомков его; а он сам, подле першое ласки и данины ншое и привиля, на то от нас ему даного, оного староства уживати маетъ аж до его живота. С которогож замку ншого Веницкого, з места и з волости тамошнее князь староста Луцкий самъ и его потомки, держачи то таковым обычаем заставным, службы земское военное служити и почту никоторого иного и нигде индей ставити и посылати не будут повинни, одно почот ездный слугъ своихъ, подлугъ первого звычаю, при оном замку пограничномъ для осторожности и обороны его млсти. Также и пешимъ людом и пушкарми, и иными слугами замковыми, водлугъ потребы и баченья своего, накладом своим тот замок опатровати мают. А ротмистра и служебныхъ нших пеших оттол з оного замку ншого маем звести и через то так на оном замку никоторое роты и служебныхъ нших вжо держати и всылати не маемъ и не будемъ. Теж подданные нши замку Веницкого, мещане и волощане и иные всякие, будучи в той заставе у князя старосты Луцкого и в потомков его млсти, стацей никоторых и подвод, и жадных иных повинностей над звыклую их повинность на нас, гдря, и потомки нши, на воевод и кашталянов, и на старосту Браславского, хто по нем Браславль от нас держати будет, и никого иного, кроме самого князя старосты и потомков его, давати и полнити неповинни. Естлиж бы за держаня его самого и потомков его тым обычаем заставным оного замку Веницкого, з уфалы и постановеня валного сойму, серебщизна, або який иный податок, уфален и постановен был з иных подданых нших и князьских, панских и шляхетских повету Браславского и Веницкого, тогды тот таковый податок нихто иный толко врядники их выбирати и до скарбу ншого отдавати и личбу с того у скарбе чинити мают. Ведже без уфалы и постановеня соймового мы и потомки нши никоторого податку и серебщизны на тых подданых нших замку Веницкого, ему и потомком его заставленых, покладати и брати казати не маемъ. А хотя бы коли в невѣдомости сего листу ншого який податокъ або серебщизна на тые подданые нши, ему и потомкомъ его заставленые от нас и потомков нших, колиж колве окром уфалы соймовое положон был, тогды князь староста Луцкий и его потомки за симъ листомъ ншимъ таковых податковъ з оных подданых наших Веницкихъ, им заставленых, брати и давати не мают и неповинни сут. Такжо покол тая вся сума, верху менованая, суполна на рокъ, от нас зложоный и вышей меновите описаный, с скарбу ншого князю старосте Луцкому, або потомкомъ его, отдана будет, в том часе мы сами и потомки нши, а ни воеводове и кашталянове, и старостове, хто по немъ замок Браславский держати будет, в тот замок, мѣсто и волость Веницкую и во вси пожитки, к тому замку здавна и тепер належачые, ничим ся уступовати, также посланцов нших при бытности и в небытности его на местцо его самого и потомков его на змешкане на ономъ замку отправовати и тамъ у Вѣницы вжо через то никоторых пожитков выдавати не маем. Потомуж и ревизоров нших там всылати и никоторых платов и повинностей на подданых нших тамошних класти, становити и их повышати не маем. К тому подданые нши замку Веницкого, мещане и волощане, слуги путные и иным яким же колвек именем названые, будучи в них в той заставе и по выкупеню их, жадных кривдъ и шкод своих на князю старосте Луцком самом и на потомках поискивати не мают, и они на то им в жадном праве отказывати и того им нагорожати и оправовати не повинни. Одножъ, естлибы которые кривды от врядников и слугъ их собѣ они быти меновали и до нас ся о том втекли, тогды толко о вчинене справедливости до них листы нши писати и посланца ншого на пригледане учиненя о то до них права послати маем. Потомуж где бы за держаня князя старосты Луцкого и потомков его з допущеня Божого от огню або повѣтриемъ моровым, албо от неприятеля постороннего, либо от людей войска ншого служебных жолнеров в замку и в месте, и волости тамошней шкоды якиеж колве статися мели, або теж подданные нши з места и з волости замку тамошнего с которых же колве причин проч ся розышли, того всего мы сами и потомки нши на нем самом и на потомкох его первей отданя сумы его и при отданю им тых пнзей позычоных и потом поискивати и з сумы их того им вытручати не маемъ и не будем, але того им отступуемъ и симъ листом ншим их от того всего волными чиним. Але толко замок стрелбою на нем маютъ они нам здати; с тым князю старосте тамъ подано. Што ся дотычет земян шляхты повѣту Веницкого, тых самих, а ни их именей князю старосте Луцкому потомкомъ его при том замку ншом не заставили и не завели есмо: ведже они пред ся ку князю старосте Луцкому до живота его а по нем ку его потомкомъ, яко ку старосте ншому тамошнему, в речах им здавна повинных и подлуг справ посполитых и статуту земского послушенство чинити, а они их, яко вряд замку ншого тамошнего, судити, радити и справовати и в том владности над ними уживати мают, ничим права посполитого и статуту земского не отступуючы и жадного им уближеня над право и статут не чинячи. А гдебы теж хто колве в кгрунты и в якиеж