Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Документ XXX, часть 2: записка о положении православия: оригинал

Документ XXX, часть 2: записка о положении православия. Издание, с. 150-169. Текст в орфографии издания.

Я, іеромонахъ Ѳеофанъ, хотя и былъ указами Святѣйшаго Сунода и эпархіальнаго моего архіерея, въ силныхъ терминахъ состоявшимися, отъ виленскаго старшинства вовся уже отрѣшенъ; однако, разсуждая себѣ, что таковое нечаянное всего показуемаго благочестиваго виленскаго братства смятеніе есть не толко ради православновосточной Христовой церкви зѣло опасно, по и ради Всероссійскаго нашего отечества предосудително, имѣя же предъ очима страшную Хрістову о цѣлохрапеніи дражайшей Его паствы заповѣдь, а чувствуя мою вѣрноподданическую присягу, не преминулъ и еще всемѣрно оное виленское братство отъ таковаго многомятежнаго и зѣло опасного намѣренія удержать, и потому, съ самаго начала прибытія въ Вилно сукцессора моего Авраама Фліоринскаго, въ 1758-мъ году созывалъ я къ себѣ чрезъ цѣлый мѣсяцъ генварь ежеденно многократнимы моими прошеніями все частно воспоминаемое виленское братство, уговаривая ихъ и увѣряя, что указъ, въ Святѣйшемъ Сунодѣ 1754 года ноября 22 состоявшійся, съ которого указа оны, виленское братство, хотятъ Святѣйшему Правительствующему Суноду, не защуиту, но разореніе всего своего, въ Великомъ Княжествѣ Литовскомъ находящагося, благочестыя причесть, не есть указъ Святѣйшаго Сунода, но единого толко члена, архіепископа Санкт-петербургскаго преосвященного Сулвестра Кулябки; ибо тотъ указъ и состоялся, какъ не с вѣдома и общекупнаго согласія всѣхъ Святѣйшаго Счунода членовъ, такъ и не по какимъ основательнымъ и правилнымъ причинамъ, но единственнѣ по единой самого его, преосвященного Стлвестра, еще кіевской, съ 1742-го года, на антецесора моего Сулвестра Добрыну за приватную пустошъ архипастырской злобѣ. Которую свою давную и вѣчнонепримиримую злобу онъ, преосвященный Сулвестръ, хотячи въ вышъозначенномъ 1754-мъ годѣ, по случаю первоначалства своего въ Святѣйшемъ Сунодѣ, надъ антецессоромъ моимъ Стльвестромъ Добрыною исполнить, не усумнѣлся и не устыдился за однымъ Добрыною всѣхъ бывшихъ и будущихъ виленскихъ старшихъ оболгать, а единомысленниковъ своихъ при Святѣйшемъ Сунодѣ обмануть, предявляя, что ему, преосвященному Схулвестру, от давныхъ временъ состояніе виленского Святодухова монастыря доволно вѣстимо. При которомъ де монастырѣ въ казну собирается ежегодно по колко десять копъ тысячей денегъ, а съ приватныхъ обывателей во всякой находится по колко сотъ крестянъ. И такъ де оны, того заграничного монастыря старшіе, могучи всесовершенно столь знатногю денежною суммою и толикимъ числомъ крестьянъ не толко главный виленскій, но и протчіе подсутственные благочестивые монастыри, въ добропорядочномъ строеніи и правленіи содержать, въ Россійское государство за испрошеніимъ вездѣ въ христолюбцовъ милостини напраспо пріежжаютъ н Святѣйшій Сунодъ плутовскими своими, подъ видомъ крайней началного вилепского и всѣхъ приписныхъ благочестивыхъ монастырей скудости, представленіями обманюютъ; ибо де вся таковая немалая ими, виленскими старшими, обыкновенно въ два года, какъ изъ государственной казны получаемая, такъ и отъ доброхотнодателей въ Всероссійской имперіи городѣхъ собираемая денежная сумма издержуется пе на самокрайнѣйшія тамошныхъ заграничныхъ, благочестивыхъ монастырей нужды, но на единія толко приватныя и пребездѣлническія ихъ, виленскихъ старшихъ, пустоши.

И понеже (сказывалъ я всему благочестивому виленскому братству) этотъ не (какъ оны думали) Святѣйшаго Сунола, по преосвященнаго Сапктпетербургскаго, и не по какимъ основателнымъ и правилнымъ причинамъ, но по единой Его Преосвященства на аптецессора моего Сулвестра Добрыну приватпой злобѣ, въ 1754-мъ году ноября 22 д. состоявшійся указъ, состоянся еще пе толко къ непремѣнной и немедленной всего нашего грекороссійскаго въ Великомъ Кпяжествѣ Литовскомъ благочестія погибели, по и въ явновидную высокомонаршимъ граммотамъ и имяннымъ Петра і указамъ противность: то Святѣйшій Правительствующій Сунодъ, въ разсужденіи веѣхъ таковыхъ обстоятельствъ, взирая болѣе на вѣчного Небесного, нежели на временнаго Санктпетербургскаго, архиерея и почитая лутше славу и величество своего государя, нежели растлѣнныя страсти подданного раба, указъ тотъ преосвященного Санктпетербургского немедленно уничтожитъ, а высокемонаршиія Петра 1 граммоты и імянныя Его іыператорского Величества указы по прежнему при своей силѣ оставитъ и чрезъ то православно -восточную Хрістову церковь, въ Полскомъ государствѣ злобою и злостію преосвященного Санктпетербургскаго поколебанную, въ твердое и безопасное состояніе привсдетъ. Подобнымъ образомъ я Государственная Иностранныхъ дѣлъ Коллегія, въ разсужденіи тяжелыхъ своихъ и долговременныхъ, яко уже чрезъ седмдесятъ лѣтъ по дѣлу о находящемся въ Коронѣ в Литвѣ грекороссійскомъ своемъ исповѣданіи подемлемыхъ напрасныхъ трудовъ, примѣтивъ остро-проницателнымъ своимъ министерскимъ разсужденіемъ полского миннстерства безъсовѣстіе, безстудство ивсю ихъ злоковарную подъ видомъ сосѣдно-союзной съ нами дружбы, и безъпристрастнаго съ ихъ поляческой стороны въ домагателствахъ нашихъ правосудія укриваемую хитрость, вдругъ броснтъ змѣнника, обманщика и всегосвѣтнаго плута Ржичевскаго, секретаря, да пріимется всѣми силами за своего государя, імператора Петра 1 н