Акты XV-XXII: налоги, оборона и служба (1532-1547): оригинал
Акты XV-XXII, налоги, оборона и служба, 1532-1547 годы. Издание, с. 16 и далее. Тексты актов в орфографии издания.
XV.
О заплату через жыдовъ мытниковъ яко до рукойма ихъ.
Тотъ листъ до пана воеводы Виленского послан коморникомъ Лядскимъ.
Порозумели есмо, што ж на той личбе прошлой у Берести то ся оказало, иж жыдове мытники наши тые, которыи за залецанемъ и за рукоймою твоее млсти мыта у тамошнемъ панстве нашомъ великомъ князстве Литовскомъ тых годов прошлых от нас заведали и держали, за тое выдержане свое немало винни намъ зостали; чому ж лепей твоя млсть сведом, яко тот, который на месту нашомъ оное личбы прыслухать рачыл. Нижли вже досыть мною через так долгий час от тых жыдовъ оное заплаты, за которых твоя милость нам ручыл, иж бы намъ досыть вчынити мела, ожидаемъ. Про то вже далей того нам ся не ждит, ани можемъ в таковое продлужене тую реч нашу поддавати.
Для чого ж даемъ твоей млсти знати и въ томъ твою млсть, яко рукоемного своего знайдуемъ и напоминаемъ, абы тая реч болшы того жадное отволоки не прыпймовала, а нехай бы тая вся сума, в чомъ оныи мытници намъ винни застали, без мешканя до скарбу нашого чымъ нарыхлей прышла, а далей того никотораго продлуженя не мела. А ведже мы о тых жыдехъ в той речы далей того ничого ведати не хочемъ, а маемъ тую надею, иж твоя млость, яко рада наша, будучы рукойма тых жыдовъ, так с тымъ вделаеш, яко быхмо жадное шкоды в том собе не мели, а рыхлую заплату въ том, што намъ естъ винны, взяли. И рачыл бы твоя милость через того ж коморника нашого в той речи через лист свой намъ дати знати, ничого не мешкая.
Писан у Кракове, под лет Бож нарож. 1532, месяца май 22 день, инъдикт 5.
(Л. М., Суд. д., кн. VII, л. 15).
XVI.
Лист жыдом мытникомъ до некоторых панов рад стороны сум пенежных за мыта, розными часы до скарбу господарского отданыхъ.
Жыкгимонт.
До пана воеводы Виленского.
Жаловали намъ мытники наши тыи, которыи тых годов прошлых мыта в тамошнемъ панстве нашом великомъ князстве Литовскомъ за рукоймою твоей милости от нас заведали и держали. И поведили перед нами, што ж, дей, они за подскарбства небощика пана Богуша Боговитиновича за выдержане тых мытъ многие сумы къ рукамъ небощика пана Богушовымъ давали, а он, дей, того у книги скарбныя записати не хотел и у ворандех их, которыи они на тыи мыта от нас мели, выписуетъ, иж они мают тыи вси сумы через руки твоее милости, яко рукоймы нашого, до скарбу нашого давати. И кгды, будучы вашой милости тых часовъ прошлых на той справе нашой скарбной в Берести, твоя, дей, млсть так поведил, иж бы некоторыи сумы тыи мытники, чему твоя милость естъ сведомъ, к рукамъ пана Богушовымъ дали; нижли, дей, твоя милость на он час того оповедит не хотел для тое прычины, иж твоя милость на оной справе комисаремъ на местиу нашомъ был, якобы то мело сведецствомъ на твою милость приходити. Нижли естли быхмо в той речи лист нашъ до твоее милости писали, твоя, дей, милость хочеш то, што иные мытники под сведомом твоеи милости пану Богушу дали, нам ознаймити. Про то, будуть ли они што через руки твоее милости небощику пану Богушу дали, и твоя бы милость рачыл то, водля речи справедливое, к намъ отписати под тою прысягою, яко твоя милость нам на раду прысягалъ.
Тотъ лист дан Аврашку Михелевичу и з его товарыщи.
(Л. М., Суд. д., кн. VII, л. 15 об.–16).
XVII.
