Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Документ XXX, часть 5: записка о положении православия: современная версия

Документ XXX, часть 5: записка о положении православия. Издание, с. 212-224. Современная версия.

2, Король прусской, которой политические свои интересы везде и всегда на крепко наблюдает, объявя себе общим протестантов и диссидентов (в каком бы они государстве ни были) защитником, всех их сердца и любовь так к себЪе склонил и привязал, что онн природных своих государей, под вндом только почитая, ему, защитнику своему, искренно верные и все удобвозможные прислуги оказывают, чего очевидным доказательством суть толь многия нещастливые её величества королевиной венгерской с королем пруским баталии, за единое почти письмо, тут же под нумером 4 приложенное, которое он, пруской король, о протестантах венгерских к бреславскому епископу князю Шафкочу так деиствительно написал, что сам паца и её королевино величество принуждены несколько десятков церквей кальвинам венгерским немедленно возвратить.

Последовательно, естли сему неспокойному хитрому государю удасться и в Польской области, по намерению его, не только протеставтского, но и греческого закона людей защитить и в первобытное всех чинов и преимуществ состояние привесть; то отъсюду легко можно заключить, какие он, король, по известным польского самовольного, непостоянного, непримирительного и неклятвохранительного народа правом, всегда себе успехи, а соседним государством накости, без всяких искупов и трудов причинять может.

Буди же государственная Иностранных дел Коллегия, которая недремлющим оком вред и опасность от государства своего предовращает, а пользу его и успехи всемерно наблюдает, за благо усмотрит, чтоб означенных, не только своего грекороссийского, но и протестантского закона, людей в высочаюшую и найкреичайшую всероссийскую протекцию приняв, оных как прй ненарушимом исповедании веры, так и при прежде бывом всех вольностей и чинов достоинстве удержать; то я сие государственой Коллегии в высокоминистерское глубочайлое разсуждение предаю, а найначе по тому, что упоминаемые протестанты через депутатов своих, которых было 1756 года из синода своего нарочно ко мне в Вильню за тем отправили, получа от мене известия и склонясь на мой совет, пожелали лутше под российскою, нежели под прускою, протекциею быть; и того ради до сих пор еще в намереваемом деле поудержались, как о том письмо знатного их генерала, в Вильню ко мне тогож года писанное, уверяет. Которое письмо под нумером Б5 прилагаю.

3, В разсуждении удержания благочестивой нашей в Польском государстве веры, все с поляками закличенные и присягою их накрепко утвержденные мирпые трактаты, все их генеральные конфедерации или миролюбные договоры, все не.слебимо узако- ненные привилегии и установления, все сеймовые конституции, которыя у них, поляков, за вечный и никогда непременяемый зекон почитаются, и все клятвенные и страшные пред престолом Божиим самых польских государей обещания, також все их, поляков, городские, ассессорияльные и реляционные суда не иное что суть, как гнилая ради нас подпора и единой злохитрной обман ко всеконечному благочестия нашего в Польской области истреблению изобретен. И что еще, покамисть папа в Риме папою, а Польской народ придержатимется римского закона, до тех пор и впредь все с ними, поляками, заключаемые трактаты, все их сеймовые конституции и клятвенные обещания отнюдь никакой силы иметь не могут.

А государственная Иностранных дел Коллегя, какие бы в сем деле, с своей стороны, все удобовозможные старательства и министерские представления ни предприняла, те все так, как и прежние, останутся без всякого желаемого успеха и удоволствия, для того что папа, по согласному западной церкви учению и по общему римского закона людей мнению и вере, есть вторый Бог на земли, который какое преимущество и власть над всеми римского исповедания государями имеет, показуется сие очевидно из слов, кои он, папа, через нунция своего в Франкфурте на коронащии ныне владеющему римскому кессарю, Франциску Первому, сказал, следующого содержания: «Я царь над царами, мое право энад правами; тебе царем поставляю; закон мой свят хранить повелеваю». Который римского папы закон есть регламент его духовный. Свят же он называется потому, что его вся римская церковь в равном почитании с священным писанием имеет; в показанном же своем духовном регламенте папа узаконил следующие правила:

I, Римскую веру разпространять и защищать не тольво духом кротости и учением, но огнем и мечем.