православно восточную вашу, а паче свою церковь въ Литвѣ и въ Евронѣ, отъ седмидесяти лѣтъ тыранско озлобляемую и разоряемую средствами, не отъ секретаря Ржичевскаго злохитрно погазуемыми, но въ прежде помлнутой высокомонаршей Піетра і граммотѣ изображенными, всесовершенно, мпогополезно, крѣпко, преславно и немедленно защититъ. А я, бывый у васъ здесь въ Вилнѣ чресъ три года началникъ, пастырь и сострадалецъ, за прибытіемъ моимъ съ Вилнѣ въ Кіевъ, моему и вашему архипастырю, преосвященному митрополиту Тимоеею, обо всемъ томъ, чему я нынѣ васъ обнадеживаю, обстоятелно и вѣрно донесть для представленія его преосвященствомъ, куды надлежить, тотъ часъ не премину. По оны, благочестивое виленское братство, не взирая на всѣ этые долговременные и многократные мои обнадеживанія, при окончаніи послѣдныхъ своихъ рѣчей, въ отвѣтѣ мнѣ сказали: мы де инако на совѣтъ вашъ пристать и отъ намѣренія нашего удержатся не можемъ, какъ развѣ съ тѣмъ уговоромъ, что вы, отецъ старшій, новоприбывому вашему сукцессору Аврааму Фліоринскому, не здавъ зъ себе настоятелского правленія, чни церковныхъ и монастырскихъ вещей, но его, Фліоринского, обявивъ толко предъ здешными пашими врагами комисіятомъ, для слѣдствія обыдъ, въ 1755-мъ и 1756-мъ году всему нашему благочестію съ крайнымъ безчестіемъ здесь въ Вилни приключившихся, съ Кіева парочно присланнымъ, сами, съ Вилни не въ Кіевъ, но первіе въ Варшаву поѣхавъ, за выношеніе нами въ чужое государство жалобъ, въ противность сеймовымъ гконституціямъ, подъ смертною казнію узаконенпымъ, въ доношеніи вашемъ 1756 году съ Вильни въ Кіевъ, съ Кіева вт Санктпетербургъ отправлепномъ, прописанныхъ и съ Иностранной Колегіи къ россійскому въ Варшавѣ министру присланныхъ, намъ, нынѣ бѣднымъ и безпомощнымъ людямъ, освобожденія отъ принужденія въ уніятской закопъ или отъ опредѣленія на насъ смертной казни у полскихъ нашихъ министровъ пособыемъ россійскаго въ Баршаве посланника исходатайствуете; а потомъ, съ Варшави въ Санктперербургъ прибывъ, Святейшему Правительствующему Суноду и Государственной Иностранныхъ дѣлъ Коллегіи, а чрезъ Святѣйшій Сунодъ да Инострапную Коллегіо и самому высочайшему Ея іиператорскаго Величества Лицу всѣ наши бѣды, озлобленія, гоненія и разоренія, коимъ мы здѣсь въ Полскомъ государствѣ, съ припятія пасъ подъ россійскую протекцію, чрезъ семдесятъ яѣтъ безъпрерывно подвержены, вѣрно и всѣ обстоятелно представите, съ чего бы, по высокомилостивому Святѣйшаго Счнода да Иностранной Коллегіи за пами предстателству, всесилною Ея імператорскаго Величеств рукою могло послѣдовать православно-восточному нашему закону, нынѣ уже отчаянно колеблючемуся, отъ всѣхъ прежнихъ и настоящихъ бѣдъ, озлобленій, гопеній и разореній немедлнинное освобожденіе; а намъ самымъ, православно-восточниго онаго грекороссійскаго закона исповѣдникамъ, всѣхъ нашихъ древныхъ, въ исповѣданіи благочестивой вѣры и въ обрядахъ Восточной Церкви по примѣру властвующаго римскаго закона цѣло-безъпрепятственныхъ волностей, такожъ всѣхъ нашихъ прежныхъ шляхецкихъ, по природному нашему съ прочшею римскаго закона шляхтою равенству, въ Полскомъ государствѣ преимуществъ и ко всѣмъ государственнымъ чинамъ достоинствъ (дабы мы впредъ, будучи чиновниками, судіями, министрами, сенаторами, и сами свое благочестіе защитить могли) всесовершенное возвращеніе, на основаніи трактатовъ, съ самого начала присоединенія нашего къ Полскому государству между нами, народомъ Полскимъ, ЧЛитовскимъ и Русскимъ, миролюбно заключенныхъ и присягами запечатлѣнныхъ, осноВателными и вѣчно пенпоколѣбимыми Полскаго государства узаконеніями (запсѣовіьиз ргосшайсі) закрепленныхъ, премногими генерално сеймовыми конституціями утвержденныхъ и клятвенными всѣхъ полскихъ государей, начавъ отъ Казимира Великаго съ 1340 года до нынѣ скипетродержащаго Августа Ші, при коронаціи предъ престоломъ Божіимъ обѣщаніями потвержаемыхъ; кои всѣ трактаты, узаконенія, конституціи и клятвенные обѣщашія мы, благочестивое виленское братство, вамъ, отецъ старшій, повѣряемъ, и въ Сапктпетербургъ поручаемъ; а наипаче по тому, что ежели предки наши, будучи Полского своего государства дворяпе, бароны, графы, князья, секретари, судіи, тайные совѣтники, сенатари и канцлеры, по святомъ своемъ грекороссійскомъ въ Полще благочестіи всемѣрно и всесилно до конца жизни ревнуя ип стряпческую должность на собственныя персоны взимая въ защищеніи православно-восточной своей церкви, отъ людей римскаго закона озлобляемой и разораемой, по этымъ неопределенно-сылнымъ Полскаго нашего государства трактатамъ, узаконеніямъ, конституціямъ и клятвеннымъ обѣщаніямъ, не толко въ судебныхъ Полского государства мѣстахъ, но и у самыхъ своихъ государей, великодержавныхъ королей, и на генерално-сеймовыхъ съѣздахъ у всѣхъ Полской республики чиновъ, надлежащимъ порядкомъ, всѣ удобновозможные и горкослезные домогателства чрезъ триста лѣтъ дѣлали: однако съ безсовѣстнымъ, безъстуднолживымъ, клятвопреступнымъ и всековарнѣйшимъ римскаго въ Полще закона духовенствомъ да министерствомъ ничего пе успѣли; то намъ, бѣднымъ мужикомъ, простакомъ и харпакомъ, а нашимъ старшимъ, съ Россіи до насъ присылаемымъ, окаяннымъ школяромъ, о защищеніи грекороссійскаго нашего здесь въ Полще закона нашеми трудами и домогателствами напрасно уже нынѣ и думать, ежели надъ нами Благочестивейшая Самодержавиѣйшая и Благоутробнѣйшая Всеросійская Мати умилосердитися не соизволитъ.

