II. Событія 1349—1366 гг.
Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Дореформенная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.
1349—1352—1366 гг.
1348 г. Литовцы потерпѣли пораженіе отъ рыцарей на рѣкѣ Стравѣ. Казиміръ не замедлилъ воспользоваться этимъ256. „Съ многочисленнымъ и хорошо устроеннымъ войскомъ, состоявшимъ изъ конницы и пѣхоты, двинулся Казиміръ сначала на Луцкъ, потомъ занялъ Владиміръ, Берестье и наконецъ Холмъ, гдѣ встрѣтилъ наибольшее сопротивленіе. Многіе города сдавались добровольно. Съ мольбами обратились къ нему русскіе князья, и король милостиво принялъ ихъ въ подданство, оставивъ имъ, по принятіи присяги на вѣрность, ихъ права. Со славой и торжествомъ войска и народа вернулся побѣдитель въ Краковъ“.—Такъ начинаетъ Длугошъ, печальный, впрочемъ, въ его изложеніи, для памяти Казиміра, 1349-й годъ257.—Нельзя сомнѣваться въ томъ, что дѣйствія этого года были для Казиміра благопріятны, но должно сказать, что составить себѣ о нихъ болѣе или менѣе опредѣленное представленіе весьма трудно, вслѣдствіе крайней запутанности относящихся сюда показаній. Оставляя въ сторонѣ сообщеніе Длугоша, можно имѣть въ виду донесеніе Казиміра папѣ; извѣстіе Новгородской 1-й лѣтописи и прибавленіе къ королевскому титулу dominus terrae Russiae, чего не употреблялъ Казиміръ еще въ началѣ этого года258. Всѣ эти свидѣтельства въ сущности устраняютъ сомнѣніе лишь въ общемъ успѣхѣ Казиміра, не давая никакихъ сколько-нибудь ясныхъ указаній на счетъ подробностей. Что касается донесенія Казиміра объ обширныхъ пріобрѣтеніяхъ, въ которыхъ можно учредить 7 епископствъ и 1 архіепископство (?!), объ успѣшномъ началѣ миссіонерской дѣятельности—крещеніи какого-то князя259, то донесеніе это невольно напоминаетъ разказъ Длугоша о занятіи Казиміромъ Луцка, Владиміра, Бреста и Холма. Еслибы прибавить сюда Галичину, о которой, естественно, Длугошу упоминать было не зачѣмъ, съ Галичемъ, Перемышлемъ и Львовомъ, то получимъ какъ разъ семь епископскихъ резиденцій, предположивъ, что Казиміръ могъ имѣть въ виду и Брестъ. Но такой размѣръ завоеваній оказывается рѣшительно невозможнымъ на томъ простомъ основаніи, что для него у Казиміра не могло быть времени: еще 24 августа Казиміръ находился на русской границѣ въ Сандомирѣ, очевидно, только готовясь къ выступленію, и въ грамотѣ, данной этого числа торнскимъ купцамъ, упоминаетъ о Владимірѣ какъ еще не подлежащемъ его власти. Въ началѣ декабря (Sabbato infra octavam S. Andreae) въ томъ же Сандомирѣ, слѣдовательно, уже на обратномъ пути, Казиміръ снова даетъ грамоту тѣмъ же купцамъ и называетъ въ ней Владиміръ „своимъ городомъ“. Походъ такимъ образомъ могъ продолжаться съ небольшимъ два мѣсяца. Пройдти осенью громадное разстояніе длугошевскаго маршрута, да еще съ многочисленнымъ войскомъ, даже не встрѣтивъ нигдѣ никакого сопротивленія—а Холмъ, и по Длугошу, потребовалъ сильной бомбардировки—рѣшительно не возможно260. Но въ такомъ случаѣ извѣстіе въ документѣ папской канцеляріи, заимствуемое изъ сообщенія Казиміра, потеряетъ для насъ значеніе, а слѣдовательно, и относительно событій 1349 г. мы принуждены руководиться главнымъ образомъ соображеніями.
Замѣтимъ прежде всего, что связанные съ 1349 г. переговоры между Кейстутомъ и куріей о принятіи христіанства не могли обусловливаться военными дѣйствіями Казиміра, какъ думаетъ Антоновичъ261.
Папскія письма Казиміру и гнѣзненскому архіепископу помѣчены 16-мъ сентября; Кейстуту—19-мъ числомъ того же мѣсяца262, между тѣмъ военныя дѣйствія врядъ ли могли начаться раньше половины сентября въ виду того, что, какъ мы видѣли, еще 24-го августа Казиміръ былъ въ Сандомирѣ. Мы отвергаемъ лишь связь обращеній Кейстута къ папѣ съ военными дѣйствіями Казиміра, и заслуживаетъ вниманія обстоятельство, что въ письмѣ къ Казиміру папа вовсе не приписываетъ ему сообщенія о столь радостномъ для куріи намѣреніи литовскаго князя, ограничиваясь лишь указаніемъ на то, что король этому содѣйствовалъ (tuo cooperante studio). Но это лестное для Казиміра добавленіе объясняется заключеніемъ письма, гдѣ папа старается по возможности усилить ревность Казиміра для дальнѣйшаго содѣйствія обращенію невѣрныхъ. Нельзя не имѣть въ виду, вопервыхъ, того, что литовскія дѣла 1348 г., а быть можетъ, слухи о приготовленіяхъ Казиміра могли побудить Кейстута сдѣлать диверсію въ Римѣ, а, вовторыхъ, не слѣдуетъ забывать о необыкновенной отзывчивости куріи къ малѣйшимъ намекамъ на готовность завязать съ ней сношенія. Такъ, въ 1355 г., по поводу лишь „нѣкоторой надежды“ на обращеніе литовцевъ, папа посылаетъ письма Людовику Венгерскому, Владиславу Опольскому и Сомовиту Мазовскому263, само собою разумѣется, что были отправлены письма къ литовскимъ князьямъ. На этотъ разъ посредничество Казиміра было признано неудобнымъ и, конечно, справедливо, но повторилось то же, что̀ было въ 1349 году, хотя папа даже не могъ сколько-нибудь опредѣленно указать основаній, вызвавшихъ его надежды. Такимъ образомъ, въ переговорахъ Кейстута съ куріей въ 1349 г. вовсе не слѣдуетъ усматривать результатъ дѣйствія Казиміра въ этомъ году, и ужь рѣшительно нельзя приписывать ихъ военнымъ его успѣхамъ.
