Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 54, с. 96-97: акт LXIV
Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.
С. 96-97: акт LXIV
Оригинал
LXIV.
(Жалоба земянъ князя К. Острожскаго п. Б. Коптевицкаго и п. М. Добрецкаго о наѣздѣ подстаросты Кременецкаго п. Ез. Крунчовскаго на находящееся въ ихъ держаніи имѣніе п. М. Долбуновскаго).
Лѣт Бож. Нарож. 1569, мца генвар. 28 дня.
Пришодчы на вряд его кролевское млсти в замокъ Луцкий до мене, Яроша Паликиевского, воротного замку Луцкого, в тот час будучого на местцу пана Петра Хомека, подстаростего Луцкого, земяне велможного княжети его млсти князя Костентина Костентиновича Острозского, воеводы Киевского, маршалка земли Волынское, старосты Володимерского, пан Богдан Федорович Коптевицкий а пан Михайло Добрецкий жаловали велико обтяжливе на подстаростего Кременецкого пана Езуфа Кгрунчовского, оповедаючы тымъ обычаемъ: Ижъ, дей, „панъ Михайло Кузминиш Шашкевич Долбуновский, будучи забавен послугами его млсти князя воеводы Киевского, пана своего, именя свои Корницу и Юревицу намъ, яко приятелемъ своимъ, вже от часу не малого поручил, в моцъ и в держане от себе подалъ. Которые, дей, он именя з давных часов, в суме пнзей заведенные от пана Степана Кунашевича Корницкого, в моцы, в держаню, вживаню и во владности своей аж до сего часу мелъ. Гдежь, дей, пан Михайло, маючы тые именя въ моцы и во владности своей, дал се в повѣтъ Кременецкий слышати, иж тые именя, Корницу и Юревъци держить, и вживаеть и листы, так теж выписы врядовые у кривдахъ, отъ сусед обаполных тым именьям подданых, под печатю пана Езуфа Кгрунчовского, подстаростего Кременецкого, и с подписом руки писара кгродского пана Андрея Жирицкого маеть. То пакъ, дей, панъ Езуфъ Кгрунчевский, подстаростий Кременецкий, всего того пробачивши, але еще напрод пропомневши боязни Божое, зверхности его кролевское млсти и покою права посполитого, и статуту земского, одно наполнившися своволное, а непристойное мысли своее, не ведома для которое причины а звлаще под часомъ собранья сойму теперешнего великого валного тых часов недавно минулых року тепер идучого шестьдесят девятого мца генвара двадцат второго дня въ суботу способившися з слугами и з иншими людми помочниками своими, зо всею волостью Кременецкою, ссемсот коней, ве зброи, з ручницами, з гаркабузы, з луки, з мечи, з рогатинами и з ыншимъ рознымъ оружьемъ, наехавши моцно кгвалтомъ на имене и на дворъ пана Михаила Долбуновского Юревецкий, в которомъ, дей, мы зложене остатокъ свой мели, нас, дей, самых — мене, Богдана, Коптя, а Михаила Добрецкого, жону, дей, мою и дитятко малое пана Долбуновского, также теж служебников людей добрых шляхтичовъ, Дубровского а Лукаша и Тараса, позбивали и помордовали; и што, дей, колвек маетности нашое в томъ дворе пна Михайловомъ на тот час было, то есть — кони, седла, шаты и иншихъ речей не мало, так теж маетность пана Михаила Шашкевича Долбуновского — кони, седла, рогатины, сагайдаки, зброи, панцыри, шишаки, прилбици и увес рыштунокъ, ку войне приналежачый, к тому в коморах скрини з грошми готовыми и зъ шатами за замками самого пана Михайловыми, и тежъ быдло дворное рогатое и дробное, вепри и свини кормные, гуси, ути, куры, в коморахъ мяса старые и теперешнии вепровые, сала, колбасы, хлеба сухого, зготованого на войну, шесть возъ, а въ гумне, дей, было збожья также колкосотъ копъ, и иньшое, дей, маетности и речей рухомыхъ в томъ дворе пана Михаила Долбуновского Юревецком не мало было, а иншое, дей, маетности его и сам [чтение сомнительно] — на добро реч [чтение сомнительно] — сведомы, может самъ панъ Михайло ведати, што въ скринях и в захованю маетности его было. Которыхъ, дей, речей и всих шкод яко пана Михаила Долбуновского и тежъ наших реестръ меновите написан и часу потребы на праве положон будет. А къ тому, дей, в томъ же дворе рикуня Ганна а челеди неволное пана Михайловое шестеро было. И с тыми, дей, всими зо всею маетностю пна Михаила Долбуновского и тежъ нашею тот дворъ имене Юревцы пана Михайловъ панъ Езофъ Кгрончевский, подстаростий Кременецкий, на себе въ моц и в держане свое взял, а нас з спокойного держаня того двора именя Юревецкого у в одных сукнях моцно кгвалтом выбил; а подданнымъ, дей, тамошнимъ также кривды и шкоды немалые починил. Которое жъ, дей, кгвалтовное выбите з спокойного держаня и шкоды немалые заведали тогож часу людемъ добрымъ суседомъ обаполным оповедали, до Кременца есмо ездили, хотечи то вряду кгродскому и тежъ местскому ожаловати и до книг записати, и возного
Перевод на русский
Акт LXIV
(Жалоба земян князя Константина Острожского, пана Богдана Коптевицкого и пана Михаила Добрецкого, на набег кременецкого подстаросты пана Езуфа Кгрунчовского на имение пана Михаила Долбуновского, находившееся в их управлении).