колве пожитки того замку ншого Веницкого за держаня их уступоватися мел, того, яко властности ншое гдрьское, князь староста Луцкий сам и по нем его потомки правом ншим боронити мают; в чом мы и потомки нши за ознаменемъ от них оборону им чинити маем и будем, стерегучы того, яко бы они на том ничого не шкодовали. Особливе теж, покол тот замок, мѣсто и волость нша у князя старосты и потомков его в заставе в той помененой суме пнзей будет, до того часу мы и потомки нши людей, земль и иных пожитков без добровольного на то зезволеня их вечным, дочасным и никоторым же иным правом давати не маемъ. А хотя бы в неведомости сего листу привилю ншого и права, на то от нас им даного, комуж колвек от нас и потомков нших люди и земли або якиеж колвек пожит(ки) от того замку Веницкого отданы и листы нши на то выданы были, таковых листов нших они за сим листом ншим слухати и того, што на них будет написано, от замку поступовати не мают и не повинни сут. При том даем волность князю старосте Луцкому и его потомком, потребуючы пнзей, тот замок ншъ Веницкий з местом, волостю и со всим, яко им от нас заведено и заставлено, не докладаючися вжо в том и нас, гдря, або потомка ншого и не беручи на то в нас иного дозволеня, але за сим же листом ншим таковой а не болшой суме пнзей, яко то есмо в него позычили, то есть пяти тисячах копах грошей личбы и монеты литовское, при животе и по животе своем буд описом, буд и тестаментом своим то описати, заставити, а того, кому то они запишут и заведут, также во всем потому, яко и их самыхъ, подлугъ сего листу, привиля и опису ншого, артыкуловъ и всих члонков, в нем описаных, мы сами и потомки нши заховати маем ничим непорушне до зуполное заплаты от нас з скарбу ншого на рок, от нас на то зложоный и вышей меновите описаный, всее тое сумы пнзей, пяти тисячей копъ грошей личбы и монеты литовское. Теж естлибы от неприятеля постороннего за держаня князя старосты Луцкого и его потомковъ або того, кому бы то у оной суме от них заведено было, волость и мѣсто Веницкое скажено и спустошено, або и замок тамошний, чого Боже вховай, збуроно, того мы и потомки нши не моли на них поискивати и с тое сумы их ничого за то вытручати и ее зменшати не будем, але овшем еще помоч ку забудованю замку и мѣста зчинити имъ маем. А где бы так оное мѣсто и волость от неприятеля скажено было, жебы пожитку они с того никоторого мети не могли, тогды мы и потомки нши маем имъ где на иншом местцу столко именя от столу ншого гдрьского завести и подати, што бы за то стояло и гдебы ся им подобало; а Веницу на нас к рукам ншимъ взяти. А што ся дотычет роботы и направованя того замку Веницкого — мостов, гатей и сторожи от неприятеля при замку и месте тамошнем — то все подданые нши гдрьские и теж князьские, панские, земянские и духовные, подлугъ звыклое в том повинности их, будовати и оправовати и сторожу стеречи мают и повинни будут, а непослушных маем мы в том через листы нши и за грабежами примушати. А над то, кгдыж князь староста Луцкий, на жедане ншо, ку таковым пилным потребам ншим и земским, з милости своее ку нам, гдрю и пну своему прирожоному, властность свою заведши, на том украйномъ замку упевненье тое сумы своее принял и потребы того замку сам с тых же доходов и пожитков, оттол належачих и прислухаючих, осмотривати поднялся и, не мало выкладу з скарбу ншого вземши, на себе то принял, с тых причин упевняем и обваровываем князю старосте Луцкому и его потомком и тому, кому бы то от них заведено, иж той заставе, сему листу, привилю и опису ншому, жадные уфалы соймовые, которые первей бы сему опису ншому противные вчинены, также которые бы на потом на соймех валных з старых прав и привилев, або теж ново або за постановенемъ унии панством ншим коруне Полской зъ великим князством Литовским и колиж колве потом вынайдены и постановены были, ничого шкодити и на жадной переказе быти не мают; але мы, гдрь, за нас и потомки нши под словом и под повинностю ншою гдрьскою обецуем — тот запис наш и вси в нем артыкулы, члонки и варунки князю старосте и его потомком и кождому, хтож бы колвек за сим листом ншим тот замок Веницкий в держаню своемъ в оной суме пнзей мелъ, выполнити и з скарбу ншого на рок, от нас зложоный и вышей описаный, тую всю суму пнзей, пят тисяч копъ грошей личбы и монеты литовское, зуполна одным разом, никоторых причин ку струченю и зменшеню ее не вынайдуючи, отдати и заплатити маем и повинни будем. И на то есмо тот ншъ привилей князю старосте Луцкому при бытности и с призволенемъ всих пновъ рад нших великого князства Литовского, духовных и светских, княжат, панят и всих станов, на сойме теперешнемъ великом валном Городенскомъ при нас будучих, подписавши его влостною рукою ншою гдрьскою, дали и печат ншу к сему листу, привилю ншому, привесити есмо велели. Писан у Городне, лета Божого Нароженя тисяча пятсот шестдесят осмого, мца июня двадцатого дня. Подпис руки короля его млсти. Василя Древинского подпис“.
