Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

IV. Классы русскаго общества въ Галичинѣ

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Дореформенная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.

Постараемся теперь опредѣлить хотя въ общихъ чертахъ положеніе и роль отдѣльныхъ классовъ русскаго общества въ Галичинѣ, по занятіи ея поляками. Начнемъ съ высшаго. Ярославская битва 1245 г. считается обыкновенно концомъ видной роли галицкаго боярства. Несомнѣнно однако, что высшій классъ русскаго общества былъ и послѣ, и долженъ былъ быть, въ большей или меньшей мѣрѣ, классомъ руководящимъ. Время по смерти Даніила слишкомъ темно, чтобы можно было сколько-нибудь опредѣленно судить о внутреннихъ отношеніяхъ страны. Съ значительною вѣроятностью можно однако полагать, что сломленное боярство не могло скоро оправиться. Извѣстная намъ грамота Андрея и Льва 1316 г. и первыя двѣ грамоты Юрія Болеслава 1325 и 1327 гг. не подписаны боярами; князья, слѣдовательно, дѣйствовали самостоятельно. Послѣднія двѣ грамоты того же князя, 1334 и 1335 гг., подписаны: первая—baronibus nec non comilitaribus, вторая—dilectis et fidelibus nostris baronibus militibusque. Но весьма можно затрудняться, кого изъ подписавшихся слѣдуетъ отнести къ тому или другому разряду, и вообще имѣли ли дѣйствительное значеніе эти разряды. Если баронами считать палатиновъ (воеводъ), то надо все-таки сказать, что мы рѣшительно не знаемъ, въ чемъ состояло ихъ положеніе и значеніе. Врядъ ли это были тѣ воеводы, о которыхъ говоритъ Зубрицкій, какъ объ „уѣздныхъ земскихъ судьяхъ“, хотя бы и уголовныхъ692. Въ своей „Хроникѣ Львова“693 онъ называетъ ихъ „niższego rzędu officyaliści sądowi“, а таковые ужь никоимъ образомъ не могли быть призываемы къ княжему двору и составлять княжую раду. Вагилевичъ694 не соглашается съ Зубрицкимъ, но на основаніи лишь тѣхъ же грамотъ Юрія Болеслава. Съ другой стороны, указанныхъ „воеводъ“695 нельзя считать воеводами въ позднѣйшемъ смыслѣ этого слова. Подписи въ грамотѣ 1339 г. даютъ основаніе предполагать одно изъ двухъ: или русскій высшій классъ отшатнулся отъ Юрія, или послѣдній рѣшился идти на проломъ, не обращая ни на что вниманія. То и другое одинаково могло вести къ катастрофѣ, постигшей печальной памяти послѣдняго Галицко-Владимірскаго князя. Съ другой стороны, если въ концѣ XIV вѣка выдвигаются знатные роды на Волыни, происхожденіе которыхъ большею частью темно, если, далѣе, вкладная запись Юрія Даниловича „Холмскаго“, величавшаго себя такъ, по весьма вѣроятному предположенію Лонгинова696, по мѣстному происхожденію, какъ потомъ Острожскіе, Збаражскіе и другіе, можетъ давать нѣкоторое основаніе предполагать, что и это явленіе зародилось скорѣе на галицкой, чѣмъ на собственно волынской почвѣ, то во всякомъ случаѣ его нельзя приводить въ связь съ старымъ галицкимъ боярствомъ и его традиціями. Это явленіе новое, получившее не малую поддержку въ мѣстныхъ смутахъ и безурядицахъ конца XIV и начала XV вѣка697. Такимъ образомъ за весь темный періодъ правленія послѣднихъ Даниловичей мы ничего опредѣленнаго о положеніи и роли боярства сказать не можемъ. Но несомнѣнно оно существовало и должно было составлять высшій классъ, наиболѣе богатый, наиболѣе вліятельный. Въ тяжелую годину галицкой жизни, во время нашествія Казиміра, мы видимъ двухъ бояръ, давшихъ врагу энергичный отпоръ, обратившихся за содѣйствіемъ къ татарамъ и на нѣкоторое время значительно охладившихъ завоевательный пылъ Польскаго короля. Нѣтъ такимъ образомъ никакихъ основаній отвергать мнѣніе Ржежабка698, что бояре или, какъ онъ выражается, „bojarské vojevody“ при Юріи Болеславѣ начинаютъ подымать голову. Польское завоеваніе должно было захватить галицкое боярство лишь на первой стадіи его стремленія къ образованію политически-вліятельнаго класса. Такъ или иначе, высшій классъ на Руси долженъ былъ быть; онъ могъ не составлять установившейся политической силы, но онъ долженъ былъ обладать матеріальными средствами, будучи классомъ землевладѣльческимъ, долженъ былъ пользоваться извѣстнымъ нравственнымъ вѣсомъ. Землевладѣльцевъ русскихъ было, можно думать, не мало, если нѣкоторыя пожалованія даже во Львовѣ еще 1378 г. приходилось дѣлать главнымъ образомъ въ ихъ присутствіи699. Въ другихъ мѣстахъ—такъ сказать, въ провинціи—приходилось обходиться при ихъ посредствѣ еще значительно позже700. Мы видимъ нѣкоторыхъ изъ знакомыхъ намъ по подписямъ на перечисленныхъ русскихъ документахъ русскихъ бояръ и землянъ при дворѣ Казиміра, въ свитѣ князя Владислава,—да и какъ могло быть иначе? Но среди сплошнаго дождя всевозможныхъ пожалованій иноземцамъ, какими ничтожными каплями должны показаться немногія пожалованія, выпавшія на долю русскихъ!701