Въ 1350 г. лѣтомъ мы видимъ Казиміра во Львовѣ. Онъ улаживаетъ претензіи торнскихъ купцовъ, укрѣпляетъ городъ, но о дѣятельности его въ другихъ, якобы пріобрѣтенныхъ имъ въ предыдущемъ году, мѣстахъ, ничего не слышимъ, а дѣйствія литовцевъ какъ въ этомъ, такъ и въ слѣдующемъ 1351 г. показываютъ, что они употребили всѣ силы на возвращеніе земли Львовской, что̀ само собою предполагаетъ, что другія земли, якобы захваченныя Казиміромъ, находились въ ихъ рукахъ. Въ 1350 г. литовцы опустошаютъ Луковскую, Радомскую, Сандомірскую земли264, по другимъ извѣстіямъ, они въ то же время опустошали Русь, то-есть, Галичину265 и до такой степени угрожали Львову, вѣрнѣе львовскому замку, ибо городъ былъ взятъ и опустошенъ266, что Казиміръ долженъ былъ спѣшить на выручку его, при чемъ успѣхъ его былъ незначителенъ267. Свидѣтельства большой важности, и ихъ надо твердо держать въ памяти, для правильнаго представленія военныхъ дѣйствій 1350—1351 годовъ. Въ борьбѣ за извѣстную территорію дѣйствія обыкновенно сосредоточиваются или исключительно на ней, или около нея въ ту или другую сторону, смотря по успѣхамъ борющихся сторонъ. Территорія войны 1350—1351 годовъ рѣшительно исключаетъ всякую возможность считать въ числѣ Казиміровыхъ пріобрѣтеній въ 1349 г. Волынь, какъ южную съ Луцкомъ и Владиміромъ, такъ и сѣверную съ Берестьемъ, дѣйствія происходятъ далеко отъ Волыни, имѣя въ виду Галичину. Кромѣ львовскаго замка, дѣйствительно устоявшаго противъ литовцевъ, мы не видимъ и признака какихъ-нибудь польскихъ укрѣпленій или сопротивленія въ другомъ мѣстѣ268. Еслибы мы не имѣли никакихъ указаній на права Любарта на Галичину, мы могли бы затрудняться объясненіемъ; при существованіи прямыхъ свидѣтельствъ, затрудненія исчезаютъ. Очевидно, широкій захватъ Казимірова нашествія въ 1349 г., вышедшій за предѣлы собственной Галичины, нашедшій отголосокъ и въ Новгородской 1-й лѣтописи269 вовсе не былъ столь же широкимъ прочнымъ завоеваніемъ: все, кромѣ Львовской земли, немедленно же отошло къ литовцамъ, какъ только польскія войска возвратились съ похода. Если они временно и заняли нѣкоторые города, то во всякомъ случаѣ даже не пытались удержать ихъ въ своихъ рукахъ270.
Такимъ образомъ можетъ быть объяснено упоминаніе о Владимірѣ, какъ городѣ, принадлежащемъ Казиміру въ документѣ, извлеченномъ Каро изъ торнскаго городскаго архива, если только документъ этотъ несомнѣнно подлинный271. Онъ данъ, немедленно по возвращеніи съ похода и вѣроятно подъ вліяніемъ упоенія отъ первыхъ успѣховъ. Надо думать, здѣсь же и тогда же сочинялась реляція папѣ о пріобрѣтеніи территоріи для septem diffusi episcopatus cum suo metropolitano. О достовѣрности реляціи нечего и говорить. Со стороны Казиміра, предвидѣвшаго необходимость обращаться въ Римъ за помощью, это былъ столь же дипломатическій шагъ, расчитанный на поддержаніе папскаго рвенія, какой мы указывали въ 1349 году въ письмѣ папы къ Казиміру, по поводу готовности Кейстута принять христіанство. Дѣйствительно, съ 1351 года папа предоставилъ Казиміру десятую часть церковныхъ доходовъ на 4 года272, при чемъ предписалъ духовенству непремѣнно скоро собрать ее273.
Въ слѣдующемъ 1352 году мая 15-го Климентъ VI поручаетъ гнѣзненскому архіепископу и епископамъ—краковскому и вроцлавскому проповѣдывать крестовый походъ противъ невѣрныхъ274. Надо поэтому думать, что свѣдѣнія о положеніи дѣла курія получала не только отъ Казиміра. Остается отмѣтить еще одно обстоятельство, не достаточно ясное. Въ договорѣ Казиміра съ литовскими князьями встрѣчаемъ упоминаніе о Кременцѣ, который дается Юрію Наримунтовичу „отъ князей литовскихъ и отъ короля“. До 1349 года Казиміръ не могъ имѣть никакого отношенія къ Кременцу, положеніе дѣлъ въ 1350—1351 гг. было, какъ мы видѣли, вовсе не таково, чтобы вліяніе Казиміра могло распространиться въ эту сторону, слѣдовательно, свои права на Кременецъ—если вообще можно говорить въ этомъ случаѣ о правахъ—Казиміръ могъ основывать лишь на успѣхахъ 1349 года, а это обстоятельство отчасти указываетъ направленіе Казимірова предпріятія въ 1349 году. Оно было обращено на Львовъ и отсюда въ прямомъ направленіи къ востоку дошло до Кременца275.
Вотъ что съ наибольшею вѣроятностью можно сказать объ этомъ предпріятіи. Длугошъ долженъ былъ сообщить ему спеціально волынское направленіе, ибо иначе онъ оказался бы въ явномъ противорѣчіи съ самимъ собою, но и извѣстіямъ, находящимся въ третьей главѣ хроники Яна, нельзя придавать значеніе, ибо здѣсь въ числѣ пріобрѣтеній Казиміра помѣщено Берестье, вотъ почему и въ свидѣтельствѣ Яна о 1349 годѣ приходится видѣть позднѣйшія наслоенія, закрывшія историческую дѣйствительность, которая открывается лишь изъ сопоставленія фактовъ послѣдующихъ.
