Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

II. Событія 1366—1370 гг.

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Дореформенная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.

1366—1370 гг.

Въ наступившее послѣ 1356 г. десятилѣтнее затишье Казиміръ успѣлъ нѣсколько возстановить истощенныя въ безпрерывной борьбѣ силы, успокоилъ папу, возмущеннаго его отношеніями къ татарамъ, и снова получалъ отъ него поддержку по прежнему304, и узнавъ на дѣлѣ пользу союза съ ближайшими участниками борьбы, рѣшилъ не только обезопасить себя со стороны рыцарей, но даже воспользоваться ихъ силами для общихъ цѣлей на счетъ Литвы.

Въ 1365 г. осенью мы видимъ его въ Маріенбургѣ. Причины поѣздки къ Магистру хронисты не указываютъ съ точностью. Изъ сообщеній ихъ мы узнаемъ, что гросмейстеръ Винрихъ фонъ Книпроде показывалъ Казиміру орденскіе магазины, наполненные всевозможными запасами. Казиміръ могъ только удивляться хозяйственности и могуществу ордена и выразилъ радость, что не послушался совѣтовъ враждебныхъ рыцарямъ. Можно думать, что дружественное настроеніе представителей обоихъ государствъ не ограничилось словесными завѣреніями; вѣроятно, былъ заключенъ наступательный союзъ противъ Литвы, по крайней мѣрѣ, условленъ былъ планъ дѣйствій на будущій годъ. Такое предположеніе подтверждаютъ послѣдовавшія вскорѣ обстоятельства. „Собрался наконецъ Казиміръ съ духомъ“, говоритъ Кромеръ305,—„для возвращенія той части Руси, которую потерялъ 13—14 лѣтъ назадъ скорѣе по причинѣ отпаденія русскихъ, нежели благодаря силамъ литовцевъ“.

Въ томъ же году двинулись на Литву и рыцари, отвлекшіе Ольгерда и ознаменовавшіе свой набѣгъ тѣми „превосходными подвигами“, столь восхищавшими папу, о которыхъ мы упоминали выше. Совпаденіе краснорѣчивое не менѣе прямого документа. Временный союзъ ордена съ Казиміромъ былъ въ сущности весьма желателенъ для рыцарей. Устроившись въ Поморской землѣ, они съ спокойною увѣренностью смотрѣли на Литву, какъ на вѣрную въ близкомъ будущемъ добычу306. Правда, послѣ Литвы очередь была за Польшей, но теперь отчего было не содѣйствовать движенію Казиміра на Русь? Руководители орденской политики были, конечно, хорошо знакомы положеніемъ дѣлъ на Руси, благодаря обширнымъ и постояннымъ торговымъ сношеніямъ, могли, слѣдовательно, знать, что, содѣйствуя наступательному движенію Казиміра, они рѣшительно парализуютъ тотъ слабый остатокъ силъ, какой еще представляла Польша сама по себѣ.