Высшіе классы обыкновенно примыкаютъ къ власти, составляютъ ея опору. Не то было въ Галичинѣ. Особеннаго старанія со стороны высшаго галицкаго класса заслужить милости новыхъ правителей не видно. Въ Актахъ Гродскихъ и Земскихъ за разсматриваемое время часто мелькаетъ имя Ходка Быбельскаго. Это былъ знатный перемышльскій бояринъ, владѣвшій весьма значительными имѣніями не только въ Перемышльскомъ, но и въ Городенскомъ и Теребовльскомъ округахъ. Очень былъ оборотливъ панъ Ходко: служилъ Казиміру и получилъ, какъ мы видѣли, отъ него подтвержденіе на владѣніе имѣніями, бывалъ часто при дворѣ князя Владислава, столь же усердно служилъ уграмъ при Эмерикѣ Бебекѣ, впослѣдствіи, когда Белзская земля досталась Сомовиту Мазовскому, Ходко заглядывалъ и къ нему702, и тѣмъ не менѣе ни одинъ изъ названныхъ правителей не оцѣнилъ его усердія: панъ Ходко до смерти не исправлялъ никакой должности и не былъ взысканъ милостями правителей. Другихъ знакомыхъ намъ по тѣмъ же подписямъ русскихъ бояръ встрѣчаемъ очень рѣдко703.

