Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Акты LXXXVII-XC: последние судебные дела (1581): оригинал

Акты LXXXVII-XC, последние судебные дела, 1581 год. Издание, с. 130 и далее. Тексты актов в орфографии издания.

LXXXVII.

Скан: с. 130

Справа пна Винцентого Репковского с пномъ Станиславомъ Кграевскимъ.

Року 1581, мца августа 31 дня.

Пришедчы на вряд кгродский Луцкий до мене, Бартоша Мисевского, на тот час будучого на местцу пна Станислава Петровского, подстаростего Луцкого, от его велможное млсти пна Александра Пронского, столника великого князства Литовского, старосты Луцкого, пан Демиян Мокренский именем пна Винцентого Репковского, который ся от него менил быт умоцованым, показал передо мною лист короля его млсти до их млсти велможных Костентина княжати Острозского, кравчого великого князства Литовского, старосты Володимерского, пна Александра Пронского, столника великого князства Литовского, старосты Луцкого, князя Януша Збаразского, воеводы Браславского, старосты Кремянецкого, а в небытности их млсти до подстаростей их млсти, под печатю и с подписом руки короля его млсти, до их млсти писаный, абы их млт сами, а в небытности их млти подстаростие их млти, в уряду своего, водле декрету суду коронного трибуналского Любелского а потом за декретом суду кгродского Володимерского, отправу з рушенем поветов на именях и добрах его млти пна Станислава Кграевского, столника Подляского, за суму пенезей на нем, водле тых декретов, тому Винцентому Репковскому сказаную, моцно вчинили и его самого, за горло поймавши, до замку Володимерского отдали, в котором листе короля его млти ширей ест описано, просячи, абы тот лист короля его млти до книг кгродских Луцких был записан. Которого я листу короля его млти огледавши и его вычитавши, слово в слово до книг кгродских Луцких записати казал. Который так ся в собе мает:

„Стефан, Божию млстю корол Полский, великий княз Литовский, Руский, Пруский, Мазовецкий, Жомойтский, Киевский, Волынский, Подляский, Ифлянтский, княжа Седмикгродское.

