Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Документ XXX, часть 3: записка о положении православия: современная версия

Документ XXX, часть 3: записка о положении православия. Издание, с. 170-190. Современная версия.

И тако бы, в разсуждении всех такових воспоминаемих сумозбродных, всебезнорядочних, злоковарних церкве и отечеству предосудителних его, Флиоринского, поступок, во место достойного наказания, определено, подтверждено и указано было, по вишпрописанному его ж, Флиоринского, обманическому доношению, прошению и желанию, ему, Флиоринскому, в правду при виленском монастыре между рядовими того монастыря 1иеромонахами по жизнь свою оставатся, а от проповеднического, в том благочестивом виленском монастыре послушания, сохрани его, Флиоринского, самого и весь тамошний благочестивый народ), и нас здесь в России, премилосердний Господи! ибо сей веков наших Златоустий, когда начнет, так красотою и премудростию речи единоверних своих утверждает, противных же изобличает, а через то, всероссийское нашее монашество несказанно прославлять; то премудрие 1 злохитрие римские да унеятские попи единим сердцем и единими усти скажут: обыкновенно де во всех государствах в чужое государство избираются и посылаются люде самие найлутшие; ежелиж такие проповедники, как сей отец Авраам, в Российском государтве суть найлутшие, то мы уш не ведаем, какие там у них самые хуждшие? От коих Полского духовенства речей, слухов и разглашений сам проповедник, отец Флиоринский, в намерении своем отчается, благочестивый тамошный народ в вере поколеблется и российский наш духовний чин не толко пред Полским народом, но и пред другими иностранними людми, в худое мнение прийдет.

Буди же Духовная Митрополии Киевскиъя Консистория изволит единогласно сказать: вить все прежние виленские старшие ездили с Киева в Вильню и без Феофаного наставления и в настоятелской своей должности подлежаще исправлялись,—на что, с почтением моим, в ответ представляю: правда, что ездили и, приихав с Киева в Вилню, во всю бытность настоятелского своего в тамошнем благочестивом монастыре правления по судебних Полского государства местах возилися, и что не было в казне виленского монастыря денежной сумми, тую всю без остатка на протори и убитки вивозили. Да многоль толко благочестивых монастырей, церквей и их принадлежностей, римлянами и униятами завладенних через судебний Полского государства порядок, по прежнему отобрали? Головою ничего. Й не толко ничего не отобрали, но еще и более благочестивых монастырей, церквей и их принадлежностей, через показуемий судебний Полского государства безъзаконний порядок, законно потеряли. И не толко более потеряли, но еще и те благочестивие монастыре, церквы и их принадлежности, которие по ныве во владении своем имеют, беручи взаймы на тот же поляческий злохитрный и безконечно волокитный судебный порядок у многих средиторов денги, превеликими долгами отяготили.

Это есть мое к ответному о жалобах с Полщи и об указах Святейшого Синода доношению нелицезрителное открытием Божией и государевой правди приуготовление, которое представил я в Духовную Митрополии Киевские Консисторию прежде ответного моего на жалоби с Полщи доношения, потому что все ония жалобы суть приватния пустоши и такия безделния, что преосвященний Санктпетербургский Сильвестр Кулябка, которий, на тех безделных пустошах, как бы на Евангелии Христовом, утвердясь, указами своими, из Святевшого Синода в Иностранную Колегию и в Киев обо мне в силных терминах посилаемими, мене на всю Россию и Полщу веучтно обезславил и через то не такмо мене, но и церков Христову и все Российское наше отечество, изобедил; получа потом он, преосвященник, от мене на все показания Авраама Флиоринского, Феофана Яворского и епископа виленского пребезделные пустоши, бабия басни, ребяческие игрушки и самие бессовестные и всебезпутние оклеветания подлежащий ответ, принужден будет он же, преосвященник, с единомислниками своими от нестернимого стида закричать: Горы, падете на нас и покрийте нас! А противним образом, ныне от мене в Духовную Консисторию представленное нелицезрителное приуготовление есть церковный и государственный интерес, да к томуж еще замедления и времени столь не терцящий, что буди, паче чаяния, по этому моему нелицезрителному представлению ничего в ползу грекороссийского нашего в Полще исповедания заблаговременно не зделается, то благочестивый виленский Свято-Духов монастыр, которому сегож 1761 году месяца августа в остатных числех крайняя приходит опасность, с прочиии своими благочестивимиж девятма монастиря и со всем тамошним православно-восточным народом вечно пропадет; и того ради, этое мое нелицезрителное приуготовление, которое я ныне в Духовную Митрополии Киевские Консисторию заблаговременно представляю живым и верным свидетелем будет, что я ни пред Богом ни пред моею Всемилостивою Государинею не в ответе; но тот узрит, который со всего этого дела мною нине вйерно, твердо, непокровенно и нелицезрително представляемого, ясно видел и, что делать, доволно ведал и совершенно могл, да погибающей своей пастве руку помощи подать нарочно не хотел.

К сему ответному и нелицезрителному открытием Божией и царевой правды приуготовленному представлению руку приложил бывый виленский старший иероманах Феофан Леонтович Дорумин.

Гюня 20 д. 1761 года.

В Катедралном Киево-Софийском монастыре.

