Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

I. Нѣмецкая колонизація въ Польшѣ

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Дореформенная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.

Одновременно съ прекращеніемъ государственнаго единства Польши прекращается для императоровъ всякая возможность обращать на нее вниманіе. Генриху VI и Фридриху II было не до Польши, а съ 1256 г. начинается въ Германіи междуцарствіе. Иноземное тевтонское вліяніе не только однако не прекращается, но напротивъ, усиливается, становясь не временнымъ уже и, такъ-сказать, идеальнымъ, а постояннымъ, осязательнымъ, дѣйствуетъ не издали, а на самой польской почвѣ. Разумѣемъ нѣмецкую колонизацію.

Въ 1163 г. вернулись въ Польшу три сына изгнаннаго братьями Владислава и получили въ удѣлъ Силезію. Фактъ, замѣчаетъ Грюнгагенъ,—первостепенной важности: ближайшая къ Германіи польская область, не безъ содѣйствій императора, получила князей, 17-ть лѣтъ проведшихъ въ нѣмеччинѣ; нѣмецкому вліянію открылся широкій просторъ40. Послѣдовавшія немедленно за этимъ обстоятельства какъ нельзя болѣе подтверждаютъ справедливость такого взгляда.

Въ 1175 г. утвердились окончательно въ Любушѣ шульпфортскіе цистерсы41. Князь Болеславъ Высокій „благоразумно“ склонилъ епископа Жирослава отказаться отъ десятины во всѣхъ новыхъ нѣмецкихъ поселеніяхъ, какъ уже существующихъ, такъ и имѣющихъ быть основанными. Обстоятельство, что епископъ согласился безъ затрудненія, показываетъ, что онъ вовсе не предугадывалъ значенія того, чему содѣйствовалъ, и что̀ причинило не мало затрудненій его преемникамъ, послуживъ впослѣдствіи первымъ поводомъ къ выдѣленію Силезской епархіи изъ ряда другихъ епархій Польши42.

Любушскіе монахи блистательно выполнили свою задачу. По словамъ Грюнгагена, они наполнили все пространство вокругъ монастыря—вдоль и вширь—нѣмецкими поселеніями. Подъ конецъ XII вѣка появляются все чаще и чаще города съ нѣмецкимъ правомъ, а при преемникѣ Болеслава Генрихѣ оно уже процвѣтаетъ по всей Силезіи.

Въ странѣ произошла рѣшительная перемѣна: первобытный лѣсъ, покрывавшій ее, падалъ подъ топоромъ колонистовъ, которые за свой трудъ получали богатые надѣлы; осушались болота, проводились дороги; на недавно еще пустыхъ мѣстахъ выростали села съ храмами по серединѣ; рядомъ съ протянутыми въ длину славянскими поселками возникали воздвигаемыя по круговой линіи нѣмецкія постройки. Земля, обработываемая лучшими орудіями и болѣе тщательно, приносила болѣе богатые плоды; среди крѣпостнаго славянскаго населенія возникалъ классъ свободныхъ нѣмецкихъ крестьянъ; вотъ картина, которую съ любовью и гордостью рисуютъ нѣмецкіе историки43.

Какъ ко всему этому относились силезскіе поляки, видно изъ того, что они пытались было сгруппироваться около сына Генриха I—Конрада, воспользовавшись неудовольствіями, возникшими въ княжеской семьѣ, и силой положить предѣлъ нѣмецкимъ вожделѣніямъ своего князя. Сраженіе при Студницѣ (Роткирхѣ, между Лигницей и Гольдбергомъ) кончилось однако не въ ихъ пользу, быть можетъ, благодаря нѣмецкимъ рыцарямъ, которые „съ радостью“ поспѣшили на помощь Генриху44. Такъ печально кончился въ Силезіи польскій протестъ; о какихъ-нибудь дальнѣйшихъ проявленіяхъ польской народности въ этой польской области мы потомъ не слышимъ. Если Генрихъ I еще не вполнѣ проникся нѣмецкими понятіями, по крайней мѣрѣ, относительно своей княжеской власти, то наставленіе магдебургскихъ чиновъ должно было въ достаточной мѣрѣ восполнить этотъ пробѣлъ45.