Послѣ сказаннаго выше, думаемъ, не надо объяснять причину этого, по видимому, страннаго явленія. Объ отношеніи Польши къ Руси мы имѣемъ одно темное извѣстіе—въ лѣтописи Быховца704, повторяемое Стрыйковскимъ705. Извѣстіе это говоритъ о какой-то рѣзнѣ русскихъ бояръ, учиненной поляками въ Перемышлѣ. Въ новѣйшихъ польскихъ сочиненіяхъ она объясняется или такъ, что Казиміръ хитростью овладѣлъ Перемышлемъ706, или даже такъ, что послѣ успѣховъ 1349 г. онъ созвалъ бояръ въ Перемышль, особенно наиболѣе ему враждебныхъ, и „вынудилъ у нихъ уступки въ пользу польской короны, а также, можетъ быть, и въ пользу низшихъ классовъ“ (!!)707. Послѣднее объясненіе особенно характерно: только что передъ этимъ, задавая себѣ вопросъ о правдивости извѣстія, Горжицкій отвѣчаетъ: „Кажется да, ибо въ противномъ случаѣ врядъ ли рѣшился бы литовскій хронистъ бросить въ глаза польскимъ панамъ подобные укоры“. Трудно не согласиться съ справедливостью этого заключенія. Конечно, даже съ точки зрѣнія средневѣковаго искусства „управлять“ поступокъ Казиміра врядъ ли могъ быть названъ „легальнымъ и разумнымъ“708, но нельзя не признать, что подобный поступокъ соотвѣтствовалъ тому характеру польско-русской борьбы на галицкой почвѣ, какимъ она должна была отличаться въ первое время. Казиміръ показалъ себя сразу, а русскіе бояре, какъ мы видѣли, не остались глухи къ данному имъ уроку. Они запомнили его твердо и за немногими исключеніями709 тщательно избѣгали сношеній съ представителями польской власти. Обратимъ теперь вниманіе на пожалованія польскихъ правителей полякамъ и всевозможнымъ иноземцамъ со включеніемъ даже жидовъ710. Вездѣ жалуемое имѣніе называется въ нихъ „villa nostra, villa ducalis, villa regalis“, нигдѣ нѣтъ упоминаній о прежнихъ владѣльцахъ. Это замѣтилъ еще А. Стадницкій, полагая, что всѣ эти земли были прежде княжескими, а по завоеваніи стали королевщинами. Такое объясненіе весьма мало соотвѣтствуетъ характеру борьбы. Конечно, княжескія земли стали королевщинами, но нельзя не предполагать значительнаго числа конфискацій обычныхъ послѣ завоеванія, а тѣмъ болѣе послѣ такого завоеванія. Мы это не предполагаемъ, а прямо утверждаемъ. Говоря о набѣгѣ татаръ на Русь 1442 г., Длугошъ711 кончаетъ такъ: „польскіе бароны, добившись у короля пожалованія городовъ и селъ на Руси (то-есть, въ Галичинѣ) и въ Подоліи, изгоняли оттуда жителей и дѣдичей (antiquos incolas et haeredes), и тѣ, угнетаемые бѣдностью и нуждой, доводимые до отчаянія, бѣжали къ татарамъ и приводили ихъ опустошать земли, изъ которыхъ были изгнаны“. Можно ли проговариваться такими вещами лишь для поученія? Конечно, нѣтъ... Сто лѣтъ спустя послѣ перваго движенія Казиміра на Русь, она все еще продолжала быть ареной возмутительныхъ насилій, практикуемыхъ не только надъ безправнымъ низшимъ классомъ, но и надъ классомъ владѣльческимъ! Что̀ же было при Казимірѣ? Прямаго подобнаго Длугошевскому заявленія источники не даютъ, а прикованные къ документамъ, мы не смѣемъ дать волю воображенію, не рѣшаемся обобщить ихъ отдѣльныя хотя и не малочисленныя данныя. Ограничимся фактами, констатируемыми самими поляками. „Не прошло и пятидесяти лѣтъ, а не осталось и слѣда того кичливаго червонорусскаго боярства, которое еще въ 1340 г. фактически управляло страной“, говоритъ К. Горжицкій712, и это замѣчаніе можно понимать даже не въ переносномъ, а въ буквальномъ смыслѣ; по крайней мѣрѣ А. Левицкій указываетъ только три старыхъ уцѣлѣвшихъ до нынѣ галицкихъ дворянскихъ рода—Красицкихъ, Дрогоѣвскихъ и Шептицкихъ713; всѣ остальные, существующіе въ Галичинѣ въ настоящее время, связались съ нею лишь послѣ ея завоеванія поляками и, какъ опора новой власти, явились сюда изъ-чужа. Что̀ сталось съ русскими боярами, объ этомъ можно судить предположительно; предположенія, однако, получаютъ значительную долю вѣроятности, при сопоставленіи судьбы бояръ, оставшихся вѣрными народности и вѣрѣ въ другихъ мѣстахъ русскаго и литовскаго міра, гдѣ Польша не имѣла того права вполнѣ неограниченно распоряжаться, какимъ пользовалась въ Галичинѣ. Цѣлый рядъ такихъ бояръ былъ низведенъ поляками сначала въ разрядъ путныхъ, а потомъ и холоповъ. Ихъ имена пропали для исторіи безслѣдно. Папроцкій, Велендекъ, Нѣсецкій, старательно списавшіе фамиліи всѣхъ окатоличившихся родовъ литовско-русскихъ, не обмолвились про нихъ ни единымъ словомъ714. Такъ и останутся они въ русской исторіи нѣмымъ, но тѣмъ болѣе краснорѣчивымъ свидѣтельствомъ русскаго героизма и самоотверженія.