А так мы тотъ привилей его кролевское млсти его млсти князю Богушу Хведоровичу Корецкому, старосте Луцкому, Браславскому и Веницкому даный, слово от слова с початку аж до конца все достаточне выслухавши, до книг справ судовых земских повѣту Луцкого записати казали.
(К. Ц. А., кн. 2093, л. 461, № 90.)
LXIII.
(Жалоба п. Ив. Скрибы, намѣстника пана Виленскаго п. Г. А. Ходкевича, объ умерщвленіи двухъ подданныхъ боярина его п. Пиляя п. А. Недопыремъ, урядникомъ старосты Луцкаго кн. Б. Ф. Корецкаго. Донесеніе вознаго по этому дѣлу).
Лѣто Божого Нароженя 1569, мца генвара двадцат шостого дня.
Писал и присылал до мене, Яроша Паликиевского, воротного замку гдрьского Луцкого, въ тот час будучого на местцу пна Петра Хомяка, подстаростего Луцкого, наместник ясневелможного пна его млсти пна Григоря Александровича Ходковича, пна Виленского, гетмана навышшого великого князства Литовского, старосты Городенского и Могилевского, Жеславский пан Иван Скрыба, жалуючи на врядника его млсти пна моего князя Богуша Федоровича Корецкого, старосты Луцкого, Браславского и Веницкого, Межирецкого пна Андрея Недопыра, оповедаючи тымъ обычаемъ: Иж, дей, „часов недавно минулых року прошлого шестьдесяти осмого мца декабря двадцатого дня боярын Жеславский пан Пиляй послал былъ двох подданныхъ своихъ, на имя Федора а Томила, до Турова, давши, дей, им готовых пнзей двадцат копъ и одну копу грошей личбы литовское; росказалъ имъ за тые гроши меду пресного купити. То пакъ, дей, врядникъ его млсти князя Корецкого Межирецкий Андрей Недопыр, тых подданных, повыше помененых, перенемши на доброволное дорозе, их самых поимати и до окрутного везеня в тые великие а тяжкие морозы до турмы посадити и маетность их всю, што одно колвек при себе мели, яко гроши готовые, при том коней трое, сермяг две, кожухов бараньих два, побрати казал; такъже, дей, тых обудву человеков в окрутном везеню своем на смерть поморозил. Гдежь, дей, есми о томъ до него возного врядового з шляхтою людми добрыми и зъ служебникомъ своимъ посылал, пытаючи его, для которое причины то вчинил, и просячи, абы тых трупов огледати дал и маетность, отъ них побраную, поворочати казал. А он, дей, жаднымъ обычаемъ того вчинити не хотел“.
Яко ж то и возный врядовый повету Луцкого Костюхно Фурсович Тушебанский, ставши передо мною, до книг городовых тыми словы сознал: Иж, дей, „тыхъ часовъ пан Иван Скриба, наместник Жеславский, посылал зо мною, вознымъ, и з двема шляхтичы служебника своего Радка Богдановича до врядника Межирецкого Андрея Недопыра, которого, знашодчи въ Межиречя, пытал служебник пана Иванов Скрыбы Радко Богдановичъ, для которое причины подданныхъ боярина Жеславского Пиляевыхъ двох чоловеков, на имя Федора а Томила, на доброволной дорозе зо всею маетностью поимал и не ведати где ихъ позадевалъ? И просил, абы были поставены, або показаны. Тогды, дей, врядник Межирецкий Андрей Недопыр на то ему отказал такими словы: Иж, дей, „тых двох человеков не я самъ, але боярин князя его млсти пана моего Гришко Андрухнович Сшикичинский с трома конми поимал и до мене их, яко до вряду, привелъ, и посажати далъ. Также, дей, они будучи у везеню, сами собе смерть позадавали“. За тымъ служебник пна Скрибин, хотячи о томъ певную ведомость мети, просилъ, абы тые трупы были показаны; такъ тежъ пытал о тые кони, которые он менил быти, лицомъ абы оказаны, теж пытаючи, хто бы ся ку онымъ конемъ приповедал и чые бы то кони были. На то ему врядник Межирецкий Андрей Недопыр такъ отказал: „Естли, дей, тобе, пане посланче, и тобѣ, пане возный, потреба тых трупов видети, поедте жъ собѣ ихъ огледати под шибеницу; а о кони, дей, тые нихто ся не припоминал а ни приповедал, и теперечи, дей, не ведаю, чьи бы то кони быти мели“. Што все служебникъ пна Иванов Скрыбин Радко Богданович мною, вознымъ, и шляхтою осветчивши, от него з Межиречья поехалъ“.