II, Диссидентов, то есть, греков, лютеранов и кальнинов, не покоряющихся учению римской церкви, гонить, грабить в ссылку посылать, в тюрми бросать, мучить, головы им рубать, живых и мертвых сожигать.

III, Диссидентам во всех судах никогда правосудия и милости не делать; а кто бы их, диссидентов, как ни изобидел, то тому за то ни пред каким судиею не ответствовать, и буде они, диссиденты, суть шельмы, а не честные люди.

IV, Буде бы кто с судей либо других людей духовного и мирского чина дерзнул, кроме самокрайнейшия нужды, под каким ни есть видом или политическим резоном, диссидентам, в защищении их закона делом либо советом пособить, то токого на исповеди не разрешать, Божественных Таин не приобщать, жертвы и молитвы за него не приносить, от всего церковного сообщения отлучить, сверх того (кто бы он ни был) чина, чести и существа его лишить.

V, Все права государей и других властей и держав узаконенные и впредь узаконяемые не могут быть сильнее и действительнее богодухновенных законов римского папы, в поминаемом его духовном регламенте содержащихъся. И того ради, какое б повеление от мирской власти в пользу диссидентов ни состоялось, то духовенству римской церкви такого повеления ни малейше не слушаться.

VI, Понеже всяк государь и сенатор, как духовного, так и мирского чина, римского исповедания клятвою себе обовязует пользу римской церкви и отечества своего наблюдать, вред преддотвращать а диссидентов, всеудобъвозможными образами искоренять; того ради сенат и сам государь потом, сколько бы раз клятвою в пользу диссидентов, а последавательно во вред римской церкви и опасность своего отечества себе ни обовзывал, то такая последняя клятва, будучи первой и правильной их клятве противна, так есть недействительна и бездельна, что ниже разрешения от духовной власти требует.

В твердое и несумнительное доказательство этих римского нпапы шести правил представляю государственной Иностранных дел Коллегии четыри документа: письмо короля прусского к бреславскому епископу Шафкочу, под нумером 4 приложенное; в котором своем писме король прусской вышъпоказанные папские правила называет учением римской церкве бессовестным, бесстыдным, закоторое (де) богомерзкое учение всяк человек, правду любящий, срамлятся должен. Второй документ прилагаю под нумером 6, небольшую печатную книгу, архиепископом гнезенским и епископом виленским апробованнную; которой книги упоминаемое римского папы и всех его тайных советников учение на латинском языке точно так гласит, как я оное здесь, в вышь нисанных шести правилах, на русском изобразил. В той же самой книги напечатана имеется и присяга, которую Его Величество король польской и все сенаторы как духовного, так и мирского, чина обовязуют себе по предреченным римского папы правилам всенепременное исполнение чинить, а нас, диссидентов, пуще турков, жидов и язычников ненавидеть и истреблять.

Третий документ представляю живого и всевернейшого свидетеля, самую государственную Иностранных дел Коллегию; которой Коллегии на прилагаемыя старательства и на чинимыя двору и министерству польскому неоднократные представления, а найпаче на письменные в 1743 и 1744 годех ко всем чинам Речи-посполитой и к Его Величеству королю польскому отправляемые найкрепчайшя домагательства, не только ни единой блачочестивой, прежде отнятой церкви не возвращено; но и более еще церквей, монастырей и их принадлежностей отнято, при таких же нагло усильственных обидах, тиранских мучениях и всеконечных разорениях, как и прежде.