Такъ сказалось польское господство на высшемъ классѣ; что же говорить о вліяніи его на тѣ классы, которые ужь рѣшительно никакъ не могли улечься въ рамки польскаго и западно-европейскаго общественнаго строя. Таковы были упоминаемые въ пятомъ документѣ бортники и дьяки. Первые въ скоромъ времени перестаютъ существовать, какъ свободный классъ. Ихъ участки стали собственностью помѣщиковъ715. Дьяки, связанные съ церковью, быть можетъ, нѣсколько долѣе бортниковъ удержали свое положеніе, по крайней мѣрѣ, еще при Ягайлѣ встрѣчаемъ дьяковъ—Сѣнко, Львенъ716,—получающихъ пожалованія съ правами и обязанностями дѣдичей.

Постепенно и они должны были пасть жертвой новыхъ условій и порядковъ. До какой степени эти порядки были разрушительны, лучшій примѣръ представляетъ судьба мелкихъ земельныхъ владѣтелей, дворищанъ717. Дѣло въ томъ, что этотъ классъ русскаго общества довольно близко подходилъ къ мелкому шляхетству, которое наполняло Великую Польшу и Мазовію, и слѣдовательно, не столь, по видимому, рѣзко отступалъ отъ строя польской общественной жизни. Мелкіе землевладѣльцы Западной Руси впослѣдствіи сослужили не малую службу полякамъ въ подготовительномъ процессѣ политическаго слитія Польши и Литвы, но при первомъ столкновеніи своемъ съ Русью Польша обнаружила столь мало ассимиляціонной силы, до такой степени враждебно и разрушительно было ея вліяніе на Галицкую Русь, что этотъ классъ русскаго общества въ значительномъ числѣ долженъ былъ обратиться въ крестьянъ, слѣдовательно, несвободныхъ. Короли, въ своихъ пожалованіяхъ помѣщикамъ, молча или прямо включали сюда и прилегающія дворища, предоставляя такимъ образомъ дворищанъ произволу крупнаго владѣльца. Какъ поступали послѣдніе—видно изъ посягательства Яна Чебровскаго на Петра Сороку, избѣжавшаго на этотъ разъ своей печальной участи только благодаря тому, что Мартынъ Романовскій заявилъ передъ судомъ подъ присягой, „что указанный Сорока не крѣпостной, а свободный владѣлецъ земли, дворищанинъ“718.

Безъ этого, можно думать, Петръ Сорока сталъ бы крѣпостнымъ пана Чебровскаго; ибо и крѣпостные порядки стали на Руси явленіемъ всеобщимъ лишь со времени польскаго господства. О положеніи крестьянъ въ Галичинѣ при русскихъ князьяхъ можно судить по двумъ документамъ. Одинъ—пожалованіе княземъ Львомъ Тутеню и Монтѣску села Добаневичи719; другой извѣстенъ намъ лишь въ приведенномъ выше подтвержденіи Казиміромъ въ 1361 г., Ходку Быбельскому его владѣній720. Въ обоихъ документахъ крестьяне прямо не называются, но по первому, можно думать, на нихъ лежали обозначенныя въ документѣ повинности (поборы и работы); вины и головництво указываютъ на право суда владѣльца. Въ другомъ о крестьянахъ не упоминается вовсе721, что̀ весьма важно, такъ какъ первый документъ касается передачи села княжаго. Если оно и не было заселено княжею челядью, то во всякомъ случаѣ полная власть князя (если подъ головництвомъ разумѣть власть судебную) не можетъ еще служить безспорнымъ доказательствомъ такой же власти частныхъ владѣльцевъ, а передача этого права лицамъ, нарочито вызваннымъ самимъ княземъ, не можетъ представлять явленія зауряднаго. Если же въ подтвержденіи частнаго владѣнія, при всей подробности обозначенія владѣльческихъ статей, не встрѣчаемъ яснаго и опредѣленнаго указанія на отношенія къ крестьянамъ, то кажется, съ значительною вѣроятностью можно предполагать, что по русскимъ порядкамъ право суда надъ крестьянами, живущими на землѣ владѣльца, не соединялось съ пожалованіемъ ему земли722.

Вообще въ Галичѣ къ половинѣ XIV вѣка коренныя формы русской жизни остаются въ полной силѣ. Если въ чемъ Галичъ опередилъ другія западно-русскія земли, оставшіяся подъ литовскимъ владычествомъ, то развѣ въ томъ, что наслѣдственность земель утвердилась здѣсь еще при русскихъ князьяхъ723; поэтому въ земельныхъ спорахъ нерѣдко ссылались на старыя грамоты, на опредѣленныя въ нихъ границы, на старыхъ людей. Но даже въ этомъ отношеніи встрѣчаемъ оговорки, съ требованіемъ согласія государя на перемѣны въ имущественномъ владѣніи724.