Преемники Генриха не только уже никогда не возбуждали неудовольствія въ Магдебургѣ, но напротивъ, вызывали восторженные отзывы главы нѣмецкихъ миннезингеровъ Тангейзера, ибо и потомокъ Болеслава Храбраго сталъ миннезингеромъ46. Понятно, какова должна была быть судьба страны, ими управляемой. Еще при Генрихѣ I земля между Бобромъ и Нейсой стала почти нѣмецкою47, а въ скоромъ времени послѣ татарскаго погрома всѣ силезскіе города имѣли уже нѣмецкое право, основывались на томъ же правѣ новые, и нѣмецкій языкъ и обычаи становились повсемѣстны; къ концу XIII вѣка, то-есть, при польскомъ миннезингерѣ, Силезія, собственно, была уже потеряна для Польши48. Вотъ почему особенное значеніе и не для одной Силезіи, а для всей Польши, имѣетъ возвышеніе силезскихъ князей. Генрихъ I оставилъ сыну своему Генриху II сильное владѣніе, которое, по замѣчанію Репеля, могло бы послужить ядромъ объединенія польскихъ земель, если бы не татарскій погромъ49.

Битву при Лигницѣ, остановившую въ 1241 г. татаръ, Грюнгагенъ считаетъ „кровавымъ крещеніемъ юнаго нѣмецкаго ростка на востокѣ, первой полной славы страницей его исторіи“. Нельзя сомнѣваться, что она была спасительна для славянской Польши: гораздо легче было бороться съ сыновьями Генриха, раздѣлившими между собою отцовское владѣніе, и вскорѣ Великая и Малая Польша освободились отъ силезцевъ. Этимъ, однако, опасность онѣмеченія не была уничтожена. Къ половинѣ XIII вѣка мы видимъ рѣшительныя дѣйствія бранденбуржцевъ въ сторону Великой Польши, и въ результатѣ возникновеніе Новой Марки, то-есть, прочное утвержденіе нѣмецкаго господства уже на польской почвѣ. Правда, Премыславъ еще юношей (1272 г.) нѣсколько задержалъ бранденбургскій напоръ. Дрезденко (Дризенъ) и Сантокъ остались въ рукахъ поляковъ, но мы видѣли, что бранденбуржцы не забыли этого Премыславу, а нѣмецкая колонизація своимъ порядкомъ подвигалась все впередъ50. Одновременно утверждается нѣмецкій элементъ и въ столицѣ Малой Польши. 5-го іюля 1257 г. Болеславъ Стыдливый заводитъ въ Краковѣ магдебургію; нѣмецкая колонія была здѣсь, значитъ, и раньше51. Быстро шло усиленіе нѣмецкаго элемента въ Краковѣ. Въ первый разъ политическая сила краковскихъ нѣмцевъ обнаружилась въ 1285 г. въ прямомъ столкновеніи съ краковскою шляхтой, ведшею Конрада Мазовскаго въ городъ противъ Лешка Чернаго. Отъ послѣдняго, въ благодарность за побѣду и на зло шляхтѣ, получили нѣмцы важные привилеи, а городъ былъ окруженъ стѣнами. Въ нихъ, по словамъ Бобжинскаго, польскій языкъ былъ языкомъ не понятнымъ, чужимъ; элементъ и языкъ нѣмецкій были всевластны; о томъ, что это—Польша, свидѣтельствовалъ лишь Вавельскій кремль52. Обширная торговля и тѣсная солидарность разбросанныхъ уже тогда въ разныхъ мѣстахъ Польши нѣмецкихъ колоній давала нѣмцамъ особенную силу и значеніе.

Въ 1289 г. краковскіе нѣмцы являются уже распорядителями княжескаго стола. Противъ кандидата краковской и сандомірской шляхты Болеслава Мазовскаго они выставили знакомаго уже намъ польскаго миннезингера. Не помогли побѣды Локетка, Краковъ былъ занятъ силезцами, а онъ самъ едва убѣжалъ пѣшъ53, и то лишь благодаря содѣйствію францисканскихъ монаховъ. Князь Нѣмецкой имперіи сѣлъ въ Краковѣ; южной Польшѣ въ ближайшемъ будущемъ предстояла участь Силезіи54. На этотъ разъ, однако, судьба, въ видѣ исключенія, оказалась для нѣмцевъ не благопріятною. Вѣроятно усердное служеніе Миннѣ было причиной той хворости, которая уже въ слѣдующемъ году свела Генриха IV въ могилу. Дѣтей у него не было55. Съ его смертью, говоритъ Грюнгагенъ,—прекратилось господство Силезіи, начавшееся съ XIII вѣка при Генрихѣ I, на время прерванное татарскимъ погромомъ и возстановленное снова Генрихомъ IV; прекратилась вмѣстѣ съ тѣмъ и надежда раздвинуть границы области, полной нѣмецкой жизни и вліянія, до Вислы и даже за нее, и древнюю польскую столицу сдѣлать передовымъ постомъ германизма56.