А.—Точная копия з сказки, уканцелярии Святейшого Правительствующого Синода с бывого виленского старшого иеромонаха ЭФеофана Леонтовича, взятой, июля 6 цд. 1758 года, о долговой тысящо-таляревой суммы им, Леонтовичем, у шляхтичей жмудских Мицевичов на виленский монастырь занятоий, иоприбытии его, Леонтовича, в Санктпетербург въотменность указов в Святеишем Правительстующем Синоде и в Духовной Митрополии Киевские Консистории состоявшихся.

Святейшему Правительствующему Синоду от многих лет довольно известно, что благочестивый заграничный Свято-Духов виленский монастырь и прочие, к нему принадлежащие, монастыри препитание свое и всенужнейшие потребности имеют с единого от доброхотнодателей щедролюбия и по жалованным высокомонаршим граммотам с казны Её Императорского Величества милостинного по сту рублов на год подаяния. А нонеже, за прибытием его, Леонтовича, в Вильню 755 года, по вступлении в настоятельское правдение на место бывого старшого игумена Сильвестра Добрыни и по учинении счетного произвождения, как во всемилостивейше пожалованной от Её Императорского Величества шесто-тысячно-рублевой сумме, так в данных из Святейшого Правителствующого Синода во оной виленский монастырь через егож, старшого Добрину, милостинных по сту реблев на год деньгах и в собранном от доброхотнодателей на тот же монастырь подаяний не явилось более в наличественном остатки денег, как только осемдесят червонцов, но и те по бывшим разным, касающимся до защиты святого благочестия, делам, за силу указа Святейшого Правительствующого Синода, в 750 году состоявшагося, в скором времени на право польское издержаны, ему ж (де), Леонтовичу, самому в Санктпетербурге ехать или с иеромонахов кого посылать для получения на виленской монастыр определенного по палестинскому штату жалованья и ради испрошения в силу высокомонарших грамот во Всероссийской империи городех милостинного от христолюбцов подаяния, указами Святейшого Правительствующого Синода в 1754, а епархиального своего архиерея преосвященного Тимофея, митрополита прежде киевского, ныне же московского, в 756 годех состоявшимися, было возбранено, а виленской (де) монастырь в такой скудости находился, что в монастырской казне денег ничего не осталос, займы же (де) до десяти талярев дать, в разсуждении так убогого их монастыря, охотников не сыскалось; чего (де) ради он, Леонтович, принужден был с общекупного согласия братии, у шляхтичей жмудских господ Мицевичев 200 бочок ржи, ценою бочку по 5 таляров, в долг взять, и в том им, Мицевичом, обязательную запись за рукою своею и всея братии на срок ноября 8 числа прошедшого 757 году дать. Которой (де) ржи натурою и продажею он, Леонтович, через три года настоятельского своего правления, начального виленского и других монастырей братию препитал, одеянием снабдел, монастырские самонужнейшия ветхости починил, священнослужение как з виленской, так и в других церквах, непресекому удержал, и все в ведомстве своем находившиеся монастыри от бессовестных и непрестанных с униятской и римской стороны правами полскими напастей, без малейшого вреда, избавил Как же (де) скоро определенный во оный виленский Свято-духов монастыр на место его, Леонтовича, старшим иеромонах Авраам Флиоринский с Киева в Вильню прибыл и указ от преосвященного Тимофея митрополита на тот час киевского о бытии ему, Флиоринскому, старшим виленским благочестивому виленскому братству объявил, в котором (де) указе понеже прописано было точию о отрешении его, Леонтовича, от виленского старшинства, а о обидах, тамошнему благочестию приключившихся, отнюдь ничего не упомянуто, то показанное (де) виленское братство, пришед о пособии благочестию своему от Святейшого Правительствующого всероссийского Синода во отчаяние, намеренно было означенного вновь определенного старшого иеромонаха Авраама Флиоринского не только к правлению монастырскому не допустить, но из монастыря с бесчестием выгнать. Но он (де), Леовтович, охраняя честь Святейшого Правительствующого Синода, також енпархиального своего архиерея и всего томошнего благочестия, пред иноверными, приложив всемерное старание, как бы помяпутое благочестивое братство от намереваемого зело опасного мятежа удержать, обнадежил их накрепко милостию Святейшого Синода; а в доказательство того убежден был их же советом и прошением вещей церковных и монастырских новоприбывому старшому по описям не издавать, но ключи от скорбця, також высокомонаршия грамоты и все, к пользе и защищению тамошнего благочестия касающиеся, документа, с собою забрав, первие в Варшаву, а потом в Санктпетербург отьехать и Святейшему Правительствующему Синоду верно донесть, что ежели упоминаемому виленскому братству и прочим благочестивым, в нетерпимих и непрестанных гонениях находящимся, никакой отрады и помощи не зделается,—то они принуждены будут в самой скорости употребить таких средств, с коих Российскому государству не мало порока и в полезных намерениях уроку несуменно последовать может. О каковых (де) всех тамошних обстоятельствах Святейшему Правительствующему Синоду подано быть имеет от него, Леонтовича, с основательными и верными документами, покорнейшое доношение.

К сей сказки руку положил бывый виленский старший иеромонах Феофан Леонтовович. В Санктнпетербурге.

А.А.—Изъяснение на вышеозначенную, под литерою А. приложенную, сказку, у канцелярии Овятейшого Правительствующого Синода с бывого виленскогостаршого иеромонаха ЭФеофана Леонтовича, июля 6 д. 1756 года, взятую.