Громадный наплывъ иноземцевъ не остался безъ вліянія. Не связанные съ страной искатели наживы стремились къ возможно скорому обогащенію, отсюда частые переходы земель изъ рукъ въ руки. Они окончательно упрочили безусловное владѣніе землей, послѣ чего продажа и вообще сдѣлки по имѣніямъ совершаются не передъ старостой, а въ земскомъ судѣ; но они же свидѣтельствуютъ, что система новыхъ владѣльцевъ въ разсматриваемое нами время заключалась не въ правильной, а въ хищнической эксплоатаціи. Вотъ почему, если до 1433 г. землевладѣльческія права отличались отъ польскихъ, хотя обязанности владѣльца, по естественному порядку, должны были ложиться на крестьянъ, то еще болѣе должна была усиливать ихъ тяжесть указанная система земельной эксплоатаціи. Послѣ Едлинской конституціи вся тяжесть повинностей падала на крестьянъ. Кромѣ поборовъ натурой (куры, яйца, сыръ, три четверти ржи и овса), они должны были исполнять всѣ работы.

Когда затѣмъ дѣдичъ сталъ по отношенію къ крестьянамъ въ положеніе государя, онъ получилъ право налагать новые поборы— натурой и деньгами; является „поголовщина“, но при этомъ, хотя дякла и серебщизна уничтожены, прежнія дани—еще отъ временъ русскихъ князей—праздничное и куница—остались725.

Мы говорили объ отношеніи правителей Галицкой Руси къ иноземцамъ.

Иноземный элементъ долженъ былъ сосредоточиться главнымъ образомъ въ городахъ. Уже при Казимірѣ волной хлынула въ Галичину нѣмецкая колонизація: 1200 семей поселились во Львовѣ, который за время съ Казиміра до XIV вѣка называется у Зиморовича нѣмецкимъ726. Одною изъ главнѣйшихъ задачъ Владислава Опольскаго было, какъ извѣстно, покровительство той же нѣмецкой колонизаціи. Богатство страны и ея выгодное географическое положеніе—между западной Европой и Черноморскимъ побережьемъ—давно сосредоточили здѣсь значительный контингентъ предпріимчивыхъ иноземцевъ, число которыхъ должно было особенно увеличиться при Даніилѣ, а подъ конецъ XIII вѣка нѣмцы начинаютъ играть роль даже во Владимірѣ727. Не мало было въ Галичинѣ армянъ728 и жидовъ. Весь этотъ чужеродный элементъ, преданный одной лишь наживѣ, вносилъ въ русскіе города нравственное растлѣніе. Но при русскихъ князьяхъ онъ не могъ быть столь опасенъ просто потому, что не имѣлъ той воли и того простора, какіе открылись для него при польскомъ владычествѣ. Зло, несомнѣнно вносимое этимъ элементомъ, должно было въ значительной мѣрѣ ослабляться, какъ крѣпостью русскаго общественнаго строя, такъ и воздѣйствіемъ власти. Такъ, по крайней мѣрѣ, было при Даніилѣ, когда Галицкая Русь принимала дѣятельное участіе въ оживленной торговлѣ729, можно думать, не исключительно въ пользу поселившихся въ ней инородцевъ; но и къ выгодѣ кореннаго населенія. Польское владычество и на русскіе города оказало такое же вліяніе, какъ на другія стороны русской жизни. Документы открываютъ намъ такую же кипучую дѣятельность польскихъ правителей: городамъ дается нѣмецкое право, на нѣмецкомъ же правѣ основывается множество селъ и новыхъ поселеній, и все это лишь затѣмъ, чтобы дѣйствительнѣе ослабить и даже вовсе уничтожить силу кореннаго населенія. При пожалованіи нѣмецкаго права Львову въ 1356 году Казиміръ выражается такъ: „Желая всѣми мѣрами содѣйствовать процвѣтанію города, даемъ ему нѣмецкое право, устраняя совершенно права и обычаи русскіе, каковы бы они ни были, такъ какъ они обыкновенно лишь мѣшаютъ и нарушаютъ право нѣмецкое“730. Правда, далѣе король какъ особенную милость предоставляетъ армянамъ, жидамъ, сарацинамъ, русскимъ и другимъ пользоваться своими правами; но не трудно понять, каково могло быть это пользованіе, по крайней мѣрѣ со стороны русскихъ, въ присутствіи городскаго адвоката и при общемъ настроеніи, принудившемъ Владислава Опольскаго въ 1372 г., при пожалованіи тому же Львову земли, сдѣлать ясную оговорку, что и русскіе имѣютъ право пасти на ней лошадей и скотъ731, хотя ни жиды, ни сарацины не требовали такой спеціальной оговорки. Русскіе еще долго потомъ исключались изъ магдебургскаго права. Такъ въ 1405 году Ягайло даетъ, съ этимъ условіемъ, магдебургское право селамъ Годовичи и Жидатичи732. То же видимъ въ его пожалованіи жиду Волчку 1423 года733. Нѣсколько лѣтъ спустя между этимъ же Волчкомъ и крестьянами пожалованнаго ему села Вербижа возникли недоразумѣнія734, разрѣшенныя великимъ маршаломъ короннымъ, Яномъ Олесницкимъ, не въ пользу крестьянъ. При пожалованіи грамоты городу Буску въ 1411 году прямо сказано, что ни одинъ русинъ не могъ курить вина и приготовлять солодъ735.