Но и смерть Генриха IV не измѣнила роковаго хода польской исторіи. Въ Краковѣ, сѣлъ опять князь Нѣмецкой имперіи. Должно быть, однако, сила краковскихъ нѣмцевъ была черезъ-чуръ велика, если Вацлавъ Чешскій, сѣвъ въ Краковѣ, не оказалъ имъ особеннаго расположенія57. И еще разъ обнаружилась она, поставивъ Локетка, уже по занятіи имъ Кракова, въ самое затруднительное положеніе. Во главѣ бунта 1311 г. стоялъ наслѣдственный краковскій войтъ Альбертъ и братъ его Генрихъ, настоятель Мѣхова. Незадолго передъ этимъ получившій отъ Локетка значительные привилеи, Краковскій епископъ Муската, какъ силезецъ, тоже держалъ сторону мятежниковъ. Но это была уже послѣдняя попытка краковскихъ нѣмцевъ ставить князей, какіе имъ угодны. Болеславъ Опольскій, правда, поспѣшилъ на зовъ, дворецъ Альберта превращенъ былъ въ крѣпость, но гарнизонъ Локетка удержался; бунтъ былъ усмиренъ и, понятно, суровыми мѣрами58, а съ 1312 г. замѣтна уже значительная перемѣна въ положеніи краковской колоніи59.

Побѣда Локетка была однако въ сущности лишь устраненіемъ того, что̀ никоимъ образомъ не могло быть терпимо, если Польша хоть номинально хотѣла оставаться Польшей. Политическія притязанія нѣмцевъ въ Польшѣ были уничтожены, но мирное ихъ распространеніе по прежнему продолжалось, составляя явленіе, до такой степени ничѣмъ не отвратимое, что тотъ же Локетокъ, всю жизнь отчаянно боровшійся съ тевтонизмомъ, чувствуя приближеніе смерти, пожаловалъ нѣмецкое право всѣмъ имѣніямъ того самаго Мѣховскаго монастыря, настоятелемъ котораго былъ въ 1311 г. братъ Альберта—Генрихъ60.

Въ общемъ, къ концу XIII вѣка границу распространенія нѣмецкаго элемента на востокъ составляла Висла; слѣдовательно, изъ всѣхъ польскихъ земель только одна Мазовія оставалась болѣе или менѣе отъ него свободною61; но на протяженіи ея изгиба отъ Кракова до Плоцка, то здѣсь, то тамъ нѣмцы перешагнули и этотъ рубежъ.