И просил пан Иван Скрыба, наместникъ Жеславский, абы то было записано.
А такъ я тую жалобу оповедане его млсти и возного очевистое сознане въ книги кгродские записати казал.
(К. Ц. А., кн. 2043, л. 57, № 66.)
LXIV.
(Жалоба земянъ князя К. Острожскаго п. Б. Коптевицкаго и п. М. Добрецкаго о наѣздѣ подстаросты Кременецкаго п. Ез. Крунчовскаго на находящееся въ ихъ держаніи имѣніе п. М. Долбуновскаго).
Лѣт Бож. Нарож. 1569, мца генвар. 28 дня.
Пришодчы на вряд его кролевское млсти в замокъ Луцкий до мене, Яроша Паликиевского, воротного замку Луцкого, в тот час будучого на местцу пана Петра Хомека, подстаростего Луцкого, земяне велможного княжети его млсти князя Костентина Костентиновича Острозского, воеводы Киевского, маршалка земли Волынское, старосты Володимерского, пан Богдан Федорович Коптевицкий а пан Михайло Добрецкий жаловали велико обтяжливе на подстаростего Кременецкого пана Езуфа Кгрунчовского, оповедаючы тымъ обычаемъ: Ижъ, дей, „панъ Михайло Кузминиш Шашкевич Долбуновский, будучи забавен послугами его млсти князя воеводы Киевского, пана своего, именя свои Корницу и Юревицу намъ, яко приятелемъ своимъ, вже от часу не малого поручил, в моцъ и в держане от себе подалъ. Которые, дей, он именя з давных часов, в суме пнзей заведенные от пана Степана Кунашевича Корницкого, в моцы, в держаню, вживаню и во владности своей аж до сего часу мелъ. Гдежь, дей, пан Михайло, маючы тые именя въ моцы и во владности своей, дал се в повѣтъ Кременецкий слышати, иж тые именя, Корницу и Юревъци держить, и вживаеть и листы, так теж выписы врядовые у кривдахъ, отъ сусед обаполных тым именьям подданых, под печатю пана Езуфа Кгрунчовского, подстаростего Кременецкого, и с подписом руки писара кгродского пана Андрея Жирицкого маеть. То пакъ, дей, панъ Езуфъ Кгрунчевский, подстаростий Кременецкий, всего того пробачивши, але еще напрод пропомневши боязни Божое, зверхности его кролевское млсти и покою права посполитого, и статуту земского, одно наполнившися своволное, а непристойное мысли своее, не ведома для которое причины а звлаще под часомъ собранья сойму теперешнего великого валного тых часов недавно минулых року тепер идучого шестьдесят девятого мца генвара двадцат второго дня въ суботу способившися з слугами и з иншими людми помочниками своими, зо всею волостью Кременецкою, ссемсот коней, ве зброи, з ручницами, з гаркабузы, з луки, з мечи, з рогатинами и з ыншимъ рознымъ оружьемъ, наехавши моцно кгвалтомъ на имене и на дворъ пана Михаила Долбуновского Юревецкий, в которомъ, дей, мы зложене остатокъ свой мели, нас, дей, самых — мене, Богдана, Коптя, а Михаила Добрецкого, жону, дей, мою и дитятко малое пана Долбуновского, также теж служебников людей добрых шляхтичовъ, Дубровского а Лукаша и Тараса, позбивали и помордовали; и што, дей, колвек маетности нашое в томъ дворе пна Михайловомъ на тот час было, то есть — кони, седла, шаты и иншихъ речей не мало, так теж маетность пана Михаила Шашкевича Долбуновского — кони, седла, рогатины, сагайдаки, зброи, панцыри, шишаки, прилбици и увес рыштунокъ, ку войне приналежачый, к тому в коморах скрини з грошми готовыми и зъ шатами за замками самого пана Михайловыми, и тежъ быдло дворное рогатое и дробное, вепри и свини кормные, гуси, ути, куры, в коморахъ мяса старые и теперешнии вепровые, сала, колбасы, хлеба сухого, зготованого на войну, шесть возъ, а въ гумне, дей, было збожья также колкосотъ копъ, и иньшое, дей, маетности и речей рухомыхъ в томъ дворе пана Михаила Долбуновского Юревецком не мало было, а иншое, дей, маетности его и сам [чтение сомнительно] — на добро реч [чтение сомнительно] — сведомы, может самъ панъ Михайло ведати, што въ скринях и в захованю маетности его было. Которыхъ, дей, речей и всих шкод яко пана Михаила Долбуновского и тежъ наших реестръ меновите написан и часу потребы на праве положон будет. А къ тому, дей, в томъ же дворе рикуня Ганна а челеди неволное пана Михайловое шестеро было. И с тыми, дей, всими зо всею маетностю пна Михаила Долбуновского и тежъ нашею тот дворъ имене Юревцы пана Михайловъ панъ Езофъ Кгрончевский, подстаростий Кременецкий, на себе въ моц и в держане свое взял, а нас з спокойного держаня того двора именя Юревецкого у в одных сукнях моцно кгвалтом выбил; а подданнымъ, дей, тамошнимъ также кривды и шкоды немалые починил. Которое жъ, дей, кгвалтовное выбите з спокойного держаня и шкоды немалые заведали тогож часу людемъ добрымъ суседомъ обаполным оповедали, до Кременца есмо ездили, хотечи то вряду кгродскому и тежъ местскому ожаловати и до книг записати, и возного врядового на осветчене того кгвалтовного выбитя взяти. Нижли, дей, вряд кгродский нас слухати, жалобы нашое до книг записовати, а нас самых до себе пустити не казали, и возного на осветчене того кгвалту не дали, и в мѣсте у в акты местские записати заборонили“.