Велможным Костентинови княжати Острозскому, кравчому нашому великого князтва Литовского, старосте Володимерскому, Александрови Пронскому, столникови великого князства Литовского, старосте нашому Луцкому, князю Янушови Збаразскому, старосте Кремянецкому, упрейме верне нам милым, ласка наша кролевская. А в небытности их подстаростым. Велможни, уприйме верне нам мили! Дал нам справу уряд кгродский Володимерский, иж, кгды, за переводом права шляхетного Винцентого Репковского на урожоным Станиславе Кграевском, столнику земли Подляское, у суду трибуналу Любелского а потом за декретом суду кгродского Володимерского за суму пенезей, тому то Репковскому на Станиславе Кграевском сказаную, за листом нашим, первей того о чиненье екзекуцыи в той мере выданым, з рушенем повету, водлуг права, чинечи екзекуцыю на именю Станислава Кграевского Радовичих, в повете Володимерском лежачом, ездил и отправу скутечную, водлуг права, на том именю Радовичах учинити хотел, теды, дей, брат того Станислава Кграевского Ян Кграевский, недбаючи на срокгость права посполитого, з многим зобраньем людей, приятелей, слуг и подданых брата своего Станислава Кграевского, из стрелбою в тое село Радовичи урядови и повету ехати и отправы чинити не допустил и, стреляючи на них, того увязанья именем брата своего заборонил, а в том ся звирхности уряду нашого и праву посполитому спротивил. Яко то все ширей и меновите на поступку и переводе права и на декретех так суду трибуналу Любелского, яко уряду кгродского Володимерского в той справе стороны поводовое ест описано. О котором у праве непослушенстве а спротивеню ся звирхности уряду нашому и праву посполитому того то Станислава Кграевского уряд кгродский Володимерский, заховуючи се водлуг статуту великого князства Литовского, на екзекуцыю далшую, водлуг тогож статуту, до нас отослал. А так мы, вырозумивши с писаня уряду кгродского Володимерского, так же и зо всего поступку и переводу права стороны поводовое Винцентого Репковского, з декретов, листов урядничих и сознанья возных о таковом упоре, непослушенстве и спротивеню звирхности уряду нашого и праву посполитому Станислава Кграевского и хотечи то срокгостю права посполитого завстягнути, а тую справу достаточное екзекуцыи привести, прихиляючися в том праву посполитому и статутови великого князства Литовского, росказали есмо листы наши с канцелери нашое до всих обывателей воеводства Волынского выдат, абы за ознайменьем у врядов и с повинности своее, водлуг статуту, на час и местце им назначоное зъехавшися, преречоного Станислава Кграевского, яко упорного и непослушного испротивника звирхности уряду нашого и права посполитого, за горло поймали, до везеня замку нашого Володимерского дали, а реч сужоную и заруки, водлуг декретов суду трибуналу Любелского и суду кгродского Володимерского, на именях его, в земли Волынской лежачих, отправили. А так напоминаем уприймости вши, а в небытности их, вам, подстаростим Луцкому, Володимерскому, Кремянецкому, приказуем, абы есте без жадное проволоки всю шляхту обывателей воеводства Волынского кождый повет свой при листе нашом, до них о том писаном, обослали, и, зложивши час и местце им всем, ку рушеню, с повинности урядов своих сами рушили и того то Станислава Кграевского, яко упорного и непослушного а звирхности уряду нашому и праву посполитому спротивного, за горло поймали, и, до везеня замку нашого Володимерского осадивши, нам о том ознаймили, а реч сужоную и заруки, в которые за тым спротивенем своим попал водлуг переводу права стороны поводовое и декретов суду трибуналу Любелского и суду кгродского Володимерского, на именях того то Станислава Кграевского, а в недостатку именя, на речах рухомых, где бы ся колвек показати могли, водлуг статуту, отправу учинили и увязанье яко за суму пенезей, стороне поводовой сказаную, так и за руках, которые нам и стороне попали, в именья тогож Станислава Кграевского дали и остаточную екзекуцыю за тым листом нашим выповнили, заховуючися во всем том водлуг права посполитого и статуту великого князства Литовского с повинности уряду своего и зглядом ласки нашое уприймости вших; иначей не чинете. Дан в Варшаве, дня пятогонадцать мца марца, року тисеча пятсот осмдесят первого, а кролеваня нашого року пятого. Стефанус, рекс. Яким Высоцкий“.

(К. Ц. А., кн. 2058, л. 14, № 4).

LXXXVIII.

Скан: с. 133

Справа тогож пна Винцентого с пном Станиславом Кграевскимъ.

Року 1581, мц. августа 31 дня.

Пришедши на вряд кгродский Луцкий до мене, Бартоша Мисевского, на тот час будучого на местцу пана Станислава Петровского, подстаростего Луцкого, от его велможное млсти пана Александра Пронского, столника великого князства Литовского, старосты Луцкого, пан Демян Мокренский именем пана Винцентого Репковского, который ся менит быти от него умоцованым, показал предо мною лист короля его млсти, до всих дыкгнитаров, урядников и обывателей, шляхты и всего рыцерства воеводства Волынского писаный у поветех Луцкого, Володимерского и Кремянецкого, абы они, за ознайменем року и местца старост Володимерского, Луцкого и Кремянецкого зъехавшеся при их мл. самых, водле декрету суду трибуналу Любелского, так теж и декрету суду кгродского Володимерского, пна Станислава Кграевского, столника Подляского, за горло поймавши, до замку Володимерского отдали, а за суму пенезей, на нем водле тых же декретов, звыш помененых, тому то Винцентому Репковскому сказаную, на именях и добрах того пна Станислава Кграевского отправу вчинили, в котором листе короля его млти ширей ест описано, просячи, абы тот лист короля его млти до книг кгродских Луцких был записан. Которого я листу короля его млти огледавши и его вычитавши, слово в слово до книг кгродских Луцких записати казал. Который так ся в собе мает:

„Стефан, Божию млстю корол Полский, великий княз Литовский, Руский, Пруский, Мазовецкий, Жомойтский, Киевский, Волынский, Подляский, Ифлянтский, княжа Седмикгродское.