Четвертый документ в заключение привожу: супостата моего, епископа виленского, первейшого литовского сенатора, которой, когда мне в прошении моем за обиды, благочестивым „монастырям от униятов и римлян причиненные и причиняемые, також в домагательстве свободного православных церквей погоревших строения, а обветшавших возобновления, отказался он, епископ, судами и сеймами Польского своего народа державного государства, а я ему, епископу, на то ответствовал, что все упоминаемые суда и сеймы, в разсуждении удовольствия за обиды, наши по содержанию известных в духовном римского папы регламенте узаконенных правил не иное что суть, как единой злохитрной обман ко всеконечному благочестия нашего разорению изобретен, да притом ему ж, виленскому епископу, объявил, что я не стану, по примеру моих антецессоров, в неправедных польских судах, напрасною и всеубыточною волокитою крайне убогих своих монастырей разорять, а ни генеральных согласных сеймов, то есть, конца без конца дожидатся; но намерен такого способу искать, которой бы непременно его, енископа, принудил к немедленному учинению правосудия и к возвращению всех благочестивых униатами и римлянами неправедно и разбойнически завладенных цдерквей: то реченный епископ, послышав от мене етые слова, в такую робость пришол, что всем виленским униятам на крепко приказал с тех монастырей и церквей, которые они, униаты, у нас отняли, деньги, крепости и лутшую церковную утварь в другие римские монастыри переносить, и от того времени он же, епископ, начал всесильное и всемерное старательство прилагать как бы мене не только з города Вильны, но и со всего Великого Княжества Литовского выжить. К какому своему предпринятому намерению помянутой епископ, с тамотшиним своим злохитрным духовенством, не усумнился, ради пользы своей церкви, на мене многие и разные неслыханные и неудобьверимые пороки вымышлять и оные мне бесстыдно причитать; кои виленского епископа напрасные на мене клевоты и ябеды опровергаются не только благочестивого виленского братства письмом и заручною, под нумером 2 приложенною, но и офицеров российских и самых униатов и римлян свидетельством, которое под нумером 4 прилагаю.

4, Понеже папа и его попы всему злу суть начало, а мирская римского закона власть не только папе, но и последиейшому его попу во всех предприятиях ни малейшого препятствия зделать не может; то я, в разсуждении того, к немедленному и совершенному пресечению обид, единоверным нашим в Польще причиня- “емых, лучшого средства не обретаю, как первое сие: нпоминув польского короля и все его министерство, прицепится прямо к римскому духовенству следующим образом: послать с Иностранной Коллегии ко всемы в Российском государстве находящимся римским поцам указы с таким изъяснением, что естли впредь благочестивым нашим в Короне и Великом Княжестве Литовском возбранено будет церкви обветшавшия возобновлять, а погоревшия либо развалившияся вновь строить, то и им, римским попам, все их в Российской державе церкви запечатаются. Естли там у единоверных наших монастырь какой либо церков отнята будет, то и здесь у них, римских попов, все церкви их отоймутся. Ежели там православным нашим в отправлении церковных публичных обрядов зделаются какия нападения, ругательства и побои, то и им, римским попам, не миновать здесь публичного русским кнутом наказания. Словом сказать, какия б там обиды благочестию нашему и людям, оное благочестие содержатщим, ни приключились, то им, римским попам, дожидаться здесь за все те обиды не только равномерного, но и сторического воздаяния, и что в случае неудовольствия с их поповской стороны, по предписанным Иностранной Коллегии угрожениям непременное исполнение воспоследовать имеет.

Государственная Иностраннных дел Коллегия сама приметит, что они, попы, такой указ тот час отправлят в Рим к пане, а папа, которому все его духовенство, а пайшаче езунты, коих и мы в Литве имеем, очень жалки суть, получа оной указ, немедленно напишут под проклятием к архиепископу гнезненскому и епископу виленскому, чтоб они всему своему духовенству накрепко запретили чужих церквей в Польще и Литве не искать, когда самокрайнейшая нужда приходит своих в России лишиться. Которое единое римского папы писание всех наших в Польще и в Литве благочестивых далеко лутше и действительнее защитит, нежели тысящные польских судов декреты, сеймовые конституции и клятвенные самих королей и всех чинов Речи-посполитой обещания.