Мы видѣли, что главный союзникъ Казиміра—курія дѣлала все, что могла для того, чтобъ обезпечить Казиміру успѣхъ. Положеніе было, однако, слишкомъ грозно, и вотъ Казиміръ заключаетъ совсѣмъ невыгодный договоръ съ Людовикомъ Венгерскимъ276, закладываетъ рыцарямъ Добржинскую землю, отъ которой они по калишскому миру совершенно отказались277, жертвуетъ своимъ для закрѣпленія за собою чужого, давая такимъ образомъ первый поводъ образованію сгубившихъ потомъ Польшу конфедерацій!278 Возникшій какъ разъ около этого времени вопросъ о мазовскомъ наслѣдствѣ доставилъ Казиміру новыхъ союзниковъ. 18-го сентября 1351 года онъ заключилъ съ Сомовитомъ и Казиміромъ Мазовскими договоръ, по которому, обязался освободить князей отъ чешскаго верховенства, а въ случаѣ неоставленія по себѣ мужскаго потомства предоставить Мазовіи полную независимость279. Только благодаря этому, удалось Казиміру добиться содѣйствія угровъ и мазуровъ.
Въ 1352 году двинулись союзныя польско-венгерско-мазовскія войска противъ Литвы-Руси. Походъ въ изложеніи отдаленныхъ отъ мѣста дѣйствія писателей принялъ грандіозные размѣры280. Казиміръ могъ расчитывать на значительное расширеніе пріобрѣтенія 1349 г. Надежды его однако не сбылись. Всего вѣроятнѣе, союзники шли по двумъ путямъ: черезъ Люблинъ направлялись войска польско-мазовскія, съ юга венгерскія. Главныя дѣйствія сосредоточились около Белза, защищаемаго какимъ-то воеводой Дрозге. Къ подробностямъ военныхъ дѣйствій слѣдуетъ отнести плѣнъ Любарта, о чемъ прямо упоминается въ перемирномъ договорѣ. Въ дубницкомъ отрывкѣ находимъ объясненіе связи „Любартова ятства“ съ отношеніями къ венгерскому королю Кейстута. Благодаря посредничеству послѣдняго, Любарту удалось освободиться изъ плѣна, а Кейстутъ долженъ былъ отправиться съ Людовикомъ для принятія крещенія; черезъ три дня, однако, Кейстутъ бѣжалъ, отпустивъ на свободу венгерскихъ заложниковъ. Безъ сомнѣнія, это одна изъ живыхъ подробностей отрывка, вполнѣ подтверждаемая неяснымъ указаніемъ перемирнаго договора и болѣе точнымъ сообщеніемъ „Плоцкихъ воспоминаній“281 и соотвѣтствующая характеру и пріемамъ Кейстута, которые онъ практиковалъ въ отношеніи къ рыцарямъ. Надо думать, венгры дѣйствовали не особенно усердно282 и скоро повернули назадъ, встрѣчая большія затрудненія какъ со стороны мѣстнаго населенія, истреблявшаго запасы, чѣмъ вызванъ былъ въ венгерскомъ войскѣ ужасный голодъ, и даже предававшаго свои села огню283, такъ и со стороны татаръ, отряды которыхъ приходилось встрѣчать Людовику. Съ поляками и мазурами военныя дѣйствія продолжались, вѣроятно, до осени: 23-го августа 1352 г. Казиміръ находился еще въ предѣлахъ литовско-русской территоріи284, да и перемиріе по договору назначается отъ Покрова. Перемирный договоръ285, доказываетъ, что, за исключеніемъ Львовской земли, Казиміръ не пріобрѣлъ никакихъ другихъ владѣній. Въ составъ ея, безъ сомнѣнія, входили земли Галицкая и Перемышльская, ибо договоръ опредѣляетъ области совершенно точно, а земли эти въ числѣ литовскихъ владѣній не показаны286. Перемиріе продолжалось не долго, какъ и слѣдовало ожидать, ибо Литва отъ своихъ правъ не отказалась, и заключенный договоръ былъ лишь временнымъ287. Нарушенъ онъ былъ даже раньше срока. 1353 года Любартъ, поддерживаемый братьями, нападаетъ на Галичину288. Набѣгъ принялъ обширные размѣры; такъ какъ въ сентябрѣ литовцы появляются около Завихоста, а испуганный Казиміръ укрѣпляетъ Плоцкъ289. О дальнѣйшихъ событіяхъ польскія свидѣтельства ничего не упоминаютъ до 1366 года. Вѣроятно, объ успѣхахъ Казиміра говорить было трудно. Предоставленный собственнымъ силамъ, не безопасный со стороны ордена, Казиміръ очутился снова въ трудномъ положеніи. Это лучше всего доказываетъ письмо папы 1355 года (февраля 12-го), снова жертвующаго Казиміру десятую часть церковныхъ доходовъ на четыре года290, хотя двумя мѣсяцами раньше тотъ же Иннокентій VI, посылая Казиміру горячія пожеланія сломить вражескую гордость, говоритъ о собственныхъ удручающихъ нуждахъ и съ видимымъ неудовольствіемъ соглашается уступить Казиміру лишь половину десятины, тутъ же выражая надежду, что король возвратитъ ее при благопріятныхъ для него обстоятельствахъ291. Такой тонъ папы въ обращеніи къ Казиміру долженъ быть отмѣченъ, его не было ни въ письмахъ Бенедикта, ни въ письмахъ Климента VI, особенно преданнаго Казиміру; но быстрая его перемѣна—всего черезъ два мѣсяца—доказываетъ, что были основательныя причины, заставившія папу измѣнить отношеніе къ дѣламъ польскаго короля, зависѣвшія, очевидно, не отъ личнаго расположенія папы, а вытекающія изъ общей политики куріи. Строгое предписаніе духовенству аккуратно и возможно скоро уплатить королю указанную десятину показываетъ, что его нужды не терпѣли ни малѣйшаго отлагательства. Въ сентябрѣ слѣдующаго 1356 года Иннокентій VI по жалобѣ Казиміра обращается къ рыцарямъ со строгимъ выговоромъ за то, что они поддерживаютъ невѣрныхъ противъ короля, убѣждая ихъ соединиться съ Казиміромъ, что было бы вполнѣ достойно ихъ призванія292. Тогда же онъ снова побуждаетъ всѣхъ польскихъ прелатовъ всемѣрно содѣйствовать королю293. Папа дѣлалъ все, что только могъ дѣлать, тѣмъ не менѣе бороться было Казиміру не подъ силу. Казиміръ самъ созналъ это и сдѣлалъ такой поворотъ, котораго трудно было ожидать. Какой именно—указываетъ полное негодованія письмо папы отъ 24-го января 1357 г., отправленное къ польскому королю по жалобѣ рыцарей, сообщившихъ куріи, что послѣдній заключилъ миръ съ литовцами, сталъ данникомъ татарскаго хана и теперь угрожаетъ имъ татарами. Папа заявляетъ, что онъ едва вѣритъ такимъ слухамъ294.