Третая опастнось: По отѣздѣ моемъ съ Вильни въ Варшаву и по представленіи полскому министерству основателныхъ и доволныхъ доказательствъ, что православно-восточные грекоросійскіе, въ подданствѣ Полскаго государства находящіеся, исповѣдники въ существителныхъ, съ конхъ единого ради благочестія имъ причиняемыхъ обидахъ, адресуясь прямо къ россійскому двору противо поданнической своей дояжности и противо собственного своего государя, полскаго короля, и противо государственныхъ, всею Полскою республикою узаконенныхъ, учрежденій, нималѣйше не погрѣшаютъ, хотя мнѣ помощію Божіею и удалось все виленское благочестивое братство отъ имѣвшей имъ бѣднымъ воспослѣдовать неминуемой напасти твердо и всесовершенно защитить; однако, за прибытіемъ моимъ съ Варшави въ Санктпетербургъ къ первенствующимъ нашимъ всероссійскимъ пастырамъ православновосточной Христовой церкви, силнымъ защитникамъ и крѣпкимъ поборникамъ, когда я началъ Святейшаго Правителствующаго Сунода членамъ обо всѣхъ тамощныхъ заграничныхъ, слезнаго сожалѣнія достойныхъ, обстоятелствахъ всенижайше представлять и въ моемъ смиреніи просить, дабы ихъ святѣйшество, по архипастырскому своему благоутробію, милосердуя о своихъ овцахъ, не допустили благочестивому виленскому монастырю съ девятью приписными обителми и всему нашему въ великомъ княжествѣ Литовскомъ православному народу въ конецъ разорится и въ унію обратится исполненіемъ вышъпоказаннаго, вт Свѣтѣйшемъ Сунодѣ въ 1754 году состоявшагося, указа: то Святѣйшаго Сунода мудрѣишій, сильнѣйшій и во святомъ благочестіи ревностнѣйшій членъ, преосвященный Сулвестръ, архіепископъ Санктпетербургскій, съ своимип единомышленниками, пе толко надъ бѣдными оними благочестивыми десятью монастырями и всѣмъ тамошнымъ православнымъ народомь умилосердится не похотѣлъ, но и намѣстника тогожъ благочестиваго впленскаго монастыря іеромонахэа Самуила Акинчица, который было со мною для испрошенія отъ христолюбцовъ милостыни, за силу высокомонаршихъ грамотъ, въ Санктпетербургъ пріехалъ, чрезъ сѣмъ дней подъ карауломъ при Святѣйшемъ Схунодѣ содержавъ, потомъ обратно въ Вилню съ укоризною и безчестіемъ къ крайнему всего тамашняго православія отчаянію немедленно отправилъ. Такожъ, когда я Святѣйшаго Сунода чденамъ какъ преждѣ на словахъ все обстоятелно доносилъ, такъ потомъ и писменно сказкою, въ канцеляріи Святѣйшаго Сунода іоля 6 д. прошлого 1758 года съ мене взятою, которую Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи прилагаю подъ литерою А, съ изъясненіемъ оной же моей сказки подъ литерою АА, представилъ, что касателно озлобленія и защищенія всѣхъ нашихъ, въ Коронѣ и въ Великомъ Княжествѣ Литовскомъ находящихся, единовѣрныхъ исповѣдниковъ имѣю я Святѣйшему Правителствующему Суноду пространное доношеніе подать съ вѣрными, основателными и всеобстоятелными документами: то въ Святѣйшемъ Сунодѣ, по совѣту и предводителству преосвященного Санктпетербургского, не толко таковое мною намѣненное доношеніе отъ мене не принято, но и самъ я еще подъ крѣпкій караулъ попалъ и въ Иностранную Коллегію, при указѣ Святѣйшаго Сунода, подъ карауломъ же посланъ былъ. Потомъ, какъ Государственная Иностранныхъ дѣлъ Коллегія тотъ часъ мене отъ крѣпкого оного сунодалного караулу избавила и всякою свободою даровала, августа 29 д. поданное отъ мене вышъ показанное по дѣлу о находящихся въ Полще и Литвѣ грекороссійскаго нашего закона людехъ пространное доношеніе съ радостію и благодареніемъ приняла и по оному немедленно, знатно и всеблагонадежно въ ползу и защищеніе всего того въ Полской области одъ семидесяти лѣтъ озлобляемаго и разоряемаго благочестія трудится начала: то преосвященный Сулвестръ, архіепископъ Санктпетербургскій, съ своими единомысленниками, не взирая на всѣ сильные Государственней Иностранныхъ дѣлъ Колегіи о моемъ вспоможеніи въ Святѣйшій Сунодъ представляемые доношенія и не взирая на высокопризрителную самого графа канцлера ко мнѣ по моему дѣлу благосклонность, такожъ не взирая нималѣйше и на то, что воспоминаемое мое дѣло представляется никому не въ обиду и не собственной какой моей ползы или чести, но, на основаніи заповѣди Божія імянныхъ высокомонаршихъ указовъ, общаго православно восточной Хрістовой церкви и Россійской імперіи добра касается, но взирая толко онъ, преосвященный Сулвестръ, единственнѣ на то, какъ бы древнюю свою еще кіевскую съ 1744 года за приватную пустошь на мене злобу въ Санктпетербургѣ 1758 года надо мною исполнить; и такъ, вмѣсто того, чтобъ мнѣ въ трудахъ моихъ общеполезныхъ и столь тяжелыхъ, по пастырскому своему долгу, воспоможеня дѣлать, противнымъ образомъ, Его Высокопреосвященство, оставя человѣческое стыдѣніе, языческую совѣсть, христіанское чаяніе воскресенія мертвыхъ, не усумнился мене, бѣднаго и невинного человѣка, предъ болшими военными и придворными господами и предъ Его Высокографскимъ Сіятелствомъ, великимъ государственнымъ канцлеромъ, непрестанными ужасныхъ безчиній оклеветаніями до тѣхъ поръ марать, покамѣсть мене, при Иностранной Коллегіи, отъ дѣла моего, церкви Хрістовой и Россійскому нашему отечеству многополезного, оторвавъ, съ Санктпетербурга скоропостижно не прогналъ, а оное мое дѣло, купно съ приложеніями съ Иностранной Коллегіи въ Святѣйшій Сунодъ представленное, и доношеніе Иностранной Коллегіи по ономужъ моему дѣлу о непремѣнномъ и пемедленномъ съ россійской стороны при королевскомъ дворѣ въ ползу тамошняго грекороссійскаго благочестія учрежденіи комисара, по имянному указу высокославныя и вѣчнодостойныя памяти государя 1імпиратора Петра 1, 1722 года состоявшемуся, взнесенное, на безконечную волокиту не пустилъ къ явновидному и немедленному всего нашего, часто воспоминаемаго, грекороссійскаго въ Полскомъ государствѣ закона разоренію.

О коихъ всѣхъ въ бытность мою въ Санкт-Петербургѣ 1758 и 1759 года случившихся не отъ полскаго, но отъ нашего россійскаго да еще правителствующаго духовенства на мене гоненіяхъ, а Государственной Иностранныхъ дѣлъ Коллегіи и другихъ болшихъ свѣцкихъ господъ обо мнѣ сожаленіяхъ, моихъ же за святую нашу въ Полскомъ государствѣ грекороссійскую вѣру между такими зѣло трудными обстоятелствами крѣпко страдалческихъ подвигахъ, прилагаю Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи съ болшаго числа иѣсколко вѣрныхъ доказателствъ подъ литерою Б.