Вѣдь именно русскія дѣла Казиміра доставили рыцарямъ выгоды Калишскаго мира, и не было никакихъ основаній предполагать, что дальнѣйшій ходъ дѣлъ въ томъ же направленіи не предоставитъ ордену еще большихъ выгодъ. Все это въ достаточной степени рисуетъ политическій кругозоръ Казиміра, о чемъ—къ слову сказать—любятъ распространяться польскіе историки. Казиміръ считалъ измѣнниками отечества всѣхъ недовольныхъ Калишскими условіями307, завѣтной цѣлью его была Русь—степи Подолья, берега Чернаго моря308 (?!). Не такъ давно—въ 1358 г.—именно туда—въ подольскія и причерноморскія степи приглашалъ рыцарей Ольгердъ; теперь ордену представлялась возможность замѣнить себя польскимъ государемъ. Политическіе планы Казиміра могли такимъ образомъ исходить не только изъ венгерскаго Выщеграда, но и изъ нѣмецкаго Маріенбурга. Какъ бы ни было, во всякомъ случаѣ въ 1366 г. планамъ этимъ благопріятствовали и другія обстоятельства: именно въ это время прекратились не безразличные для Казиміра споры между императоромъ и королемъ венгерскимъ. Ободренный всѣми этими обстоятельствами Казиміръ, какъ сказано, двинулся на Русь. Подробности борьбы намъ неизвѣстны. Обстоятельство весьма важное: успѣхи Казиміра 1366 г. были якобы блистательны. Онъ шагнулъ далеко, ступивъ на землю, выходившую даже за предѣлы бассейна Вислы, ибо къ нему, по обыкновенной версіи, перешли не только Городло, Любомль, Влучимъ, но Турійскъ, Ратно и Коширъ. Такъ, по крайней мѣрѣ представляются результаты похода 1366 г. въ договорѣ, приводимомъ въ извлеченіи Нарушевичемъ, единственномъ документѣ, на которомъ основывались до послѣдняго времени всѣ наши свѣдѣнія о событіяхъ этого года309. Если повѣрить этому документу, то необходимо предположить, что Казиміръ зашелъ такъ далеко, занялъ земли своимъ войскомъ, ибо ни по какому другому праву, кромѣ права завоеванія, онъ не могъ бы предъявить на нихъ своихъ притязаній, никакого другаго права не могли признать и литовцы, и тѣмъ не менѣе о борьбѣ не слышимъ. Литовцы, говоритъ Нарушевичъ, не представили Казиміру никакого отпора, быть можетъ, вслѣдствіе затрудненій со стороны рыцарей,—догадка правдоподобна, но случай все-таки былъ бы безпримѣрный.

Въ военныхъ дѣйствіяхъ 1352 г. мы видѣли солидарность Гедиминовичей; ея нельзя упускать изъ виду, ибо распредѣленіе литовско-русскихъ силъ подъ ихъ властью по тремъ фронтамъ—польскому, нѣмецкому и московскому могло предполагать болѣе или менѣе нерѣшительныя и слабыя дѣйствія на одномъ изъ фронтовъ, но дѣлало невозможнымъ совершенное открытіе его для вражескаго вторженія. Уже поэтому успѣхи, предполагаемые документомъ у Нарушевича, кажутся сомнительными. Но сомнѣніе должно перейдти въ прямое недовѣріе, въ виду новаго документа, напечатаннаго недавно и представляющаго договоръ между Казиміромъ и Любартомъ, договоръ, который, по времени ни къ какому другому году, кромѣ 1366, отнесенъ быть не можетъ310. Въ этомъ договорѣ опредѣляются границы владѣній Казиміра и Любарта, указывающія въ то же время и территорію борьбы, затѣмъ опредѣляются взаимныя торговыя и политическія отношенія. Обѣ стороны обязываются не измѣнять торговыхъ трактовъ и къ купцамъ относиться по старинѣ, помогать другъ другу противъ враговъ, при чемъ—послѣднее обстоятельство, будучи обоюднымъ, считается съ положеніемъ Любарта: онъ обязанъ не помогать братьямъ противъ короля, но въ то же время не будетъ помогать королю противъ братьевъ311. Для насъ самое важное въ документѣ—это граничная линія: „къ Володимірю отступается по толѣ: по Оуймицю312, по Пѣсчаный Бродъ313 по Еоуфимково село314, отъ Еоуфимкова села до Маркова става315, отъ Маркова става по Львовскую дорогу къ Скоморохамъ316, а отъ Пѣсчана броду по Пинской мостъ317, а оттолѣ по Турью, поколѣ Турья прошла“.

