Документ XXX, часть 3: записка о положении православия: оригинал
Документ XXX, часть 3: записка о положении православия. Издание, с. 170-190. Текст в орфографии издания.
И тако бы, въ разсужденіи всѣхъ таковихъ воспоминаемихъ сумозбродныхъ, всебезнорядочнихъ, злоковарнихъ церквѣ и отечеству предосудителнихъ его, Фліоринского, поступокъ, во мѣсто достойнаго наказанія, опредѣлено, подтверждено и указано было, по вишпрописанному его жъ, Фліоринскаго, обманическому доношенію, прошенію и желанію, ему, Фліоринскому, въ правду при виленскомъ монастырѣ между рядовими того монастыря 1іеромонахами по жизнь свою оставатся, а отъ проповѣдническаго, въ томъ благочестивомъ виленскомъ монастырѣ послушанія, сохрани его, Фліоринскаго, самого и весь тамошній благочестивый народъ), и насъ здесь въ Россіи, премилосердній Господи! ибо сей вѣковъ нашихъ Златоустій, когда начнетъ, такъ красотою и премудростію рѣчи единовѣрнихъ своихъ утверждаетъ, противныхъ же изобличаетъ, а чрезъ то, всероссійское нашее монашество несказанно прославлять; то премудріе 1 злохитріе римскіе да унѣятскіе попи единимъ сердцемъ и единими усти скажут: обыкновенно де во всѣхъ государствахъ въ чужое государство избираются и посылаются люде саміе найлутшіе; ежелижъ такіе проповѣдники, какъ сей отецъ Авраамъ, въ Россійскомъ государтвѣ суть найлутшіе, то мы ушъ не вѣдаемъ, какіе тамъ у нихъ самые хуждшіе? Отъ коихъ Полского духовенства рѣчей, слуховъ и разглашеній самъ проповѣдникъ, отецъ Фліоринскій, въ намѣреніи своемъ отчается, благочестивый тамошный народъ въ вѣрѣ поколѣблется и россійскій нашъ духовній чинъ не толко предъ Полскимъ народомъ, но и предъ другими иностранними людми, въ худое мнѣніе прійдетъ.
Буди же Духовная Митрополіи Кіевскіъя Консисторія изволитъ единогласно сказать: вить всѣ прежніе виленскіе старшіе ѣздили съ Кіева въ Вильню и безъ Ѳеофаного наставленія и въ настоятелской своей должности подлежаще исправлялись,—на что, съ почтеніемъ моимъ, въ отвѣтъ представляю: правда, что ѣздили и, пріихавъ съ Кіева въ Вилню, во всю бытность настоятелскаго своего въ тамошнемъ благочестивомъ монастырѣ правленія по судебнихъ Полского государства мѣстахъ возилися, и что не было въ казнѣ виленскаго монастыря денежной сумми, тую всю безъ остатка на протори и убитки вивозили. Да многоль толко благочестивыхъ монастырей, церквей и ихъ принадлежностей, римлянами и уніятами завладеннихъ чрезъ судебній Полского государства порядокъ, по прежнему отобрали? Головою ничего. Й не толко ничего не отобрали, но еще и болѣе благочестивыхъ монастырей, церквей и ихъ принадлежностей, чрезъ показуемій судебній Полского государства безъзаконній порядокъ, законно потеряли. И не толко болѣе потеряли, но еще и тѣ благочестивіе монастырѣ, церквы и ихъ принадлежности, которіе по нывѣ во владеніи своемъ имѣютъ, беручи взаймы на тотъ же поляческій злохитрный и безконечно волокитный судебный порядокъ у многихъ средиторовъ денги, превеликими долгами отяготили.
Это есть мое къ отвѣтному о жалобахъ съ Полщи и объ указахъ Святѣйшаго Синода доношенію нелицезрителное открытіемъ Божіей и государевой правди приуготовленіе, которое представилъ я въ Духовную Митрополіи Кіевскія Консисторію прежде отвѣтнаго моего на жалоби съ Полщи доношенія, потому что всѣ онія жалобы суть приватнія пустоши и такія бездѣлнія, что преосвященній Санктпетербургскій Сулвестръ Кулябка, которій, на тѣхъ бездѣлныхъ пустошахъ, какъ бы на Евангеліи Хрістовомъ, утвердясь, указами своими, изъ Святѣвшаго Сунода въ Иностранную Колегію и въ Кіевъ обо мнѣ въ силныхъ терминахъ посилаемими, мене на всю Россію и Полщу вѣучтно обезславилъ и чрезъ то не такмо мене, но и церковъ Хрістову и все Россійское наше отечество, изобѣдилъ; получа потомъ онъ, преосвященникъ, отъ мене на всѣ показанія Авраама Фліоринского, Ѳеофана Яворского и епископа виленскаго пребездѣлныя пустоши, бабія басни, ребяческія игрушки и саміе безсовестные и всебезпутніе оклеветанія подлежащій отвѣтъ, принужденъ будетъ онъ же, преосвященникъ, съ единомислниками своими отъ нестернимаго стида закричать: Горы, падѣте на насъ и покрійте насъ! А противнимъ образомъ, нынѣ отъ мене въ Духовную Консисторію представленное нелицезрителное приуготовленіе есть церковный и государственный інтересъ, да къ томужъ еще замедленія и времени столь не терцящій, что буди, паче чаянія, по этому моему нелицезрителному представленію ничего въ ползу грекороссійскаго нашего въ Полще исповѣданія заблаговременно не здѣлается, то благочестивый виленскій Свято-Духовъ монастыръ, которому сегожъ 1761 году мѣсяца августа въ остатныхъ числѣхъ крайняя приходитъ опасность, съ прочиии своими благочестивимижъ девятма монастиря и со всѣмъ тамошнимъ православно-восточнымъ народомъ вѣчно пропадетъ; и того ради, этое мое нелицезрителное приуготовленіе, которое я нынѣ въ Духовную Митрополіи Кіевскія Консисторію заблаговременно представляю живымъ и вѣрнымъ свидѣтелемъ будетъ, что я ни предъ Богомъ ни предъ моею Всемилостивою Государинею не въ отвѣтѣ; но тотъ узритъ, который со всего этого дѣла мною нинѣ вйѣрно, твердо, непокровенно и нелицезрително представляемаго, ясно видѣлъ и, что дѣлать, доволно вѣдалъ и совершенно моглъ, да погибающей своей паствѣ руку помощи подать нарочно не хотѣлъ.
Къ сему отвѣтному и нелицезрителному открытіемъ Божіей и царевой правды приуготовленному представленію руку приложилъ бывый виленскій старшій іероманахъ Ѳеофанъ Леонтовичъ Доруминъ.
Гюня 20 д. 1761 года.
Въ Катедралномъ Кіево-Софійскомъ монастырѣ.
