I. Литва, Русь и татаре до 1340 года
Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Дореформенная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.
Перейдемъ теперь къ Литвѣ. Коротокъ и прямъ путь, приведшій Литовцевъ на галицко-владимірскую почву; отчасти мы его уже намѣтили выше. Древнѣйшія отношенія Литвы и Руси темны. Намъ не извѣстна даже дата перваго утвержденія литовскаго господства на русской почвѣ. Потому ли, что русскія земли Полоцкаго, Туровскаго и Смоленскаго княжествъ были въ половинѣ XIII вѣка на столько слабы, что не привлекали къ себѣ рѣшительно никакого вниманія лѣтописцевъ140, или быть можетъ, потому, что для русскихъ такое утвержденіе не представляло существенной перемѣны, что сближеніе верхнелитвиновъ и бѣлоруссовъ, начавшееся въ незапамятныя времена, совершенно уничтожало рѣзкія проявленія борьбы141, возникавшей лишь при обстоятельствахъ исключительныхъ и не надолго,—какъ бы ни было, фактъ тотъ, что Литовцы въ лицѣ новой своей династіи сознали собственное безсиліе и необходимость обратиться къ другому народу, а такимъ народомъ, по естественному историческому ходу, могъ быть лишь народъ русскій142. При Гедиминѣ объединеніе западно-русскихъ земель подъ литовскимъ владычествомъ составляетъ вполнѣ сознательную задачу литовской политики, тѣмъ болѣе легкую, что она находитъ прямую поддержку со стороны русскаго народа, а Ольгердъ формулируетъ ее передъ рыцарями уже съ полной опредѣленностью, сообщая имъ условія принятія христіанства143. Еслибы поэтому о господствѣ Любарта въ Галичѣ по смерти послѣдняго князя Юрія-Болеслава ничего не говорили ни Янъ144, ни Длугошъ145, менѣе другихъ имѣвшій основаніе приводить подобное показаніе, такъ соотвѣтственно обстоятельствамъ (ибо Гедиминъ умеръ какъ разъ около 1341 года разъясненное Ржежабкомъ)146, то по естественному ходу событій слѣдовало бы признать, что Любартъ имѣлъ полное основаніе смотрѣть на себя, какъ на законнаго преемника погибшаго во Владимірѣ князя147. Если затѣмъ исторія представляетъ намъ продолжительную и въ высшей степени упорную борьбу Польши и Литвы за галицко-владимірское наслѣдіе, требовавшую крайняго напряженія силъ съ обѣихъ сторонъ, то очевидно, ужь никакъ не приходится объяснять ее лишь жадностью къ захватамъ со стороны Любарта. Вмѣшательство Польши совершенно нарушало естественный ходъ историческаго развитія литовскаго могущества и давало полное основаніе для всемѣрнаго его отпора со стороны Литвы-Руси. Вотъ объясненіе русско-польской борьбы, начавшейся съ 1340 года.
Въ февралѣ этого же года на Польшу сдѣлали грозный набѣгъ татары148, тоже принимающіе участіе въ занимающихъ насъ событіяхъ. Объ отношеніяхъ Галицкой Руси къ татарамъ при преемникахъ Даніила, утвердилось мнѣніе, что она была вполнѣ отъ нихъ независима. На основаніи грамотъ Галицкихъ князей 1316 и 1327 гг. галицкіе историки утверждаютъ, что „татары не только не имѣли никакой власти, ниже вліянія на Галицко-Владимірское государство, но напротивъ, галицкіе государи были необоримымъ щитомъ отъ татаръ для западныхъ народовъ“149. Но такое утвержденіе, едва ли не вытекающее, главнымъ образомъ, изъ мѣстнаго патріотизма галицкихъ историковъ (хотя, впрочемъ, оно принимается и Ржежабкомъ150), приводитъ ихъ же къ предположенію о совершенно случайномъ возобновленіи татарской власти151, врядъ ли выдерживающемъ критику.
Мы должны, въ виду этого, остановиться на отношеніи Галицко-Владимірской Руси къ татарамъ, тѣмъ болѣе, что послѣдніе являются, какъ сказано, участниками занимающей насъ борьбы.
