Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 57, с. 102-103: акт LXVIII

Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.

Сборник материалов к истории панов-рады, 1912: разворот 57 из 75

С. 102-103: акт LXVIII

Оригинал

оповедалъ и тыми словы до книгъ кгродскихъ сознал: Иж „будучи мне на справе в мещанъ Луцких, въ бурмистра Луцкого пна Василя Лукашевича, въ радецъ и въ присяжниковъ всего места Луцкого, тамъ (ми) оповедал панъ Василей, бурмистръ, и вси мещане Луцкии, иж, дей, вчорашнего мца сентебра первого дня служебник велможного кнжати его млсти (пна) Костентина Острозтского, воеводы Киевского, (маршалъ)ка земъли Волынское, старосты Володимерского, пан Оедор Петрович Хомякъ, не маючы (дей, жадное) потребы до сторожовъ местских, почал з . . . . ти здобытымъ кордомъ, а они, дей, почали (вти) . . . . аж до дому моего Василева, а онъ, дей, (и в) домъ (за ними гонечи), их позбывалъ и поранил, и ворота, (за ними ся гонечы), порубалъ. Гдож огледалъ и виделъ есми в одного сторожа в панъцыри дыра и въ кожуху; который ми поведил, иж, дей, „то мене пан Оедор Хомякъ штыхомъ ударил;“ а въ другого сторожа видел есми у прилбицы ухо оттято проч и три ощепы посечено; виделъ тежъ есми у сенях у бурмистра Луцкого Василя Шетинки у стопъ тято и ворота поколото. И поведили мне мещане Луцкии, ижъ, дей, то пан Оедор Хомяк, гонячи за сторожами местскими, ворота и стоп у сенях порубал и штыком поколол. Што бурмистръ, мещане Луцкие мною, возным, осветчили и оповедали“.

И просили, абы то было записано.

А такъ я тое возъного сознанье до книг кгродских записати казалъ.

(К. Ц. А., кн. 2043, л. 433 об., № 403).

LXVIII.

(Тестаментъ князя Ал. Ѳед. Чорторыйскаго, воеводы Волынскаго).

Тогожъ мца декабра 20 дня.

Передо мною Петромъ Ивановичом Хомякомъ, подстаростимъ Луцкимъ, а передо мною Титомъ Хомякомъ, судьею кгродскимъ . . . . гдрьского Луцкого, во вряду зуполного велможный кнзь . . . . кнзь Александро Хведорович Чорторыйский . . . . ский в замку гдрьскомъ Луцкомъ в . . . .1 и тестаментъ свой, под печатю своею и с подъписом властное руки свое и теж под печатъми людей зацных справленый, перед

нами на вряде покладал, въ котором ширей а достаточней и меновите каждая реч есть описана. И просил его млсть кнзь воевода Волынский, абы тот тестамент его млсти был вычитан и въ книги кгродские слово от слова въписан. Который тастамент так ся в собѣ маетъ:

„Во имя Отца и Сына и Светого Духа. Амен. Я Александръ Федорович, кнжа на Чорторыску, а воевода земли Волынское, вызнаваю и даю вѣдати тымъ моимъ дестаментомъ, бачечи небезпечност живота своего, бо ничого певного на свете не естъ, одно смерть. На первей, душу свою грѣшную полецам Бгу Сотворителю, в Тройци славимому; а тело земли. А тѣло мое грѣшное мают поховати в отчизны моей у манастыри Земенскомъ. А паметъ обходы, водлугъ закону ншого греческого, злецаю жони моей милой кнгни Макгдалени Деспотовне и сыну моему милому кнзю Михаилу. А шътомъ первей записал жони моей милой кнегини Макгдалени Деспотовне, то и тепер записую ей, жони моей, то естъ: двор мой на име Селъце з фольваркомъ з Бубновомъ, з селомъ Житанми и приселкомъ Наврятином, монастир Чесного Хреста и в Литъви двор мой Стволовичи, к тому имене мое Горки на реци Припети данни . . . . половицу монастыря отчизны моей . . . . з фольварки и селы монастырскими . . . . жона моя кнгня Макгдалена . . . . тый вси именя вышей мененыи . . . . ати зо всими платы и доходы, и пожитками, службами, повинностями, яким колъвек именемъ названы, або поменены быти могутъ. Ку тому теж, будучи есми потребен на службы гдръские и земъские, пнзей позычил есми у жоны моей милое кнгни Макгдалены Деспотовны десят тисечей золотых полских мониты и личбы полское; и тую десят тисечей золотыхъ полскихъ на тых же именяхъ, вышей мененых, записую жонѣ моей милой кнгини Макгдаленѣ Деспотовне. Которую суму пнзей, десят тисечей золотых полских, волна будеть жона моя кнгиня Макдалена Деспотовна при животе и по животѣ своемъ, кому хотечи, отдати, даровати и на тых же именяхъ записати и тым, водлугъ баченя своего, шафовати, яко сама налепей розумети будет. Штосе дотычеть именей моих литовских — мѣста Жолнишом (sic) и двора Юдова з фольварки и з селы, к ним прислухаючими, которые небожчик кнзь Иван Вишневецкий даровал и записал жонѣ своей, которая по животѣ его, за мною будучи, мнѣ тые именя даровала и записала и перед урядомъ, то естъ

Примечания

1 . . . . Въ подлинникѣ выцвѣло.