А.—Точная копія зъ сказки, уканцеляріи Святѣйшого Правительствующаго Синода съ бывого виленского старшого іеромонаха ЭѲеофана Леонтовича, взятой, іюля 6 цд. 1758 года, о долговой тысящо-таляревой суммы имъ, Леонтовичемъ, у шляхтичей жмудскихъ Мицевичовъ на виленскій монастырь занятоий, иоприбытіи его, Леонтовича, въ Санктпетербургъ въотмѣнность указовъ въ Святѣишемъ Правительстующемъ Синодѣ и въ Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи состоявшихся.
Святѣйшему Правительствующему Синоду отъ многихъ лѣтъ довольно известно, что благочестивый заграничный Свято-Духовъ виленскій монастырь и прочіе, къ нему принадлежащіе, монастыри препитаніе свое и всенужнѣйшіе потребности имѣютъ съ единого отъ доброхотнодателей щедролюбія и по жалованнымъ высокомонаршимъ граммотамъ съ казны Ея Императорскаго Величества милостиннаго по сту рубловъ на годъ подаянія. А нонеже, за прибытіемъ его, Леонтовича, въ Вильню 755 года, по вступленіи въ настоятельское правденіе на мѣсто бывого старшого игумена Сильвестра Добрыни и по учиненіи счетнаго произвожденія, какъ во всемилостивѣйше пожалованной отъ Ея Императорскаго Величества шесто-тысячно-рублевой суммѣ, такъ въ данныхъ изъ Святѣйшаго Правителствующаго Синода во оной виленскій монастырь чрезъ егожъ, старшого Добрину, милостинныхъ по сту реблевъ на годъ деньгахъ и въ собранномъ отъ доброхотнодателей на тотъ же монастырь подаяній не явилось болѣе въ наличественномъ остатки денегъ, какъ только осѣмдесятъ червонцовъ, но и тѣ по бывшимъ разнымъ, касающимся до защиты святого благочестія, дѣламъ, за силу указа Святѣйшаго Правительствующаго Синода, въ 750 году состоявшагося, въ скоромъ времени на право польское издержаны, ему жъ (де), Леонтовичу, самому въ Санктпетербургѣ ѣхать или съ іеромонаховъ кого посылать для полученія на виленской монастыръ опредѣленного по палестинскому штату жалованья и ради испрошенія въ силу высокомонаршихъ грамотъ во Всероссійской имперіи городѣхъ милостиннаго отъ христолюбцовъ подаянія, указами Святѣйшаго Правительствующаго Синода въ 1754, а епархіальнаго своего архіерея преосвященного Тимоѳея, митрополита прежде кіевского, нынѣ же московского, въ 756 годѣхъ состоявшимися, было возбранено, а виленской (де) монастырь въ такой скудости находился, что въ монастырской казнѣ денегъ ничего не осталосъ, займы же (де) до десяти таляревъ дать, въ разсужденіи такъ убогого ихъ монастыря, охотниковъ не сыскалось; чего (де) ради онъ, Леонтовичъ, принужденъ былъ съ общекупнаго согласія братіи, у шляхтичей жмудскихъ господъ Мицевичевъ 200 бочокъ ржи, цѣною бочку по 5 таляровъ, въ долгъ взять, и въ томъ имъ, Мицевичомъ, обязательную запись за рукою своею и всѣя братіи на срокъ ноября 8 числа прошедшого 757 году дать. Которой (де) ржи натурою и продажею онъ, Леонтовичъ, чрезъ три года настоятельского своего правленія, начального виленскаго и другихъ монастырей братію препиталъ, одѣяніемъ снабдѣлъ, монастырскія самонужнейшія ветхости починилъ, священнослуженіе какъ зъ виленской, такъ и въ другихъ церквахъ, непресѣкому удержалъ, и всѣ въ вѣдомствѣ своемъ находившіеся монастыри отъ безсовѣстныхъ и непрестанныхъ съ уніятской и римской стороны правами полскими напастей, безъ малѣйшаго вреда, избавилъ Какъ же (де) скоро опредѣленный во оный виленскій Свято-духовъ монастыръ на мѣсто его, Леонтовича, старшимъ іеромонахъ Авраамъ Фліоринскій съ Кіева въ Вильню прибылъ и указъ отъ преосвященного Тимофея митрополита на тотъ часъ кіевского о бытіи ему, Фліоринскому, старшимъ виленскимъ благочестивому виленскому братству объявилъ, въ которомъ (де) указѣ понеже прописано было точію о отрѣшеніи его, Леонтовича, отъ виленскаго старшинства, а о обидахъ, тамошнему благочестію приключившихся, отнюдь ничего не упомянуто, то показанное (де) виленское братство, пришедъ о пособіи благочестію своему отъ Святѣйшаго Правительствующаго всероссійскаго Синода во отчаяніе, намѣренно было означенного вновь опредѣленного старшого іеромонаха Авраама Фліоринского не только къ правленію монастырскому не допустить, но изъ монастыря съ безчестіемъ выгнать. Но онъ (де), Леовтовичъ, охраняя честь Святѣйшаго Правительствующаго Синода, такожъ енпархіальнаго своего архіерея и всего томошняго благочестія, предъ иновѣрными, приложивъ всемѣрное стараніе, какъ бы помяпутое благочестивое братство отъ намѣреваемаго зѣло опасного мятежа удержать, обнадежилъ ихъ накрѣпко милостію Святѣйшого Синода; а въ доказательство того убѣжденъ былъ ихъ же совѣтомъ и прошеніемъ вещей церковныхъ и монастырскихъ новоприбывому старшому по описямъ не издавать, но ключи отъ скорбця, такожъ высокомонаршія грамоты и всѣ, къ пользѣ и защищенію тамошняго благочестія касающіеся, документа, съ собою забравъ, первіе въ Варшаву, а потомъ въ Санктпетербургъ отьѣхать и Святейшему Правительствующему Синоду вѣрно донесть, что ежели упоминаемому виленскому братству и прочимъ благочестивымъ, въ нетерпимихъ и непрестанныхъ гоненіяхъ находящимся, никакой отрады и помощи не здѣлается,—то они принуждены будутъ въ самой скорости употребить такихъ средствъ, съ коихъ Россійскому государству не мало порока и въ полезныхъ намѣреніяхъ уроку несуменно послѣдовать можетъ. О каковыхъ (де) всѣхъ тамошнихъ обстоятельствахъ Святѣйшему Правительствующему Синоду подано быть имѣетъ отъ него, Леонтовича, съ основательными и вѣрными документами, покорнейшое доношеніе.
Къ сей сказки руку положилъ бывый виленскій старшій іеромонахъ Ѳеофанъ Леонтововичъ. Въ Санктнпетербургѣ.