Хотя указанная здѣсь граница и не представляетъ полной закругленности, во всякомъ случаѣ она не оставляетъ никакого сомнѣнія, что сѣверные предѣлы земель, отошедшихъ къ Казиміру, не переходили за Стоходъ съ одной и верховьевъ Туріи—съ другой стороны. Если предположить, принимая во вниманіе документъ Нарушевича, что разсмотрѣнный договоръ представляетъ лишь предварительныя условія мира, опредѣленныя Казиміромъ и Любартомъ и требовавшія, по положенію Любарта, окончательнаго утвержденія со стороны другихъ литовскихъ князей, какъ это мы видѣли въ документѣ 1352 года, и что представлялъ бы въ такомъ случаѣ договоръ у Нарушевича, то какъ бы ни было, надо признать, что въ главномъ, въ уступкѣ земель, окончательный договоръ не могъ очень разниться отъ предварительныхъ условій. При сравненіи же обоихъ ясно, что по договору несомнѣнной подлинности Казиміръ получаетъ лишь округъ, простирающійся ко Владиміру съ весьма небольшимъ протяженіемъ къ востоку и сѣверу; по документу же Нарушевича пріобрѣтенія его переходятъ за Припять; мало того, предполагаются нѣкоторыя, по крайней мѣрѣ, права Польскаго короля на земли, находящіяся въ значительномъ разстояніи къ сѣверу и къ югу. Въ обезпеченіе владѣній Кейстута и Ольгерда, говорится въ заключеніи Нарушевичева документа, король на будущее время отказывается отъ всякихъ правъ на Брестъ и Каменицу, а въ Подляшьѣ на Дрогичинъ, Мельникъ, Бѣльскъ, равно на землю Кобринскую, составлявшую владѣніе Ольгерда318. Но, спрашивается, какое право могъ имѣть когда-либо Казиміръ на указанныя здѣсь владѣнія? Въ настоящее время намъ извѣстны чуть ли не всѣ документы времени Казиміра; ни одинъ изъ нихъ, однако, не указываетъ не только на дѣйствительное его господство въ сѣверной части Волыни или Подляшья, но не даетъ даже основаній предполагать временнаго притязанія на нихъ съ его стороны. Есть пожалованія Казиміромъ земель въ Подоліи, напримѣръ, села Пилавцы (Летичевскаго уѣзда) Щукоцкому, но эти документы несомнѣнно поддѣльны319, и нѣтъ рѣшительно никакого признака дѣятельности Казиміра въ указанныхъ областяхъ. А между тѣмъ все вниманіе послѣднихъ годовъ царствованія Казиміра было обращено именно въ эту сторону. Больше 3000 гривенъ израсходовалъ король въ короткое время на Владимірскій замокъ, на смертномъ одрѣ съ безпокойствомъ устремлялъ туда свой заботливый взоръ, отправивъ съ Венцеславомъ Танчинскимъ, завѣдывавшимъ укрѣпленіями, 600 гривенъ за 4 дня до смерти320. Мы знаемъ, съ какою горячею заботливостью относился Казиміръ къ Галицкой Руси, какъ не оставлялъ ничего, что могло бы содѣйствовать болѣе крѣпкой связи новопріобрѣтенныхъ земель съ Польшей; возможно ли, чтобы завоеванія 1366 года, въ теченіи 4 лѣтъ жизни Казиміра, были имъ оставлены рѣшительно безъ всякаго вниманія? Договоръ 1366 года, приводимый Нарушевичемъ изъ короннаго архива, не имѣетъ никакой даты (ни мѣста, ни времени), къ 1366 году онъ отнесенъ Нарушевичемъ лишь по соображенію его данныхъ съ показаніями Длугоша, при чемъ въ передачѣ содержанія договора Нарушевичъ прямо старается примирить и согласовать оба источника321, въ распредѣленіи земель заключаетъ въ себѣ ни съ чѣмъ не сообразныя невозможности; какимъ же образомъ можно придавать ему значеніе и вѣру. Въ польско-литовскомъ спорѣ за западно-русскія земли выдвигались поляками такіе аргументы, которые могли свидѣтельствовать лишь о незнаніи литовцами ихъ собственной исторіи или о необыкновенномъ нравственномъ преобладаніи надъ ними поляковъ. Что сказать, если оба предположенія сохраняютъ силу и по настоящее время, если подобные документы приводятся безъ оговорокъ и разъясненій въ русскихъ изслѣдованіяхъ и теперь? Договоръ, приведенный Нарушевичемъ, мы считаемъ не заслуживающимъ рѣшительно никакого вниманія: онъ представляетъ позднѣйшую и притомъ весьма грубую поддѣлку322. При сопоставленіи съ несомнѣнной подлинности документомъ она очевидна. Замѣчательно, что о Нарушевичевомъ документѣ не упоминаетъ и описатель короннаго архива Кромеръ.