За прибытіемъ моимъ съ Санктпетербурга въ Віевъ, въ прошломъ 1759 году мая 28 дня, чувствуя я, бывшій виленскій старний, сострадалческую мою къ благочестивому виленскому братству и ко всему тамошнему православно-восточному народу горячесть и имѣя у себе всегда предъ очима учиненные мною при выѣздѣ моемъ съ Вилни въ Санкт-Петербургъ всему виленскому братству крѣпчайшіе многократные обнадеживанія, а вѣдая заподлинно, что оны, благочестивое виленское братство, по отѣздѣ моемъ съ Полщи въ Россіо, на всякъ день и на всякъ часъ съ нестерпимымъ желаніемъ дожидаются отъ мене отвѣта, а отъ Святѣйшаго Правителствующаго Сунода и отъ Государственной Иностранпыхъ дѣлъ Коллегіи по моимъ обо всемъ ихъ тамошнемъ заграничномъ грекороссійскомъ благочестіи представленіямъ въ столь долговрменныхъ тягчайшихъ своихъ узахъ и лютомучителскихъ озлобленіяхъ всерадостнаго благовѣстія, приложилъ я, будучи уже въ Кіевѣ, немедленно всеудобовозможное стараніе назначенную мною, допошенія моего въ Государственную Иностранныхъ дѣлъ Коллегію, августа 29 въ 1758 году поданную, въ шестомъ пунктйѣ, отъ имени грекороссійской въ Полще церкви жалобу на латинскомъ языки сочинить порядочно, связно, ясно, основателно исъ доводами, въ доказателство подлинности всякого въ оной жалобѣ представленія прилагаемыми, хотя немногими и краткими, однако весма силными и отнюдъ неоспоримими, яко не толко всей премудрой Эвропѣ извѣстными, но и въ самыхъ Полскаго государства по судебнымъ мѣстамъ архивахъ, вѣрно, безподозрително и цѣло-невредно, отъ давныхъ временъ и отъ многихъ сотъ лѣтъ хранимыми. Которую мною сочиненную жалобу, когда я тогожъ 1759 года, іюня средныхъ чиселъ, въ силѣ указа Святейшаго Правителствующаго Сунода, эпархіалному моему архіерею, преосвященному митрополиту Кіевскому Арсенію, на аппробацію поднеслъ, то во мѣсто вѣсти, по бывому у мене мнѣнію, мнѣ вожделѣнной, а православному виленскому братству и всему тамошнему народу всеблагонадежной, получилъ я отъ Его Преосвященства, іюля 15 д., на Кудравской мызѣ, при болшомъ собраніи кіевскихъ учителей и другихъ почтенныхъ гостей, таковъ отвѣтъ: «этое де ваше сочиненіе не годится; первіе по тому, что здѣлано кратко; другое по тому, что въ дѣлѣ защищенія грекороссійской нашей въ Полщн церкви падлежитъ намъ, за силу указа Святѣйшаго Сунода, поступать съ римскимъ папою весьма политично, а съ полскимъ министерствомъ умѣренными средствами. Даромъ де, что по вашимъ представленіямъ и доказателствамъ, въ поданномъ отъ васъ въ Иностранную Коллегію доношеніи прописаннымъ, полское министерство обмануетъ насъ чрезъ сѣыдесятъ лѣтъ, а римскій папа всѣхъ грекороссійскаго закона исповѣдниковъ называетъ шелмании». Правда, что такое мое сочиненіе здѣлалъ я кратко, а именно на пяти ли стахъ, да всю его великую и важную силу въ тѣхъ пяти листахъ совершено вомѣстилъ для того, чтобъ этое мое сочиненіе, или грекороссійской въ Полще церкви жалобу на злочестивое римскаго папы со всемъ его духовенствомъ благочестіе и на безъзаконные поляческіе законы, Россійскому нашему двору приносимую, могли въ Полскомъ государствѣ не толко духовные и свѣцкіе господа, но и самъ Его Величество король, читать и въ опой жалобѣ всѣ свои съ нашимъ Россійскимъ дворомъ злоковарные поступки, хотя нехотя, какъ въ зерцалѣ увидѣть.

А что касается до болшого еще числа вѣроятныхъ доказательствъ и пространнѣйшихъ обстоятелствъ, то тѣ всѣ и на пятнадцати дестяхъ бумаги не вомѣстятся, да и собирать же ихъ и росполагать по порядку, съ объясненіемъ политической и церковной Полскаго государства гисторіи, надлежитъ не для полскаго министерства и духовенства, но для нашей всероссійской Йностранныхъ дѣлъ Коллегіи, съ тѣмъ намереніемъ, дабы, в случаи произшедшихъ съ полской стороны, за какій либо воспоминаемой грекороссійскаго въ Полще благочестія жалобы пунктъ, на россійскую Иностранныхъ дѣлъ Колегію нареканій и оклеветаній, наша Россійская Иностранная Коллегія могла вдругъ полское министерство таковыми, давно уже у себе заготовленными, доказателствами твердо и неоспоримо уличить.

И такимъ образомъ, по моему скудоумному разсужденію, ежели бы этое мое дѣло, то есть, отъ имени грекороссійской въ Полще церкви жалобу, мною на латинскомъ языки въ пяти листахъ сочипенную и архипастырю моему, преосвященному митрополиту кіевскому Арсенію для потвержденів представленную, дозволено было въ Англію или Голландію послать и въ печать отдать,—то я во всей премудрой Эвронѣ не толко предъ школами и гимназіями, но и предъ главными и славными университетами, да и предъ самыми глубокими политиками и высокими министрами за такой мой трудъ не посрамился бы; но что дѣлать, когда оной единому моему эпархіалному архіерею не показался. Въ томъ же 1759 году сентября 6 д. получилъ я указъ Ее Императорскаго Величества Самодержицы всероссійскія изъ Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи въ такой силѣ, дабы мнѣ частореченную грекороссійской въ Полще церкви жалобу сочинить по моему доношенію въ Иностранную Коллегію, а по представленію Иностранной Коллегіи въ Святѣйшшй Стунодъ; по наставленію же Святейшаго Сунода къ преосвященному митрополиту нашему Арсенію, то есть, по точному содержанію шести пунктовъ, въ показанномъ моемъ доношеніи изображенныхъ, сочинить и Его Преосвященству на аппробацію представить. Коего Ея імператорскаго Величества изъ Духовной Митрополіи мною полученнаго указа въ непремѣнное и немедленное исполненіе и долженъ я былъ и всеусердно желалъ за повелѣнное мнѣ дѣло принятся и въ ползу не толко Хрістовой церкви, но и Россійскаго нашего отечества ревностно и вѣрно, по мѣрѣ силъ моихъ, потрудится; будучи же не въ состояніи двоихъ ради непреодолѣнно воспящающихъ обстоятелствъ, подалъ тогожъ 1759 года Его Преосвященству два доношенія. Первое, октября 11 д., о вспоможеніи мене денежною суммою, до трохъсотъ рублей, на сысканіе изъ Вилни документовъ, къ твердому и всеобстоятелному повелѣваемаго мнѣ дѣла сочиненію касающихся, и на содержаніе при мнѣ троихъ, въ русскомъ, латинскомъ и полскомъ языкѣ ісправныхъ и къ переписки пятнадцяти дестей бумаги праведно и правилно требуемыхъ помощниковъ, необходимо мнѣ нужною; котораго доношенія копію прилагая Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи подъ литерою В. Другое, тогожъ октября 22 д., о снабдѣніи мене и моихъ помощниковъ квартерою, въ кіевскомъ Пустынно-Николаевскомъ монастырѣ состоящею, такожъ естною и питейною порціею, къ содержанію трудящихся нескудною; да притомъ поѣздомъ, для прочитыванія въ Кіевскомъ Магистратѣ старополскихъ документовъ нужно требуемымъ; которого доношенія копію прилагаю Духовной Консисторіи подъ литерою Г. Но къ превеликой моей и горчайшими слезами неутолимой печали, а къ непременной и немедленной всего нашего грекороссійскаго въ Полскомъ государствѣ благочестія погибели, и по нынѣ я ни на первое мое доношеніе о вышъ показанной денежной суммѣ, ни на другое о квартирѣ, препитаніи и поѣздѣ отъ Его Преосвященства никакого пастирского милосердія не получилъ, да и впредъ получить, разсуждая нынѣшніе мои совсѣхъ сторонъ обстоятелства, по коимъ въ зависти, ненависти, гоненіи и крайнемъ презрѣніи нахожусь, никакой надежды не имѣю.

1і тако, бѣдный я и окаянный человѣкъ, бывшій виленскій старшій, при выѣздѣ моемъ съ Вилни въ Санктпетербургъ, обнадеживая накрѣпико все тамошнее виленское братство отеческою милостію Святейшаго Правителствующаго Сунода, высокоминистерскимъ благоразсмотреніемъ государственной іностранныхъ дѣлъ Коллегіи, истинно-пастырскою ревностію и все-удобвозможнымъ о паствѣ своей ходатайствомъ эпархіалнаго архіерея, преосвященнаго митрополита кіевского, стался я нынѣ предъ виленскимъ братствомъ и предъ всѣмъ тамошнимъ благочестивымъ народомъ во лжѣ и плутовствѣ; а оны, виленское братство и весь тамошяій благочестивый народъ, осталися такожъ, при прежнемъ своемъ не толко церквѣ Христовой вредителномъ, но и Россійскому нашему отечеству предъосудителномъ намѣреніи.