А.А.—Изъясненіе на вышеозначенную, подъ литерою А. приложенную, сказку, у канцеляріи Овятѣйшаго Правительствующаго Синода съ бывого виленскогостаршого іеромонаха ЭѲеофана Леонтовича, іюля 6 д. 1756 года, взятую.
Понеже Святѣйшій Правительствующій Синодъ, не увѣряясь на этой моей сказки, приказалъ со мною здѣсь въ КБіевѣ поступить въ силу святыхъ правилъ Духовнаго Регламента и высочайшихъ Ея Императорскаго Величества указовъ, то я принужденъ нынѣ, ко оправданіе моему такой моей сказки въ неусомнѣнное увѣреніе, болѣе еще яснѣйшихъ обстоятельствъ и твердѣйшихъ доказательствъ представить.
А имянно, касательно причины тысячно-таляревого долгу, на виленскій монастырь за старшинства моего занятого.
Блаженныя и вѣчно достойныя памяти государь императоръ Петръ 1, во время шведской войны, будучи самъ высочайшею своею персоною съ россійскими своими войсками въ княжествѣ Литовскомъ, въ городѣ Вильнѣ, усмотрѣлъ благочестивого виленского Свято-Духова и прочихъ ему подсутственныхъ обителей крайнюю нищету и въ содержаніи своемъ недовольство. И того ради, чудный оный въ прешедшихъ, настоящихъ и будущихъ вещахъ премудростію монархъ и превеликій по святомъ благочестіи ревнитель, благочестивого того виленского монастыря церковь не только святыми иконами и прочею церковною утварью пребогато украсилъ, многими разными печатными книгами снабдѣлъ и изъ государской своей казны немалую денежную сумму всемилостивейше пожаловалъ; но, дабы и впредъ тотъ же благочестивый Свято-Духовъ виленскій монастырь, зъ другими къ нему принадлежащими девятьми обительми, ради крайней своей нищеты въ запустѣніе и разореніе, а чрезъ то во унѣятское завладѣніе, не пришіолъ, онъ же, высокославныя памяти государь, всемилостивѣйше указалъ томужъ благочестивому виленскому монастырю годовое жалованье опредѣлить и испрошеніе милостини отъ христолюбцовъ во Всероссійской имперіи городѣхъ дозволить; для полученія же такого опредѣленного государского своего жалованья и для испрошенія дозволенной отъ всеросеійскихъ христолюбцовъ милостини, монахамъ показуемаго виленского монастыря въ два года въ Россійское государство (дозволилъ) приѣзжать. Которой своей великой высокомонаршей милости во утвержденіе, онъ же, великій и въ Бозѣ нынѣ почивающій государь, повѣлелъ дать тому виленскому благочестивому монастырю двѣ жалованныя грамоты, одну въ 1703, а другую въ 1708 годѣхъ, за собственною своею Цесарского Величества рукою. Коихъ Его высокомонаршихъ грамотъ въ силу, съ 1703 по 1754 года, всѣ того виленского монастыря настоятели, а мои антецессори, пріизжали въ Россію, точно въ два года, съ самыми только помянутыми, монастырю ихъ всемилостивѣйше жалованными, грамотами, не требуя себѣ никогда отъ духовной своей власти пашепортовъ, ни благословительныхъ указовъ. Въ которомъ своемъ пріѣздѣ они, виленского монастыря начальники, собираютъ было обыкновенно на предбудущіе два года милостиннаго отъ веероссійскихъ христолюбцовъ подаянія до двухъ тысячей рубліовъ, сверхъ предъявленного изъ государской казны всемилостивейше опредѣленного годового жалованья, какъ сіе явновидно и вѣрно обрѣтается не только въ давнихъ записныхъ, своими виленского монастыря старпими монахами, (которые за) испрошеніемъ отъ христолюбцовъ во Всероссійской имперіи городѣхъ милостини съ 1703 по 1751 годъ въ Россію пріѣзжали, но и въ двоихъ шнурозапечатанныхъ, едной генваря 23 д. игумену сурдецкого, виленскому старшенству подсутственного, монастыря Клименту Козловскому, другой іюля 1 д. самому виленскому старшому Сильвестру Добрынѣ, для записки подаваемой отъ всероссійскихъ боголюбцовъ милостини, при указѣ Ея Императорскаго Величества, изъ Святѣйшого Правительствующаго Синода 1751 года въ Санктпетербургѣ выданныхъ книгахъ: ибо съ тѣми двома шнурозапечатанными книгами собрано, сверхъ опредѣленной по штату сторублевой на годъ дачи, милостинного отъ доброхотнодателей подаянія вышъ показаннымъ сурдецкимъ игуменомъ Климентомъ 1518, а самимъ старшимъ Добриною 575 рублевъ, всего 2093 рубли. И такою знатною суммою могли легко они, мои антецессори, не только въ одномъ виленскомъ монастырѣ, но и въ другихъ ему подсутственныхъ девяти обителехъ, церковное служеніе добропорядочно содержать, всякія обветшалости и монаховъ пищею и одѣяніемъ доволствовать. Когда же въ прошломъ 1754 году, за первоначальства въ Святѣйшемъ Сиподѣ преосвященного Санктпетербургского Сильвестра Кулябки, по единой Его Преосвященства киевской еще съ 1742 года, на антецессора моего,
Сильвестра Добрыпу за приватную пустошъ архипастырской злобѣ, состоялся въ Святѣйшомъ Синодѣ, подъ видомъ нѣкоторого лутшого порядка, указъ, чтобъ виленского монастыря начальники пріѣзжали въ Россійское государство не въ два года, по силѣ жалованныхъ оному виленскому монастырю отъ блаженныя и вѣчно достойныя памяти государа императора Петра 1-го грамотъ, не съ тѣми Ето Императорского Величества высокомонаршими грамотами; но являлися бъ они, того виленского монастыря начальники, въ Россію тогда, когда преосвященный кіевскій соизволитъ и пашепорты имъ отъ. себе пришлетъ. А понеже воспоминаемимъ виленского монастыря начальникамъ въ Россію ѣхать для полученія всемилостивѣйште опредѣленного изъ государской казны по палестинскому штату жалованья и для испрошенія во Всероссійской имперіи городѣхъ вышъ показанной столь знатной милостинной суммы отъ преосвященного кіевского чрезъ пять годовъ, по посылаемымъ изъ Вильни въ Кіевъ. за 120 миль, чрезъ нарочного съ немалымъ денежнымъ урономъ (которая посылка, съ крайнею виленского монастыря скудостію, весьма несходна), многократнымъ доношеніямъ, благословенія и пашепорта не было; то чрезъ тотъ послѣдовавшій изъ Святѣйшого Правительствующаго Синода мнимый лутшій порядокъ началъ благочестивый виленскій монастырь, со всѣми своими приписными обителями, приходить въ разореніе и запустѣніе. И потому я, видячи такую, благочестивому своему виленскому монастырю и прочимъ подсутственнымъ обителямъ приближающуюся опасность, а чувствуя мою начальническую должность, судилъ за благо: лутше благочестивый тотъ виленскій монастырь на время долгомъ, который послѣ, по высокомилостивому Святѣйшаго Правительствующщаго Синода благоразсмотрѣнію, очистится можетъ, отяготить, да при святомъ благочестіи удержать, нежели, оставя въ пустѣ, самому со всѣю того монастыря братію, какъ наемнику, а не пастырю, въ Кіевъ сбѣжать, а чрезъ то римскому и унѣятскому духовенству къ завладенію благочестивого своего монастыря самопроизвольно поводъ подать и все тамошнее (благочестіе) вѣчно погубить, какъ сіе и точно здѣлать не усумнился и не устыдѣлся сукцессоръ мой Авраамъ Фліоринскій, прибѣжавшій сюды въ Кіевъ виленского оного монастыря съ остатнею братіею въ среднихъ числѣхъ генваря настоящаго 1761 года.