Понеже Святейший Правительствующий Синод, не уверяясь на этой моей сказки, приказал со мною здесь в КБиеве поступить в силу святых правил Духовного Регламента и высочайших Её Императорского Величества указов, то я принужден ныне, ко оправдание моему такой моей сказки в неусомненное уверение, более еще яснейших обстоятельств и твердейших доказательств представить.

А имянно, касательно причины тысячно-таляревого долгу, на виленский монастырь за старшинства моего занятого.

Блаженные и вечно достойные памяти государь император Петр 1, во время шведской войны, будучи сам высочайшею своею персоною с российскими своими войсками в княжестве Литовском, в городе Вильне, усмотрел благочестивого виленского Свято-Духова и прочих ему подсутственных обителей крайнюю нищету и в содержании своем недовольство. И того ради, чудный оный в прешедших, настоящих и будущих вещах премудростию монарх и превеликий по святом благочестии ревнитель, благочестивого того виленского монастыря церковь не только святыми иконами и прочею церковною утварью пребогато украсил, многими разными печатными книгами снабдел и из государской своей казны немалую денежную сумму всемилостивейше пожаловал; но, дабы и впред тот же благочестивый Свято-Духов виленский монастырь, з другими к нему принадлежащими девятьми обительми, ради крайней своей нищеты в запустение и разорение, а через то во унеятское завладение, не пришиол, он же, высокославные памяти государь, всемилостивейше указал томуж благочестивому виленскому монастырю годовое жалованье определить и испрошение милостини от христолюбцов во Всероссийской империи городех дозволить; для получения же такого определенного государского своего жалованья и для испрошения дозволенной от всеросеийских христолюбцов милостини, монахам показуемого виленского монастыря в два года в Российское государство (дозволил) приезжать. Которой своей великой высокомонаршей милости во утверждение, он же, великий и в Бозе ныне почивающий государь, повелел дать тому виленскому благочестивому монастырю две жалованные грамоты, одну в 1703, а другую в 1708 годех, за собственною своею Цесарского Величества рукою. Коих Его высокомонарших грамот в силу, с 1703 по 1754 года, все того виленского монастыря настоятели, а мои антецессори, приизжали в Россию, точно в два года, с самыми только помянутыми, монастырю их всемилостивейше жалованными, грамотами, не требуя себе никогда от духовной своей власти пашепортов, ни благословительных указов. В котором своем приезде они, виленского монастыря начальники, собирают было обыкновенно на предбудущие два года милостинного от веероссийских христолюбцов подаяния до двух тысячей рублиов, сверх предъявленного из государской казны всемилостивейше определенного годового жалованья, как сие явновидно и верно обретается не только в давних записных, своими виленского монастыря старпими монахами, (которые за) испрошением от христолюбцов во Всероссийской империи городех милостини с 1703 по 1751 год в Россию приезжали, но и в двоих шнурозапечатанных, едной генваря 23 д. игумену сурдецкого, виленскому старшенству подсутственного, монастыря Клименту Козловскому, другой июля 1 д. самому виленскому старшому Сильвестру Добрыне, для записки подаваемой от всероссийских боголюбцов милостини, при указе Её Императорского Величества, из Святейшого Правительствующого Синода 1751 года в Санктпетербурге выданных книгах: ибо с теми двома шнурозапечатанными книгами собрано, сверх определенной по штату сторублевой на год дачи, милостинного от доброхотнодателей подаяния выш показанным сурдецким игуменом Климентом 1518, а самим старшим Добриною 575 рублев, всего 2093 рубли. И такою знатною суммою могли легко они, мои антецессори, не только в одном виленском монастыре, но и в других ему подсутственных девяти обителех, церковное служение добропорядочно содержать, всякия обветшалости и монахов пищею и одеянием доволствовать. Когда же в прошлом 1754 году, за первоначальства в Святейшем Сиподе преосвященного Санктпетербургского Сильвестра Кулябки, по единой Его Преосвященства киевской еще с 1742 года, на антецессора моего,

Сильвестра Добрыпу за приватную пустош архипастырской злобе, состоялся в Святейшом Синоде, под видом некоторого лутшого порядка, указ, чтоб виленского монастыря начальники приезжали в Российское государство не в два года, по силе жалованных оному виленскому монастырю от блаженные и вечно достойные памяти государа императора Петра 1-го грамот, не с теми Ето Императорского Величества высокомонаршими грамотами; но являлися б они, того виленского монастыря начальники, в Россию тогда, когда преосвященный киевский соизволит и пашепорты им от. себе пришлет. А понеже воспоминаемим виленского монастыря начальникам в Россию ехать для получения всемилостивейште определенного из государской казны по палестинскому штату жалованья и для испрошения во Всероссийской империи городех выш показанной столь знатной милостинной суммы от преосвященного киевского через пять годов, по посылаемым из Вильни в Киев. за 120 миль, через нарочного с немалым денежным уроном (которая посылка, с крайнею виленского монастыря скудостию, весьма несходна), многократным доношениям, благословения и пашепорта не было; то через тот последовавший из Святейшого Правительствующого Синода мнимый лутший порядок начал благочестивый виленский монастырь, со всеми своими приписными обителями, приходить в разорение и запустение. И потому я, видячи такую, благочестивому своему виленскому монастырю и прочим подсутственным обителям приближающуюся опасность, а чувствуя мою начальническую должность, судил за благо: лутше благочестивый тот виленский монастырь на время долгом, который после, по высокомилостивому Святейшого Правительствующщого Синода благорассмотрению, очистится может, отяготить, да при святом благочестии удержать, нежели, оставя в пусте, самому со всею того монастыря братию, как наемнику, а не пастырю, в Киев сбежать, а через то римскому и унеятскому духовенству к завладению благочестивого своего монастыря самопроизвольно повод подать и все тамошнее (благочестие) вечно погубить, как сие и точно зделать не усумнился и не устыделся сукцессор мой Авраам Флиоринский, прибежавший сюды в Киев виленского оного монастыря с остатнею братиею в средних числех генваря настоящого 1761 года.