Начало нѣмецкой колонизаціи въ Мазовіи можно относить къ 1230 году62. Съ 1254 г., послѣ убѣдительнаго зазыва нѣмецкихъ поселенцевъ княземъ Сомовитомъ63, число ихъ должно было значительно увеличиться64. Надо помнить, что они „вездѣ сохраняли языкъ и обычаи, право и устройство родины“65, что они всегда получали особые привилеи, ставившіе ихъ въ исключительное положеніе по отношенію къ власти, что подобное имъ привилегированное положеніе составило въ скоромъ времени цѣль стремленій, въ концѣ концовъ увѣнчавшихся успѣхомъ, для коренного польскаго населенія,—и станетъ совершенно понятно, что эти нѣмецкія поселенія составляли не просто чужеядные наросты на славянскомъ тѣлѣ Польши, но имѣли для въ нея гораздо болѣе важное значеніе: они внесли въ ея славянскій организмъ инородный элементъ въ такой степени, что, по замѣчанію Репеля, дальнѣйшій ходъ ея жизни долженъ былъ заключаться уже въ совмѣстномъ развитіи обоихъ элементовъ славянскаго и германскаго66. „Во взаимной борьбѣ двухъ правъ польскаго и нѣмецкаго побѣда, очевидно, должна была склониться въ пользу втораго, и польское право, въ свою очередь, должно было сдѣлаться исключеніемъ изъ нормальнаго порядка. Тогда-то нѣмецкое право и теряетъ свое спеціальное имя. Рѣшительная побѣда одержана имъ въ концѣ XIV вѣка..... Актъ Людовика (1374 г.), окончательно возводитъ нѣмецкое право въ общій государственный законъ“67. До XV вѣка разливъ нѣметчины не встрѣчалъ въ Польшѣ никакого отпора. Въ указанномъ предсмертномъ пожалованіи Локетка Мѣхову лучше всего обнаружилось безсиліе задержать его. Но чтобы опасность, угрожавшую Польшѣ, представить себѣ въ дѣйствительной громадности, необходимо обратить вниманіе на то, что̀ происходило на сѣверной ея границѣ, гдѣ къ тридцатымъ годамъ XIII вѣка утвердился Нѣмецкій орденъ. То, что̀ засѣвалось на польской почвѣ незамѣтно и постепенно, выросло и расцвѣло въ отношеніяхъ къ Польшѣ этого фактора германизма, которымъ мы заключимъ наше обозрѣніе. Отъ того-то и во взглядахъ историковъ встрѣчаемъ въ данномъ случаѣ полное единогласіе68. Это очень облегчаетъ нашу задачу. Мы могли бы ограничиться просто перечнемъ фактовъ, начиная съ восмидесятыхъ годовъ XIII вѣка, когда орденъ, утвердившись въ Пруссіи, началъ наступать на Польшу. Картина получилась бы очень яркая. Не будемъ, однако, изображать ее: она слишкомъ извѣстна, но остановиться на обстоятельствахъ, вызвавшихъ и сопровождавшихъ утвержденіе нѣмецкаго господства на сѣверной границѣ Польши, считаемъ не лишнимъ. Обстоятельства эти дадутъ намъ возможность еще разъ оцѣнить, какъ внутреннюю силу Польши, такъ и отношеніе къ ней ближайшихъ ея западныхъ сосѣдей.

Примечания

40. B. Grünhagen, Geschichte Schlesiens, I, 33: „und insoweit verdient das Jahr 1163 als ein epochenmachendes wohl angesehen zu werden“.

41. Шульпфорта—близъ Наумбурга. Цистерское аббатство основано здѣсь въ 1137 г.

42. Ib. 87.

43. Ib. 61.

44. Henricus cum Theutonicis tam advenis, quam eciam Polonis militibus et aliis, de locibus, quibus potuit recollectis, campum obtinuit cum triumpho. Chr. pr. p. M. P. H. III, 487.

45. Cum igitur vestri nominis fama celebris vos piissimum et mitissimum predicet dominum, miramur, cuius suggestione eos, qui ad civitatem vestram edificandam confluxerunt, quibus etiam nostra jura observanda de vestro obtentu transmisimus, in hiis omnibus infringendis turbare proponatis. Ne igitur aliquorum forte iniquorum apud vos proficiat malignitas in hiis immutandis et ut civitatensibus vestris in posterum caveri possit et subveniri, quedam nostre civitatis jura, magis necessaria et communia in presenti cedula notata, tam vobis legenda, quam ipsis observanda tradidimus. Tzchoppe und Stenzel, Urkundensammlung. Hamburg 1832, стр. 271. Даже издатели отмѣчаютъ дерзость тона: „wie keck die Magdeburger dem Schlesischen Fürsten sagten“... ib. 270, пр.

46. Grünhagen, G. Schl. I, 100, и пр. 25, 26. Пѣсня Генриха IV: Ich klage dir, Mai, ich klage dir Sommerwonne по польски у Шайнохи, Bol. Chr., 328. Что нѣмецкое вліяніе могло однако сказываться и въ другой формѣ, дѣлая князей veluti fur et latro et non ut princeps, см. Годиславъ въ M. P. H. II, 577.

47. Grünhagen, G. Schl. I, 62.

48. Röpell, G. P., 484—487.

49. Грюнгагенъ предполагаетъ, что Генрихъ I думалъ о доставленіи своему сыну королевской короны (G. Schl. I, 55). Конечно, въ такомъ случаѣ, она содѣйствовала бы лишь увеличенію императорскаго блеска.

50. Фактическій перечень у Репеля, G. P., прил. 18 и 19, могъ бы въ настоящее время быть увеличенъ во много разъ.

51. І. Шуйскій, Kraków aż do początku XV w. Opowiad. Варшава 1882 г., стр. 195, 197.