Легко понять негодованіе папы, принесшаго для Казиміра столько жертвъ; но трудно было подѣйствовать на польскаго короля упреками. Всѣ средства, которыя могли быть въ распоряженіи Казиміра, были имъ испробованы, и всѣ они лишь весьма незначительно приблизили его къ завѣтной цѣли: Львовская земля находилась лишь во временномъ его обладаніи, а будущіе шансы борьбы были неизвѣстны и скорѣе не въ пользу Казиміра, въ виду натянутыхъ его отношеній къ рыцарямъ и собственнаго безсилія. Казиміръ рѣшилъ войдти въ сношенія съ татарами. Хватаясь за все, что̀ могло облегчать ему достиженіе цѣли, ища вездѣ союзниковъ и дорого платя за ихъ содѣйствіе (говоримъ о Людовикѣ Венгерскомъ), отчего не могъ Казиміръ обратится къ татарамъ? Конечно, онъ отлично зналъ положеніе Литвы, принужденной вести постоянную борьбу съ орденомъ, не безопасной отъ Москвы и находившейся въ сомнительныхъ отношеніяхъ къ татарамъ. Отношенія къ Галичинѣ соединяли литовцевъ и татаръ въ борьбѣ съ Казиміромъ, доставляя вмѣстѣ съ тѣмъ литовцамъ въ лицѣ татаръ чрезвычайно важный военный контингентъ, что обнаружилось особенно въ 1352 году. Въ то же время татары, равнодушные ко внутреннимъ дѣламъ страны, довольствуясь, по обыкновенію, данью, отчего не могли бы получать ее съ Казиміра? Чтобы закрѣпить за собою Галичину, Казиміру необходимо было отнять у литовцевъ всякую возможность возвратить ее себѣ, и надо сказать, что послѣдняя комбинація Казиміра едва ли не вѣрнѣе другихъ вела его къ цѣли. Вѣдь только позоръ татарскаго данничества, да ужасъ, которымъ было окружено имя татаръ, могли удерживать Казиміра отъ попытки войдти съ ними въ непосредственныя сношенія. На сколько мы знаемъ Казиміра, онъ былъ слишкомъ философъ, чтобы отступиться отъ вѣрнаго, по видимому, расчета изъ-за какихъ-нибудь условностей, а ужасъ былъ преодолѣнъ. Нашелся смѣлый человѣкъ, не убоявшійся взять на себя опасную миссію, и дѣло было сдѣлано295.
По крайней мѣрѣ послѣ этого на театрѣ борьбы наступаетъ полное затишье, продолжавшееся ровно десять лѣтъ. Правда, положеніе оставалось прежнее: Владиміръ, Луцкъ, Холмъ и Белзъ въ рукахъ Любарта, Берестье—Кейстута, но миръ давалъ полную возможность Казиміру укрѣпиться въ своемъ пріобрѣтеніи и дѣйствительно на это Казиміръ обратилъ все свое вниманіе. Борьба прекратилась сама собою, но уже то обстоятельство, что она продолжалась послѣ 1352 г., ясно указываетъ ея причины. Въ самомъ дѣлѣ, договоръ 1352 года былъ, по видимому, для литовцевъ весьма выгоденъ: Владимірская, Луцкая, Холмская, Белзская и Берестейская земли „исполна“ оставались въ ихъ владѣніи, и еслибы литовцы не имѣли никакихъ правъ на остальныя земли галицкаго наслѣдія, то причину продолженія борьбы оставалось бы дѣйствительно, вмѣстѣ съ Длугошемъ, объяснять лишь жадностью и корыстолюбіемъ главнаго ея дѣятеля—Любарта. Врядъ ли, однако, въ такомъ случаѣ, его бы столь энергично поддерживали другіе князья—Кейстутъ и Ольгердъ, имѣвшіе и безъ того не мало дѣла. Причина, очевидно, лежала не въ личности Любарта, а въ защитѣ литовскаго права отъ чужого захвата296.
Мы старались представить ходъ борьбы за отмѣченный промежутокъ времени на основаніи данныхъ, наименѣе подлежащихъ сомнѣнію и естественной послѣдовательности фактовъ. Съ 1349 по 1356 годъ борьба происходила почти безъ перерыва, при чемъ, по видимому, естественный перерывъ—перемиріе 1352 года не составляетъ никакой грани: оно временно закрѣпляетъ за Казиміромъ пріобрѣтеніе, сдѣланное имъ тремя годами раньше и нарушается за долго до истеченія срока. Непрерывность и завзятость борьбы являются такимъ образомъ характерными ея чертами, которыя отличаютъ ее и послѣ. Положеніе сторонъ также обрисовывается вполнѣ. Съ одной стороны Казиміръ и Римъ, съ другой—два Гедиминовича, принужденные сообразовать свои дѣйствія съ сомнительными отношеніями къ рыцарямъ и татарамъ. Отношенія къ первымъ совершенно ясны. Набѣги рыцарей были явленіемъ постояннымъ: „принимая въ расчетъ только болѣе крупные, тѣ, подробности которыхъ записаны въ лѣтописяхъ Ордена, мы насчитываемъ“, говоритъ Антоновичъ,—„до семидесяти походовъ на Литву со стороны прусскихъ крестоносцевъ и болѣе тридцати со стороны Ливоніи въ промежутокъ времени съ 1345—1377 г.“297. Лишь изрѣдка встрѣчаются годы отдыха; между прочимъ, спокойно прошли для Литвы 1349—1352 года298, обстоятельство давшее, какъ мы видѣли, возможность принимать участіе въ борьбѣ съ Казиміромъ и Кейстуту: время, выбранное Казиміромъ для завоеванія Галицкой Руси, было такимъ образомъ удачно лишь по видимому, и этимъ объясняется необходимость того страшнаго напряженія, тѣхъ жертвъ, какія долженъ былъ принести Казиміръ для достиженія своей цѣли.