Въ концѣ 1245 г.152 Даніилъ отправился въ орду и сталъ такимъ образомъ „ханскимъ холопомъ“ на ряду съ остальными русскими князьями, но его отношенія къ Куремсѣ153 доказываютъ, что тягость татарскаго ига была въ Галичѣ первое время весьма незначительна, вовсе не мѣшая Даніилу заботиться не только о благосостояніи и процвѣтаніи страны, но даже позволяя мечтать о сверженіи ненавистнаго ига. Попытки папы поднять крестовое ополченіе противъ татаръ154 могли въ началѣ поддерживать подобныя мечты, а обстоятельство, что, потерявъ надежду на западъ, Даніилъ рѣшился выступить противъ татаръ съ однѣми собственными силами, доказываетъ, что тяжесть ига была вовсе не такъ велика. Попытка оказалась напрасною. Когда на мѣстѣ Куремсы сталъ „безбожный, злый“ Бурундай, отношенія измѣнились. Передъ Бурундаемъ, какъ нѣкогда передъ Батыемъ, Даніилъ бѣжалъ въ Венгрію155. Настало иго, а явнымъ о немъ свидѣтельствомъ явились разметанные, по татарскому наказу, города. Своекорыстно-мелкая политика послѣднихъ Даниловичей значительно усилила власть татаръ.
Въ 1274 г. Левъ Даниловичъ просилъ у нихъ помощи противъ Литвы. Ханъ послалъ ему многочисленную рать, состоявшую изъ татарскихъ и русскихъ войскъ: „тогда бо бяху вси князи въ волѣ татарской“156. Въ 1276 г. произошло примиреніе съ литовцами, но татары, очевидно, внимательно слѣдили за отношеніями Галицкихъ князей, и въ 1277 г. „окаянный и беззаконный“ Ногай обратился къ тому же Льву съ такою рѣчью: „всегда ми жалуете на Литву, осе же вы далъ есмь рать и воеводу... поидете же съ ними на ворогы своѣ“157,—слова, не оставляющія сомнѣнія въ томъ, что Даниловичи находились въ зависимости, которую въ значительной степени усиливали сами. Это особенно ярко обнаружилось въ отношеніяхъ Льва къ Польшѣ. По смерти Болеслава Стыдливаго (1279 г.), Левъ пожелалъ „части въ землѣ Лядской“ и обратился къ Ногаю за помощью. Въ предпріятіи должны были принять участіе и другіе князья—Мстиславъ съ сыномъ Даніиломъ и Владиміръ, хотя и противъ воли. Радостно выступилъ Левъ „съ силою великою и гордостью великой“ въ 1280 г., но „Богъ учинилъ надъ нимъ волю свою“: погибло много русскихъ бояръ и добрыхъ слугъ, потерпѣли уронъ и татары158. Вѣроятно, на обратномъ пути они постарались вознаградить себя грабежемъ Галицкой земли, а подъ 1283 г. лѣтопись сообщаетъ о страшномъ разореніи, какое испытали русскія земли отъ татаръ: Телебуга уже „велитъ“ князьямъ Волынскимъ „идти съ собою“ наравнѣ съ заднѣпровскими князьями; въ результатѣ—совершенное опустошеніе земель Владимірской и Львовской. По смерти послѣднихъ Даниловичей, Усбекъ, какъ мы видѣли, присылаетъ въ Русь двухъ своихъ намѣстниковъ; галичанамъ пришлось для избавленія отъ нихъ прибѣгнуть къ яду. Затѣмъ встрѣчаемъ свидѣтельство, что и Юрій Болеславъ сѣлъ на галицкомъ столѣ не безъ согласія хана159.