Всем вобец и кождому зособна, дыкгнитаром, урядником, обывателем, шляхте и всему рыцерству воеводства Волынского в повете Луцком, Володимерском и Кремянецком, упрейме верне нам милым — ласка наша кролевская. Упрейме верне нам милые! Дал нам справу уряд кгродский Володимерский, иж кгды за переводом права шляхетного Винцентого Репковского на уроженом Станиславе Кграевском, столнику земли Подляское, у суду трибуналу Любелского а потом за декретом суду кгродского Володимерского за суму пенезей, тому то Репковскому на Станиславе Кграевском сказаную, за листом нашим, первей того о чиненье екзекуцыи в той мере выданым, з рушеньем повету, водлуг права чинечи екзекуцыю на именю Станислава Кграевского Радовичах, в повете Володимерском лежачом, ездил и отправу скутечную, водлуг права, на том именю Радовичах учинити хотел, теды, дей, брат того то Станислава Кграевского Ян Кграевский, не дбаючи о срокгость права посполитого, з многим зобраньем людей приятелей, слуг и подданых брата своего Станислава Кграевского, из стрелбою в тое село Радовичи урядови и повету ехати и отправы чинити не допустил и, стреляючи на них, того увязанья именем брата своего заборонил, а в том ся звирхности уряду нашого и праву посполитому спротивил. Яко то все ширей и меновите на поступку и переводе права и на декретех так суду трибуналу Любелского, яко и уряду кгродского Володимерского в той справе стороны поводовое ест описано. О котором упоре и непослушенстве а спротивеню ся звирхности уряду нашого и праву посполитому того то Станислава Кграевского уряд кгродский Володимерский, заховуючися водлуг статуту великого князства Литовского, на екзекуцыю далшую водлуг тогож статуту до нас отослал. А так мы, вырозумевши с писаня уряду кгродского Володимерского, так же и зо всего поступку и переводу права стороны поводовое, з декретов и листов увяжчих и сознанья возных о таковом упоре, непослушенстве и спротивеню звирхности уряду нашого и праву посполитому Станислава Кграевского и хотячи то срокгостью права посполитого завстягнути и тую справу до остатечное екзекуцыи привести, прихиляючися в том праву посполитому и статутови великого князства Литовского, росказалисмы листы наши с канцлери нашое до старост наших Луцкого, Володимерского и Кремянецкого выдат, абы, обославши в. р. в всех кождый повете своем и певный час и местце назначивши ку рушеню, з вшими сами ся рушили, а того Станислава Кграевского, яко упорного и непослушного а звирхности уряду нашого и праву посполитому спротивного, за горло поймавши и до везеня и замку нашого осадивши, нам о том ознаймили и реч сужоную и заруки, водлуг декретов суду трибуналу Любелского и суду кгродского Володимерского, на именях и вшеляких маетностях его рухомых земли Волынское лежачих отправили. А так росказуем вшим, абы есте все сполом обыватели воеводства Волынского за ознайменъем старосты своего поветового, або суду кгродского на час и местце назначоное с повинности своее, водлуг статуту рушившися, преречоного Станислава Кграевского, яко упорного и непослушного а звирхности уряду нашого и праву посполитому спротивного, за горло поймали и до везеня замку нашого Володимерского дали, а за реч сужоную и заруки, в которые за тым спротивенем попал, водлуг декретов суду трибуналу Любелского и суду кгродского Володимерского, на именях и вшеляких речах и маетностях его рухомых земли Волынское, на котором же колвек местцу будучих, водлуг статуту, отправу учинили и увязанье достаточное так за суму пенезей, стороне поводовой сказаную, яко и в заруках, у которые нам и стороне попал, в ыменя и маетност его рухомую дали, заховуючися во всем том водлуг права посполитого и статуту великого князства Литовского, не вымовляючися жадными причинами с того рушеня, на которое есте, водлуг статуту, повинни кождый з вас под винами, в статуте описаными, и под ласкою нашою.

Иначей абы есте не чинили. Дан в Варшаве, дня пятогонадцат мца марца, року тисеча пятсот осмдесят первого а кролеваня нашого року пятого. Стефанус, рекс. Яким Высоцкий“.

(К. Ц. А., кн. 2058, л. 17, № 5).

LXXXIX.

Скан: с. 136

(Протоколъ, составленный урядниками судовыми Луцкими о томъ, что кн. Ян. Жеславскій учинилъ „великій розрухъ“ въ избѣ судовой при разборѣ дѣла по жалобѣ п. М. Мышки-Варковскаго на кн. К. Острожскаго. Заявленіе п. М. Мышки-Варковскаго по тому же дѣлу).