Что же надлежит до нездачи мною виленского монастыря сукцессору моему Аврааму Флиоринскому и до прибытия моего с Вильны в Санктпетербург, в отменность указов Святейшого Синода и епархиального своего архиерея, то я и сие зделал не с презрения и ослушности команде, но единственне убежден будучи самокрайнейшою нуждою, которая от мене в Духовную Митрополии Киевские Консисторию нелицезрительного моего откритием Божией и государевой правды приуготовления в другой опасности простравно, ясно и верно представлена. Коей самокрайнейшей нужды по прочтении, пусть всяк человек, единым только пригодным разумом просвещаемый да злобою, враждою, завистиюо и ненавистию неослепляемый, разсудить и скажет: лутше ль было мне десять благочестивых монастырей, в пусте оставя, врагам церкви Христовой в вечное завладение предать и весь тамошний благочестивый народ душепогубную унею либо короля пруского протекцию принять допустить, а через то и мое собственное спасение погубить, либо верноподаническую присягу сломить, нежели, в силе указов Святейшого Синода, исполнения не учинить? И подлежу ль я наказанио за то, что, в отменность (указа) Святейшого Синода поступил в такой самокрайнейшей нужде, в которой по всему свету не только державоправительские самодержцов, но и Государя небесного указы без наказания отменяются? Но что делать с пашим пренайсвятейшим всероссийским архипапою Сильвестром, первым архиепископом Санктпетербургским, который уже растленные своя страсти не только, по подобию римского папы, превыше всех земных государей, но и превыше самого Бога, возносит? Ибо, за прибытием моим с Вильни в Санктпетербург, как я себе пред Святейшим Синодом, за неисполнение воспоминаемых указов, выш показанног самокрайнейшею нуждою ни извинял, всегда обо мне сие только иодейско-фарисейское слово из уст его святительских, как меч обоюдуострый, исходило: несть сей человек от Бога, яко не хранит суботы: за презрение указов Святейшого Синода подлежит жестокому наказанию». А на свое беревно быстроокий той и немилостивый лицемер не оглянется, что те частореченные его, а не Святейшгого Синода, указы, которым я исполнения учинить не мог, состоялись не только к немедленному и всеконечному грекороссийкого нашего в Польще благочестия разорению, но и в явновидную высокомонаршим грамотам и имянным Петра 1 указом противность.

К сему изъяснительному приложению руку приложил бывый виленский старший иеромонах ОФеофан Леонтович Дорумин.

В.—Коп1иЯя с доношения от иеромонаха ОФеофана Леонтовича, поданного октября 11 д. 1759 года.

Великому господину преосвященнейшему Арсению Могилянскому, митрополиту Киевскому, Галицкому и Малой России, всенижайшое доношение.