Лист до некоторых пнов, у войску под Полоцком будучых: до князя Слуцкого, до пана старосты Жомойтьского, до пна воеводы Полоцкого — о здорови королевъскомъ.
Што ваша милость пишете до нас, поведаючы, иж замокъ Себежский люди неприятельски зарубили и осадили и всякими потребами его достаточне способили и умоцнили и сами отътол назад отъступили и межи Опочки и Воронича положили. И естли бы они хотели за Двину у панство нашо тягнути, и вы хочете реки Двины им боронити и отпор тым людем неприятелскимъ чинити. И при томъ пишете, яко есмо перво сего росказали вамъ, местъце подобное обравши, замокъ нашъ против Себежа зарубити, къ которой же роботе и людей з волостей нашых велели послати, и на панов рад наших их мл то есмо вложили и вамъ науку нашу дали, абы ваша милость во всякихъ потребах до панов рад их милости посылали и во всемъ пораду отъ их милости брали. Иж ваша милость того ж часу, як листь нашъ до вас был принесенъ, подле росказаня нашого, до панов рад их млсти, жедаючи в той речи помочи и науки, писали и тых беглецов, которыи с Себежа из войска московского, што под Мстиславем стояли, до вашей милости приходили, ку их милости посылали. А к тому якъ боре (бояре?) Мстиславскии и Радомльскии, оповедаючи облеженье на тыи замки, Мстиславъ и Радомъ, до вас писали, вы и тотъ листъ их до панов рад теж послали. Леч отъ их милости жадного отъпису в тых всих речах ещо не маете и никоторое порады науки отъ их млсти вашой милости там нетъ. Нижли як тых часов до вас писалъ маршалок нашъ, староста Мстиславский, князь Василей Полубенский, даючи ведати, иж москвичи, замокъ наш Мстиславъ обълегши, на голову его добывають. А пан воевода Витебъский также у речах военных до вас писал, чогося от шпиков и беглецов довъведал. И ваша милость тыи листы их до нас послали. Мы, як с писанья вашой милости, так и з оных листов, тому всему добре зрозумели, штося дотычеть роботы оного замку, который есмо на той украине против Себежа казали справити, и теж яко староста Мстиславский князь Василей и пан воевода Витебъский о стягненью людей неприятельских у панство нашо вашой милости знати дали, — поведаем вашой милости, иж мы вжо, як о тот замок, так и о тых людех неприятелских, паном радам нашим их милости достаточне зданье нашо через листы наши ознаймили и во всих потребах и обороне земской зуполную науку их милости дали. И мним за то, иж до того часу панове рада их милость во всяких речахъ, о што колвек естъ потреба, до вашое милости писали и о всемъ томъ дали вашой млсти знати. А ваша бы милость в тыхъ потребах, подле порады и науки их милости, радили и поступовали. И вперед абы ваша милость о людех неприятелских чуйность мели и всякого способу их певне ся доведывали и, которыи вести отъкол до вас прийдут, або шпикги чого ся доведают, або теж которыи беглецы с которых сторон прибегуть, ваша бы милость о всемъ о томъ без кождого смешканя паном радам нашым ведати давали и тых беглецов до их милости слали, и во всих потребах отъ их милости науку брали. А их милость, маючи во всем зуполную науку нашу, будуть ведати, якъ мають на вси потребы до вашое милости отъписывати. И, як панове рада их милость в которых речах на писане ваше через листы свои справу вамъ дадуть, ваша бы вжо милость, подле писанья и порады их милости, у послугах наших тамъ ся справовали и доброго а пожиточного нашого смотрели.
(Л. М., Зап., кн. XIX, л. 9 об.–11).
XVIII.
Лист, писаный до пна Миколая Нарбута, наместника земли Жомоитское, и до тивунов тамошних, же бы монету новую, гроши плоские литовские, везде в Жомойти брати казали.
Дворанину нашому пану Миколаю Нарбуту, который тот час естъ у земли Жомойтъский отъ старосты Жомойтъского пана Яна Миколаевича Радивиловича на местьцы его милости, и теж всим тивуном земли Жомойтъское, которые тепере у тивунствах своих мешкають, а сынов своих на службу земскую за себе на войну послали и, которыи тивунове на службе земской суть, тых врадником, хто будеть от них на тивунствах их заставен.