Вотъ въ какое положеніе поставило русскихъ галичанъ польское владычество. Мы назвали его желѣзнымъ, но кажется, и это слово далеко еще не выражаетъ всего ужаса дѣйствительности, невольно поражающей даже при томъ поверхностномъ сопоставленіи фактовъ, какіе сведены нами въ настоящемъ очеркѣ. Представляемое польскими изслѣдователями въ столь идеальномъ свѣтѣ, польское владычество не оставило, какъ мы видѣли, ни одной стороны русской жизни ея правильному и свободному развитію. Во всемъ произошелъ крутой, возмутительно насильственный переворотъ. Удивительно ли, что прямымъ слѣдствіемъ его были тѣ явленія, которыя впослѣдствіи освѣтили Польшу такимъ кровавымъ блескомъ, хотя и разыгрались за предѣлами Галичины? Подъ 1469 годомъ Длугошъ упоминаетъ „о многочисленномъ войскѣ татаръ изъ бѣглыхъ грабителей и изгнанниковъ, которыхъ они, на своемъ языкѣ, называли казаками“. Откуда брались эти изгнанники, показываетъ приведенное выше свидѣтельство того же Длугоша о доведенныхъ до отчаянія галицкихъ и подольскихъ жителяхъ и дѣдичахъ, вынужденныхъ бѣжать къ татарамъ, благодаря дѣйствіямъ поляковъ. Казалось, на древне-русскомъ займищѣ Владиміра Святаго все было разрушено поляками. Но прирожденной связи и они не въ силахъ были разорвать: Галицкая Русь все время носила исключительное названіе Руси, а историкъ, старающійся проникнуть во взаимныя отношенія западно-русскихъ земель, не можетъ не указать на постоянную, живую и тѣсную связь Карпатскаго Подгорья съ Поднѣпровьемъ736.

Примечания

692. Повѣсть, 136, пр. 38.

693. Стр. 38.

694. А. Гр. и З., III, 15.

695. Напримѣръ, воевода Цтиборъ, А. Гр. и З., VIII, № 3. „Воеводы“, упоминаемые въ грамотахъ за время польскаго господства, были, по всей вѣроятности, городовые подстаросты, бургграфы, А. Гр. и З.: V, 72: Preczlaus... woyewoda castri Leopoliensis, и ib, 87: Preczlao Burgrabio castri Leopoliensis. Но иногда рядомъ съ бургграфами существуютъ воеводы; въ такомъ случаѣ ихъ слѣдуетъ считать ближайшими помощниками старостъ. Вообще ихъ положеніе не ясно; ср. Р. Губе, Wyrok, и Кс. Лиске, Kilka uwag o sądownictwie czerwonoruskiem, Kwartaln., 1888, III.

696. Лонгиновъ, Грамоты Юрія II, Чтенія 1887 г., II, 39.

697. Напримѣръ, извѣстные намъ Быбельскіе у Окольскаго и Нѣсецкаго являются уже князьями, потомками римскаго рода Бибулусовъ, бѣжавшихъ изъ Рима при Юліи Цезарѣ, Наук. Сборн. 1865 г., IV, 266 сл.