И, хотечи пнъ Богданъ Федорович Коптевицкий а пнъ Михайло Добрецкий о томъ пну Михайлу Долбуновскому дати знати, просил, абы то было записано.
А так я тую жалобу и оповедане их до книгъ кгродских записати казал.
(К. Ц. А., кн. 2043, л. 59, № 69.)
LXV.
(Донесеніе вознаго о томъ, что служебникъ п. Я. Монтолта Максимъ предъявилъ стольнику в. княж. Литовскаго п. М. Дорогостайскому рядъ жалобъ о наѣздахъ и разныхъ кривдахъ и шкодахъ, учиненныхъ пану Монтолту урядниками Дорогостайскаго).
Року 1569, мца февраля 24 дня.
Ставши очевисто на вряде его кролевское млсти в замку Луцком передо мною, Ярошом Паликиевскимъ, воротным замковымъ, в тот час будучим на местцу пна Петра Хомека, подстаростего Луцкого, возный поветовый Яско Опаринеский оповедал и до книгъ кгродскихъ тыми словы сознал: Иж, дей, „будучи мнѣ з уряду приданым на справу его млсти пану Яну Монтолту Коблинскому, якожъ вчорашнего часу мца февраля двадцат третего дня в середу за посланьем его млсти пна Монтолтовымъ, маючи я при себе шляхту людей добрых, то есть боярина велможного княжати его млсти князя Костентина Костентиновича Острозского, воеводы Киевского, Яцка Кгвалковского а служебника подстаростего Луцкого пна Петрова Хомекова Ивашка, ездил есми з служебникомъ пна Монтолтовым Максимомъ до его млсти пна Миколая Миколаевича Дорогостайского, столника великого князства Литовского, старосты Велюньского, тивуна Жомойтского, которого знашодчы в дворе его млсти Дорогостайскомъ, служебник его млсти пна Монтолтов Максимъ жаловал его млсти пану столнику именемъ пана своего на врядника его млсти Дорогостайского пна Яна . . . хавецкого, теж на слугъ, бояр и подданныхъ его млсти Дорогостайскихъ о кгвалты, наезды, бои и грабежи, такъ же о збите служебника пна Монтолтова Дембского и о збите подданого служебника его млсти Кгабрыялова на имя Панка з Беневщины, поведаючи тыми словы, иж, дей, часов минулых року прошлого шестдесят семого мца декабра двадцатого дня того Дембского и Панька позбивали, клячу з возомъ, с хомутомъ, с уздою и к тому, дей, иныхъ речи им на тот час немало побрали. При томъ теж жаловал о збеги пна своего, которые, дей, выбегли з именей Коблинскихъ до именя его млсти пна столникова Дорогостай. Ку тому теж жаловалъ его млсти пну столнику именемъ его млсти пна своего пна Яна Монтолта, поведаючы: Ижъ, дей, „року прошлого шестдесят осмого мца февраля пятого дня слуга вашой млсти, пане столнику, Олипинко, будучи въ тот часъ на местцу врядника вашого Дорогостайского пна Яна . . . ховецкого, зобравшися зъ многими помочниками своими, то есть з людми в. м. Дорогостайскими, наехавши моцно кгвалтом на властный кгрунтъ пана моего под село Ужинец, пастуховъ панскихъ позбивали, помордовали, быдло побрали и шкоды немалые поделали; а потомъ, дей, того жъ року прошлого шестьдесят осмого мца мая третего дня врядник в. м. Дорогостайский, моцно кгвалтом перенемши во именю его млсти пна Виленского въ Мантине двох служебниковъ его млсти пна моего, на имя Жданца а Гаврила, позбивавши, помордовавши, до именя в. м. Дорогостай повели и до везеня ихъ посажали; а потомъ, дей, тогожъ мца мая осмого дня одного служебника панского на имя Жданца безправне и не водлуг статуту змучити, змордовати и въ ночи его обесити казал; а другого, дей, служебника, побравши всю маетность их, то есть кони и иные речи, которые, дей, одно на тот час при них были, з везеня своего з двора Дорогостайского выпустилъ; и того жъ, дей, року прошлого шестьдесят осмого мца июня девятого дня тот же, дей, врядник в. м. Дорогостайский пан Ян Муховецкий, зобравшися з многими людми Дорогостайскими и з слугами своими, конно а збройно, въ панцырех наехавши моцно кгвалтомъ на властный кгрунтъ пна моего под селе Ужинец, подданных панских на имя Сенка Бабича с Пеколова и иныхъ подданных