Перевод на русский

заявил и такими словами показал для внесения в гродские книги: «Будучи по делу у луцких мещан, у луцкого бурмистра пана Василия Лукашевича, в ратуше, в присутствии присяжников всего города Луцка, там мне заявил пан Василий, бурмистр, и все луцкие мещане, что, говорит, вчера, 1 сентября, слуга вельможного князя, его милости пана Константина Острожского, киевского воеводы, маршалка Волынской земли, владимирского старосты, пан Федор Петрович Хомяк, не имея никакого законного повода в отношении городских сторожей, начал с . . . . избивать их кордом, а они, говорит, побежали . . . . в дом моего Василия, а он, говорит, и в дом, гонясь за ними, их избил и изранил, и ворота, гонясь за ними, порубил. Я, осмотрев, увидел у одного сторожа дыру в панцире и в кожухе; тот сказал мне: вот, говорит, это меня пан Федор Хомяк ножом ударил. А у другого сторожа я увидел у корня ухо, отсечённое прочь, и три посечённых пальца. Видел я также в сенях у луцкого бурмистра Василия Щетинки изрубленные и поколотые столб и ворота. И сказали мне луцкие мещане, что, говорит, пан Федор Хомяк, гоняясь за городскими сторожами, изрубил ворота и столб в сенях и исколол ножом. Об этом бурмистр и луцкие мещане мне, возному, засвидетельствовали и заявили».

И просили, чтобы это было записано.

А я приказал записать это показание возного в гродские книги.

(К. Ц. А., кн. 2043, л. 433 об., № 403).

Акт LXVIII

(Завещание князя А. Ф. Чарторыйского, волынского воеводы.)

Того же года, 20 декабря.

Передо мною, Петром Ивановичем Хомяком, луцким подстаростой, и передо мною, Титом Хомяком, гродским судьёй . . . . Луцкого господарского . . . . в королевском учреждении лично вельможный князь . . . . князь Александр Федорович Чарторыйский . . . . ский в Луцком господарском замке в . . . .1 и своё завещание, под своею печатью и с собственноручной подписью, а также под печатями почтенных людей перед

нами в учреждении представил; в нём всё подробнее и обстоятельнее, а именно каждое положение, описано. И просил его милость князь, волынский воевода, чтобы это завещание его милости было принято и слово в слово вписано в гродские книги. Завещание это содержит следующее:

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Я, Александр Федорович, князь на Чарторыйске, воевода Волынской земли, объявляю и даю знать этим моим завещанием, видя ненадёжность своей жизни, ибо нет на свете ничего верного, кроме смерти. Прежде всего свою грешную душу поручаю Богу Творцу, славимому в Троице, а тело — земле. Моё грешное тело должны похоронить в моей вотчине, в Зименском монастыре. А поминовение по нашему греческому закону поручаю моей милой жене, княгине Магдалене Деспотовне, и моему милому сыну, князю Михаилу. Что же прежде записал я своей милой жене, княгине Магдалене Деспотовне, то и теперь записываю ей, моей жене, а именно: мой двор по имени Сельце с фольварком в Бубнове, с селом Житанами и присёлком Наврятином, монастырь Честного Креста, а в Литве — мой двор Стволовичи, к тому же моё имение Горки на реке Припяти, дани . . . . половину монастыря моей вотчины . . . . с монастырскими фольварками и сёлами . . . . моя жена, княгиня Магдалена . . . . все эти вышеназванные имения . . . . владеть со всеми платежами и доходами, прибытками, службами, повинностями, каким бы только именем они ни назывались или ни именовались. К тому же, нуждаясь в деньгах на королевские и земские службы, занял я у своей милой жены, княгини Магдалены Деспотовны, десять тысяч золотых польской монеты и счёта; и эти десять тысяч польских золотых на тех же вышеупомянутых имениях записываю моей милой жене, княгине Магдалене Деспотовне. Эту денежную сумму, десять тысяч польских золотых, моя жена, княгиня Магдалена Деспотовна, вольна при жизни и после своей смерти кому пожелает отдать, подарить и на тех же имениях записать и распорядиться ею по своему усмотрению, как сама лучше рассудит. Что же касается моих литовских имений — местечка Жолниша (sic) и двора Юдова с фольварками и сёлами, к ним принадлежащими, которые покойный князь Иван Вишневецкий подарил и записал своей жене, а она после его смерти, будучи за мною замужем, те имения подарила и записала мне и перед судом, то есть

Примечания

1 . . . . В подлиннике выцвело.