Минувшого сентября 6 д. получил я, нижайший, из Духовной Митрополии Вашего Преосвященства Консистории Её Императорского Ве-- личества указ, которым между протчого повелевается мне известную греко-российской в Польще церкви жалобу, по представлению КоллегиЪи Ипостраннных дел в Святейший Синод, на российском н на. латинском или польском языках сочинить точно так, как я, минувшого 1758 году августа 29 д., о сочинении показанной жалобы в доношении моем, в Коллегию Иностранных дел поданном, шестма пунктами представил; с коих шести пунктов всяк может довольно усмотреть, что к требуемому сочиненио воспоминаемой жалобы требуется особенное в разных искуствах вежество; при вежестве, знатная денежная сумма; при сумме, превеликой труд; при труде, спокойное и выгодное место; при месте, немалое время. Хотя же я, будучи настоятелем благочестивого виленского мовастыря и, по обстоятельствам мне известным, ведая довольно, каким бы средством можно было благочестивый наш в Польщезакон защитить и удержать, к произведению в действо оного. средства всемерное старание, через два года настоятельского моегоправления, прилагал на сыскание отъвсюду твердых, обстоятель-- ных документов, також на содержание помощников и писцов. собственной моей суммы до двох сот рублев издержал; а при всем том, что только ни могло к самонужнейшим обстоятельствам, к пользе и успеху начатого дела коснутся, сам собою безпрерывно и всесильно трудился; однако, начатое показуемое делок желаемому концу прийтить не могло, ибо епископ виленский Микаил Зенкович, проведав о таковом мною, с общекупного всех тамошних протестантов согласия, предпринятом намерении, до тех пор не перестал мене письмами своими пред российским посланником Гросом и пред секретарем российского посольства Ржичевским злохитрно, бессовестно и бесстыдно марать, покамисть я, по представленным его, виленского епископа, на мене жалобам жесточайшим Святейшого Синода указом не был от настоятельского правления отрешен, с Великого Княжества Литовского выслан и здесь в России тяжелому суду подвержден. Хотя же и еще я, желая всеусердно воспоминаемое начатое дело к намереваемому концу привесть, за благо разсудил: лутше самому себе, что ни есть, пострадать, нежели начатому делу через коварные замахи виленского епископа разорится допустить. И того ради, не взирая на все его, епископа, ложные жалобы, но положась благонадежно на высокомилостивое рассмотрение Святейшого Синода, принял дерзновение из Вильни прямо в Санктпетербург поехать, с тем намерением, дабы мне, оправдясь пред Святейшим Синодом от напрасных пороков виленского епископа, можно было означенное начатое дело кончить или в Вильни, будучи по прежнему в настоятелском правлении виленского монастыря, или в Санктпетербурге, сыскав туды з Вильни все документы, к твердому сочинению частореченного дела касающйиеся. Однако, и таким образом не удалось мне оное начатое дело к намереваемому совершенству цривесть: ибо в Святейшем бСиноде оправдатся мне не дозволено; в Вильню мене на прежное настоятельское место либо, по крайней мери, для взятия документов не отпущено, означенного дела, мною представляемого, от мене не принято. А когда я в Иностранной Коллегии, по случаю представляемых некоторых важностей, начал и воспоминаемое дело, с приложением достоверных документов, представлять и средства к защищению благочестивого нашего в Польще исповедания надлежащие показывать, також на все запросы Иностранной Коллегии касательно правды представляемого и возможности показуемых средств как словесно, так и письменно, ответствовать; да притом намерил было я Ииостранную Коллегию большим, обстоятельнейшим и основательнейшим числом доказательств твердо вътом уверить, что представляемое мною о обидах дело ни малейшему сумнительству не подлежит, а показуемые к защищению средства не тольго не суть неумеренные, но преумеренные, самолегчайшие и кратчайшие. И понеже те средства имеют основание свое на узаконениях общенародных, потому и все государи оными средствами единоверных своих по протчим государствам людей как прежде всегда защищали, так и ныне правильно и праведно защищають. Сверх же всего хотел было я еще в Иностранную Коллегию представит, что в деле защищения благочестивой нашей в Польще веры, сколько бы средств польское министерство либо духовенство и сам Его Величество король, со всеюо Республикою, Иностранной нашей Коллегии ни показывали, то те все средства будут безнадежная надежда и всеубыточная волокита до тех пор, покамисть греко-российской в Польще закон до основания не истребится. Равным образом, и с нашей стороны, сколько бы средств кто ни находил, как то, папример, с Иностранной Коллегии к самому папе писать или у министерства польского и у его королевского величества комисии домогатся, а от всей Республики па сейме особую внов конституцию, с жесточайшим на изобидетелей прещением, исходатайствовать либо другое какое средство предприять,—то и те все средства останутся без всякого желаемого успеха.

И потому ежели бы я был и оной все обстоятельства начатого мною дела с подобающим изъяснением представил, то, по мнению моему, можно было как мне показуемое начатое дело окончить, так и государственной Иностранных дел Коллегии памереваемую защищения пользу в действо привесть, а паче делая то в таком месте, где и самое Высочайшое лицо присутствует; по Святейшого Синода всенепременная воля была (как из указов, в Иностранную Коллегио за мною посылаемых, видеть можно), чтоб мне впред не только при Иностранной Коллегии нималейше не медлить, но из Санктпетербурга в самой скорости прочь ступать. Хотя же я, з прибытием моим з Санктпетербурга в Киев, изволяя лутше с телом, нежели с начатым делом, разстатся, и третой раз еще всеми силами за оное же дело принялся, из самого начала прибытия моего сюда до сих пор, всякую невыгоду и нужду долготерпением побеждая, сам денно-нощно трудился; на писцов: польского, латинского и русского, более издержал, о чем самые документы, на трох языках списанные и по порядку расположенные, засвидетельствуют; однако и теперь означенному делу конца дожидатся трудно: ибо 1, большая часть документов, к реченному делу надлежащих, находятся еще в Вильни при моей библиотеки; 2, писцам и помощникам впред платить, за крайним моим убожеством не могу; 3, в находящое зимное время нетолько других людей для помощи при келии своей держать, но и сам где жить всячески не имею. И того ради, со всеглубочайшею моею покорностпо, прошу: да благоволить Ваше Преосвященство об этих моих представлениях высокомилостивое рассмотрение учинить и впредь мне как квартеру выгодную и покойную, где пи есть, пожаловать, так и денежную сумму до трехъсот рублев на сыскание з Вильни документов и на содержание при себе годящихся к делу помощников и письцов определить, либо мене от воспомипаемого дела вовся увольнить. А что надлежит до претставления Иностранной Коллегии в Святейший Синод, дабы от Святейшого Синода мне повелено было оную известную жалобу, по проэкту моему, сочинить,—то я, как пользу Христовой церкви и славу отечества своего ревность наблюдал, так и высокоминистерское Иностранной Коллегии обо мне разсуждение в превеликом почтении у себя имея, некогда бы ни под каким видом от сочинения означенной жалобы не отказался, буде бы средствами, ко сочинению такового дела необходимо нужными, был снабден. Да и самая ж Иностранная Коллегия, которая с начала, по принятии первого доношения от мене, дважды в Святейпий Синод представляла о дачи мне квартеры и препитания, потом, отпущая мене при представлении своем для сочинения показанной жалобы в Святейший Синод, никогда в том мнении не была, чтоб так великое и многотрудное дело на мене одного было положено, а о кватере бы и о жалованне ничего не упомянуто.