Не столь ясны отношенія Литвы къ татарамъ. Съ значительной вѣроятностью можно полагать, что отношенія эти до занимающаго насъ времени не были установлены: Литва только еще начинала утверждаться въ тѣхъ земляхъ, гдѣ было татарское господство, еще только начиналась дѣятельность Коріатовичей въ Подоліи, а предстоявшее выясненіе отношеній Любарта къ хану изъ-за Галичины не могло еще опредѣлиться, и на первый разъ дѣла были оставлены въ прежнемъ состояніи, благодаря Дѣтку и Даніилу Острожскому. На галицкой почвѣ сходились интересы татаръ съ интересами литовскихъ князей; неудивительно поэтому, что въ борьбѣ противъ Казиміра принимаютъ участіе и татары. Этотъ союзъ былъ въ такой степени естественъ, что неудача переговоровъ Ольгерда съ ханомъ, начавшихся въ 1349 году299 обусловливалась лишь усиліями Семена Ивановича Московскаго300 и къ 1351 году была поправлена,—въ это время татары дѣйствуютъ, безъ всякаго сомнѣнія, за одно съ литовцами. Соображенія, которыми на время удалось Семену Ивановичу вооружить Чанибека противъ Ольгерда, открывали лишь будущее: что они въ значительной степени были вѣрны, показала въ скоромъ времени побѣда Ольгерда на Синихъ водахъ, но теперь въ виду посягательства Казиміра, Ольгердъ могъ смѣло повторить хану резоны, приведенные раньше Дѣткомъ, и ханъ не могъ не найдти ихъ основательными. Союзъ такимъ образомъ обусловливался вовсе не уступкой татарамъ Подольской земли, на которую якобы „король польскій заявлялъ претензіи, какъ на бывшій галицкой удѣлъ“301. Дѣйствительныя его основанія были извѣстны Казиміру, чрезъ него стали извѣстны и папѣ: не что иное, а лишь занятіе Казиміромъ Галичины302 вызвало этотъ союзъ, который Казиміръ потомъ старался разорвать. Съ обѣими этими силами—рыцарями и татарами—приходилось считаться и Казиміру, но его счеты имѣютъ совершенно другой характеръ. Безъ сомнѣнія, только крайняя нужда могла побудить Казиміра къ закладу земель рыцарямъ; такой же характеръ крайности, на которую приходится рѣшаться, носитъ на себѣ и его союзъ съ татарами въ 1354 году. Прибавимъ сюда отношенія къ Людовику и куріи, и положеніе обѣихъ борющихся сторонъ представится болѣе или менѣе ясно. Договоръ 1352 года не прервалъ борьбы: она прекратилась сама собою лишь послѣ того, какъ измѣнились отношенія Литвы къ татарамъ, прекратилась на время, чтобы затѣмъ послѣ синеводской битвы возобновиться съ прежнею завзятостію303.
Примечания
256. Cruenta ea clade debilitatos Lithuanos invasit Casimirus R. P. Raynald, 1349, 24. На самомъ дѣлѣ пораженіе литовцевъ было вовсе не такъ значительно. См. К. Стадницкій, Olgerd i Kiejstut, 48 слл. и Антоновичъ, Очеркъ, 105, пр. 1. Преувеличивать успѣхи было въ прямыхъ интересахъ рыцарей.
257. IX, 234.
258. Каро, II, 284, пр. 2.
259. Theiner, M. P. I, № 702. Документъ данъ 14-го марта 1351, но такъ какъ событія 1350 г. были для Казиміра неблагопріятны, то очевидно, сообщеніе объ успѣхахъ можетъ относиться лишь къ 1349 г.
260. Нельзя упускать изъ виду характера мѣстности и состоянія путей. Мы имѣемъ показаніе о позднѣйшемъ походѣ поляковъ и угровъ: 15 дней шли войска отъ Люблина къ пролегавшей неподалеку литовской границѣ, Kwartalnik, 1889, II, 208.
261. Очеркъ, 90.
262. Theiner, M. P., I, № 691—693.
263. Ib., № 746—748.
264. Янъ, M. P. H., II, 630.
265. Лѣтоп. Мѣх., ib., 885: 1350 circa festum beati Bartholomey Littwani vastaverunt Russiam, multos deduxerunt, plures occiderunt.
266. Лѣтоп. Львовск. ib., III, 251: anno dni 1351 vastata fuit antiqua civitas Leopoliensis feria tertia infra octavam (мѣсто не разобрано) per infideles protunc Lithuanos, ubi multi christiani fuerunt interempti.
267. Ib., II, 885: 1351 Kazimirus cum magna potentia processerat Livoviam, set infirmitus rediit, parum profecit.
268. Андріяшевъ, Очеркъ, 212: „укрѣпляетъ (Казиміръ) и снабжаетъ сильнымъ гарнизономъ Берестье, какъ, такъ сказать, ключъ къ Волыни“, конечно, за Шараневичемъ, Исторія, 168, буквально повторяющимъ Кромера (XII, 212), въ свою очередь повторяющаго Длугоша. Рѣшительно не понимаемъ возможности сомнѣній относительно Берестья. До 1382 года этотъ городъ оставался во владѣніи Кейстута. Во время его борьбы съ Ягайломъ онъ служилъ убѣжищемъ Бирутѣ. Со времени окончательнаго распредѣленія земель между Гедиминовичами удѣлъ Кейстута тянулся узкою полосой, окаймляя Литовское государство съ сѣверо-запада и заключая въ себѣ сполна три позднѣйшія воеводства: троцкое, подляшское и брестское. К. Стадницкій, Olg. i Kiejst., 23, пр. 37). Такое распредѣленіе земель Кейстута вполнѣ соотвѣтствовало военному его значенію;—не даромъ рыцари называли его „начальникомъ войскъ литовскихъ“. Безъ сомнѣнія, Кейстутъ принималъ дѣятельное участіе въ военныхъ дѣйствіяхъ 1350—1351 годовъ, но оно обусловливалось солидарностью дѣйствій Гедиминовичей и общимъ значеніемъ предпріятія Казиміра въ 1349 году.