Пусть же теперь новоопределенный виленскій старшій съ Россіи въ Вилню съ умѣренными нашими средствами поѣжжаетъ. Пусть свое виленское братство и весь тамошній благочестивый народъ, престрѣлаго уже соловья, баснями кормить. Пусть въ Вилнѣ грекороссійское свое благочестіе удержуетъ и съ римскимъ уніятскимъ духовенствомъ управляется, которое, по отѣздѣ моемъ съ Вильни въ Санктпетербургъ для представленія Святейшему Правителствующему Синоду и государственной Иностраныхъ дѣлъ Коллегіи о обидахъ, всему нашему грекороссійскому въ Коронѣ и Литвѣ благочестію причиняемыхъ, и о средствахъ ко всесовершенному всѣхъ таковыхъ обыдъ пресеченію, скородѣйствителныхъ и многополезныхъ, извѣстясь заботливо, что я, за прибытіемъ моимъ въ Санктпетербургъ при Святѣйшемъ Сунодѣ взятъ былъ подъ караулъ, а съ Иностранной Коллегіи прогнатъ скоропостижно въ Кіевъ,—начало римское и уніятское духовенство на благочестивый нашъ законъ по прежнему жестоко свѣрипѣть, и въ самомъ главномъ Великого Княжества Литовскаго городѣ Вильнѣ благочестивыхъ нашихъ іеромонаховъ, съ Животворящими Христовыми Тайнами къ болнымъ приходящихъ, не толко публично безчестить и до полусмерти бить, но и самыя Животворящія Христовы Тайны, съ рукъ у нихъ іеромонаховъ вырвавъ и на землю онрокинувъ, ногамн топтать; вѣдая оны, римскіе и уніатскіе попы, всесовершенно, что всѣ, непрестанныя и неисчислимыя, по существителнымъ ужаснымъ обидамъ жалобы, отъ благочестивыхъ заграничныхъ монастырей и церквей на римлянъ и уніатовъ въ Санктпетербургъ приносимыя, почитаются всегда за самыя пустоши, басни и негодные оклеветанія, а, противнымъ образомъ, всякая пустошъ, баснь и самое негодное оклеветаніе отъ римскаго да уніатскаго духовенства и отъ полскаго министерства на благочестивыхъ заграничныхъ монастырей началниковъ и на весь тамошній православно-восточной народъ, россійскаго нашего въ Варшавѣ посолства чрезъ секретаря господина Ржичевского въ Иностранную Коллегію, а оттуду въ Святѣйшій Сунодъ представляемое, есть Евангеліе Хр!- стово; такожъ, тѣже римскіе да уніятскіе попы, вѣдая и то, что и прошлого 1759 года въ государственной Иностраннхъ дѣлъ Коллегіи и въ Святѣйшемъ Правителствующемъ Стнодѣ, не взирая на всѣ мои силные и цѣлымъ свѣтомъ неоспоримыя представленія и доказателства, вѣчно непоколебимо утверждено: грекороссійскихъ нашихъ въ Полскомъ государствѣ исповѣдниковъ до тѣхъ поръ умѣренными средствами, подлежащими образами и благопристойными двору Полскому и министерству представленіями защищать, покаместь ни единой благочестивой души во всей Коронѣ и въ Литвѣ не останется, а по 1і моему подлому разсужденію, слѣдовало бъ Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи определить, Его же Преосвященству потвердить и, прежде виправленія виленскаго старшого за рубежъ, въ Святѣйшій Правителствующій Сунодъ немедленно представить:

1) Дабы по моимъ троимъ доношеніямъ, одному, 1756 года августа 29 д., съ Вильни въ Кіевъ до преосвященнаго митрополита сіевскаго Тимофея присланному, а отъ Его Преосвященства тотъ часъ въ оригиналѣ при своемъ ревностно пастирскомъ доношеніи въ Святѣйшемъ Сунодѣ представленному (которого доношенія копію, съ изясненіемъ намеренія его и сили, при самомъ окончаніи тогожъ доношенія находящимся, такожъ копію съ писма моего къ великому государственному канцлеру, съ изъясненіемъ намѣренія и сили тогожъ моего писма, Духовной Консисторіи прилагаю подъ литерою Д), другому, 1758 года августа 29 д., въ государственную Иностранныхъ дѣлъ Колегіо, въ бытность мою въ Санкпетербургѣ, отъ мене поданному (которого доношенія копію, со всѣми, по нумерамъ распредѣленными, приложеніями, кромѣ двоихъ печатныхъ, подъ нумерами 1 да 6 означеныхъ, приложеній Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи прилагаю подъ литерою Е), а по третому сему, нынѣ отъ мене въ Кіевѣ въ Духовпую Митрополіи Кіевскія Консісторію представленному, всѣ умѣренные средства, въ указѣ Святѣйшого Правителствующаго Сунода, декабря 13 д. 1750 года состоявшемся, прописанныые и къ явновидной непремѣнной и немедленной всего нашего грекороссійскаго въ Полскомъ государствѣ благочестія потибели, накрѣпко подтвержденніе, нашего россійскаго при полско-королевскомъ дворѣ обрѣтающагося министерства, но единствениѣ Голембовскаго, резидента, да Ржичевского, секретаря, отмѣнены были вдругъ, на мниміе неувѣренные средства, въ вышъ прописанномъ доношеніи, 1758 года августа 29 д. въ ИЙностранную Коллегію отъ мене поданномъ, въ 4, Би б пунктѣ обстоятелно показанніе и къ явновидному, непремѣнному и немедленному всего нашего грекороссійскаго въ Полскомъ государствѣ благочестія отъ обѣдъ и разорѣній избавленію вѣрнопредставленіе, не мои, подлого и крайне презреннаго человѣка, іеромонаха Ѳеофана, но нашего государя імператора Петра 1, съ Москвы отъ 7 д. 1722 года отправленной, живо и точно изображенные; которой Его імператорскаго Величества грамоты копію прилагаю Духовной Консисторіи подъ литерою Ж.