Подъ конецъ своего правленія онъ соединяется съ татарами для общихъ предпріятій противъ Польши160. Ближайшихъ и точныхъ свѣдѣній объ отношеніяхъ его къ татарамъ мы не имѣемъ, но, судя по тому, что, какъ выше упомянуто, въ 1340 г. татары сдѣлали грозный набѣгъ на Польшу еще при его жизни, можно думать, что дорога туда была для нихъ совершенно свободна, что, слѣдовательно, Галичъ находился подъ ихъ властью. Подъ тѣмъ же годомъ находимъ свѣдѣнія о сношеніяхъ Бенедикта XII съ Усбекомъ, обмѣнявшимся съ папой посольствами и изъявившимъ согласіе на распространеніе христіанства въ его владѣніяхъ. Въ своемъ посланіи къ Усбеку папа старается удержать его отъ набѣговъ на владѣнія королей Польскаго и Угорскаго, пограничныхъ съ владѣніями хана161. Такимъ образомъ относительно конца XIII вѣка и послѣдняго года царствованія Усбека мы имѣемъ несомнѣнныя свидѣтельства о татарской власти въ Галицкой землѣ. Остается подъ сомнѣніемъ лишь начало XIV вѣка. Сомнѣніе это, какъ сказано, возбуждаютъ грамоты Галицкихъ князей 1316 и 1327 гг., въ которыхъ они обѣщаютъ ордену защиту противъ татаръ162. Единственные документы дипломатическаго языка, относительно вопроса, который въ самихъ грамотахъ можетъ имѣть лишь второстепенное значеніе, а по своей важности, былъ бы непремѣнно замѣченъ русскими и врядъ ли пропалъ бы безслѣдно въ лѣтописяхъ, при полномъ отсутствіи какихъ бы ни было другихъ свѣдѣній о весьма небольшомъ промежуткѣ времени княженія послѣднихъ Даниловичей,—врядъ ли могутъ служить основаніемъ для столь рѣшительнаго утвержденія, какое мы видѣли въ мнѣніяхъ объ этомъ Зубрицкаго, Шараневича и Ржежабка. Если въ дипломатическихъ документахъ нашего времени мы считаемъ нужнымъ обращать вниманіе не только на буквальный смыслъ, но и на вызвавшія и сопутствовавшія ихъ изданію обстоятельства, то было бы несправедливо въ подобныхъ же документахъ прошлаго времени оставлять послѣднія безъ всякаго вниманія. Такими именно обстоятельствами являются тогдашнія дѣла на литовско-русскомъ пограничьи, о которыхъ мы упоминали выше. Особенно важнымъ кажется намъ въ данномъ случаѣ, что грамота 1316 г. совпадаетъ съ временемъ дѣйствій Гедимина противъ южно-русскихъ князей; главная сила ея поэтому заключается ужь никакъ не въ татарскихъ отношеніяхъ. Мы знаемъ, что вообще татары не вмѣшивались въ дѣла подвластныхъ имъ земель. Галичъ все время находился въ болѣе благопріятномъ къ нимъ отношеніи, чѣмъ сѣверная Русь: въ немъ не слышимъ ничего ни о переписи, ни о баскакахъ, ни объ откупщикахъ дани.
Въ житіи митрополита Петра Волынская земля названа „преимуща всякимъ обильствомъ и славою“; но изъ всего этого слѣдуетъ только то, что она находилась въ болѣе благопріятныхъ отношеніяхъ къ татарамъ, чѣмъ Русь сѣверная, не больше. Тѣ, которые объ „обильствѣ“ имѣли нѣсколько другое понятіе, смотрѣли на одно сосѣдство съ татарами совсѣмъ иначе, и не слѣдуетъ игнорировать этихъ показаній, если даже и не считать ихъ буквально точными163.
Съ другой стороны, совершенно естественно, что съ половины XIV вѣка о татарахъ упоминается гораздо чаще. Вопервыхъ, при ихъ участіи происходила ожесточенная борьба, живо интересовавшая не только Польшу, но и Римъ; вовторыхъ, вслѣдствіе ослабленія Золотой орды, отъ нея отложилась орда Подольская164. Какъ это, такъ и физическія бѣдствія—голодъ, зараза, свирѣпствовавшая какъ разъ въ это время, о чемъ упоминаетъ Витодуранъ, должны были привести татаръ въ движеніе и сдѣлать сосѣдство съ ними тягостнѣе.
Въ первомъ договорѣ Казиміра съ Литовскими князьями обѣимъ сторонамъ приходится имѣть въ виду татаръ165; черезъ три года послѣ этого Казиміръ былъ вынужденъ признать себя данникомъ хана166. Короткое время самостоятельности Подольской орды должно было непремѣнно привести къ такимъ результатамъ, но не видно, чтобъ они представляли нѣчто новое; они являются лишь нѣкоторымъ усиленіемъ стараго порядка167.
Вотъ почему мнѣніе о полной независимости послѣднихъ Даниловичей отъ татаръ мы рѣшаемся признать несостоятельнымъ.
Мы не знаемъ ближайшихъ причинъ татарскаго набѣга на Польшу въ февралѣ 1340 г., но если, что̀ всего вѣроятнѣе, это былъ просто грабительскій набѣгъ, то несомнѣнно, татары не щадили Русской земли, которая, по ихъ удаленіи, должна была представлять печальную картину разореннаго края, гдѣ некому было возстановить порядокъ, ибо еще въ мартѣ погибъ Юрій-Болеславъ, и легко себѣ представить положеніе страны, внутреннія дѣла которой, благодаря правленію послѣдняго князя, находились въ состояніи крайняго напряженія, испытавшей опустошительный набѣгъ и, наконецъ, оставшейся безъ всякой верховной власти.