269. Полн. Собр., III, 84: въ лѣто 6857 пріиде король Краковьскій со многою силою и взяша лестію землю волынскую и много зло христіаномъ сотвориша, а церкви святыя претвориша на латынское богумерзское служеніе. Тоже въ Супрасльской. Замѣчаніе о церквахъ есть, конечно, отголосокъ позднѣйшихъ дѣйствій поляковъ. Интересно въ Густынской, II, 350: въ тожъ лѣто Волынь хотяше отлучитися отъ короля Казиміра, но мечомъ укрочены быша, по немнозѣ же и Литва о Волынь съ ляхами много которяхуся, дондеже въ свою власть пріяша.
270. Показаніе Длугоша подъ 1351 годомъ о гарнизонахъ, сдававшихся лишь послѣ осады, при полномъ безучастіи Казиміра, теряетъ значеніе послѣ разказанныхъ имъ же подъ 1350 годомъ успѣховъ Литвы и представляетъ обычный у Длугоша примѣръ амплификаціи съ одной, тенденціознаго отношенія къ Казиміру—съ другой стороны. Нельзя забывать, что все это разказывается послѣ эпизода съ Баричкой. Ср. Шуйскій, Opowiad., 2. Приводимыя Семковичемъ подъ 1351 г. указанія, Rozbiór, стр. 367, не могутъ служить достаточнымъ подтвержденіемъ Длугошевыхъ сообщеній. Ср. ниже, стр. 94, пр. 1.
271. Каро, II, 284, пр. 2.
272. Theiner, M. P., I, № 702: Regem oportet stipendiarios de necessitate tenere prout tenet et fortalitia fortificare et eciam communire... въ противномъ случаѣ nedum dicte terre, sed etiam tota Polonia per potentiam et insultum Tartatorum et Litwanorum vastari poterunt et etiam desolari.
273. Ib., № 703.
274. Ib., № 713. Это посланіе буквально сходно съ извѣстнымъ намъ посланіемъ Бенедикта XII въ 1340 году.
275. Передача Кременца Юрію „отъ князей литовскихъ и отъ короля“ по договору 1352 года представляетъ первое упоминаніе объ этой личности, возбуждавшей не мало споровъ. Мы считаемъ вопросъ исчерпаннымъ и блистательно рѣшеннымъ Ржежабкомъ, Časop. 1883 г., стр.: 136—141 и 194—204. Упоминаемый въ договорѣ Юрій есть Юрій Наримунтовичъ. Ржежабекъ доказалъ это такъ блистательно, что никакихъ сомнѣній въ этомъ быть не можетъ, но онъ врядъ ли правъ, полагая, что только съ 1352 года Юрію сталъ принадлежать и Белзъ, ib., 196. Не на оборотъ ли, не вѣрнѣе ли предполагать, что Юрій раньше, чѣмъ въ Кременцѣ, сидѣлъ въ Белзѣ, не слѣдуетъ ли разумѣть именно его подъ загадочнымъ Дрозге Дубницкой хроники, столь рѣшительно и успѣшно защищавшимъ Белзъ отъ венгерско-польскаго войска въ 1352 году? Предоставленіе Юрію Белза доказываетъ, какое важное значеніе придавали литовцы западнымъ окраинамъ своихъ владѣній. Юрій былъ человѣкъ вполнѣ надежный, и въ глазахъ поляковъ являлся главнымъ виновникомъ событій 1376: sceleris auctor, Лѣтоп. Куявск., M. P. H., III, 212. Когда именно Белзъ былъ данъ Юрію, не знаемъ, какъ не знаемъ, когда отошелъ отъ него Кременецъ. По договору 1352 года онъ былъ данъ Юрію на два года, въ чьи руки перешелъ онъ потомъ? Можно полагать, онъ достался Казиміру, по крайней мѣрѣ въ 1361 году въ числѣ присутствующихъ при пожалованіи Казиміра Ходку Быбельскому, А. Гр. и З. I, № 5, находимъ пана Лѣсоту, воеводу кременецкаго, но когда это случилось, не извѣстно.