698. Časop., 140.

699. А. Гр. и З., VIII, № 13, гдѣ, за исключеніемъ двухъ офиціальныхъ лицъ, всѣ русскіе: Андрей Дядковичъ, Ходко Быбельскій, Глѣбъ Дворсковичъ, Ходко Лоевичъ, Dirsuaco (?) Дворсковичъ.

700. Съ русскими землевладѣльцами—„дѣдичами“: Васькомъ Войтицкимъ и Иваномъ Дзюдзомъ Ступницкимъ еще въ 1425 (?) разграничивалъ староста Самборскій Влодекъ городскія земли отъ монастырскихъ, А. Гр. и З., VI, № 14.

701. Ходку Лоевичу, въ 1373 г., villam nostram Choszdzecz (колом. окр.), А. Гр. и З., V, № 8; Ваську Тептуковичу, въ 1375 г., villas nostras Strzelicze (жидач.). Wirzbąsz (Вербижъ?), et Mikaitinicze (колом.), Ibid. № 10; въ 1416 г. Ягайло увеличилъ это пожалованіе новыми землями, Ржищевскій, Cod. d. Pol., I, № 34, Глѣбу Дворсковичу, въ 1375 г., villam nostram Byskowycze (перем.), А. Гр. и З., VIII; № 9. Столь часто упоминаемый въ качествѣ присутствующаго Ходко Быбельскій—важное лицо среди русскихъ; имя его обыкновенно стоитъ на первомъ мѣстѣ, а гдѣ онъ является вмѣстѣ съ митрополитомъ Антоніемъ—непосредственно послѣ него (ibid., II, 6, 7; VIII, 14; IX, 1.); но онъ не удостоился, кажется, никакихъ милостей. Только при Ягайлѣ въ 1406 г. сыновьямъ его, Андрею и Григорію, была подтверждена грамота Казиміра отъ 1361 г., переведенная при этомъ на латинскій языкъ, и даны земельныя пожалованія, ibid., V, № 27. Въ документѣ оба брата названы indivisi, а такъ какъ дѣлежи входятъ во всеобщее употребленіе лишь позже (Шараневичъ, Rys, 68 пр. 9 и 10), то съ большою вѣроятностью въ совмѣстномъ владѣніи Быбельскихъ можно видѣть не маіоратъ, а древній русскій обычай. Ср. выше, стр. 198, пр. 3.

702. Анат. Левицкій. Obrazki z najdawniejszych dziejów Przemyśla, Перемышль. 1881, стр. 122.

703. Въ латинскихъ документахъ А. Гр. и З. встрѣчаемъ пана Ходка приблизительно 13 разъ, Глѣба Дворсковича—6, Ходка Лоевича—3, Ваську Тептяковича—2, Ваську Кузьмича 1 разъ.

704. См. выше, стр. 58, пр. 2.

705. II, 232.

706. А. Левицкій, Obrazki, 104.

707. К. Горжицкій, Połączenie, 81.

708. Ibid., 82.

709. Трудно рѣшительно обвинять пана Ходка въ искательствѣ у поляковъ: русскіе его не чуждались, и онъ пользовался у нихъ полнымъ довѣріемъ. Не исполнялъ ли Ходко тяжелой, но неизбѣжной роли посредника? То обстоятельство, что онъ, какъ извѣстно, не получалъ никакихъ милостей, косвенно подтверждаетъ нашу догадку. Въ такомъ случаѣ и пана Ходка слѣдуетъ отнести къ числу лицъ, не посрамившихъ своего русскаго имени.

710. Пожалованіе села Вербижа (Щирецкаго округа) жиду Волчку, А. Гр. и З., II, № 45 и 46.

711. XII, 683.

712. Połączenie, 82.

713. Obrazki, 124.

714. См. XIV т. Актовъ Виленской археографической коммиссіи и предисловіе, XXI, пр. 2.

715. Шараневичъ, Rys, 70, пр. 13.

716. Ibid., 69: дьякъ Львенъ въ 1391 былъ пожалованъ за военныя заслуги.

717. Точное опредѣленіе дворища находимъ въ пожалованіи Владислава Опольскаго Лимбирду: unus fundus, in quo solus residet, qui in polonico dicitur dworzisko, А. Гр. и З., II, № 5.