Что же надлежитъ до нездачи мною виленского монастыря сукцессору моему Аврааму Фліоринскому и до прибытія моего съ Вильны въ Санктпетербургъ, въ отмѣнность указовъ Святѣйшого Синода и епархіального своего архіерея, то я и сіе здѣлалъ не съ презрѣнія и ослушности командѣ, но единствѣннѣ убежденъ будучи самокрайнѣйшою нуждою, которая отъ мене въ Духовную Митрополіи Кіевскія Консисторію нелицезрительнаго моего откритіемъ Божіей и государевой правды приуготовленія въ другой опасности простравно, ясно и вѣрно представлена. Коей самокрайнѣйшей нужды по прочтеніи, пусть всякъ человѣкъ, единымъ только пригоднымъ разумомъ просвѣщаемый да злобою, враждою, завистіюо и ненавистію неослѣпляемый, разсудить и скажетъ: лутше ль было мнѣ десять благочестивыхъ монастырей, въ пустѣ оставя, врагамъ церкви Христовой въ вѣчное завладеніе предать и весь тамошній благочестивый народъ душепогубную унѣю либо короля пруского протекцію принять допустить, а чрезъ то и мое собственное спасеніе погубить, либо вѣрноподаническую присягу сломить, нежели, въ силѣ указовъ Святѣйшого Синода, исполненія не учинить? И подлежу ль я наказаніо за то, что, въ отмѣнность (указа) Святѣйшаго Синода поступилъ въ такой самокрайнѣйшей нуждѣ, въ которой по всему свѣту не только державоправительскіе самодержцовъ, но и Государя небесного указы безъ наказанія отмѣняются? Но что дѣлать съ пашимъ пренайсвятейшимъ всероссійскимъ архипапою Сильвестромъ, первымъ архіепископомъ Санктпетербургскимъ, который уже растлѣнныя своя страсти не только, по подобію римского папы, превыше всѣхъ земныхъ государей, но и превыше самого Бога, возноситъ? Ибо, за прибытіемъ моимъ съ Вильни въ Санктпетербургъ, какъ я себе предъ Святѣйшимъ Синодомъ, за неисполненіе воспоминаемыхъ указовъ, вышъ показанног самокрайнейшею нуждою ни извинялъ, всегда обо мнѣ сіе только іодейско-фарисейское слово изъ устъ его святительскихъ, какъ мѣчъ обоюдуострый, исходило: нѣсть сей человѣкъ отъ Бога, яко не хранитъ суботы: за презрѣніе указовъ Святѣйшого Синода подлежитъ жестокому наказанію». А на свое беревно быстроокій той и немилостивый лицемеръ не оглянется, что тѣ частореченные его, а не Святѣйшгаго Синода, указы, которымъ я исполненія учинить не могъ, состоялись не только къ немедленному и всеконечному грекороссійкаго нашего въ Польще благочестія разоренію, но и въ явновидную высокомонаршимъ грамотамъ и имяннымъ Петра 1 указомъ противность.
Къ сему изъяснительному приложенію руку приложилъ бывый виленскій старшій іеромонахъ ОѲеофанъ Леонтовичъ Доруминъ.
В.—Коп1іЯя съ доношенія отъ іеромонаха ОѲеофана Леонтовича, поданного октября 11 д. 1759 года.
Великому господину преосвященнѣйшему Арсенію Могилянскому, митрополиту Кіевскому, Галицкому и Малыя Россіи, всенижайшое доношеніе.
Минувшаго сентября 6 д. получилъ я, нижайшій, изъ Духовной Митрополіи Вашего Преосвященства Консисторіи Ея Императорскаго Ве-- личества указъ, которымъ между протчаго повелѣвается мнѣ извѣстную греко-россійской въ Польще церкви жалобу, по представленію КоллегіЪи Ипостраннныхъ дѣлъ въ Святѣйшій Синодъ, на россійскомъ н на. латинскомъ или польскомъ языкахъ сочинить точно такъ, какъ я, минувшаго 1758 году августа 29 д., о сочиненіи показанной жалобы въ доношеніи моемъ, въ Коллегію Иностранныхъ дѣлъ поданномъ, шестма пунктами представилъ; съ коихъ шести пунктовъ всякъ можетъ довольно усмотрѣть, что къ требуемому сочиненіо воспоминаемой жалобы требуется особенное въ разныхъ искуствахъ вѣжество; при вѣжествѣ, знатная денежная сумма; при суммѣ, превеликой трудъ; при трудѣ, спокойное и выгодное мѣсто; при мѣстѣ, немалое время. Хотя же я, будучи настоятелемъ благочестиваго виленскаго мовастыря и, по обстоятельствамъ мнѣ извѣстнымъ, вѣдая довольно, какимъ бы средствомъ можно было благочестивый нашъ въ Польщезаконъ защитить и удержать, къ произведенію въ дѣйство онаго. средства всемѣрное стараніе, чрезъ два года настоятельского моегоправленія, прилагалъ на сысканіе отъвсюду твердыхъ, обстоятель-- ныхъ документовъ, такожъ на содержаніе помощниковъ и писцовъ. собственной моей суммы до двохъ сотъ рублевъ издержалъ; а при всемъ томъ, что только ни могло къ самонужнѣйшимъ обстоятельствамъ, къ пользѣ и успѣху начатаго дѣла коснутся, самъ собою безпрерывно и всесильно трудился; однако, начатое показуемое дѣлокъ желаемому концу прійтить не могло, ибо епископъ виленскій Микаилъ Зенковичъ, провѣдавъ о таковомъ мною, съ общекупного всѣхъ тамошнихъ протестантовъ согласія, предпринятомъ намѣреніи, до тѣхъ поръ не пересталъ мене письмами своими предъ россійскимъ посланникомъ Гросомъ и предъ секретаремъ россійскаго посольства Ржичевскимъ злохитрно, безсовѣстно и безстудно марать, покамисть я, по представленнымъ его, виленского епископа, на мене жалобамъ жесточайшимъ Святѣйшаго Синода указомъ не былъ отъ настоятельскаго правленія отрѣшенъ, съ Великаго Княжества Литовского высланъ и здѣсь въ Россіи тяжелому суду подвержденъ. Хотя же и еще я, желая всеусердно воспоминаемое начатое дѣло къ намѣреваемому концу привесть, за благо разсудилъ: лутше самому себѣ, что ни есть, пострадать, нежели начатому дѣлу чрезъ коварные замахи виленского епископа разорится допустить. И того ради, не взирая на всѣ его, епископа, ложныя жалобы, но положась благонадежно на высокомилостивое разсмотрѣніе Святѣйшаго Синода, принялъ дерзновеніе изъ Вильни прямо въ Санктпетербургъ поѣхать, съ тѣмъ намѣреніемъ, дабы