Што есмо, намовившы с паны радами нашыми, расказали въ тамошнемъ панстве нашомъ, великомъ князстве Литовскомъ, новую монету у мынцы нашой бити — гроши плоский, который бы были браны по два полугрошъка, або по десяти пенезей, первшое монеты, и велели по всим землямъ и местамъ того панства нашого вызволати и везде оповедити, абы вся земъля, подданыи нашы, тую новую монету, подле уставы нашое а важности ее, каждый грошъ брали по два полугрошъка, або по десети пенезей, и за всякии речы оную монету приймовали и ничимъ бы ее не обегали под грозным каранем нашым. Яко ж тый грошы плоскии по всему панству нашому, водле уставы, идуть и вси подданыи нашы ихъ беруть. Нижли, дей, твои земли Жомойтъскои оное монеты новое по тому, якъ естъ устава наша, приймовати не хочуть и тых пенезей обегають, в чом же ся не мая (малая?) трудность и шкода иншым подданымъ нашымъ дееть, а звлаща против воли нашое то они смеють делати, не маючи бачности на росказанье нашо, яко естъ по всей земли росказанье нашо на то вчинено.
Про то ж што бы есте всимъ подданымъ нашым земли Жомойтъское кождого стану грозно приказали, аж бы они тый гроши плоскии новое монеты, подле уставы, брали — кождый грошъ по два полугрошъки, або по десяти пенезей, и за всякии речи их приймовали, ничим не обегаючи, яко по всему панству нашому тыи пенези бывають браны. А естли бы хто с подданыхъ нашых земли Жомойтъское, подле росказанья нашого, в томъ ся не справовал и оное монеты потомъ, яко естъ устава, брати не хотел, вы бы в таковых оные речы и товары, што будеть за колко сторговал, а он заплаты тыми пенезми новою монетою прыймовати не хотел, моцно на нас забирали, жадному з них в томъ не фолькгуючы и никому того каранья не опущаючи, абы они в лепшой бачности росказанье нашо мели. И того бы есте смотрели, абы тая монета везде по всей земъли Жомойтъской была брана, водле уставы и теперешънего росказанья нашого, а нихто бы иначе не смелъ того чынити.
(Л. М., Зап., кн. XIX, л. 11–12).
XIX.
Отпис до подкоморого и ловчого, державцы Каменицкого, пана Миколая Юревича Пацевича на листь его в розныхъ кривдах его, до короля его милости писаный.
Жикгимонт, Божью милостью.
Подкоморому и ловчому нашому, державцы Каменицкому, пану Миколаю Юревичу Пацевича.
Поведамъ тобе, ижъ есмо тыхъ часов посполъ с королевою нашою ее милостью великою кнегинею Боною и сыном нашимъ молодымъ королемъ его милостью великимъ княземъ и с королевнами нашими, з ласки Божьи, в добромъ здровьи. За тымъ, што еси писалъ до нас в листе своемъ, широко оповедаючи послуги и верное захованье предковъ своихъ и свои ку предкомъ нашимъ, королемъ ихъ милости, великимъ княземъ, и к намъ самымъ, и в томъ тежъ листе своемъ описуешъ, припоминаючи нешчастье свое, которое в томъ собе меть менуешъ, ижъ Кобринъ и от Рожанъки неколько людей и земль и дворцовъ от тебе взято есть къ именью королевое нашое ее милости великое кнегини Боны, и жедаеш в томъ от нас ласки нашое, абы то было вернено. Ино што ся дотычеть писанья послугъ предковъ твоихъ и тебе самого, мы тыи послуги ваши