276. Договоръ съ Людовикомъ сообщенъ впервые К. Стадницкимъ, Synowie, II, 231, по рукописи музея Оссолинскихъ. Въ болѣе исправномъ видѣ онъ приведенъ у Смольки, Rok 1386, 135, но Смолька не упоминаетъ о документѣ у Стадницкаго, выдавая свое сообщеніе за собственное открытіе въ бумагахъ Нарушевича („układ o Ruś Czerwoną z r. 1352 znany jest tylko z krótkiego streszczenia u Sommersberga“). Конечно, предоставленіе Людовику права выкупить Русь, въ случаѣ, еслибы у Казиміра родился наслѣдникъ, доказываетъ только крайне тягостное положеніе Казиміра и корыстность Людовика (ср. Брейтеръ, Władysław Opolski, 50, здѣсь же въ примѣчаніи сказано, что также смотритъ на это и Матѣевъ, Jahresbericht des II Obergimn., in Lemberg, 1886 г. Объясненіе смысла договора у Стадницкаго, Synowie, II, 49, грѣшитъ явнымъ пристрастіемъ къ Людовику, не говоря уже о невѣрности взгляда на отношенія Казиміра къ Руси). Для насъ самое главное—дата документа. Обыкновенно относятъ его къ 1352 г. (у Смольки въ текстѣ документа 1350. Опечатка?) Вѣрно ли? Невыгодность договора для Польши заставляетъ скорѣе отнести его ко времени предшествующему участію Людовика въ борьбѣ, ибо таковое было куплено цѣною договора (только A. Huber, Ludvig I, Arch. f. öst. Gesch., 1885, 66, стр. 15, относитъ его ко времени по возвращеніи Людовика); между тѣмъ документъ данъ въ Будѣ in octava festi Paschae, то-есть, во всякомъ случаѣ, данъ ли онъ въ 1350, 1351 или 1352 г., въ началѣ апрѣля; тогда какъ въ 1352 г. Людовикъ выступилъ на помощь Казиміру уже 22-го февраля, а 12-го марта былъ въ Санокѣ. Эти даты подтверждаются документомъ Людовика у Фейера IX, 2, 142. Нарушевичъ, изданіе Туровскаго, III, 190, относитъ договоръ къ 1350 г. Рѣшить вопросъ не берусь. Источникъ, на который недавно было обращено вниманіе изслѣдователей—Дубницкая хроника (Historiae Hungariae Fontes Domestici, vol. III, ed. M. Florianus, Лейпцигъ 1884 г.—Интересующій насъ ея отрывокъ помѣщенъ цѣликомъ А. Левицкимъ, въ Kwartalnik'ѣ, 1889, II, 208—213), хотя довольно подробно касается событій 1351—1352 гг., не даетъ относительно занимающаго насъ вопроса никакихъ прямыхъ указаній. То, что̀, по словамъ хроники, происходило въ Люблинѣ въ 1351 г., заключаетъ въ себѣ темный намекъ на какія-то условія между Людовикомъ и поляками. Можетъ быть, что лишь въ слѣдующемъ году они были окончательно формулированы. Возможно, что въ 1351 году Людовикъ былъ въ Польшѣ, чтобы утвердиться въ правахъ наслѣдника: въ такомъ случаѣ, какъ время, выбранное имъ для этого, такъ и то обстоятельство, что и признанія правъ наслѣдства ему еще было мало, и онъ потребовалъ документа на счетъ Руси—весьма характерно. Что касается отрывка указанной хроники, то онъ считается теперь произведеніемъ, написаннымъ участникомъ событій, или по крайней мѣрѣ, со словъ участника (A. Huber, Ludvig I, 10, прим. 4; ср. Kwartaln., какъ выше, 207). Надо однако имѣть въ виду, что отрывокъ вставленъ между 4 и 6 главами біографіи Людовика, написанной Küküllö, и представляетъ невозможную для очевидца путаницу не только названій, но и обратнаго маршрута Людовика въ 1352 году. Что авторъ его находился подъ вліяніемъ разказовъ Туроча, свидѣтельствуетъ упоминаніе о возвращеніи Людовика съ литовскаго похода въ 1345 г. Въ общемъ, несомнѣнно, разказъ Дубницкой хроники заслуживаетъ вниманія по нѣкоторымъ подробностямъ, дѣйствительно живымъ и находящимъ себѣ документальное подтвержденіе (подробности плѣна Любарта). Но считать его разказомъ оригинальнымъ, а не компиляціей, врядъ ли можно, какъ въ виду указанныхъ неточностей, такъ, главнымъ образомъ, потому, что событія 1351 г. вовсе не предполагаютъ участія Людовика. Расчлененіе одного факта на два—очень частый пріемъ компиляторовъ; думаю, что онъ нашелъ себѣ мѣсто въ данномъ отрывкѣ: походъ 1352 г. раздѣленъ на два: въ 1351 и 1352 г., а подробности распредѣлены совершенно произвольно; вотъ почему я не счелъ возможнымъ воспользоваться ими при изложеніи событій 1351 г.
277. Каро, II, 293: So viel trübe Erfahrungen er (Казиміръ) auch in Folge von Verpfändungen mit dem Orden gemacht hatte, so erforderte doch ein nachdrucksvoller Krieg gegen die Litthauer und Russen, trotz der Unterstützung von Seiten der Kirche noch so ausserordentliche Mittel....
278. Каро, ib.
279. Код. Маз., № 72.
280. У Виллани, Карамз., IV, прим. 353, совершенно баснословно: Людовикъ доставляетъ Казиміру сорокъ тысячъ и союзники заходятъ слишкомъ далеко. По другимъ, и притомъ болѣе достовѣрнымъ, слишкомъ далеко заходятъ литовцы: 1352 Rex Litoviae cum auxilio Tartarorum innumerabili per Russiam transiens animo destruendi Cracoviam, и: In Martio 1352 Tartari et Ruteni pagani cum multis legionibus contra regem Cracoviae intrant Poloniam, Ss. rr. prus. II, 737, 742.
281. M. P. H. III, 120: promiserat dux Kyenstuth baptizari cum omnibus fratribus et Lithuanis Carulo regi Ungarorum et Casimiro regi Polonie, quod minime adimplevit, et fugam tempore noctis inivit, et reges supradicti confusi redierunt.
282. In dominica ramis palmarum (1-го апрѣля) videns rex se nihil posse proficere, disposuit ad Hungariam remeare. Дубницкая хроника, Kwartalnik, какъ выше.
283. Прибывъ въ деревню Дубровицу, Людовикъ не нашелъ никакихъ запасовъ, media autem nocte unus ruthenus curiam incendit et cum difficultete rex et omnes sui mortis periculum evaserunt, quia strictissimus erat exitus per unum parvum pontem de curia prenotata. Можно ли, въ виду подобныхъ фактовъ, сомнѣваться въ народномъ характерѣ войны?
284. А. Гр. и З., V, № 3. Вѣроятно, мимо Щебрешина возвращался Казиміръ назадъ. Въ данномъ близъ этого города пожалованіи нѣмецкаго права селу Отвинову (Домбровскаго уѣзда) сказано: actum prope Szczebressyno oppido ruthenicali, а не просто Szczebressyno или oppido nostro.