позбивали, помордовали и двох, дей, хортовъ моих властныхъ в них отняли; а потомъ, дей, часов недавно минулыхъ року теперешънего шестдесят девятого мца оевраля второгонадцат дня тот же врядник в. м. Дорогостайский пан Ян Муховецкий, способившися з многими з людми, з слугами и с подданными Дорогостайскими, наехавши моцно кгвалтом на властный кгрунт пна моего под село Ужинец, двох подданныхъ съ того же села, Назара а Паца, и третего подданного служебника его млсти Кгабриялова Кузму, чоботара, з Беневщины самых позбивал, помордовал, кони с уздами, съ хомутами а з них сермяги, гуни и гроши готовые, што одно колвек на тот час при них было, то, дей, все побрал. Што, дей, ширей а достаточней в книгах“. А за тымъ служебъник его млсти пна Монтолтов Максимъ, вымовившы тую всю жалобу, именемъ пна своего просил пна столника, иже бы его млсть подданных своих повъстегнулъ, абы черезъ то пану Монтолту, слугам и подданнымъ его млсти таковыхъ кгвалтовъ и наездовъ, боевъ и грабежовъ, а никоторыхъ шкод не чинили и якобы тежъ на кгрунт панский не выежчали, под сеножатей не посягали и дубровы не пустошили; к тому теж просил его млсти пна столника именем пна своего, абы обо вси тые кривды, шкоды, вышей помененые, на врядника своего пна Яна Мухавецкого и теж и на подданных своихъ Дорогостайскихъ рок правду зложилъ и справедливост слушъную вчинил. Тогды его млст пан столникъ на то ему отказал тыми словы: „Естли, дей, врядник мой служебъника пна Монтолтова зле замордовал, тогъды его добре навяжетъ; бо, дей, я ему росказал добрых миловати, а злыхъ каровати. А што ся, дей, дотычетъ о рокъ положеня на вчинени справедливости, того, дей, я теперечи чинити не готовъ, бо маю в себе гости, а к тому, дей, ещемъ ся и самъ в дому своемъ не розгостилъ; але, дей, так то, Максимъ, вѣдай, иж не толко того слугу, але и инших многих, на остаток, дей, и тебе самого и, хто бы, дей, ми одно на властномъ кгрунте моемъ шкоду якую чинити мел, тых кажу имати и вешати“.
Што все служебник его млсти пна Монтовътов Максим, услышавши таковый отказъ, а к тому теж видячи то, иж его млсть пан столник на врядника, слугъ и подданных своих Дорогостайскихъ року на право зложити и справедливости чинити не хотелъ, того врядника Дорогостайского пна Яна Мухавецкого его мсти пну столнику очевисто приручилъ на замок гдрьский Луцкий в трох сот копах грошей; такъ тежъ во всихъ шкодахъ, в кгвалтех, наездех, в боех, в грабежох, и в головщине подданного панского, ажбы его зъ именья своего до права нигде не спускал и часу потребы ку праву его становил. И то все мною, возным врядовымъ, и шляхтою людми добрыми, верху поменеными, осветчивши, от пна столника поехал“.
А такъ я тое очевистое возного сознанье в книги кгродские записати казал.
(К. Ц. А., кн. 2043, л. 99, № 101).
LXVI.
(Жалоба урядника кн. Ян. Четвертинскаго п. Кг. Зарембы о наѣздѣ мѣщанъ Луцкихъ на дворъ пана его).
Року 1569 мца июня 7 дня.
Пришедчы на вряд его кролевское мл до мене, Яроша Паликиевъского, воротного замку Луцкого, в тот час будучого на местьцу пна Петра Хомека, подстаростего Луцкого, врядникъ его мл. кнзя Януша Матеевича Четверътенского Яровицкий пан Кгабриял Заремба жаловалъ и оповедавал: Иж, дей, „вчорашнего дня въ понеделокъ мца июни шостого мещане Луцкии на имя — Пароеивъ Щетиничь [чтение сомнительно] а Ян Ковал — з многими людми а помочниками своими, которых, дей, было о колко сот члвквъ без бытности моее, кгдымъ был тут в месте по потребе кнжти его мл пна своего, нашедчы моцно кгвалтомъ з рознымъ оружьемъ на двор пна моего Яровицкий, двери порубали, побили и, добывшися в дворъ, што хотели, то в дворе чинили, тресучи дворъ кнжти его мл и там же знашедъчи служебника его мл кнзя на имя Оедора, который при скаръбе его мл был, з двора проч выбили, а сами собе, што хотели, то чинили“.