при памяти нашой маемъ и, яко предкове наши за то предкомъ твоимъ добре то отдавали, а звлаща и в достойностяхъ ихъ за то мевали, такъ тежъ и мы тебе в бачности нашой господаръской и во врадех знаменитыхъ не опустили. А што ся дотычеть тое прозбы твоее в нас о именье Рожанъское, што от него отехано людей и земль, того ся намъ негодить иначей чинить, абых мы речи зысканыи слушною а доводостью правдивымъ отсуженыи мели назад ворочати, бо то не моцностью жадною ани иншими причинами от тебе взято, кромъ справедливостью а доводомъ слушнымъ королевой нашой ее милости присужоно, яко реч справедливости ее милости явное; яко жъ мы тое право и привильемъ нашим ее милости на вечность потвердили. А такъ то обач то, твоя милость, самъ: естли есть то реч слушная, — намъ, господарю, над право и справедливост, явную иначей чинити, а от ее милости то оддалять? Бо мы самъ, господарь, звыклость маемъ всякую речъ, справедливостью поконаную, при моцы непорушно заховывати. И тепер тотъ судъ и, што есть присужоно ее милости, хочем при моцы мети и непорушно, о томъ бы еси ведалъ. За тымъ, што еси писалъ до нас, жалуючи на дворенина нашого Миколая Шимъковича, ижъ онъ учинился прокураторомъ от земянки нашое Гайковое напротивку подданыхъ нашихъ Каменицкихъ, ты ему того прокураторства не допустилъ; он тежъ за то на тебе словы некоторими невчтивыми примовлялъ. Ино, кгдыжъ он на тебе, врядника нашого, бачности мети не хотел а таковыми словы примовлял, которые на нег не прислушали, мы, не хотячи ему того за лекъце опустити, писали есмо до панов рад нашихъ, абы ихъ милость тому Шимъковичу казали перед собою стати а о томъ межи вами досмотрели и справедливость тому вчинили. И естли то ся знайдеть, ижъ он в тыхъ невчтивыхъ словахъ своихъ на противку тебе винен зостанеть, абы ихъ милость за то его скарали таковымъ караньемъ, што прислушить на таковыхъ своволныхъ людей и невстежливыхъ. Ты бы его перед паны рады нашими правомъ винилъ. А до него тежъ есмо писали, приказуючи, абы перед паны радами нашими сталъ и во всемъ ся тобе усправедливилъ.
Тежъ писалъ еси до нас, жалуючи на некоторых земян и дворан нашихъ повету Каменицкого, ижъ послушенства к тобе не чинять и о позвы, листы твои, недбають. И мы до них писали, приказуючи имъ, абы черезъ то таковыхъ своволенствъ не чинили и во всемъ к тобе, яко вряднику нашому, и на листы твои послушенство мели. И ты бы о томъ ведалъ; и естли бы хто над тое росказанье наше на противку тебе в непослушенстве, або в неустяжливости мовеня слов неучътливыхъ выступилъ, ты бы о таковыхъ нас знайдовалъ, альбо перед панов рад ихъ позывалъ.
Писанъ у Кракове, под лет Бож Нарож 1542, месяца августа 12 ден, индикта 15.
(Л. М., кн. Зап., XXVIII, л. 28 об.–29 об.).
XX.
Листъ, даный маршалъку и писару господаръскому, старосте Слонимъскому etc, пану Ивану Горностаю на вызволенье его с подскарбства земъского вел. князства Литовскаго.
Чинимъ знаменито симъ нашимъ листомъ, хто на него посмотрить, або, и чтучи, услышить, нинешнимъ и напотомъ будучимъ, кому будеть потребъ того ведати.