мнѣ, оправдясь предъ Святѣйшимъ Синодомъ отъ напрасныхъ пороковъ виленского епископа, можно было означенное начатое дѣло кончить или въ Вильни, будучи по прежнему въ настоятелскомъ правленіи виленского монастыря, или въ Санктпетербургѣ, сыскавъ туды зъ Вильни всѣ документы, къ твердому сочиненію частореченного дѣла касающйіеся. Однако, и такимъ образомъ не удалось мнѣ оное начатое дѣло къ намѣреваемому совершенству цривесть: ибо въ Святѣйшемъ бСинодѣ оправдатся мнѣ не дозволено; въ Вильню мене на прежное настоятельское мѣсто либо, по крайней мѣри, для взятія документовъ не отпущено, означенного дѣла, мною представляемого, отъ мене не принято. А когда я въ Иностранной Коллегіи, по случаю представляемыхъ нѣкоторыхъ важностей, началъ и воспоминаемое дѣло, съ приложеніемъ достовѣрныхъ документовъ, представлять и средства къ защищенію благочестиваго нашего въ Польще исповѣданія надлежащіе показывать, такожъ на всѣ запросы Иностранной Коллегіи касательно правды представляемаго и возможности показуемыхъ средствъ какъ словѣсно, такъ и письменно, отвѣтствовать; да притомъ намѣрилъ было я Ииостранную Коллегію большимъ, обстоятельнѣйшимъ и основательнѣйшимъ числомъ доказательствъ твердо вътомъ увѣрить, что представляемое мною о обидахъ дѣло ни малейшему сумнительству не подлежитъ, а показуемые къ защищенію средства не тольго не суть неумѣренные, но преумѣренные, самолегчайшіе и кратчайшіе. И понеже тѣ средства имѣютъ основаніе свое на узаконеніяхъ общенародныхъ, потому и всѣ государи оными средствами единовѣрныхъ своихъ по протчимъ государствамъ людей какъ прежде всегда защищали, такъ и нынѣ правильно и праведно защищають. Сверхъ же всего хотѣлъ было я еще въ Иностранную Коллегію представитъ, что въ дѣлѣ защищенія благочестивой нашей въ Польще вѣры, сколько бы средствъ польское министерство либо духовенство и самъ Его Величество король, со всеюо Республикою, Иностранной нашей Коллегіи ни показывали, то тѣ всѣ средства будутъ безнадежная надежда и всеубыточная волокита до тѣхъ поръ, покамисть греко-россійской въ Польще законъ до основанія не истребится. Равнымъ образомъ, и съ нашей стороны, сколько бы средствъ кто ни находилъ, какъ то, папримѣръ, съ Иностранной Коллегіи къ самому папѣ писать или у министерства польского и у его королевского величества комисіи домогатся, а отъ всей Республики па сеймѣ особую вновъ конституцію, съ жесточайшимъ на изобидѣтелей прещеніемъ, исходатайствовать либо другое какое средство предпріять,—то и тѣ всѣ средства останутся безъ всякого желаемого успѣха.
И потому ежели бы я былъ и оной всѣ обстоятельства начатого мною дѣла съ подобающимъ изъясненіемъ представилъ, то, по мнѣнію моему, можно было какъ мнѣъ показуемое начатое дѣло окончить, такъ и государственной Иностранныхъ дѣлъ Коллегіи памѣреваемую защищенія пользу въ дѣйство привесть, а паче дѣлая то въ такомъ мѣстѣ, гдѣ и самое Высочайшое лицо присутствуетъ; по Святѣйшого Сунода всенепремѣнная воля была (какъ из указовъ, въ Иностранную Коллегіо за мною посылаемыхъ, видѣть можно), чтобъ мнѣ впредъ не только при Иностранной Коллегіи нималѣйше не медлить, но изъ Санктпетербурга въ самой скорости прочь ступать. Хотя же я, зъ прибытіемъ моимъ зъ Санктпетербурга въ Кіевъ, изволяя лутше съ тѣломъ, нежели съ начатымъ дѣломъ, разстатся, и третой разъ еще всѣми силами за оное же дѣло принялся, изъ самого начала прибытія моего сюда до сихъ поръ, всякую невыгоду и нужду долготерпеніемъ побѣждая, самъ денно-нощно трудился; на писцовъ: польского, латинского и русского, болѣе издѣржалъ, о чемъ самые документы, на трохъ языкахъ списанные и по порядку расположенные, засвидѣтельствуютъ; однако и теперь означенному дѣлу конца дожидатся трудно: ибо 1, большая часть документовъ, къ реченному дѣлу надлежащихъ, находятся еще въ Вильни при моей библіотеки; 2, писцамъ и помощникамъ впредъ платить, за крайнимъ моимъ убожествомъ не могу; 3, въ находящое зимное время нетолько другихъ людей для помощи при келіи своей держать, но и самъ где жить всячески не имѣю. И того ради, со всеглубочайшею моею покорностпо, прошу: да благоволить Ваше Преосвященство объ этихъ моихъ представленіяхъ высокомилостивое разсмотрѣніе учинить и впредь мнѣ какъ квартеру выгодную и покойную, гдѣ пи есть, пожаловать, такъ и денежную сумму до трехъсотъ рублевъ на сысканіе зъ Вильни документовъ и на содержаніе при себѣ годящихся къ дѣлу помощниковъ и письцовъ опредѣлить, либо мене отъ воспомипаемаго дѣла вовся увольнить. А что надлежитъ до претставленія Иностранной Коллегіи въ Святѣйшій Синодъ, дабы отъ Святѣйшаго Синода мнѣ повелѣно было оную извѣстную жалобу, по проэкту моему, сочинить,—то я, какъ пользу Христовой церкви и славу отечества своего ревность наблюдал, такъ и высокоминистерское Иностранной Коллегіи обо мнѣ разсужденіе въ превеликомъ почтеніи у себя имѣя, нѣкогда бы ни подъ какимъ видомъ отъ сочиненія означенной жалобы не отказался, буде бы средствами, ко сочиненію такового дѣла необходимо нужными, былъ снабденъ. Да и самая жъ Иностранная Коллегія, которая съ начала, по принятіи первого доношенія отъ мене, дважды въ Святѣйпий Синодъ представляла о дачи мнѣ квартеры и препитанія, потомъ, отпущая мене при представленіи своемъ для сочиненія показанной жалобы въ Святѣйшій Синодъ, никогда въ томъ мнѣніи не была, чтобъ такъ великое и многотрудное дѣло на мене одного было положено, а о кватерѣ бы и о жалованнѣ ничего не упомянуто.