5, Касательно другого средства к пресечению обид, единоверным нашим в Полыще причиняемых, надлежит от Иностранной Коллегии в Святейший Синод доношение послать следующого содержания: понеже государственная Иностранных дел Коллегия не только с многих верных и основательных документов довольно усмотрела; но и из самого дознания через так долгое время всесовершенно уведала и увидела, что, в разсуждении защищения благочестивых наших в Польще озлобляемых людей, весь поляческой приказной, в силу их прав производимой, порядок есть единая всеубыточная и безконечная к крайнему и прочих еще тамошних благочестивых самоубогих монастырей разорению волокита; все ассесориальные и трибунальные, с жесточайшим на разорителей грекороссийского в Польще благочестия прещением, декреты, також королевские указы и привилегии, узаконенные на генеральных сеймах конституции и самые клятвенные обещания не иное что суть, как гнилая подпора и всепагубная надежда, а Иностранной Коллегии предприемлемые в том же защищения деле, в силу мнрных с Польщею трактатов и в силу соседно-союзной с поляками дружбы, все удобъвозможные старательства и чинимыя через росс:йских своих в Варшаве посланников польскому двору н министерству неоднократные представления и найкреичайшия домагательства також не иное что оказались быть, как большой и долговременной напрасной труд; того ради, не соблаговолит ли Святейшиий Синод к преосвященному белорусскому и к прочим благочестивым в Короне и в Литве монастырей настоятелям указы послать, дабы они все вдруг, оставя обыкновенный польских прав порядок, о сем единственне всемерное и неусышное попечение возымели, как бы верные, основательные и обстоятельные могли собрать документа в такой силе: где, когда, ким, почему и коим нанадения образом благочестивой какой монастырь либо церковь или церковное добро отнято; також: где, когда, от кого, почему и какия кому с благочестивых напасть, обида и смерть приключилась; а о всем том: в каком году, в коем суде и по сколько раз чинимы были домогательства, и что по тем домогательствам воспоследовало в резолюции к удовольствию за обиды? Этые Святейшого Синода ко всем благочестивым польских монастырей настоятелям с пропискою уноминаемого Иностранной Коллегии доношения посыланные указы такую там в Польще силу и действие возымеют, что не только наши единоверные, но и протестанты предпринятое свое в разсуждении известной и в третем пункте сего ж моего доношения упомянутой протекции небезопасное намерение оставят, а польские папы и господа в такую робость прийдут, что без всяких Иностранной Коллегии трудов и домогательств начнут церкви и церковные добра благочестивым нашим возвращать, разсуждая то, что Иностранная всероссийская Коллегия, оставя обыкновенный поляческих их судов и прав порядок, на который они, поляки, через триста лет злохитрно и бессовестно ссылаясь, грекороссийской в Польще закон совсем почти истребили, намерена ныне другим способом с ними поляками управиться.

6, Третое средство, надлежащее к защищению и к пользеы православно-восточных наших в Польской области людей, может быть таковое: сочинить на латинском языке скрыпт, которому дать имя: жалоба грекороссийской в Польще церкви на римского папу и на поляческие права. Этую жалобу разделить на пункта, а в тех пунктах прдставить с верными основательными и всеобстоятельными документами требуемые доказательства, а именно:

В первом пункте собрать трактаты, права, законы и присяги; коих трактатов, прав, законов и присяг на основании утверждаются благочестивых в Польще людей равная с другими римского закона поляками в вере и в публичних церковных обрядах свобода, також ко всяким государственным чинам и достоинствам.