Што первей сего, будучи при нас, подскарбему земъскому маршалъку и писарю нашому, старосте Слонимскому и Мстибоговскому, державцы Бирштанъскому, Дорсунишъскому и Зельвенскому, пану Ивану Горностаю, уставичне мешкаючи на послугах и справах нашихъ земъскихъ великого князьства Литовского, на враде и писарстве, хтиве а пилне, верне и цнотливе, прац и накладов своихъ не литуючи и от двора нашого не отеждаючи, от колька лет намъ заслуговалъ. Што ж мы, бачечи по немъ таковыи верныи а пильныи заслуги его, хотячи нашою господарскою ласкою и щедробачностью то ему отдати, чтями и врады знакомитыми его обрадовати и в чсти поднести и повышити, у послугах его не опустити, про его цноты к намъ и верныи службы, дали ему подскарбье земъское великого князьства Литовского и маршалъство, писарство; и на тыи вси врады дали ему привилья листы наши до его живота. Он за тою ласкою нашою и чти повышеньемъ, на тыхъ всих врадех будучи, верне и справедливе намъ не мало лет заслуговал и пожитъки наши ширилъ и наложилъ и шкодного нашого з великою пильностью стерегъ такъ, яко на верного а цнотливого врядника нашого прислушало. Нижли што ся дотычеть того вряду подскарбства земъского, тыхъ часовъ будучи ему при нас, оповедилъся намъ, ижъ на томъ вряде больши того працовати и держати его не можеть за многими причинами для трудности своих и для порушенья здровя своего. О то нас пилне а покорне великими прозбами своими найдовалъ и частокроть просилъ чрез сына нашого милого наяснейшого короля его милости Полского великого князя Литовского второго Жикгимонта и наяснейшую королевую нашу великую кнегиню Бону ихъ милость, абыхмо, на послуги его бачачи, милостиве а ласкаве тотъ вряд с него зложили и дали кому бы была воля наша господаръская, а на маршалъстве и на писарстве, на старосты Слонимъскомъ и Здитовом и з дворы, к нему прислухаючими, и з Бирштаны, и з Дорсунишъки пред ся его заховали непорушно до живота его. Мы, яко господаръ, бачечи таковую покорную его на то прозбу и паметаючи на верныи справедливыи послуги его, ижъ он, в томъ вряде будучи подскарбим земъскимъ, у великой верности и розширеньи платов и пожитъковъ нашихъ скарбъ нашъ множилъ и ширилъ, к намъ, господару, и речи посполитой великими пилными працами и накладомъ своимъ зычливе без всякое шкоды заслуговалъ, не хотячи его в таковых трудностех и в порушеньи здоровья его завести а солькгуючи ему, слузе нашому доброму а верному, и хотячи, абы он в тых врядех, у маршалстве и писарстве, напотомъ длужей намъ заслуговал и тривалъ, ачъ есмо того вчинити ани мыслити не хотели, абыхмо подскаръбее в него взяти мели, нижли и кгды на то была воля его и прозба до нас о то пилная, то смы и за челомъбитьемъ его милостиве а ласкаве для него вчынили и с того вряду подскарбства земъского его есмо почтиве вызволили. А пред ся, хотячи его, яко верного а доброго слугу нашого, в достоенстве, ласце нашой заховати, зоставили есмо на тыхъ врядехъ, маршалстве и писарстве и на старосты Слонимъскомъ и з Здитовомъ и з дворы, к нему прислухаючими, з Бирштаны, и з Дорсунишками, до живота его; не маем мы сами, господаръ, а ни сын нашъ король его милость вторый Жикгимонт, с тыхъ всихъ врядов рушити ани под нимъ никому ни одного вряду отдавати, але маемъ его мы и сын нашъ за его верныи к намъ службы на тыхъ всих врядех непорушне заховати ажъ до конца смерти живота его.
На штожъ дали есмо ему тотъ нашъ листъ з нашею привесистою печатью и с подписью рукъ наших кролевскихъ.
(Л. М., Зап., кн. XXVIII, л. 35 об.–36 об.).
XXI.
Потверженье ротмистру Киевскому Петру Псуцкому на позволенье в дому его пушкарскомъ в месте Киевском шинкъ мети.
Жикгимонт Августъ, Божю млстью корол Полский, великий князь Литовский, Русский, Прусский, Жомоитский, Мазовецкий и иных.
Билъ намъ чоломъ ротмистръ Киевский Петръ Псуцкий и поведилъ перед нами: Што жъ который домъ пушкарский в месте нашомъ Киевскомъ пушкар нашъ Киевский Янъ купилъ былъ и корчму волную в томъ дому, мед и пиво шинковалъ за датою и листъмъ короля его млсти старшого, пана отца нашого, ижъ он тстъ домъ пушкарский въ того пушкара нашого Яна на вечность купилъ. Который жо пушкарь и листъ короля его милости, который на тую корчму в томъ дому мел, ему далъ; который жо листъ он перед нами покладал: в которомъ описуеть, ижъ его милость Яну, пушкару Киевскому, в дому его купленомъ пушкарскомъ корчму вольную дати, мед и пиво шинковати и от служобъ и платов местскихъ вызволити рачилъ. (Пропускъ) абыхмо его при томъ листе короля его милости, пана отца нашого, заховали и в томъ дому его купленомъ корчму волную, мед и пиво мети дозволили, и от служобъ и платовъ местскихъ и от капъщизны тотъ домъ его вызволили, и на то ему нашъ листъ дали.