Къ сему приложенію руку приложилъ бывый виленскій старшій іеромонахъ ОѲеофанъ Леонтовичъ Доруминъ.
Г.—Копія съ доношенія бывого виленского старшого іеромонаха Ѳеофана Леонтовича Дорумина, отъ 22 октября 1759 года.
Великому господипу, преосвященнѣйшему Арсенію, архіепископу митрополиту Кіевскому и Галицкому и Малыя Россіи, покорнѣйшое доношеніе.
Въ силѣ двоихъ указовъ Ея Императорского Величества, Самодержицы Всероссійскія, первого въ Святѣйшемъ Правительствующемъ Синодѣ февраля 5, а другого въ Духовной Консисторіи Вашего Преосвященства августа 31 дня состоявшихся, мною же нижайшимъ сентября 6 сегожъ 1759 года полученныхъ, надлежитъ мнѣ извѣстное дѣло порядкомъ сочинить. А понеже сочиненіе онаго дѣлэа требуетъ необходимо нужной, спокойной и выгодной келіи такъ ради моего тяжелого труда, какъ и ради содержанія при мнѣ, по крайней мѣрѣ, двоихъ людей, благонадежныхъ помощниковъ, здѣсь я:е, въ катедральномъ Вашего Преосвященства монастырѣ, таковой требуемой келіи не имѣется; того ради Вашего ясне въ Богу Преосвященства всепокорнѣйше прошу, дабы соблаговолено было высокомилостиво мнѣ, нижайшему, келіо въ Пустынно-Николаевскомъ монастырѣ, близъ большихъ воротъ состоящугю, прозываемую гостинную, сч обыкновеннымъ келейнымъ порядкомъ и съ требуемою починкою и необходимо нужною небольшого погреба и маленькой поварни пристройкою; также ѣстную и питейную порцію мнѣ, противъ тамошнего намѣстника, и моимъ помощникамъ рядовую двойную; да притомъ свѣчи, дрова и поѣздъ, ради прочитанія въ Кіевскомъ магистратѣ. старопольскихъ документовъ, къ сочиненію извѣстнаго дѣла касающихся, по благоусмотрѣнію Вашего Преосвященства опредѣлить указомъ. О семъ проситъ Вашего ясне въ Богу Преосвященства всенижайшій послушникъ іеромонахъ, Ѳеофанъ Леонтовичъ Доруминъ.
Въ катедральномъ Кіево-Софіевскомъ монастырѣ.
Б.—Копія съ допошен?ія бывого виленского старшого іеромонаха ЭѲеофана въ Святѣйшій Правительствующій Синодъ, отъ 16 д. сентября 1758 года, въ Савктпетербургѣ поданного.
По титулѣ: Понеже на доношеніе мое, для котораго я отъ Святѣйшого Синода въ Иностранную Коллегію отправленъ, воспослѣдовала резолюція, то я нынѣ, не опасаясь ни интересному дѣлу, которое мною въ Коллегію Иностранныхъ дѣлъ представлено, порчи, ни на себѣ бѣды, въ немедленное исполненіе повелѣнія Святѣйшаго Синода, высокомонарпшія, монастырю виленскому жалованныя, грамоты и отъ церковнаго сокровища оногожъ монастыря взятые мною ключи Святѣйшему Синоду въ цѣлости и вѣрно представляю, а притомъ всепокорнѣйше прошу, какъ намѣстника старшенства виленского іеромонаха Самуила, который сюды въ Санктпетербургъ отъ сукцессора моего Авраама, Фліоринскаго, для полученія, въ силу упоминаемыхъ высокомонаршихъ грамотъ монастырю виленскому, жалованья, нарочно со мною отправленъ, съ подъ караулу освободить, такъ и мене, въ разсужденіи представленія обо мнѣ съ Иностранной Коллегіи, по пастырскому своему долгу и по горячой ко святому благочестію любвѣ, квартерою и препитаніемъ, до дальшого обо мнѣ опредѣленія, высокомилостиво снабдѣть.
а, Копія съдоношенія бывого виленского старшого іеромонаха Ѳеофана, въ государственную Иностранныхъ дѣлъ Коллегію, отъ 235 сентября 1758 года, въ Санктпетербургѣ поданного.
По титулѣ: Хотя Иностранная Коллегія, въ разсужденіи моего дѣла въ Святѣйний Синодъ и представила, чтобъ мнѣ, до довольпого объ ономъ моемъ дѣлѣ разсмотренія, здѣсь въ Санктпетрбургѣ безъ квартири и пропитанія не остатся, и я самъ, вслѣдствіе тогожъ Иностранной Коллегіи обо мнѣ представленія, Святѣйшого Синода доношеніемъ (которого копію здѣсь прилагаю) всепокорнѣйше просилъ; однако, на показанное Иностранной Коллегіи представленіе и на поданное отъ мене доношеніе изъ Святѣйшого Синода послѣдовала резолюція въ такой силѣ: мене либо подпискою обовязать, чтобъ я повседневно въ Святѣйшій Синодъ являлся и безъ пашепорта бы зъ Санктпетербурга не отъѣжалъ, или, буде бы я въ томъ подписаться не похотѣлъ, по прежнему подъ крѣплкой караулъ взять и при Святѣйшемъ Синодѣ содержать. А понеже, по предписанному Святѣшаго Синода опредѣленію, надлежитъ непременно ожидать мнѣ крайняго разоренія, а интересному дѣлу, въ Иностранную Коллегію отъ мене поданному, остановки и порчи, виленскому же братству и протчимъ въ Польской области благочестивымъ людямъ отчаянія и погибели; того ради государственной Иностранныхъ дѣлъ Коллегіи совсеглубочайшею моею покорностію прошу обо мнѣ, а пачзѣ о моемъ дѣлѣ, которое не приватной какой моей пользы или чести, но на основаніи заповѣди Божія и именныхъ высокомонаршихъ указовъ общаго православно-восточной церкви и Россійской нашей имперіи добра касается, въ разсуждэніи мною уже предпринятыхъ и впредь еще предпріемлемыхъ по оному дѣлу тяжелыхъ трудовъ и въ разсужденіи могущихъ изъ оного дѣла, по намѣренію Иностранной Коллегіи, въ скорости послѣдовать желаемыхъ успѣховъ; такожъ въ разсужденіи моего здѣсь въ Санктпетербургѣ уже четыре-месячного безъ квартери и безъ пищи разорѣнія, высокомилостивое и ради надходящей зимы, при крайней моей скудости, немедленное разсмотрѣніе учинить, а мене болѣе до окончанія упоминаемого дѣла во смиреннія святительскія руки преосвященному Санктпетербургскому не предавать.