Казиміру, при его настроеніи, мудрено было не воспользоваться такимъ случаемъ, и онъ двинулся на Русь. Завладѣть ею стало съ этого времени его завѣтною цѣлью.
Это движеніе Польши на Русь, представляющее поворотный моментъ въ исторіи обѣихъ, въ началѣ вовсе не заключало въ себѣ признаковъ будущаго своего значенія, свидѣтельствуя лишь о крайнемъ истощеніи силъ польскаго организма. Первое предпріятіе Казиміра было, какъ увидимъ, неудачно. Дальнѣйшая борьба требовала съ его стороны чрезмѣрныхъ жертвъ, и все-таки, можно думать, будь Казиміръ предоставленъ однѣмъ собственнымъ силамъ, врядъ ли удалось бы ему достигнуть цѣли168. Не забудемъ, что только случайность—бракъ Ягайла съ Ядвигой—окончательно закрѣпила за Польшею Галицкую Русь, открывъ вмѣстѣ съ этимъ совершенно новые для Польши горизонты. Лишь съ этого момента однообразно-печальная картина ея исторіи оживляется богатствомъ содержанія и разнообразіемъ фактовъ, получающихъ особенно оригинальную окраску отъ постояннаго взаимодѣйствія элементовъ, объединенныхъ новою династіей—польскаго, литовскаго и русскаго. Въ этомъ смыслѣ дѣйствительно время Казиміра должно считать тѣмъ фундаментомъ, на которомъ исторія строила потомъ свое зданіе. Если Польша двинулась на Русь „за хлѣбомъ насущнымъ,“ чего не отвергаютъ польскіе ученые169, то дѣйствительно въ Русской землѣ она нашла обильные его запасы. Благодаря имъ, она не только поддержала и оживила свои истощенныя силы, но пріобрѣла славу. Очевидность этого дѣлаетъ излишнимъ фактическія доказательства.
Отмѣтимъ лишь одну сторону, представляющую особенно яркое подтвержденіе глубокаго вліянія, какое оказало на Польшу начавшееся съ тѣхъ поръ русское воздѣйствіе: оно отразилось на польскомъ языкѣ, удержавъ его въ формахъ славянскихъ, смѣшавъ его съ братскимъ, не обезображеннымъ западнымъ вліяніемъ языкомъ русскимъ170. „Въ старину“, говоритъ Бобжинскій171,—„умѣли поляки вести войны, производить наѣзды, опустошать, теперь (то-есть, со времени Казиміра) научились прочно присоединять къ себѣ пріобрѣтенія“. Въ какой степени прочно—показываетъ исторія взаимныхъ отношеній Польши и Литвы-Руси, и нельзя не замѣтить, что крайнее напряженіе силъ начинателя, неразборчивость въ средствахъ для достиженія цѣли и тѣснѣйшій союзъ съ куріей представляются поистинѣ знаменательными, не предвѣщая съ самаго начала ничего хорошаго.
Примечания
140. Антоновичъ, Очеркъ, 18—23.
141. М. О. Кояловичъ, Чтенія по исторіи З. Р. С.-Пб. 1884, стр. 90.
142. Антоновичъ, Очеркъ, 35.
143. Однимъ изъ этихъ условій, по сообщенію хроники Германа де-Вартберге (Ss. rr. pr. II, 79), было: quod Ordo locaretur ad solitudines inter Tartaros et Rutenos ad defendendum eos ab impugnatione Tartarorum et quod nihil iuris Ordo sibi reservaret apud Rutenos, sed omnis Russia ad Litwinos deberet simpliciter pertinere. С. Смолька, Kiejstut i Jagiełło. Краковъ. 1888, стр. 26; см. также К. Стадницкій, Olgerd i Kiejstut, Львовъ. 1870, стр. 114 слл.
144. Boleslao... per toxicum interempto Lubardus filius Gedimini... eundem ducatum Russiae possidebat. M. P. H, II, 629.
145. Lubardus matrimonium filiae unicae ducis Wladimiriensis sortitus, cum qua illi ducatus Leopoliensis et Wladimiriensis obveniebant. Длугошъ подъ 1382, X, 404. У Писторія (Corp. hist. pol. III, 166) въ генеалогической таблицѣ Литовскихъ князей при имени Любарта сказано: Lubardus a patre nihil acceperat, sed ex uxore dux erat Leopoliensis et Vuladimiriensis. Uxor filia et heres ducis Leopoliensis et Vuladimiriensis.