Где жъ воевода Виленский, канцлер великого князьства Литовского, пан Янъ Юревич Глебовича, а воевода Троцкий князь Януш Юревичъ Голшанский, и пан Троцкий, староста Жомойтъский, пан Еронимъ Александровичъ Ходкевича за нимъ в томъ нас просили.
А такъ мы, бачечи на то, ижъ тотъ ротмистръ Киевский Петръ Псуцкий, мешкаючи на замъку нашомъ Киевскомъ, не мало послугъ намъ чинилъ, и на жеданье тыхъ пановъ радъ нашихъ и тежъ на чоломъбитье его, и з ласки нашое господаръское, то есмо вчинили: при томъ листе короля его милости старшого пана отца нашого, который ему тотъ пушкар Ян дал, заховываемъ. Маеть онъ, подле того листу короля его милости, пана отца нашого, в томъ дому своемъ купленомъ пушкарскомъ корчму вольную (мети?), — мед и пиво шинковати, а служобъ и платов местъскихъ полнити и капъщины с тое корчмы платити не маеть.
И на то дали есмо ему сес нашъ листъ з нашою печатью.
Писанъ у Вильни, под лет Бож нарож 1547, месеца генваря 27 дня, индиктъ 5.
Sigismundus Augustus, Rex.
Прав: воев. Вил; кн., пан Ян Юр. Глеб; воев Троц. кн. Януш Голш.; пан Тр. стар. Жом., пан Ерон. Алек Ход.
Иван Горностай.
(Л. М., Зап., кн. XXXI, л. 49–49 об.).
XXII.
Листъ боярину Полоцкому Василью Ошановичу Черкасу на земли Охихоновщину да Кузьминулюдщизну а Олексосеевщизну над озером Свиблом в повете Полоцком в Островенской земли до воли гдръское.
Жикгимонт Августъ, Божью млстью корол Полский, великий кнзь Литовский, Руский, Жомоитский, Мазовецкий и иныхъ.
Билъ намъ чоломъ бояринъ нашъ земли Полоцкой Василей Олехновичъ Черкас и покладал перед нами листъ воеводы Полоцкого пана Станислава Станиславовича Довойна, в которомъ пишеть, што ж дал ему земли тамъ в повете Полоцкомъ в Островенской земли, которые в пусте о колькадесять летъ лежали, — Охихоновщину да Кузминолюдщизну, Алексосевщину над озеромъ Свибломъ, абыхмо в том ему ласку нашу гдръскую вчинили и на тые земли ему листъ ншъ дали.
Где жъ воевода Виленский, канцлер великого кнзьства Литовскаго, пан Ян Юревичъ Глебович а маршалок земъский, державца Шовленский, пан Миколай Янович Радивилъ в томъ нас за нимъ жедали.
А такъ мы, на чоломъбите того боярина ншого и на жеданье тыхъ пановъ рад нашихъ и з ласки нашое гсдръское, то вчинили; тые земли вышей мененые зъ землями пашными и зъ сеножатьми, з деревомъ бортнымъ, з ловы звериными, с озерми, з речками и з рыбными ловы, и со всимъ, яко ся тые земли в собе мають, тому боярину ншому Василью Черкасу дали до воли ншой; маеть он ихъ держать и вживати, и пожитки з них собе мети, а намъ с тыхъ земль маеть службу боярскую конемъ служити, а податокъ никоторых с тыхъ [чтение сомнительно] земль, которые перед тымъ бывали на замокъ ншъ даваны, давати и полнити не маеть.
И на то дали есмо ему сес ншъ листъ з ншою печатью.
Писан у Вильни, под лет Бож. нарож. 1547, мсца мар 10 дня, индиктъ 5.
Прав. самъ при панех их мл пан Стан Станиславович Довойно.
Иван Горностай, маршалок дворный, подскарбы зем. и писар.
(Л. М., Зап., кн. XXXI, л. 30–30 об.).