Року 1581, мца сентебра 26 дня.

На рокох судовых кгродских Луцких, постановившися очевисто в замку его кролевское млсти Луцком у светлици судовой у суду перед нами, Станиславом Петровским, подстаростим Луцким, а Остафьем Малинским, судею, врядниками на справы судовые кгродские Луцкие от велможного его милости пана Александра Пронского, столника великого князства Литовского, старосты Луцкого, зосланым, велможный его милост пан Михайло Мышка Варковский, кашталян земли Волынское, староста Гомелский, хотечи . . . . . у кривде своей з его милостью князем Костентином Острозским, воеводою Киевским, за позвы правом посполитым справедливости своее довести. А нижли его млсть пан кашталян Волынский до поступку правного противку князю воеводе Киевскому поступил нам, яко врядником судовым, и всем паном шляхте обывателем земли Волынское, на тот час в замку Луцком у суду кгродского Луцкого будучим, з великою жалостью оповедал жал и деспект свой, который ся стал его млсти пну Волынскому дня прошлого мца сентебра двадцат четвертого в року теперь идучом семдесят(!) первом от князя Михайла Жаславского через стрелене его самого з ручницы до окна светличного у конвенте, в которой, дей, светлици, яко у спокойной господе своей, пан Волынский, будучи з гостьми пны приятели своими, седил. О чом доведавшися брат князя Михайла Жаславского князь Януш Жаславский, зобравшися з многими з слугами и помочниками своими, и з многими слугами князя воеводы Киевского, з ручницами и з ыншими розными бронями пришедши в замок вышней Луцкий до избы судовое перед суд з великим гневом и словы попудливыми и ущипливыми, так же и рукою грозечы на пна кашталяна Волынского, сам ся торгал, мовечы до его млти пана Волынского: „иж ся еси оповедал зде на брата моего князя Михайла Жаславского, ведай о том, Мышка, иж того горлом своим приплатиш“. И, поколко крот повторяючи, князь Януш Жаславский до пна Волынского мовил, рукою грозечы: „уйзрыш, уйзрыш, Мышко, што ся тобе от нас станет“. С которых так образных слов князя Януша Жаславского у суду великий розрух от слуг его млти и от слуг князя воеводы Киевского, на тот час при нем будучих, поривоючися до брони на пна Волынского, хотячи пану Волынскому легкост учинити, або здоровья его млти позбавити. Што мы, суд, видячи так великий розрух и замешанье от так многих людей, через князя Януша Жаславского учиненый, не будучи мы сами безпечными на суде седити и справ судовых отправовати, роки есмо через возного выволати мусели.

А пан кашталян Волынский тую зелживость и небезпечность свою нам, врядником судовым, оповедил с тым докладом, же, дей, „князь Януш Жаславский, з намовы и направы князя воеводы Киевского самого, зде умыслне до суду з слугами князя воеводы Киевского пришол, абы тые роки судовые розрухом своим ку зволоце справедливости моей розорвал и розбил“.

Ку тому того ж дня даты вышшей описаное оповедал перед нами его милость пан кашталян Волынский: Иж, дей, „князь Михайло Жаславский и слуги князя воеводы Киевского — Якуб Мошенский, Михайло Павлович, Мартин Межинский а Злоба — з многими иншими товариши своими, з слугами князя пана своего, которых они имена и прозвища их лепей ведают, за росказаньем властным князя воеводы Киевского, пана своего, через заруки немалые, на листех заручных от зошлого короля его милости славное памяти Жигкимонта Августа на князя воеводу Киевского положоные и описаные, мне, дей, в замку Луцком околном, у дворе пана Ивана Чаплича, войского Луцкого, дорогу заступивши, и час немалый на мене ждали, скоро бых, дей, был з замку вышнего вышол, здоровья моего мене збавити умыслене были. Аж кгды ся, дей, доведали, же ваша милость, панове судовые, мене межи себе взявши, з избы судовое до мешканья своего ваша мл, пане подстаростий, провадили, и там есми час немалый был, а ни могучи ся они мене дождати, з оного местца двора пана Чапличового проч ся розошли“.

И просил нас его милост пан кашталян Волынский, абы тое оповеданье его до книг кгродских записано было.