И просил пан Кгабриял Заремба, абы то было записано.
А так я тую жалобу и оповеданье его до книг кгродскихъ записати казалъ.
(К. Ц. А., кн. 2043, л. 265 об., № 239).
LXVII.
(Донесеніе вознаго о безчинствахъ п. Ѳ. Хомяка, служебника кн. К. Острожскаго, въ мѣстѣ Луцкомъ).
Року 1569, мца сент. 2 дня.
Ставши очевисто передо мъною Петром Хомекомъ, подстаростимъ Луцкимъ, возный повету Луцкого Богдан Кнегиненский оповедалъ и тыми словы до книгъ кгродскихъ сознал: Иж „будучи мне на справе в мещанъ Луцких, въ бурмистра Луцкого пна Василя Лукашевича, въ радецъ и въ присяжниковъ всего места Луцкого, тамъ (ми) оповедал панъ Василей, бурмистръ, и вси мещане Луцкии, иж, дей, вчорашнего мца сентебра первого дня служебник велможного кнжати его млсти (пна) Костентина Острозтского, воеводы Киевского, (маршалъ)ка земъли Волынское, старосты Володимерского, пан Оедор Петрович Хомякъ, не маючы (дей, жадное) потребы до сторожовъ местских, почал з . . . . ти здобытымъ кордомъ, а они, дей, почали (вти) . . . . аж до дому моего Василева, а онъ, дей, (и в) домъ (за ними гонечи), их позбывалъ и поранил, и ворота, (за ними ся гонечы), порубалъ. Гдож огледалъ и виделъ есми в одного сторожа в панъцыри дыра и въ кожуху; который ми поведил, иж, дей, „то мене пан Оедор Хомякъ штыхомъ ударил;“ а въ другого сторожа видел есми у прилбицы ухо оттято проч и три ощепы посечено; виделъ тежъ есми у сенях у бурмистра Луцкого Василя Шетинки у стопъ тято и ворота поколото. И поведили мне мещане Луцкии, ижъ, дей, то пан Оедор Хомяк, гонячи за сторожами местскими, ворота и стоп у сенях порубал и штыком поколол. Што бурмистръ, мещане Луцкие мною, возным, осветчили и оповедали“.
И просили, абы то было записано.
А такъ я тое возъного сознанье до книг кгродских записати казалъ.
(К. Ц. А., кн. 2043, л. 433 об., № 403).
LXVIII.
(Тестаментъ князя Ал. Ѳед. Чорторыйскаго, воеводы Волынскаго).
Тогожъ мца декабра 20 дня.
Передо мною Петромъ Ивановичом Хомякомъ, подстаростимъ Луцкимъ, а передо мною Титомъ Хомякомъ, судьею кгродскимъ . . . . гдрьского Луцкого, во вряду зуполного велможный кнзь . . . . кнзь Александро Хведорович Чорторыйский . . . . ский в замку гдрьскомъ Луцкомъ в . . . .1 и тестаментъ свой, под печатю своею и с подъписом властное руки свое и теж под печатъми людей зацных справленый, перед нами на вряде покладал, въ котором ширей а достаточней и меновите каждая реч есть описана. И просил его млсть кнзь воевода Волынский, абы тот тестамент его млсти был вычитан и въ книги кгродские слово от слова въписан. Который тастамент так ся в собѣ маетъ:
„Во имя Отца и Сына и Светого Духа. Амен. Я Александръ Федорович, кнжа на Чорторыску, а воевода земли Волынское, вызнаваю и даю вѣдати тымъ моимъ дестаментомъ, бачечи небезпечност живота своего, бо ничого певного на свете не естъ, одно смерть. На первей, душу свою грѣшную полецам Бгу Сотворителю, в Тройци славимому; а тело земли. А тѣло мое грѣшное мают поховати в отчизны моей у манастыри Земенскомъ. А паметъ обходы, водлугъ закону ншого греческого, злецаю жони моей милой кнгни Макгдалени Деспотовне и сыну моему милому кнзю Михаилу. А шътомъ первей записал жони моей милой кнегини Макгдалени Деспотовне, то и тепер записую ей, жони моей, то естъ: двор мой на име Селъце з фольваркомъ з Бубновомъ, з селомъ Житанми и приселкомъ Наврятином, монастир Чесного Хреста и в Литъви двор мой Стволовичи, к тому имене мое Горки на реци Припети данни . . . . половицу монастыря отчизны моей . . . . з фольварки и селы монастырскими . . . . жона моя кнгня Макгдалена . . . . тый вси именя вышей мененыи . . . . ати зо всими платы и доходы, и пожитками, службами, повинностями, яким колъвек именемъ названы, або поменены быти могутъ. Ку тому теж, будучи есми потребен на службы гдръские и земъские, пнзей позычил есми у жоны моей милое кнгни Макгдалены Деспотовны десят тисечей золотых полских мониты и личбы полское; и тую десят тисечей золотыхъ полскихъ на тых же именяхъ, вышей мененых, записую жонѣ моей милой кнгини Макгдаленѣ Деспотовне. Которую суму пнзей, десят тисечей золотых полских, волна