2) Дабы не толко по томужъ моему донощенію, въ государственную Иностранныхъ дѣлъ Коллегію августа 29 д. 168 года отъ мене поданному, и по доношенію Пностранной Колегіи, вслѣдствіе тогожъ моего доношенія 1759 года въ Святѣйшій Правителствующій Сунодъ взнесенному, и по доношеніямъ оной же государственной Тностраннныхъ дѣлъ Коллегіи, еще въ разныхъ годѣхъ 1 мѣсяцѣхъ пе однократно въ Святѣйшій же Схунодъ представляемымъ, но и по имянному указу блаженныя високославнія памяти государя імператора Пэтра 1, 1722 года состоявшемуся, учрежденъ былъ безъотлагателно съ россійской стороны въ Полскомъ государствѣ комисаръ, духовная персона,—да не такой, какые было въ 1747 году съ россійской стороны въ Варшаву отправлены комисары, то есть, чисто безъпримѣсные, высокопарные богословы, которыхъ злохитрное полское министерство, по наущеніо своего духовенства и римского папы, отправило въ скорости съ Варшавы бездѣлныхъ, съ посмѣяніемъ на всю Эвропу, а хитрость свою и секретъ несостоявшейся намѣреваемой Варшавской комісіи какими пустощми и явновидно лживими извиненіи они, полскіе министры, предъ тѣми нашими самоизбранными чтырма комисарами, какъ предъ мололѣтними ребі0онками, укрили, не толко писать, но и говорить стидно; и не такой (комисаръ), какой у государственной Иностранныхъ дѣлъ Колегіи чрезъ россійское наше въ Варшавѣ посолство, отъ злоковарного полского духовенства и министерства требоватимется, то есть, смиренній, кроткій, учтивій, молчаливый и во всѣхъ полского министерства, но и самого короля, совѣтахъ, обѣщаніяхъ и обнадеживаніяхъ благопослушній, однимъ словомъ: дуракъ. Ибо таковый пашъ комисаръ Иностранную Коллегію въ частыхъ, многотрудныхъ, отъ седмидесяти лѣтъ уже съ полскимъ министерствомъ, по дѣлу защищешія грекороссійской нашей въ Коронѣ и Литвѣ церкви, производимыхъ перепискахъ, не облегчитъ, но еще отяготитъ; грекоросійскую оную въ Короне и Литвѣ находящуюся церковъ не защититъ, но пуще разоритъ; знатную денежную сумму, съ казны государевой на него, комисара, опредѣленную, напрасно потеряетъ и россійскому своему духовенству вѣчнаго стыда надѣлаетъ. Но былъ бы избранъ отъ Святѣйшаго Сунода съ россійскаго монашества (какъ бы онъ чиномъ своимъ малъ или великъ ни былъ) такой комисаръ, которій бы вѣдалъ твердо и сойршенно законъ, принятій отъ природи; законъ, преданій отъ Бога; законы, общіе всѣмъ въ свѣтѣ народомъ; церковную и политическую всѣхъ вѣковъ гисторію Полскаго государства: самое начало, всѣ его основателніе узаконенія, миролюбные при основаніи Полского государства, между народомъ Короннымъ, Литовскимъ и Русскимъ, вѣчно непоколебимо заключенніе и страшними клятвенними обѣщаніями утверждениіе трактаты; тѣхъ трактатовъ на оспованіи, въ ползу и цѣлохраненіе православно-восточнаго въ Коронѣ и Литвѣ закона всѣхъ полскихъ государей отъ Казѣміра Великого до нынѣ государствующаго Августа ШПі клятвенные при коронаціи обѣщцанія; всенародныхъ Полского государства сеймовъ начало, существо, порядокъ и силу, узаконенныя на тѣхъ всенародныхъ, согласно состоявшихся, сеймахъ въ ползу и цѣлохраненіе грекороссійскаго въ Коронѣ и Литвѣ исповѣданія, конституЩіи і установленія; политическую 1 церковную Полского государства гісторію; общенародніе и приватиіе ихъ поляческіе права, всѣхъ судебныхъ, то есть, градскихъ, трибуналнихъ, ассесоріалнихъ и между королевствомъ коптуровихъ въ Полскомъ государствѣ учрежденныхъ мѣстъ свойство, порядокъ, и дѣйство; а нпаче всего духовній римскаго папы регляментъ и его, папского, какъ во всякомъ католицкомъ, такъ и въ Полскомъ государствѣ духовенства глубоко политическіе и высоко министерскіе на православно-восточную церковь всепагубніе замахи; которому папиному регляменту и по хитростнымъ и всепагубнымъ всего его римскаго духовенства замахамъ, касателно ползы и защищенія грекороссійской нашей въ Коронѣ и Лѣтвѣ церквѣ всѣ въ Полскомъ государствѣ судебнихъ мѣстъ декрети, всѣ королевскіе указы, всѣ узаконенныя на всенародныхъ, согласно состоявшихся, сеймахъ конституціи, всѣ полскихъ государей при коронаціи клятвенные обѣщанія, и саміе миролюбніе, при основоніи Полского государства между народомъ Короннммъ, Литовскимъ и Русскимъ вѣчно заключеніе и присягами утвержденные трактати, отнюдъ никакой и никогда силы, дѣйства и успѣху имѣть не могутъ; и тако бы онъ, нашъ россійскій въ Полскомъ государствѣ учрежденній комисаръ, по твердому своему въ вышпоказанныхъ мною комисарскихъ его должностяхъ искуству, представляя съ дерзновеніемъ касателно защищенія грекороссійскихъ нашихъ въ Полще исповѣдниковъ полскому духовенству и министерству римскато папи и всей его Западной церкви на нашу православно-восточную грекороссійскую церковъ вфчновраждебные и злохитрніе замахи, а № тѣмъ замахомъ во всѣхъ судебныхъ Полского государства мѣстахъ безконечно волокитное плутовство, въ министерскихъ обѣщаніяхъ и обнадеживаніяхъ безстудной обманъ и въ самихъ страшныхъ именемъ Божіимъ присятахъ и безсовестное клятвоприступничество, о обидахъ греко-російскаго нашего исповѣданія людямъ, въ Коронѣ и въ Литвѣ приключающихся, не въ гродахъ, трибуналахъ, ассесоріяхъ, реляційнихъ судахъ и на сеймахъ, по советамъ, обѣщаніямъ и обнадеживаніямъ полского министерства, и не по указу Святѣйшаго Правнтелствующаго Сунода, декабра 13 д. 1750 года состоявшемуся, но по вышъпомянутой Петра 1 къ королю полскому Августу П грамотѣ, при самомъ Его Королевского Величества дворѣ представленіе чинилъ, и по силѣ между Россійскимъ и Полскимъ государствомъ договору вѣчнаго мира, и по правамъ и привилегіямъ ихъ, нашихъ грекороссійскихъ въ Полще исповѣдниковъ, поправленія желалъ. Буди же бы по такому его, нашего россійского въ Полскомъ государствѣ комисара, представленію, удоволства по силѣ воспоминаемыхъ вѣчнаго мира договоровъ не послѣдовало; то тогда бы, по разсужденію и опредѣленію государственной Иностранныхъ дѣлъ Коллегіи, наше Россійское государство въ обидахъ, утѣсненіяхъ и гоненіяхъ православно-восточнимъ нашимъ въ Коронѣ ивъ Литвѣ исповѣдникамъ, отъ седмидесятъ лѣтъ непрестанно и горко-мучителско причиняемихъ, на тѣхъ партикулярныхъ людей, которіе имъ единовѣрной нашей въ Полскомъ государствѣ братіи такія обиди, утѣсненія и гоненія, противно вѣчному миру и мирному постановленію, чинить дерзаютъ, само сатисфакціи искало, по той же высокомонаршей Петра 1 къ королю полскому Августу П грамотѣ.