146. Časop. 207, 209 и пр. 81.
147. См. выше изложеніе событій 1331 г.
148. Anno dni 1340 die XX Febr. cum Tartari intrassent regnum Polonie et ob hoc rex et totum regnum Hungarie turbaretur Theiner M. H. 1, № 957. Прибавленное къ этому сообщенію замѣчаніе сборщика папскихъ денегъ въ Венгріи: commutavi subito pecunias, quas tunc habebam, рѣшительно исключаетъ всякія сомнѣнія на счетъ точности сообщенія. Обращаемъ на это вниманіе въ виду послѣдующихъ событій 1340 г.
149. Зубрицкій, Исторія III, 269.
150. Předchůdci Iiřiho II... z potupného poddanství tatarského docela se vybavili. Časop., 212.
151. „По смерти Юрія II пригадалъ собѣ (!) ханъ кипчацкій Усбекъ, що его предкамъ князи галицкіи послушали“. И. Шараневичъ, Исторія, 150.
152. Дашкевичъ, Княженіе Даніила Галицкаго, 136 пр. 2.
153. Ип. л., 560.
154. Дашкевичъ Княженіе Д. Г. 140 пр. 2.
155. Ип. л., 562.
156. Ib., 575.
157. Ib., 578.
158. Ib., 582.
159. Imperator Tartarorum procuravit eis christianum latinum. Карамз. IV, пр. 329.
160. Anno dni 1337 Tartari cum Ruthenis castrum Lublyn vallaverunt. Лѣтоп. св. Креста M. P. H. III, 78.
161. Et insuper cum, sicut intelleximus inter tuos ac... Hungariae et Poloniae regum officiales et subditos in confiniis imperii tui et regnorum regum praedictorum quandoque suscitari contingat dissensiones et guerras, ex quibus strages hominum, lapsus rerum... Theiner M. H. I, № 960.
162. Ceterum terras vestras fideliter premunire curabimus pro tartaris dummodo nobis constiterit et ab hostili qualibet invasione. Грамоты Андрея и Льва у Карамзина, IV, пр. 268, Юрія II у Ржежабка и Voigt, Cod. d. pr. II.
163. Cum itaque sicut ex parte vestra fuit nobis expositum vos et alii ecclesie romane fideles a scizmaticis, Tartaris et paganis... impugnationes depopulationes, captivitates, servitutes et carceres et alias diversorum generum penas et cruciatus multiplices patiamini, quibus nec obviare potestis, nec resistere per vos ipsos. Theiner, M. P. I, № 316.
164. Антоновичъ, Очеркъ, 125.
165. При чемъ прямо сказано: „аже поидутъ Татарове на Ляхы, тогда Руси неволя поити и съ Татары“ А. З. Р. I, № 1.
166. Упрекая за это Казиміра, Иннокентій VI пишетъ: quodque iam pro certa parte terre Ruthenorum scizmaticorum, quam tibi cum christianorum effusione sanguinis vendicasti, eorundem Tartarorum Regi in non modici annui census prestatione tributarium te fecisti. Theiner, M. P. I, № 776.
167. Анон. Леоб: Rex Tartarorum hoc audiens (о набѣгѣ Казиміра 1340 г.) regnum asserit esse suum, tamquam sibi et suis progenitoribus censuale. Стадницкій. Synowie, II, 12 пр. 27. Такіе же именно резоны приводятъ у Длугоша (подъ 1344, IX, 213) галичане, обратившись къ татарамъ за помощью. Въ письмѣ къ епископу Краковскому 29-го іюня 1341 г. папа говоритъ: cui (хану) gens ipsa (русскіе) tributaria dinoscitur. Theiner, M. P. I, № 566; въ другомъ документѣ 1351 г.: Tartari, qui Ruthenis dominabantur eisdem. ib. № 702.
168. 1343 г. Климентъ VI пишетъ Казиміру: et pro honore S-te Romane ecclesie in ipsis partibus defendendo multa subieris hactenus et subire te oporteat onera expensarum, ad que suportanda, nequis sufficere per te ipsum Theiner, M. P. I, № 605.
169. С. Смолька, Rok 1386, 76.
170. Это говоритъ Крашевскій, но и знатокъ старопольской письменности Пржиборовскій не отвергаетъ русскаго вліянія. В. Макушевъ. Слѣды русскаго вліянія на старо-польскую письменность. Славянск. Сборн. III, С.-Пб. 1876.
171. Dzieje P., I, 208, но ср. Каро III. 67 слл.