Што мы то все до книг кгродских Луцких записати казали.

(К. Ц. А., кн. 2059, л. 169, № 143).

XC.

Скан: с. 138

(Заявленіе вознаго объ оскорбленіи его при исполненіи обязанностей службы урядникомъ воеводы Полоцкаго п. М. Дорогостайскаго М. Муринымъ).

Року 1581, мца ноябра 19 дня.

Писал и присылал на вряд кгродский Луцкий до мене, Станислава Петровского, подстаростего Луцкого, от его велможное млсти пна Александра Пронского, столника великого князства Литовского, старосты Луцкого, возный земский повету Луцкого пан Григорей Вербский, жалуючи и оповедаючи на врядника его милости пана воеводы Полоцкого Дорогостайского Миколая Мурина: Иж „року теперешнего мца октября девятогонадцать дня у четверг, будучи мне на службе земской и на потребе его милости пана Александра Семашка, подкоморого Володимерского, кгдым относил позвы кгродские луцкие по его милость пна воеводу Полоцкого до Дорогостай, тамъ же, кгды есми до замку Дорогостайского приехал, тогды мене до замку не пущоно. Я, заховавшися водле пристойности и повинности вряду моего, перед шляхтою людми добрыми позвы есми у ворота замку Дорогостайского уткнувши и оповедавши, поехал до Коблина. И ни есми был у чверти мили од Дорогостай, то пак тот врядник Дорогостайский Микола Мурин, пропомневши боязнь Божию, срокгости права и звирхности врядовое, погонивши мене на доброволной дорозе ужо четверть мили, кгвалтовне поймал и другого шляхтича при мне Хведора Пецковского и, приведши мене до замку Дорогостайского, яко бы якого злочинцу, до окрутного везенья, за шию и за ноги поймавши ланцухами, осадил, и, зобравши з мене оденье, на замку на морозу до столпа прибити казал; а того шляхтича Хведора доброволне пустил; а другий шляхтич уехал. А мене потом на завтрее в пятницу, отнявши мене от столпа, и до коморки упровадити казал; тамъ же, к балку прибивши двема ланцухами, за шию и за ноги завесити казал; и поведил иж, дей, „з того везенья не выйдеш, аж, де, пани подкомориная Яна Веречковского, войта Дорогостайского, пустит“. Которого войта николи не знал и о нем не ведал, и теперь особы его не знаю. Там же мене держал у вокрутном везенью болшей трох недель, же ме мало на смерть не замордовал. А потом мене на четвертой недели в пятницу мца декабра десятого дня, же мороз был не мало, давши на мене кожух бараний злый, приведши до муравицы перед замок в концы места, перед людми зацными пешого и нагого з везенья пустил, менечи „за войта Дорогостайского“. А коня моего полового, подъездка с седлом, который конь коштовал коп чотири грошей литовских, седло з войлоком коштовало золотых три польских, опанча пол копы грошей литовских, узда грошей чотыри, одене, которое з мене зобрати казал, — кожух бараний коштовал грошей литовских осмдесят, жупан муравский коштовал коп две грошей литовских, шабля коштовала три золотых польских, коц и подушку, што ми была жона привезла, доведавшися иж мя были з оденья зобрали, коц коштовал пол копы грошей литовских, подушка з двема наволочками — одна ткацкая, а другая цвелиховая — коштовала копу грошей литовских, — то все, кгвалтовне побравши, пограбивши, у себе зоставил. А мене без жадной лютости у злом кожуху пустил, ледво живого. Которую кривду и незносный жал мой и морд сам бых того ж часу, пришедши на вряд перед в. мл., ожаловал. Нижли есми сподивался полепшенья на здорови, але иж ми ся лепей не полепшило, а што далей, дей, то ми ся погоршает, иж ми ноги попухли. А так, дей, в. мл., моих ласкавых панов, покорне прошу, рачте, в. мл., до книг тую жалобу мою росказати записать, а на оглядане того змордованья моего возного придать“.

А иж на тот час при вряде возного не было, я лист мой приданый до возного, которого бы собе способити мог, абы на тую потребу его ехал, ему дал. А тое теперешнее оповеданье и жалобу его до книг кгродских Луцких записати казал.

(К. Ц. А., кн. 2059, л. 327, № 274).