3) Понеже сукцесоръ мой, бывшій виленскій старшій Авраамъ Фліоринскій, по своимъ несравненно премудрымъ и безъприкладно порядочнымъ поступкамъ, 1, съ Вильни посилая въ Кіевъ и въ Санктнетербургъ на мене, антецесора своего, іеромонаха Эеофона, многократные доношенія, которіе нынѣ предъ Духовною Митрополіи Кіевскіъя Консесторіею самъ уничтожаетъ, этими своими пребезънутными доношеніями не толко эпархіалного нашего архіерея и преосвященнаго митрополита кіевскаго Арсенія и Святѣйшій Правителствующій Сунодъ, но и государственную Иностранныхъ дѣлъ Колегію смутилъ. а чрезъ то мене при Иностранной Коллегіи отъ дѣла о озлобленіи и защищеніи всѣхъ нащихъ православно-восточныхъ, въ Коронѣ и въ Литвѣ обрѣтающихся, исповѣдниковъ, въ ползу Хрістовой церкви и Россійской нашей імперіи мною предстаставляемаго оторвавъ, інтересному оному дѣлу препятствіе, а всему нашему грекороссійскому въ Полще благочестлю разореніе здѣлалъ; 2, въ Вильни и по прочимъ мѣстамъ разглашая, что я, антецессоръ его, Флюринскаго, іеромонахъ Феофанъ, за прибытіемъ моимъ въ Санктпетербургъ ради представленія по дѣлу о находящихся въ Коронѣ и Литвѣ грекороссійскаго закона людехъ, при Святѣйшемъ Сунодѣ взятъ былъ немедленно подъ крѣпкій караулъ и въ силку безъвѣстно сосланъ, онъ, Аврамъ Фліоринскій, такими своими всезлобними на мене по приватнымъ пустошамъ разглашеніи, какъ кредиторовъ, претенсіи свои къ благочестивымъ, виленскому старшенству подсутственнимъ, монастыремъ, отъ тритцяти и сорока лѣтъ имѣющихъ, но за страхъ протекціи Святѣйшаго Всероссійского Сунода и Иностранной Коллегіи, благочестивые тѣ монастырѣ, по претенсіямъ своимъ изобиждать не дерзающихъ, вдругъ обрушилъ, такъ и врагамъ православно-восточной церкви, духовнимъ и мирскимъ, грекороссійское наше благочестіе не такмо въ одномъ городѣ Вилнѣ, но и во всемъ Великомъ Княжествѣ Литовскомъ, дерзновенно озлоблять и безъогласно разорять поводъ подалъ; 3, получа тисячу четиреста рублей, на уплатку долговой сумми, полскимъ шляхтичемъ Мицевичемъ на виленскомъ монастырѣ взискуемой, дабы за такую долговую сумму, по жалобамъ оного шляхтича, отъ тамошняго судебнаго трибуналнаго мѣста благочестивому виленскому монастырю всекрайняго разоренія не послѣдовало, изъ Святѣйшаго Сунода еще въ 759 году марта 18 числа виданнихъ, онъ, Авраамъ Фліоринскій, таковые денги тисячу четиреста рублевъ, съ казни Святѣйшаго Сунода выданные, въ явнонидную, кромѣ всякой самокрайнѣйшей нужди, противность указу, тогожъ года и числа въ Святѣйшемъ Правителствующемъ Оунодѣ состоявшомуся, на самые пустошно затѣянніе строенія (безъ коихъ и церковное священно-служеніе и монастырское добропорядочное содержаніе всесовершенно обойтись могло) своеволно употребилъ, къ оправданію своему мнимое неоспоримосилное извиненіе, что вышъ означенный виленскаго монастыря кредиторъ Мицевичъ не хотѣлъ принимать долговой своей суммы отъ него, Авраама Фліоринскаго, россійскою рублевою, но полскою бито-таляревою монетою по силѣ уговору, между имъ, Мицевичемъ, и мною, бывимъ виленскимъ старшимъ іеромонахомъ Ѳеофаномъ, заключенного будто-бы, не можно было ему, Фліоринскому, не взирая ни малѣйше на таковыя его, Мицевича, пустошныя затѣйки, воспоминаемую долговую сумму, имъ, Мицевичемъ, на виленскомъ монастырѣ взискуемую, россійскою рублевою монетою до далшаго судового разсмотренія въ трибуналной канцеляріи положить, а чрезъ то по силѣ неприватно уворныхъ, но публичныхъ Полского государства законовъ, какъ отъ самой долдоловой ичти процентовый ростъ пресѣчъ, такъ и отъ благочестиваго своего виленскаго монастыря следующую опасность отвратить? 4, опредѣленное на содержаніе братій виленскаго монастыря, по силѣ жалованныхъ въ тотъ виленскій монастырь высоко монаршихъ грамотъ и по учиненному палестинскаму штату, милостинное Ея імператорскаго Величества, по сту рублевъ на годъ, жалованье съ 1754 по 1761 года, итого за семь лѣтъ седмьсотъ рублевъ, изъ Святѣйшаго Сунода ему, Флюринскому, выданное, да съ продажи церковнаго и монастырскаго добра триста рублевъ, имъ же, Фліоринскимъ, взятіе, іпого тисячу рублевъ, собрапные денги, издержалъ онъ, Фліоринскій, не на содержаніе въ Вильни церковнаго священнослуженія и подлежащаго монастырскаго порядка, но на содержаніе въ пути самаго себе, въ которомъ, безпутнымъ пустой своей головы маніемъ водимій, чрезъ три года настоятелскаго своего правленія, 7448 верстъ на рекреацію виѣздилъ, чего въ доказателство и денежной дво-тисячночетыре-сотно-рублевой сумми, имъ же, Фліоринскимъ, за, настоятелскаго своего въ виленскомъ монастырѣ правленія полученной, во увѣреніе прилагаю Духовной Консисторіи представленіе подъ литерою 3. Видячи, наконецъ, что благочестивому вниленскому монастырю непремѣнно и немедленно слѣдуетъ за неуплатку шляхтичу Мицевичу вишноказанной долговой сумми всекрайнее разореніе, за скудость же казни на содержаніе при церквѣ необходимо нужной братіи римскими либо унѣятскими попами завладѣніе, а чрезъ то не толко и прочимъ благочестивимъ, виленскому старшенству подсутственнымъ, девяти монастырямъ, но и всему православно-восточному народу, остатняя погибель,—онъ, Авраамъ Фліоринскій, пастырь добрый и мужъ (какъ преосвященный бѣлорусскій объ немъ, ученикѣ своемъ, свидѣтелствуетъ) по сердцу Божію избранный, ни кредитору своему Мицевичу словесно или нисменно не оповѣстясь, ни денегъ при монастырѣ на содержаніе требуемой къ церковному священно-служенію фратій не оставя, но еще и остатного въ виленскомъ монастырѣ іеромонаха и намѣстника Самойла да іеродіакона Марка съ собою въ ассістенцію взявъ, съ Вильни въ Кіевъ, извѣтомъ нѣякогось Горпіковозного, о пособіи всему нашему благочестивому, въ Коронѣ и въ Литвѣ обрѣтающемуся, исповѣданію, отъ себе выдуманнаго проекта, скоропостижно, яко наемникъ о овцахъ своихъ ни мало не радящій, бѣжалъ Котораго своего исто и чисто школярского проекта по подачи здѣсь въ Кіевѣ его преосвященству, когда съ основателныхъ, обстоятелнихъ и педаничесскою его головою неудобьрѣшимихъ запросовъ, отъ его преосвященства и отъ Духовной Митрополіи Кіевскія Консисторіи ему, Фліоринскому, чинимихъ, и примѣтилъ, что представленный ото него проектъ, яко не дѣльный и бездѣлный, въ дѣло поставленъ, онъ самъ, извѣтомъ такого своего проекта, мимо вѣдомо и волю Святѣйшаго Правителствующаго Сунода и епархіалного своего архіерея, да еще въ такъ зѣло опаснихъ обстоятелствахъ отъ пастви