В другом пункте показать, как они, римского исповедания поляки, в явную всем своим предъреченным трактатам, правам, законам и присягам противность содержащих в Польще греческой закон людей не по каким безчиниям и преступлениям, но единственне ради благочестия через триста лет озлобляют, публично бесчестять, гонять, всего имения лишают, в ссылку посылают, в тюрмы бросают, тиранско мучат, на виселицах вешают, в реках топят, головы им рубять, живых и мертвых сожигают; благочестивые же их монастыри и церкви нагло и разбойнически нападая, с кровопролитием отнимают или грабят, палять, до основания разоряют, либо к крайнему грекороссийского закона поруганию на жидовские корчмы и на татарские мечети обращают. А в протчия позосталия православно-восточные церкви, во время отправления божественные службы, не только с огненным оружием входя, но и на лошадях визжая, на олтары святыя стреляют; священников, престолу Божию предстоящих, дулами бьют, саблями колют, за волоса по всей церкве таскают, горящими свещами бороды им опаляют, очи выжигают, образа Пречистой Богоматери и других угодников ругают, разбивают, из церкви выбрашуют, а икону самого Сына Божия Распятого, ударив о землю и вытащив вон, по улицам в гнои и гразе публично волочат, ногами топчут, ножами колют, а при том богохульно кричат: «для чего не мстишся за обиду свою отступнически Боже».

В третом пункте прописать, что хотя упоминаемые православно-восточные, ведая всесовершенно и наблюдая неусынно обыкновенный прав и законов Польского государства порядок, за показанные свои обиды не только в ассесорияльных, трибунальных и реляцийных королевских судах, но и на самых генеральных сеймах, найкреичайшия и неоднократные домогательства дедали; а потем их домогательством воспоследовали премногие означенных судов декреты, королевские указы, привилегии и сеймовые конституции с жесточайшим на изобидителей и разорителей грекороссийского благочестия прещением; однако, реченным благочестивым те же, что и прежде, нагло усиленные озлобления причинятся и безпрерывно продолжатся не престают.

В четвертом пункте изъяснить, что помянутые благочестивыми в Польще людьми искодатайствованные декреты, указы, привилегии и конституции, силы и действия своего иметь не могут не за упорством и вольностию тамошнего народа, но по известному и в третом пунктею сего ж моего доношения шестьма правилами изображенному римского папы учению; коего учения в непременное исполнение польские духовного и мирского чина сенаторы и сам Его Величество король присягою себе обовязуют, о чем я в том же третом доношения моего пункте под правилом шестым упомянул, с приложением верного печатного документа. И потому все вышъреченные, по домогательством православно-восточных дюдей, в защищение греческого их в Польще закона состоявшиеся декреты, указы, привилегии и конституции не иное что суть, как единой злохитрной обман, изобрепен для того, чтоб упоминаемыебдагочестивые, положась на оную гнилую состоявшихся декретов ужазов, привилегий и конституций подпору, до тех пор и друцихи государей милости и протекции не искали, покамест гречоское цха благочестие всековарными и неусышными римского духовенства. замахами и нестерпимо и безпрерывно причиняемыми озлоблениями в конец не истребится; из чего надлежит несуменно наводить и твердо заключать, что содержащей в Польще греческую веру народ тогда разве может дождатся отвращения непрестанно происходящих обид, а возвращения отнятых своих монастырей и церквей, когда либо выш показанное в пунктах шести правильное учение римского папы отменится или Польской народ римскую веру оставит, либо когда (как римское духовенство с общекупного согласия сказует) все благочестивые в Польской области люди римской закон приймут или с Польского государства выйдут.