Лета от Рождества Христова 1569, 28 января.
Ко мне, Ярошу Паликиевскому, привратнику Луцкого замка, в то время исполнявшему обязанности луцкого подстаросты Петра Хомяка, явились на королевский уряд земяне князя Константина Константиновича Острожского, киевского воеводы, маршалка Волынской земли и владимирского старосты, пан Богдан Федорович Коптевицкий и пан Михаил Добрецкий. Они подали серьезную жалобу на кременецкого подстаросту пана Езуфа Кгрунчовского: «Пан Михаил Кузьминич Шашкевич Долбуновский, занятый службой своему господину, князю киевскому воеводе, уже давно доверил нам как своим друзьям управление и владение своими имениями Корница и Юревцы. Эти имения он издавна держал и использовал в обеспечение определенной денежной суммы, получив их от пана Степана Кунашевича Корницкого. В Кременецком повете было известно, что пан Михаил владеет этими имениями; у него имеются письма и урядовые выписи о притеснениях их подданных соседями, скрепленные печатью кременецкого подстаросты Езуфа Кгрунчовского и подписью гродского писаря пана Андрея Жирицкого. Несмотря на все это и забыв о страхе Божьем, королевской власти, общем праве и земском Статуте, подстароста Езуф Кгрунчовский, поддавшись своеволию и дурным помыслам, по неизвестной причине, причем во время заседания нынешнего общего сейма, в субботу 22 января нынешнего 1569 года собрал своих слуг и других помощников со всей Кременецкой волости — семьсот всадников с оружием, ручницами, аркебузами, луками, мечами, копьями и прочим вооружением — и силой совершил набег на имение и двор Михаила Долбуновского в Юревцах, где находилось наше имущество. Нас самих — меня, Богдана Коптевицкого, и Михаила Добрецкого, мою жену и малолетнего ребенка пана Долбуновского, а также служилых шляхтичей Дубровского, Лукаша и Тараса избили и изувечили. Они забрали все наше имущество, бывшее тогда во дворе: коней, седла, одежду и много прочего. Забрали и имущество Михаила Шашкевича Долбуновского: коней, седла, копья, колчаны, оружие, панцири, шлемы, налобники и все военное снаряжение, запертые в кладовых сундуки с деньгами и одеждой, крупный и мелкий скот, откормленных кабанов и свиней, гусей, уток, кур, старое и свежее свиное мясо, сало, колбасы, сухой хлеб, заготовленный для войны, шесть возов, несколько сот копен зерна в гумне и много другого движимого имущества. Что еще хранилось в сундуках и тайниках, лучше знает сам пан Михаил. Подробный перечень его и наших вещей и убытков будет представлен в суде при необходимости. Кроме того, во дворе находились надзирательница Ганна и шестеро несвободных слуг Михаила. Езуф Кгрунчовский захватил двор и имение Юревцы со всем имуществом Михаила и нашим, установил над ними свою власть, а нас силой изгнал из мирного владения, оставив в одной одежде. Он причинил и местным подданным значительные обиды и убытки. О насильственном изгнании и ущербе мы сразу сообщили добрым людям и соседям по обе стороны владения. Затем мы ездили в Кременец, желая пожаловаться гродскому и городскому урядам, записать дело в книги и взять возного