285. Дата этого важнаго документа вездѣ отмѣчается невѣрно—1340 (А. З. Р. I, № 1 и Inventarium, 371); опредѣляется она приблизительно точно на основаніи генеалогіи мазовскихъ князей: Каро, II, 296, пр. 2; Ржежабекъ, Časop., 195.—Андріяшевъ, Очеркъ, 215, прим. 1, имѣетъ это въ виду, но отодвигаетъ договоръ къ 1354 г. (ср. ibid., 211, прим. 2), Антоновичъ и Стадницкій ошибочно относятъ его, первый къ 1347 г., Очеркъ 77, прим. 2; второй въ 1340—1345 г., Synowie, II, 32—36. Близкое къ истинѣ мнѣніе высказалъ М. Смирновъ, Споръ, прим. 15 и 16; тоже у Зубрицкаго, Анонимъ Гнезн., 16; весьма вѣроятное объясненіе отсутствія даты, ibid., 67, прим. 72.
286. Не занимати намъ королевы земли, ни его людии, што его слухаютъ; королеви держати львовскую землю исполна, а намъ, держати володимѣрьскую, луцкую, белзскую, холмскую, берестийскую исполнажъ. А. З. Р. I, № 1.
287. На два года: „отъ Покрова Богородицѣ до Ивана дне до Купалъ, а отъ Ивана дне за два лѣтъ“. Такъ смотрѣлъ на это и Казиміръ, и въ пожалованіи Рѣшова Яну Пакославу 1354 г., января 19-го, онъ говоритъ о Руси: quam favente domino gubernamus. Cod. d. P. I, 209.
288. По Длугошу, IX, 246, на Галичъ, по лѣтоп. Мѣховск.: eodem anno, 1353, post festum Trinitatis Litwani vastaverunt Lamburg, multos occiderunt. M. P. H., II, 885.
289. Длугошъ, IX, 246.
290. Theiner, M. P., I, № 742.
291. Ibid., № 739.
292. Ibid., № 769.
293. Ibid., № 770.
294. Ibid., № 776: sane carissime fili licet nos de sincere fidei tue constancia firmam in domino fiduciam obtinentes premissa credere non possumus, nec in mentem nostram faciliter cadere valeat, quod talia in eterni Regis sancteque romane ecclesie matris tue nec non apostolice sedis offensam et ipsius catholice fidei preiudicium Regia serenitas attemptaret; solus tamen eorum auditus nos terruit et si vera forent, ad magnam regii nominis infamiam cederent grandique nos et sedem predictam doloris immensitate turbarent.
295. Думаю, что этимъ смѣльчакомъ былъ Янъ Пакославъ. Въ пожалованіи ему Рѣшова (1354 г. 19-го января) Казиміръ говоритъ: pro communi bono regni nostri Polonie et terre Russie pacem et tranquillitatem ordinans, ad Tartaricas nationes descendere non expavit, vitam suam non preposterans ad honorem et comodum Regnorum eorundem fideliter exponendo. Cod. d. P. I, № 119. Въ такомъ случаѣ переговоры съ татарами Казиміръ завелъ сейчасъ по заключеніи перемирія съ литовцами. Нечего удивляться, что это сдѣлалось извѣстнымъ папѣ сравнительно поздно: Казиміръ не имѣлъ надобности извѣщать его объ этомъ; а негодованіе папы, вытекающее изъ ужаса предъ татарами, котораго, какъ видно, не чуждъ былъ и Казиміръ, должно было разсѣяться, въ виду прямыхъ выгодъ, въ чемъ Казиміру не трудно было убѣдить папу.
296. Ср. обмолвки Длугоша, IX, 245, 308.
297. Антоновичъ, Очеркъ, 98.
298. Стадницкій, Olg. i Kiejst., 109.
299. Антоновичъ, Очеркъ, 116, пр. 1.
300. Н. Молчановскій, Очеркъ извѣстій о Подольской землѣ. Кіевъ. 1885, стр. 192, пр. 1: По словамъ Никоновской лѣтописи, ч. III, стр. 187, Семенъ Ивановичъ такъ отговаривалъ Чанибека отъ союза съ Ольгердомъ: „Олгердъ улусы твои всѣ высек і в полонъ вывелъ а еще хощетъ и насъ всѣхъ вывести к себѣ в полонъ, а твои улусъ пустъ до конца сотворити: и тако убагатѣвъ Олгердъ Гедимановичъ хощетъ тѣбе противенъ быти“. Чанибекъ „разгнѣвался зело яко огнь“ и выдалъ литовскихъ пословъ Семену Ивановичу.
301. Антоновичъ, Очеркъ, 126. Что въ данномъ случаѣ можетъ быть рѣчь не о Подольи, а лишь о галицкомъ Поднѣстровьи, ясно доказалъ уже К. Стадницкій, Synowie, I, 132. До Подолья Казиміру было еще далеко, да и у Кромера: Russiam inferiorem que Podolia dicitur, XII, 213. Какъ и въ настоящее время, Галичина дѣлилась на три части: Покутье, въ обширномъ смыслѣ—все пространство къ югу отъ Днѣстра до Карпатъ, въ болѣе узкомъ—уголъ между Черемошемъ и Прутомъ; Подгорье—западная часть Покутья, прилегающая къ Карпатскимъ горамъ и Подолье—къ востоку отъ рѣки Стрипы, (то-есть, лѣтописное Понизье). Шараневичъ, Rys, 105, пр. 91.
302. Theiner, M. P. I, № 702: Tartari, qui Ruthenis dominabantur eisdem occasione hujusmodi provocati (то-есть, занятіемъ Галичины Казиміромъ) facta confederatione cum Litwanis continue hostiliter dictas terras invadunt. Не знаю, почему Антоновичъ, Очеркъ 126, пр. 1, цитующій тоже посланіе папы, не обратилъ на это вниманія.
303. Потому-то и не было заключено никакого договора. Извѣстные намъ договоры можно относить лишь къ 1352 и 1366 гг. Договоръ 1358 г. между Кейстутомъ и Сомовитомъ мазовскимъ не имѣетъ никакого отношенія къ борьбѣ на югѣ и опредѣляетъ границы лишь сѣвернаго угла литовскихъ и мазовскихъ владѣній—округовъ Гродненскаго съ одной, Вызнинскаго и Гоніондзскаго съ другой стороны, Kod. Maz. № 80.