б, Копіясъ указа, въ Святѣйшемъ Правительствующемъ Синодѣ къ преосвященному Сильвестру, архіенискону Санктпетербургскому, о дачи квартериипрепитанія въ Александроневскомъ монастырѣ іеромонаху Ѳеофану Леонтовичу, по повторному Иностравнной Коллегіи въ Святѣйшій Синодъ представленію, состоявщагося октября 8 д. 1758 года.
Указъ Ея Императорского Величества Самодержицы Всероссійской изъ Святѣйшаго Правительствующаго Синода синодальному члену преосвященному Сильвестру, архіепископу Санктнетербургскому и архимандриту Троецкого Александроневскаго монастыря.
По Указу Ея Императорскаго Величества, Святѣйшій Правительствующій Синодъ, слушавъ поданного Коллегіии Иностранныхъ дѣлъ доношенія, коимъ требовано о опредѣленіи находящагося въ Санкт- Петербургѣ, по прибытіи изъ Польщи, виленского Сошествія Святого Духа монастыря бывшаго старшого виленскаго іеромонаха Ѳеофана Леонтовича, которому (де) потребно времяни еще здѣсь пробыть для полученія отъ него объясненій по производящемуся въ оной Коллегіи разсмотренію учиненныхъ имъ по дѣлу о находящихся въ Польше и Литвѣ грекороссійскаго закона людяхъ пространныхъ предетавленій для житья и пропитанія на то время въ здѣшней Невской или въ другой какой отсюда ближній монастырь, чтобъ потребные о семъ дѣлѣ объясненія у него браны быть могли безъ потерянія времени. Коего доношенія при слушаніи вы, синодальный членъ, преосвященный Сильвестръ, архіепископъ Санктпетербургскій и Шлютелбургскій и архимандритъ Святотроецкаго Александроневскаго монастыря, Святѣйшему Синоду словесно предложили, что ежели оной бывый старшій виленскій Леонтовичъ отъ Святѣйшого Синода ко пребыванію въ Алексанороневскій монастырь опредѣлится на время, то отъ прінятя ево во сный Ваше Преосвященство не отрекается. Того ради приказали оному бывому старшому виленскому іеромонаху Ѳеофану Леонтовичу, такоже и намѣстнику іеромонаху Самуилу быть на пребываніи до времяни, впредь до разсмотрѣнія, въ реченномъ Троицкомъ Александроневскомъ монастырѣ и для того отослать ихъ къ Вашему Преосвященству при указѣ, которые при семъ и посланы. И синодальному члену Сильвестру, архіепископу Санктпетербургскому и Шлютельбургскому и архимандриту Троецкаго Александроневскаго монастыря, о вышенисанномъ велеть учинить по сему Ея Императорского Величества указу.
У подлинного подписано тако: За неимѣніемъ оберъ-секретаря, секретарь Андрей Сорокинъ. Секретарь Стефанъ Юърьевъ. Канцеляристъ Иванъ Скорняковъ.
в, Копія съдоношенія бывого виленского старшого іеромонаха Ѳеофана, въ Святѣйшій Правительствующій Синодъ, отъ11 генваря 1759 года, въ Санктпетербургѣ поданного.
По титулѣ: Хотя мнѣ и надлежало по присланному на мене изъ Вильни отъ сукцессора моего Авраама Фліоринскаго доношенію въ Святѣйшій Синодъ къ отвѣту явится, однако, понеже Иностравная Коллегія, въ которую я при указѣ Святѣйшого Синода отправленъ, и по нынѣ еще отъ дѣла моего мене не уволнила, а прежде окончаніъя оного дѣла въ Святѣйшій Синодъ являться безъ письменнаго вида мнѣ не дозволила; того ради, хотячн я, какъ волѣ и повѣленію Святѣйшого Синода удовлетворить, такъ и себе предъ Святѣйшимъ Синодомъ отъ всякого подозрѣнія отчистить, за благо судилъ, на помянутое оное сукцессора моего доношеніе, Святѣйшему Синоду въ отвѣтъ представить нижеслѣдующіе пункта.
1, Показалъ я, нижайшій, въ сказки моей, прошедшого 1758 году іюля 6 дня въ Святѣйшій Синодъ подапной, почему мнѣ нельзя было ему, Аврааму Фліоринскому, новоприбывому старшому, церковныя и монастырскія вещи по описямъ издавать, а для того онъ, мой сукцессоръ, неправильно поступилъ, что, не справясь прежде съ записными монастырского приходу и расходу книгами, которыя при мнѣ находились, Святѣйшиій Синодъ доношеніемъ своимъ напрасно утруждаетъ, а мене безвинво порочитъ.
2, Въ той же моей сказки представлено было Святѣйшему Синоду, что я, за крайную виленского монастыря и другихъ принписныхъ обителей скудость (изъ чего могло послѣдовать всѣмъ десяти запустѣніе и уніятами завладеніе), принужденъ былъ, съ общекупнаго братіи согласія, 200 бочекъ ржи въ долгъ взять и оной ржи натурою и продажею виленской монастырь и другія приписныя обители содержать; которой ржи половина продана изъ монастыря слѣдующимъ образомъ: будучи я въ покойнаго фельдмаршала Апраксина въ Ковнѣ, подрядился было сто бочокъ ржаной муки въ ковенской магазеинъ приставить; которымъ порядкомъ могли и другія сто бочокъ, на пропитаніе братіи издержаныя, уплатится. ИЙ потому я, въ надежду онаго порядка, занялъ у виленскихъ обывателей 500 руб. на необходимыя всѣхъ десяти монастырей нужды; когда же отъ покойнаго фельдмаршала нечаянно ордеръ послѣдовалъ, чтобъ всѣмъ подрядчикомъ отказать, а мнѣ, въ силу указа Святѣйшого Синода, за прибытіемъ новоопредѣленного старшого, надлежало изъ виленского монастыря уступить, заимодавцы же не хотѣли мене изъ Вильны выпустить, то я принужденъ былъ воспоминаемыхъ сто бочокъ муки по той же цѣны, какъ и самъ въ долгъ взялъ, то есть, бочку по Б талярей, продать, взявъ съ нихъ въ томъ своеручныя росписки, которыя всѣ въ записныхъ виленского монастыря книгахъ въ цѣлости обрѣтаются. А понеже, по этой своей съ показанными заимодавцими расплатки, у монастырской казнѣ денегъ не осталось, послѣдовательно, какъ ему, новоприбывому старшому, не было при чемъ въ монастырѣ оставаться, такъ и мнѣ не было чѣмъ въ Кіевъ на 120 миль поднятся. Виленское же братство обѣщало мнѣ дать сто таляровъ, ежели бы я похотѣлъ въ Варшаву ѣхать и ихъ отъ напасти и смертной казни избавить, представляя польскимъ министромъ, что, по приключившемуся на виленской монастырь, въ 1755 году мая 28 д., отъ езуитскихъ студентовъ нападенію, не они, виленское братство, но я, въ противность узаконеннымъ на сеймахъ подъ смертною казнію о невыношеніи заграницу жалобъ конституціямъ, доношеніемъ въ російскую Иностранныхъ дѣлъ Коллегіо представлялъ; такожъ реченное виленское братство мене просило, чтобъ я изъ Варшавы въ Санктпетербургъ поѣхалъ и у Святѣйшаго ОСинода о защищеніи тамошняго ихъ, отчаянно уже колеблющагося,благочестія милости просилъ. На которое ихъ, виленскаго братства, прошеніе, а паче слѣзное домогательство, я, склонясь, обѣщанные сто таляревъ отъ нихъ принялъ и, милосердуя о крайней нищетѣ онаго виленского монастыря, 70 таляревъ ему, новоприбывому старшому, оставилъ, а 30съ собоюна путевое содержаніе взялъ.