К сему приложению руку приложил бывый виленский старший иеромонах ОФеофан Леонтович Дорумин.

Г.—Копия с доношения бывого виленского старшого иеромонаха Феофана Леонтовича Дорумина, от 22 октября 1759 года.

Великому господипу, преосвященнейшему Арсению, архиепископу митрополиту Киевскому и Галицкому и Малой России, покорнейшое доношение.

В силе двоих указов Её Императорского Величества, Самодержицы Всероссийские, первого в Святейшем Правительствующем Синоде февраля 5, а другого в Духовной Консистории Вашего Преосвященства августа 31 дня состоявшихся, мною же нижайшим сентября 6 сегож 1759 года полученных, надлежит мне известное дело порядком сочинить. А понеже сочинение оного делэа требует необходимо нужной, спокойной и выгодной келии так ради моего тяжелого труда, как и ради содержания при мне, по крайней мере, двоих людей, благонадежных помощников, здесь я:е, в катедральном Вашего Преосвященства монастыре, таковой требуемой келии не имеется; того ради Вашего ясне в Богу Преосвященства всепокорнейше прошу, дабы соблаговолено было высокомилостиво мне, нижайшему, келио в Пустынно-Николаевском монастыре, близ больших ворот состоящугю, прозываемую гостинную, сч обыкновенным келейным порядком и с требуемою починкою и необходимо нужною небольшого погреба и маленькой поварни пристройкою; также естную и питейную порцию мне, против тамошнего наместника, и моим помощникам рядовую двойную; да притом свечи, дрова и поезд, ради прочитания в Киевском магистрате. старопольских документов, к сочинению известного дела касающихся, по благоусмотрению Вашего Преосвященства определить указом. О сем просит Вашего ясне в Богу Преосвященства всенижайший послушник иеромонах, Феофан Леонтович Дорумин.

В катедральном Киево-Софиевском монастыре.

Б.—Копия с допошен?ия бывого виленского старшого иеромонаха ЭФеофана в Святейший Правительствующий Синод, от 16 д. сентября 1758 года, в Савктпетербурге поданного.

По титуле: Понеже на доношение мое, для которого я от Святейшого Синода в Иностранную Коллегию отправлен, воспоследовала резолюция, то я ныне, не опасаясь ни интересному делу, которое мною в Коллегию Иностранных дел представлено, порчи, ни на себе беды, в немедленное исполнение повеления Святейшого Синода, высокомонарпшия, монастырю виленскому жалованные, грамоты и от церковного сокровища оногож монастыря взятые мною ключи Святейшему Синоду в целости и верно представляю, а притом всепокорнейше прошу, как наместника старшенства виленского иеромонаха Самуила, который сюды в Санктпетербург от сукцессора моего Авраама, Флиоринского, для получения, в силу упоминаемых высокомонарших грамот монастырю виленскому, жалованья, нарочно со мною отправлен, с под караулу освободить, так и мене, в разсуждении представления обо мне с Иностранной Коллегии, по пастырскому своему долгу и по горячой ко святому благочестию любве, квартерою и препитанием, до дальшого обо мне определения, высокомилостиво снабдеть.

а, Копия съдоношения бывого виленского старшого иеромонаха Феофана, в государственную Иностранных дел Коллегию, от 235 сентября 1758 года, в Санктпетербурге поданного.

По титуле: Хотя Иностранная Коллегия, в разсуждении моего дела в Святейний Синод и представила, чтоб мне, до довольпого об оном моем деле рассмотрения, здесь в Санктпетрбурге без квартири и пропитания не остатся, и я сам, вследствие тогож Иностранной Коллегии обо мне представления, Святейшого Синода доношением (которого копию здесь прилагаю) всепокорнейше просил; однако, на показанное Иностранной Коллегии представление и на поданное от мене доношение из Святейшого Синода последовала резолюция в такой силе: мене либо подпискою обовязать, чтоб я повседневно в Святейший Синод являлся и без пашепорта бы з Санктпетербурга не отъежал, или, буде бы я в том подписаться не похотел, по прежнему под креплкой караул взять и при Святейшем Синоде содержать. А понеже, по предписанному Святешого Синода определению, надлежит непременно ожидать мне крайнего разорения, а интересному делу, в Иностранную Коллегию от мене поданному, остановки и порчи, виленскому же братству и протчим в Польской области благочестивым людям отчаяния и погибели; того ради государственной Иностранных дел Коллегии совсеглубочайшею моею покорностию прошу обо мне, а пачзе о моем деле, которое не приватной какой моей пользы или чести, но на основании заповеди Божия и именных высокомонарших указов общого православно-восточной церкви и Российской нашей империи добра касается, в разсуждэнии мною уже предпринятых и впредь еще предприемлемых по оному делу тяжелых трудов и в разсуждении могущих из оного дела, по намерению Иностранной Коллегии, в скорости последовать желаемых успехов; також в разсуждении моего здесь в Санктпетербурге уже четыре-месячного без квартери и без пищи разорения, высокомилостивое и ради надходящей зимы, при крайней моей скудости, немедленное рассмотрение учинить, а мене более до окончания упоминаемого дела во смиренния святительские руки преосвященному Санктпетербургскому не предавать.