52. М. Бобжинскій, Bunt wójta krakowskiego Alberta z roku 1311. Bibl. Warsz. 1877, III, 330. Перечень источниковъ, касающихся этого характернаго эпизода польской исторіи, см. ib., 335 пр. 1.

53. Лѣтоп. Крак. M. P. H. II, 852.

54. Röpell, G. P., 545.

55. Женатъ онъ былъ на бранденбургской принцессѣ Мехтильдѣ, что̀, разумѣется, тоже не осталось бы безъ значенія.

56. Grünhagen, G. Schl. I, 114.

57. Шуйскій, Krakow..., 201.

58. Anno domini... Albertus advocatus cracoviensis cum concivibus suis Boleslao duci Opaviensi (opoliensi) civitatem cracoviensem tradiderunt et privati sunt advocacia, et qui nesciebant dicere soczovycza, koło, mylye, młyn decolati sunt omnes. Лѣтоп. Красинск. M. P. H., III, 133. Ср. Лѣтоп. капит. Крак. ib., II, 815.

59. Шуйскій, Kraków, 206.

60. Caro, G. P. II, 169 пр. 3.

61. Röpell. Ueber die Verbreitung d. Magdeburgerstadtrechts. Breslau 1857 г., стр. 246.

62. Kod. Maz. № 6, быть можетъ, даже раньше: Ф. Козловскій, Dzieje Mazowsza, Варшава. 1858, стр. 46, пр. 2, на основаніи документа, находящагося въ частныхъ рукахъ, копіи котораго хранились, по его словамъ, въ коронномъ архивѣ, сообщаетъ, что въ 1224 г. Конрадъ даровалъ нѣмецкое право 4 селамъ. Но ничего подобнаго я не нашелъ ни въ Inventarium (изданіе это, впрочемъ, и неполное, и неисправное), ни въ кодексѣ Мазовецкомъ.

63. Accedant itaque securi hospites de quacunque natione ad incolendas terras.. scientes, quod omni servitute ab eis relegata gaudebunt pleno iure teutonico Kod. Maz. № 24. Поселенія эти основывались въ земляхъ епископа, то-есть, и здѣсь, какъ и въ другихъ мѣстахъ, представитель церкви подавалъ руку германизаціи; см. грамоту епископа Петра 1237 г. ib. № 11.

64. Въ Мазовіи распространялось по преимуществу такъ-называемое Кульмское право. Ко времени прекращенія Мазовской княжеской линіи 1526 г. имъ пользовались всѣ города Мазовіи. Röpell, Uebb. d. Verbreitung, 253.

65. Ib. 243.

66. Röpell, G. P. 563.

67. Владимірскій-Будановъ, Нѣмецкое право въ Польшѣ и Литвѣ. С.-Пб. 1868, стр. 25; см. также превосходныя заключительныя замѣчанія, 298 слл. Замѣчанія А. Павинскаго, въ его рецензіи (С.-Пб. 1871) указанной книги, въ сущности нисколько не ослабляютъ основныхъ взглядовъ ея автора, имѣя въ виду лишь сгладить нѣкоторыя рѣзкости. Въ общемъ слѣдуетъ замѣтить, что рецензія слишкомъ изолируетъ нѣмецкое право. Въ дѣйствительности, оно является лишь частью того общаго тевтонскаго вліянія, которое только въ совокупности всѣхъ своихъ проявленій получаетъ полный смыслъ и значеніе. Вотъ почему намъ кажутся неосновательными замѣчанія г. Павинскаго (стр. 21), ограничивающія положенія г. Владимірскаго-Буданова о вліяніи нѣмецкаго права на ослабленіе княжеской власти.

68. Нѣмецкіе историки находятъ въ исторіи ордена не мало блестящихъ страницъ: „Die Kämpfe der deutschen Ordensritter im Morgenlande fesseln den Blick durch den Adel der Begeisterung, womit sie begonnen, durch den Glanz der Tapferkeit, womit sie geführt wurden“, говоритъ Ватерихъ. Не будемъ спорить, ибо мы очень цѣнимъ чувства національной гордости. Мы имѣемъ въ виду лишь отношенія Ордена къ Польшѣ, а въ этомъ случаѣ факты, представленные самими же нѣмецкими историками, на столько краснорѣчивы, что не могутъ возбуждать никакихъ разногласій.