будеть жона моя кнгиня Макдалена Деспотовна при животе и по животѣ своемъ, кому хотечи, отдати, даровати и на тых же именяхъ записати и тым, водлугъ баченя своего, шафовати, яко сама налепей розумети будет. Штосе дотычеть именей моих литовских — мѣста Жолнишом (sic) и двора Юдова з фольварки и з селы, к ним прислухаючими, которые небожчик кнзь Иван Вишневецкий даровал и записал жонѣ своей, которая по животѣ его, за мною будучи, мнѣ тые именя даровала и записала и перед урядомъ, то естъ пред его млстъю паномъ воеводою Виленскимъ, небожчикомъ, зознала, на тых именяхъ жона моя до живота своего мешкати мает. А по животѣ тые именя никому иному, толко сыну моему милому кнзю Михаилу быти мають вечными часы, а жона моя за живота своего тых именей никому заводити, ани жадное сумы записовати на них не мает. Якож я тое все право, которое есми на тые именя мел, уливамъ (?) на сына моего; свои листы, што на тые именя прислухают, ему дал. А штосе дотычетъ речей рухомых, то естъ золото, серебро, клейноты и вшелякие рухомые речи, якимъ бы колвек именемъ названы або поменены быти могли, што все записую жони моей милой кнгни Макгдалене Деспотовне, окромъ тых речей, которые при животе своемъ кнзю Михаилу, сыну моему, подавал и посправовал, то при немъ зостати маеть. Што се дотычетъ сына моего кнзя Михаила, тому именя мои отчизные, купленые и, якимъ колвекъ правомъ я держал, вси быти маютъ. К тому теж долги мои, кому есми винен, тые за оказанемъ листов моихъ вызнаных и ведомости сына моего он маетъ з ыменей платити: служебником теж моимъ заслуженое заплатити мает. Што се дотычет дѣвки моей кнежны Марины, которою есми выдалъ за пна Андрея Сопегу, воеводича Новогородского, тую есми выправилъ и посаг такий, яко пристоит, ей дал. Якож они сами листы своими вырекли ся и пред урядомъ зознали, иже се имъ во всемъ досыть стало, и вже никоторых речей и жадного права такъ зо мною, якъ з жоною и з сыном нашимъ вести не маютъ, а ни о то мовити могут. Што се теж дотычетъ именей моих литовских, которые есмо з братомъ своим кнзем Иваномъ розделили, где онъ взял Кореличи, а мне поступил Стволовичи, якож еще на тое имене Стволовичи право кнгини Илиное и доцы ее естъ заховано, а так, еслибы с права тое имене Стволовичи от сына моего отышло, тогды сын мой з братею своею водлуг листов дѣлъчих заховатися маетъ. А покорными прозбами моими его кролевское млст своего млстивого пна прошу короля Полского великого кнзя Жикгимонта Августа, иж бы его кролевская млст пан наш млстивый, пометаючи службы мое, рачил ласковымъ а млстивымъ паномъ оборонцою быти жони моей и сыну моему. И к тому теж прошу ясне велможъного кнжати Юря на Слуцку, пна брата моего гербовнаго . . . . велможного кнжати кнзя Романа Санъкгушъковича, пна брата моего, воеводы Брасловского, старосты Житомирского, а его млсть кнзя Андрея Ивановича Вишневецкаго, кашталяна Волынского, ижбы их млст з ласки своей по животе моемъ во вшеляких долеглостях жоне и сыну моему помочни быти рачили.
Якож я, заховываючися в том водлуг обычаю права посполитого и статуту земъского, то есми на вряде вызнал и до книг записати дал.
Якож для лепъшого сведомя и певъности рукою своею властною тот тестамент есми подписал и печат свою привесити есми казал.
А при том были и того добре сведоми и за очевистымъ прошеньем моим печати свои к сему моему тестаменту приложити рачили: его млст кнзь Богушъ Федоровичъ Корецкий, староста Луцкий, Браславтский и Веницкйй; его млст пан Петръ Загоровский, маршалокъ его кролевское млсти; пан Григорей Гулевич, хорунжий земли Волынское; пан Иван Чаплич Шпановский, войский Луцкий; пан Гаврило Бокей Печифостский, судя земский повету Луцкого.
Псан в Чорторыску, под леты Божего Нароженя тисеча пятсот шестдесят девятого, мсца декабра семогопадцать дня.
Александро власную руку“.
А так мы тое очевистое оповеданье, доброволное сознанье и тестамент его милости кнзя Александра Чорторыского, воеводы Волынского, слово от слова с початку аж до конца до книг кгродскихъ записати казали.
(К. Ц. А., кн. 2043, л. 588, № 585).
Примечания
1 . . . . Въ подлинникѣ выцвѣло.