б, Копияс указа, в Святейшем Правительствующем Синоде к преосвященному Сильвестру, архиенискону Санктпетербургскому, о дачи квартериипрепитания в Александроневском монастыре иеромонаху Феофану Леонтовичу, по повторному Иностравнной Коллегии в Святейший Синод представлению, состоявщагося октября 8 д. 1758 года.

Указ Её Императорского Величества Самодержицы Всероссийской из Святейшого Правительствующого Синода синодальному члену преосвященному Сильвестру, архиепископу Санктнетербургскому и архимандриту Троецкого Александроневского монастыря.

По Указу Её Императорского Величества, Святейший Правительствующий Синод, слушав поданного Коллегиии Иностранных дел доношения, коим требовано о определении находящагося в Санкт- Петербурге, по прибытии из Польщи, виленского Сошествия Святого Духа монастыря бывшого старшого виленского иеромонаха Феофана Леонтовича, которому (де) потребно времяни еще здесь пробыть для получения от него объяснений по производящемуся в оной Коллегии рассмотрению учиненных им по делу о находящихся в Польше и Литве грекороссийского закона людях пространных предетавлений для житья и пропитания на то время в здешней Невской или в другой какой отсюда ближний монастырь, чтоб потребные о сем деле объяснения у него браны быть могли без потеряния времени. Коего доношения при слушании вы, синодальный член, преосвященный Сильвестр, архиепископ Санктпетербургский и Шлютелбургский и архимандрит Святотроецкого Александроневского монастыря, Святейшему Синоду словесно предложили, что ежели оной бывый старший виленский Леонтович от Святейшого Синода ко пребыванию в Алексанороневский монастырь определится на время, то от принятя ево во сный Ваше Преосвященство не отрекается. Того ради приказали оному бывому старшому виленскому иеромонаху Феофану Леонтовичу, такоже и наместнику иеромонаху Самуилу быть на пребывании до времяни, впредь до рассмотрения, в реченном Троицком Александроневском монастыре и для того отослать их к Вашему Преосвященству при указе, которые при сем и посланы. И синодальному члену Сильвестру, архиепископу Санктпетербургскому и Шлютельбургскому и архимандриту Троецкого Александроневского монастыря, о вышенисанном велеть учинить по сему Её Императорского Величества указу.

У подлинного подписано тако: За неимением обер-секретаря, секретарь Андрей Сорокин. Секретарь Стефан Юърьев. Канцелярист Иван Скорняков.

в, Копия съдоношения бывого виленского старшого иеромонаха Феофана, в Святейший Правительствующий Синод, отъ11 генваря 1759 года, в Санктпетербурге поданного.

По титуле: Хотя мне и надлежало по присланному на мене из Вильни от сукцессора моего Авраама Флиоринского доношению в Святейший Синод к ответу явится, однако, понеже Иностравная Коллегия, в которую я при указе Святейшого Синода отправлен, и по ныне еще от дела моего мене не уволнила, а прежде окончаниъя оного дела в Святейший Синод являться без письменного вида мне не дозволила; того ради, хотячн я, как воле и повелению Святейшого Синода удовлетворить, так и себе пред Святейшим Синодом от всякого подозрения отчистить, за благо судил, на помянутое оное сукцессора моего доношение, Святейшему Синоду в ответ представить нижеследующие пункта.

1, Показал я, нижайший, в сказки моей, прошедшого 1758 году июля 6 дня в Святейший Синод подапной, почему мне нельзя было ему, Аврааму Флиоринскому, новоприбывому старшому, церковные и монастырские вещи по описям издавать, а для того он, мой сукцессор, неправильно поступил, что, не справясь прежде с записными монастырского приходу и расходу книгами, которыя при мне находились, Святейшиий Синод доношением своим напрасно утруждает, а мене безвинво порочит.

2, В той же моей сказки представлено было Святейшему Синоду, что я, за крайную виленского монастыря и других принписных обителей скудость (из чего могло последовать всем десяти запустение и униятами завладение), принужден был, с общекупного братии согласия, 200 бочек ржи в долг взять и оной ржи натурою и продажею виленской монастырь и другия приписные обители содержать; которой ржи половина продана из монастыря следующим образом: будучи я в покойного фельдмаршала Апраксина в Ковне, подрядился было сто бочок ржаной муки в ковенской магазеин приставить; которым порядком могли и другия сто бочок, на пропитание братии издержаные, уплатится. ИЙ потому я, в надежду оного порядка, занял у виленских обывателей 500 руб. на необходимыя всех десяти монастырей нужды; когда же от покойного фельдмаршала нечаянно ордер последовал, чтоб всем подрядчиком отказать, а мне, в силу указа Святейшого Синода, за прибытием новоопределенного старшого, надлежало из виленского монастыря уступить, заимодавцы же не хотели мене из Вильны выпустить, то я принужден был воспоминаемых сто бочок муки по той же цены, как и сам в долг взял, то есть, бочку по Б талярей, продать, взяв с них в том своеручные росписки, которыя все в записных виленского монастыря книгах в целости обретаются. А понеже, по этой своей с показанными заимодавцими расплатки, у монастырской казне денег не осталось, последовательно, как ему, новоприбывому старшому, не было при чем в монастыре оставаться, так и мне не было чем в Киев на 120 миль поднятся. Виленское же братство обещало мне дать сто таляров, ежели бы я похотел в Варшаву ехать и их от напасти и смертной казни избавить, представляя польским министром, что, по приключившемуся на виленской монастырь, в 1755 году мая 28 д., от езуитских студентов нападению, не они, виленское братство, но я, в противность узаконенным на сеймах под смертною казнию о невыношении заграницу жалоб конституциям, доношением в росийскую Иностранных дел Коллегио представлял; також реченное виленское братство мене просило, чтоб я из Варшавы в Санктпетербург поехал и у Святейшого ОСинода о защищении тамошнего их, отчаянно уже колеблющагося,благочестия милости просил. На которое их, виленского братства, прошение, а паче слезное домогательство, я, склонясь, обещанные сто талярев от них принял и, милосердуя о крайней нищете оного виленского монастыря, 70 талярев ему, новоприбывому старшому, оставил, а 30с собоюна путевое содержание взял.