В пятом пункте изобразить, что вечный и непоколибимый общенародных прав закон есть таков: когда между двома примиряющимися народами с общого их согласия на каких договорах трактат заключается; то ни един народ, в противность постановленным от себе в оном трактате договорам, что либо предпринять не силен, разве бы тот их трактат другим потом трактатом, с общого их же обоих примиряющихся народов согласия заключенным, был уннчтожен. А понеже благочестивых

Польского государства жителей свобода в вере и в публичных —церковных обрядак, також вся их шляхецкая вольность и ко всем государственным чинам достоинство утверждается на основании трактатов, между народами коронным, литовским, и русским с общого согласия, под клятвенным обязательством, заключенных и потом не единожды вновь с общого тех же троих примиряющихся народов согласия, накрепко потвержденных, то поляки римского исповедания в том поступают весьма несправедливо, безразсудно и бесстыдно, когда в причинении благочестивым Польской области людям обид, защищают себе некоторыми своими правами, ибо такие их права 1, не суть трактаты, но приватной только Польского государства закон, 2, те их права изданы от единого римской веры народа, без согласия других еще двоих выщереченных примиряющихся народов; 3, показуемые ими римского закона поляками права состоялись не только в нарушение прежде, издавна уже, всеми трома народами с общого согласия, под присягою заключенных и не единожды вновь, накрецдко подтвержденных трактатов, кои в противность премногим на генеральных сеймах узаконенным конртитущиям; 4, по. заключении мирных между Россиею и Польщею в 1686 году трактатов, как Россия не может внутрь своей державы, в отменность постановленным в оных трактатах с поляками договорам, что либо узаконять, так и Польща не должна и не сильна приватными государства своего законами мирные с Россиею трактаты в девятом пункте нарушать.

В шестом пункте упомянуть, что, сколько б каких бы жалоб и нареканий на настоятелей тамошних монастырей и на прочих благочестивых людей от польской стороны не происходило; то те все жалобы и нарекания от злохитрных и ненавистных святого благочестия врагов бессовестно суть вымышлены и бесстыдно невинным людям причтенны, а то существительно для того, чтоб их, бедных благочестивых, в такую огиду и омерзение привесть, дабы им, яко с Российским государством единоверным и по содержанию мирных с Польщею трактатов в российскую протекцию взятым, за обиды свои пред двором российским (которого еще единого поляки опасаясь, грекороссийской в Польше веры совсем истребить не дерзают) и жалоб приносить нельзя было.

Как польское министерство пред российским нашим в Варшаве посланником начнет нарекать на Иностранную Коллегию, что она в противность природного закона делает, оставя самых разорителей греческой в Польще веры в спокойности, привязуется в России к невинному римскому духовенству и что таяж Иностранная Коллегия противу всех общенародных прав поступает, повелевая единоверным своим, в Польской области обретающимся, обыкновенный всех полских судов порядок оставить, которому порядку и они, греческого закона люди, за силу и за долг подданства своего, равно с другими подлежат: то наш российский посланник (естли этое мое мнение по разсуждению Иностранной Коллегии окажется быть не худо) может им, польским министрам, помянутую грекороссийской церкви жалобу на латинском языке подать, а при том в ответ представить следующие резоны: хотя как всему свету, так и Российского государства духовному и мирскому чину, довольно есть известно римского папы учение, по которому учению надлежит непременно озлоблять и мучить тех людей, кои его, папу, за главу церкви признать не хотят, однако государственная Иностранных дел Коллегия никогда сего надеятся не могла, чтоб римской папа ноказанным своим учением могл так разумное польское министерство пленить и через то к парушению мирных с Россиею трактатов привесть. Також всероссийская Иностранная Коллегия до сих пор ннмалейше не усумнивалась о честности пароля польских министров, которым паролем они Иностранную Коллегию не единожды пнакрепко обнадежили, а в верность того и своеручно подписались, что по домогательством Иностранной Коллегии имеет воспоследовать благочестивым Польского государства жителям в отвратцеиии обид, а возвращении церквей всесовершенное удоволствие, без различия лиц и веры ин без всякого пристрастия.