718. Шараневичъ, Rys, 70—71, пр. 16; годъ не указанъ, но Мартына Романовскаго de Swyrsch встрѣчаемъ въ числѣ присутствующихъ въ актѣ 1464 г. А. Гр. и З., IX, 94.

719. А. Ю.-З. Р., II, № 60 и А. Гр. и З., I, № 4. Документъ безъ даты и свидѣтелей. Село Добаневичи (Перемышльскаго округа) жалуется: „исъ землею. исъ сѣножатьми исъ гаѣ исъ дубровами. исрѣкою. и ставомъ, испотоки. искриницями. со оусъми поборы. исвинами. исъ головнитствомъ (въ А. Ю.-З. Р.: половнитствомъ?) и серпомъ. искосою. исмлиномъ. со оусѣми ужитки. какъ есмы сам. держалъ.

720. А. Гр. и З., I, № 5: то все есмо потвердили, непорушно на вѣкы слузѣ нашому вѣрному Ходкови Быбельскому, и дѣтем его, со всѣми обезды тых дедин, што тут писаны сут, со всѣми границями яко из вѣка, вѣчно прислушало к тым селум, исъ землею, исъ сѣножатми, исъ гаями, исъ дубровами, исъ лѣсомъ, исъ бортми, исъ пчолами, исъ болоты, исъ рѣками, исъ мыты, исъ ловищи, исъ потоки, дамница и путница, со всѣми ужитки што нынѣки сут, и потом могуть быти...

721. Путница—вѣроятно, путная повинность, какъ въ Литвѣ путные бояре; дамница—быть можетъ, damnum terrestre?

722. Шараневичъ, Rys, 59, пр. 90, въ примѣръ судебной власти владѣльца приводитъ Самборщину Спытка Мельштынскаго; но дѣло въ томъ, что Спытко владѣлъ на княжескихъ правахъ, почему, какъ указано выше, и называлъ русскихъ князей своими предшественниками. Пожалованіе Казиміромъ Рѣшова Пакославу въ 1354 г. (Ржищевскій, Cod. dipl. Pol., I, № 119), равно какъ пожалованіе Владиславомъ Опольскимъ въ 1377 г. братьямъ Дмитрію и Ивану (Грабовскій, Zrodła, I, 141) не даютъ въ данномъ случаѣ никакихъ опредѣленныхъ указаній, потому что соединяются съ Магдебургскимъ правомъ; въ другихъ земельныхъ пожалованіяхъ Владислава на новыхъ владѣльцевъ налагается главнымъ образомъ обязанность военной службы, а крестьяне отдѣльно за себя вносятъ въ казну по 2 гроша широкихъ (богемскихъ) ко дню св. Мартина (А. Гр. и З., V, 9, 14; VII, 15, 18 и др.); но въ то же время въ пожалованіи Казиміромъ Жеготѣ: Kmethones vero ipsius coram nullo (respondebunt), nisi coram suo domino et herede, ib., II, 4.

723. Шараневичъ, Rys, 61, считаетъ это не подлежащимъ сомнѣнію.

724. Nostro tamen ad hoc consensu speciali accedente, А. Гр. и З., II, № 6.

725. Шараневичъ, Rys, 67.

726. Каро, III, 59, пр. 1.

727. Ип. лѣтоп., 596.

728. По Зиморовичу армяне выстроили себѣ каменную церковь во Львовѣ въ 1363 г., но вѣроятно, и раньше былъ здѣсь армянскій храмъ, Зубрицкій, Kronika, 39.

729. Дашкевичъ, Княж. Д. Г., 80 сл. и прр.

730. А. Гр. и З., III, № 5.

731. Ibid., № 21.

732. Ibid., II, № 33: volumus insuperque tantum Poloni, Theutonici et homines nostre fidei jure prescripto gaudere debeant et potiri.

733. Ibid., № 42: eximimus insuper, absolvimus et perpetuo liberamus kmethones et omnes incolas ville predicte (Вербижъ) Katholicos dumptaxat ab omni jurisdiccione чиновниковъ.

734. Ibid., № 53. Изъ крестьянъ названъ Чурило. Документъ со многими поврежденіями.

735. Шараневичъ, Rys, 94, пр. 65.

736. Кулишъ, Исторія возсоединенія Руси, III, гл. 27.