3, Он, мой сукцессор Авраам Флиоринский, приносит на мене Святейшему Синоду жалобу, яко бы я ему запретил виленским старшим называться, да в доказательство этого моего запрещцения инкаких документов, кроме единой своей жалобы, не представляет, А я, с моей стороны, такую его жалобу быть пустой донос и напрасное Святейшему Синоду затруднение показую следующим резонами: 1, за прибытием его, Авраама Флиоринского, в виленскийй монастырь, приказал я на третий день грамоту, от преосвщенного Киевского на старшинство ему данную, в церкви публично прочесть и там же, в церкви, всей братии и братству благословение у него взять и его за настоящого своего начальника признавать и почитать; 2. объявления мои уверяють, которые я, по вступлении его, Авраама Флиоринского, в настоятельское правление ко всем приписных обителей начальникам разослал и приказал, чтоб они впред, во всех своих нуждах, не ко мне, но к ему, Аврааму Флиоринскому, новоприбывому старшому, адресовались; 3, сколько я к нему, сукцессору моему, с пути и из Санктпетербурга своеручно ни писал, то во всех тех своих письмах называю его виленским старшим, а сам подписуюсь просто иеромонахом. Что же я не советовал ему, Флиоринскому, тот час к виленскому епископу ехать, то тое зделалось по сердечному моему об нем, новоприбывом старшом, сожалению и по многократному всего тамошнего братства прошению, ибо злохитрное польское, при внленском епископе находящееся, духовенство всемерно старается как бы иовоприбывого старшого с самого начала, за неийскуство в польском языке и за невежество в тамошних обхождениях, дураком привитать, а через то его, яко настоятеля, пред всеи благочестивым виленского монастыря братством в крайнюю обиду, презрение и ругательство привесть, как и точно «ие зделалось с антецессором моим Добрыною.

4, Когда счетное произвождение всем виленского монастыря приходам и расходам, с верными всего записками мною учиненное, через наместника оного ж монастыря иеромонаха Самуила, из Санкттетербурга в Вильню отправленного, представится, то показуемый старший Авраам Флиоринский и сам усмотрит, что он, порицая мене разорителем виленского монастыря, во мнении своем весьма ошибся и что я оному виленскому монастырю не только ни малейшого изьяну не учинил, но прибыли еще до двоих тысячей рублев зделал,—о чем, по востребованию СвятБейшого Синода, как вся оного виленского монастыря братия и братство, так и российский наш генерал господин Даревский, письменно и своеручно могут засвидетельствовать. И того ради Святейшого Правительствующого Синода со всеглубочайшею моею покорностию прошу об этом моем ответе ьысокомилостивое рассмотрение учинить, а притом накрепко подтвердить, дабы впредь никто не дерзал мене, яко ответческую сторону, прежде моего ответа караулом и кандалами стращать, публично бесчестить, вором и разорителем виленского монастыря называть: ибо сие не только Божиему закону, соборным святых отец правилам, высокомонаршим КЕя Императорского Величества указом, но и общенародным во всем свете правам и природному всякого человека розсуждению противно, г, Конпия с доношения бывого виленского старшого иеромонаха Феофана, к Его Сиятельству Графу Михайле Илларионовичу Воронцову, великому государственному канцлеру, от 15 дня генваря 1759 года, в Санктпетербург посланного.

По титуле: Понеже я от честных людей заподлинно известился, что некоторые из членов Святейшого Синода договорились между собою, чтоб мене у Вашего Сиятельства будто бы для ответа на некоторое доношение в Святейший Синод требовать; и ежели бы Иностранная Коллегия отпустить мене не похотела, то, синодальвых солдат за мною послав и мене (где не есмь) днем либо ночью схватив и в железа заковав, под крепким караулом в Вильну послать. Буде же бы Ипостранной Коллегии о том кто донесть имел, то тогда из Святейшого Синода в Иностранную Коллегию отрепортовать, что я с подсинодального караула безвестно бежал, опасаясь на себе беды за присланное из Вильны доношение. Того ради, в глубочайшем моем смирении к стопам Вашего Графского Сиятельства припадаю и всепокорнейше прошу от таких злохитрных и зело опасных святительских умышлений мене, бедного, приватного и безпомощного человека, защитить.