своей бѣжавшій пастыръ, оправданъ быть не можетъ; то онъ, Фліоринскій, по природному своему лисьому коварству и хамалеіонтовому удобопримѣнителству, разсмотрѣвъ нынѣшное кіевское состояніе, приналъ на себе красивую мерзкого предъ Богомъ и предъ всѣми - умними, честными и въ прямъ святими людми, мухоморства харю, и тако, будучи внутрь волкъ хищній (о чемъ, аще отроки кіевскіе умолчатъ, каменіе виленское возошетъ), отдѣлся въ онную святошества кожу, будучи явновидній дѣлатель столь многихъ вышноказаннихъ темнихъ поступковъ, преобразился во ангела свѣтла, съ чего воспослѣдовало, что по прямо отеческому благоутробію высоко-милостивого нашего архипастыря, которимъ его преосвященство всѣхъ добрихъ честныхъ и въ-прямъ святыхъ людей обемлетъ и жалуетъ,—онъ, Авраамъ Фліоринскій, за всѣ свои вышъозноченныя, церквѣ Хрістовой и Россійскому нашему отечеству предосудителніе, поступки, отъ его преосвященства не толко не былъ жестоко, по разсужденію всего свѣта, оштрафованъ и въ Вилню обратно тотъчасъ отправленъ, но еще, къ превеликому всѣхъ видящихъ и слишавшихъ удивленію, особливѣйшую архипастырскую милость и въ кіевскихъ школахъ для всегдашнего своего здѣсь пребиванія почтенное учителское мѣсто получилъ. И того бы всего ради онъ, мой, къ превеликому и вѣчному моему и всехъ моихъ антецессоровъ сраму, сукцеесоръ, бывшій виленскій старшій Авраамъ Фліоринскій, яко таковій не приторенный злодей, пустосвятъ и обманщикъ, по данной мнѣ съ нимъ предъ Духовною Митрополіи Кіевскія Консисторіею, въ присутствіи отца антецессора моего архимандрита Свято-Петропавловскаго глуховского Сулвестра Добрины и въ присутствии виленскаго монастыря намѣстника іеромонаха Самуила да іеродіякона Марка, за всѣ его, Фліоринского, на мене, съ Вилни въ Кіевъ и въ Санктпетербургъ представленныя жалобы очной ставки, отправленъ былъ онъ, Фліоринскій, немедленно въ Вилню, 1, дабы кредиторъ виленского монастыря Мицевичъ, безъвѣстнымъ его, Фліоринского, съ Вилни побѣгомъ обманутій и раздраженный, за долговую свою тисящноталяревую сумму не причинилъ убитка виленскому монастырю до десяти тисячей таляровъ; 2, дабы лвы рикающіе и непрестанно гдебъ какую благочестивую церковь либо монастырь поглотить ишущіе, римскіе да унѣятскіе попы, за неимѣніемъ въ виленскомъ монастырѣ для церковно-служенія іеромонаховъ, благочестивимъ тѣмъ монастыремъ, съ прочими девятми, къ вѣдомству его принадлежащими, не завладѣли, а послѣдователнно и всего тамошняго православно-восточнаго народа не пожерли; 3, дабы благочестивое виленское братство, прежде безъвременнимъ и наемническо-страшливимъ пастыря своего, Авраама Фліоринского, отъ ныхъ побѣгомъ смущенное, а нынѣ долговременною и всебезънадежною егожь, Фліоринского, отлучкою въ благочестіи своемъ отчаянно уже колеблющееся, получа чрезъ него, Фліоринскаго, отъ архипастира своего преосвященного митрополита кіевского Арсенія святителское писменное благословеніе и отъ милости Святѣйшаго Правителствующаго Сунода въ немедленномъ разоряемомъ ихъ православную (церковь) пособіи благонадежное извѣстіе, оны, виленское братство и весь тамошній благочестивый народъ, не дерзали съ отчаянія ни въ протекцію королю прускому отдаватся, ни униятскій законъ принимать; 4, дабы, за прибытіемъ въ виленскій монастырь новоопредѣленного старшего, онъ, Фліоринскій, ему, сукцессору своему, въ присутствіи тамошней братіи и братства все церковное и монастырское добро по описямъ, антецессоромъ моимъ Добрыною и мною при виленскомъ монастырѣ оставленнимъ, съ рукъ на руки здалъ у двотисячно-четыре-сотно-рублевой денежной сумми, имъ, Фліоринскимъ, за настоятелского своего въ виленскомъ монастырѣ правленія полученяой, не генералній и мнительній или паче сумнителній, но подробній и дѣйствителній по записямъ вѣроятнимъ и не толко ему, Фліоринскому, самому, но и намѣстнику и братіи оного виленского монастыря всеобстоятелно вѣстимимъ, подлежащимъ и отъ всѣхъ людей обикновенно уптребляемимъ образомъ отчетъ далъ; все привелегіи и крѣпости какъ началного виленскаго, такъ и протчихъ ему подсутственнихъ монастырей, и все по дѣлу тѣхъ благочестивихъ монастырей съ многими духовними и мирскими Великаго Княжества Литовскаго господами заводы, а по тѣмъ заводамъ въ разныхъ судебнихъ Полского государства мѣстахъ долговременнія и многократнія тяжбы, съ пространнымъ, основателнимъ и добропорядочнымъ всѣхъ тамошныхъ и таковыхъ обстоятелствъ изъясненіемъ, по реестрамъ и по нумерамъ препоручилъ; 5, дабы сукцессору моему, Аврааму Фліоринскому, первіе, въ разсужденіи того, что онъ по своимъ вышъпоказаннымъ несравненно премудримъ и безприкладно порядочнимъ поступкамъ, самъ себѣ то здѣлалъ, чтобъ его, Фліоринского, голова, яко пустая, мѣшалась, ламалась, крутилась, крушилась и другой достаточнѣйшой голови на мѣсто свое просила; другое, въ разсужденіи того, что онъ, Фліоринскій, посилая съ Вилни въ Святѣйшій Сунодъ и въ Кіевъ доношеніе о уволненіи его отъ виленскаго старшенства и о битии ему въ виленскомъ монастырѣ между рядовими іеромонахами въ послушаніи проповѣдническомъ, этимъ своимъ доношеніемъ Святѣйшій Сунодъ и эпархіалнаго своего архіерея обманулъ; ибо, получа съ Санктпетербурга отъ пріятелей извѣстія объ указѣ, въ Святѣйшемъ Сунодѣ къ преосвященному нашему митрополиту кіевскому Арсенію, по его, Флюоринскаго, донощенію, но не по его злохитрому намѣренію, состоявшемся, забывъ богоугодное свое между рядовими виленского монастыря 1іеромонахами смиренномудріе и достохвалную въ проповѣдническомъ послушаніи благочестія ревность, не дожидаясь съ Кіева въ Вилню на вышъозначенное свое доно-- шеніе отвѣтнаго указа, но такой указъ заблаговременно предупреждая, самъ съ Вилни въ Кіевъ, извѣтомъ негоднихъ пустошей, скоропостижно бѣжалъ и здесь себе мѣста ко всегдашнему пребыванію просилъ; третее, въ разсужденіи того, что онъ, Фліоринскій, въ проэктахъ своихъ о пособіи грекороссійскому нашему въ Полще благочестіо, его преосвященству поданныхъ, между прочаго совѣтуя виленскимъ старшимъ по десяти лѣтъ неисходно въ тамошнемъ благочестивомъ монастырѣ жить, самъ онъ, благообразній совѣтникъ, предводитель и подвигоположникъ, ни десяти недель въ виленскомъ монастырѣ не выжилъ, но во всю бытностъ трилѣтнаго своего въ благочестивомъ ономъ монастырѣ настоятелского правленія, по рекре- (а)ціямъ ѣздилъ, а потомъ съ Вилни, и невидавъ еще никакихъ бѣдствій и озлобленій, въ Кіевъ бѣжалъ.