А понеже Иностранная Коллегия из собственного дознашия через 162 года всесовершенпо усмотрела, что присланная с Польщи от грекороссийской церкви на римского папну и на поляческие права жалоба во всех своих пунктах есть верна, основательна и справедлива; того ради и российское министерство, оставя ныне все поляческие отзывы на тамошние их суда, права и сеймы, принуждено уже других надежнейших и действительнейших средств употребить, которыми бы можно было, в силу мирных с Польщею трактатов, единоверным своим мир и безопасность зделать, а пе правильно и с кровопролитием отнятые монастыри и церкви привратить. Я могу в том Иностранную Коллегию крепко обнадежить, что показанная жалоба и представление вместе через российского посланника резоны приведут польское министерство в печаянное педоумение и превеликое удивление, пайпаче потому, что таким образом все их польских министров, от давных времен укриваемое, к нему пнедоброхотство, вся коварная и злохитрная дружба, весь бессовестной и бесстыдной обман и все лостные с пижайшими польского их манеру уклонами чинимые комплементы пред очи им представлятся. И для того опи, министры, опасаясь дабы Российское государство, сообща и другим поляческим их союзником означенную жалобу (по которой всяк государь, римским учением неплененный, правильную войну узнал бы), не начало само собою, то ссть, отправлением в Польщу команды, благочестивые монастыри и церкви отбирать, припуждены будут оную российскнм посланпиком поданную жалобу пемедлепно из Варшавы в Рим к папе послать и притом себе извинять, что они Польского государства министры, римской же церкви сыны, теперь, по известному его, папы, учению, исполнепие чинить пе в состоянии. Папа, который, в случаи самокрайнейшия нужды, все свои законы отменять дозволяет, и упоминаемое его о гопениях диссидентов учение им, польским министрам, до времени отменит догволит. Из чего несуменно и непременно воспоследует, что единоверным нашим Польского государства жителям все нроисходящия обиды всесовершенио пресекутся; благочестивые монастыри и церкви починать или вновь строить во всей Короне и Литве некто не возбранит; польское министрство домогательства Иностранной Коллегии, в разсуждении возвращения благочестивых монастырей, церквей, и их принадлежпостей, начнет в особливейшем почтении иметь и по оным её домогательством немедленное исполнение делать. А Иностранная Коллегия, по аппробации этих моих троих проэктов и по произведении их в дело, получит с Польщи в три месяци от тамошних своих единоверных не жалобы, по прежнему, на римское духовенство и на других поляков приносимыя, но всепокорнейшее с похвалою и славою благодарение за её, Инпостранной Коллегии, толь сильную действительную и немедленпую протекцию, зделанпую всему тамошнему благочестию, без парушения мирных с Польщею трактатов, без вслкого кровопролития, без малейшого других поляческих союзников огорчения и без дальших впредь её ж, Инострапной Коллегии, вътом деле тяжелых и долговременных затруднений. А дабы по предъпринятому Российского государства памерешию, пособием Пностранной Коллегии, могло воспоследовать не только всесовершенное и номедленное благочестивых монастырей, церквей и людей возвращение, по и пикогда непрерывно тех же благочестивых монастырей, церквей и людей з добром порядке и при святом благочестии удержашие; обид же всем тамошпим благочестивым пропсходивших, происходящих и впредь произойтить пмущих найкрепчайшое предотвращение; то надлежит пепременно в Польще с российской стороны учредить комисара, в силу определепня, в 1722 году состоявшагося, по имянному укасу блаженные, высокославные и вечподостойные памяти государя императора Петра Великого; которого высокомонаршого указа и несказанно изрядного определения в непременное, действительное и немедленное исполнение, имею я потом в разсуждение государственной Коллегии особливой проэкт подать, и в оном проэкте касательно реченного комисара с основательными всего резонами представить о его должности, команде, штате, учении, чине чести и о приличи случая, по которому он, комисар, обретая в Польской области Российскому государству знатную пользу самолегчайшим образом причинять может, о сем доносит.