3, Онъ, мой сукцессоръ Авраамъ Фліоринскій, приноситъ на мене Святѣйшему Синоду жалобу, яко бы я ему запрѣтилъ виленскимъ старшимъ называться, да въ доказательство этого моего запрѣщценія инкакихъ документовъ, кромѣ единой своей жалобы, не представляетъ, А я, съ моей стороны, такую его жалобу быть пустой доносъ и напрасное Святѣйшему Синоду затрудненіе показую слѣдующимъ резонами: 1, за прибытіемъ его, Авраама Фліоринского, въ виленскійй монастырь, приказалъ я на третій день грамоту, отъ преосвщенного Кіевского на старшинство ему данную, въ церкви публично прочесть и тамъ же, въ церкви, всѣй братіи и братству благословеніе у него взять и его за настоящаго своего начальника признавать и почитать; 2. объявленія мои увѣряють, которые я, по вступленіи его, Авраама Фліоринского, въ настоятельское правленіе ко всѣмъ приписныхъ обителей начальникамъ разослалъ и приказалъ, чтобъ они впредъ, во всѣхъ своихъ нуждахъ, не ко мнѣ, но къ ему, Аврааму Фліоринскому, новоприбывому старшому, адресовались; 3, сколько я къ нему, сукцессору моему, съ пути и изъ Санктпетербурга своеручно ни писалъ, то во всѣхъ тѣхъ своихъ письмахъ называю его виленскимъ старшимъ, а самъ подписуюсь просто іеромонахомъ. Что же я не совѣтовалъ ему, Фліоринскому, тотъ часъ къ виленскому епископу ѣхать, то тое здѣлалось по сердечному моему объ немъ, новоприбывомъ старшомъ, сожалѣнію и по многократному всего тамошняго братства прошенію, ибо злохитрное польское, при внленскомъ епископѣ находящееся, духовенство всемѣрно старается какъ бы иовоприбывого старшого съ самого начала, за неийскуство въ польскомъ языкѣ и за невежество въ тамошнихъ обхожденіяхъ, дуракомъ привитать, а чрезъ то его, яко настоятеля, предъ всѣиъ благочестивымъ виленского монастыря братствомъ въ крайнюю обиду, презреніе и ругательство привесть, какъ и точно «іе здѣлалось съ антецессоромъ моимъ Добрыною.
4, Когда счетное произвожденіе всѣмъ виленского монастыря приходамъ и расходамъ, съ вѣрными всего записками мною учиненное, чрезъ намѣстника оного жъ монастыря іеромонаха Самуила, изъ Санкттетербурга въ Вильню отправленного, представится, то показуемый старшій Авраамъ Фліоринскій и самъ усмотритъ, что онъ, порицая мене разорителемъ виленского монастыря, во мнѣніи своемъ весьма ошибся и что я оному виленскому монастырю не только ни малѣйшаго изьяну не учинилъ, но прибыли еще до двоихъ тысячей рублевъ здѣлалъ,—о чемъ, по востребованію СвятБѣйшого Синода, какъ вся оного виленского монастыря братія и братство, такъ и россійскій нашъ генералъ господинъ Даревскій, письменно и своеручно могутъ засвидѣтельствовать. И того ради Святѣйшого Правительствующаго Синода со всеглубочайшею моею покорностію прошу объ этомъ моемъ отвѣтѣ ьысокомилостивое разсмотреніе учинить, а притомъ накрѣпко подтвердить, дабы впредь никто не дерзалъ мене, яко отвѣтческую сторону, прежде моего отвѣта карауломъ и кандалами стращать, публично безчестить, воромъ и разорителемъ виленского монастыря называть: ибо сіе не только Божіему закону, соборнымъ святыхъ отецъ правиламъ, высокомонаршимъ КЕя Императорского Величества указомъ, но и общенароднымъ во всемъ свѣтѣ правамъ и природному всякого человѣка розсужденію противно, г, Конпія съ доношенія бывого виленского старшого іеромонаха Ѳеофана, къ Его Сіятельству Графу Михайле Илларіоновичу Воронцову, великому государственному канцлеру, отъ 15 дня генваря 1759 года, въ Санктпетербургъ посланного.
По титулѣ: Понеже я отъ честныхъ людей заподлинно извѣстился, что нѣкоторые изъ членовъ Святѣйшого Синода договорились между собою, чтобъ мене у Вашего Сіятельства будто бы для отвѣта на нѣкоторое доношеніе въ Святѣйшій Синодъ требовать; и ежели бы Иностранная Коллегія отпустить мене не похотѣла, то, синодальвыхъ солдатъ за мною пославъ и мене (гдѣ не есмь) днемъ либо ночью схвативъ и въ желѣза заковавъ, подъ крѣпкимъ карауломъ въ Вильну послать. Буде же бы Ипостранной Коллегіи о томъ кто донесть имѣлъ, то тогда изъ Святѣйшого Синода въ Иностранную Коллегію отрепортовать, что я съ подсинодального караула безвѣстно бѣжалъ, опасаясь на себе бѣды за присланное изъ Вильны доношеніе. Того ради, въ глубочайшемъ моемъ смиреніи къ стопамъ Вашего Графского Сіятельства припадаю и всепокорнѣйше прошу отъ такихъ злохитрныхъ и зело опасныхъ святительскихъ умышленій мене, бѣдного, приватного и безпомощнаго человѣка, защитить.