Въ указаніи результатовъ Казимірова предпріятія въ 1366 г. мы должны поэтому ограничиться лишь разсмотрѣннымъ несомнѣннымъ договоромъ между Казиміромъ и Любартомъ. Результаты эти заключались лишь въ пріобрѣтеніи Казиміромъ Владиміра съ небольшимъ округомъ, а дѣятельность его въ послѣдніе годы жизни доказываетъ, что онъ всѣ силы обратилъ на то, чтобы сдѣлать этотъ городъ базисомъ дальнѣйшихъ пріобрѣтеній или по крайней мѣрѣ окончательно упрочить его за собою. Говорить о какихъ-нибудь другихъ успѣхахъ Казиміра мы рѣшительно не имѣемъ ни малѣйшаго основанія.

Былъ ли договоръ временнымъ перемиріемъ, или имѣлъ значеніе окончательнаго? Скорѣе можно предполагать первое, какъ потому что онъ былъ заключенъ только между Казиміромъ и Любартомъ, безъ участія другихъ литовскихъ князей, такъ и потому что въ немъ находится, правда несовсѣмъ ясное, упоминаніе о какомъ-то срокѣ323. Изъ письма Урбана V къ гнѣзненскому архіепископу324 мы узнаемъ, что въ 1369 году „договоръ между Казиміромъ съ одной и нѣкоторыми схизматиками и невѣрными“ съ другой стороны, былъ послѣдними неожиданно нарушенъ, что, по врожденной злокозненности, они произвели страшный набѣгъ, при чемъ разрушили нѣкоторые города въ предѣлахъ Краковской епархіи, но самая неопредѣленность папскихъ выраженій заставляетъ предполагать, что окончательнаго договора отъ лица всѣхъ литовскихъ князей, какъ въ 1352 году, заключено не было, и что набѣгъ 1369 г. могъ быть произведенъ Кейстутомъ, который не чувствовалъ себя связаннымъ договоромъ, заключеннымъ между Казиміромъ и Любартомъ, хотя своимъ набѣгомъ несомнѣнно дѣйствовалъ въ пользу послѣдняго. Это обстоятельство является лишь подтвержденіемъ всегдашней солидарности дѣйствій Гедиминовичей. Во всякомъ случаѣ, набѣгъ 1369 г. представляетъ отдѣльный эпизодъ, не измѣнившій до смерти Казиміра взаимнаго отношенія враждебныхъ сторонъ.

Примечания

304. 1363 г. Урбанъ V объявляетъ индульгенцію на 12 лѣтъ для всѣхъ готовыхъ[?] содѣйствовать Казиміру въ его борьбѣ: quod ipse pro regni sui Polonie, quod prope naciones perversas infidelium consistit, defensione fidelium eget subsidio[?] adjuvari: Theiner, M. P. I, № 833.

305. De rebus, XII, 218.

306. Шайноха, V, 135.

307. Ib.

308. Смолька, Rok 1386, стр. 70.

309. Historya, Лейпцигск. изд. 1837, IX, 244 слл.

310. Архивъ Сангушковъ, I, № 1.

311. Такимъ образомъ союзъ направленъ противъ третьяго лица, думаю—татаръ. Договоръ былъ заключенъ послѣ Синеводской битвы, то-есть, когда татары не могли уже оказать Казиміру какихъ-нибудь услугъ, но могли иногда тревожить его набѣгами.

312. Въ 20 верстахъ къ востоку отъ Владиміра.

313. Конечно, не Пѣсчаны и Бродъ, ибо ниже: „а отъ Пѣсчана броду“. Песчанка?—къ востоку отъ Турійска, ib., прим.—Песчаный бродъ упоминается еще ib., № 139, и положеніе его можетъ быть опредѣлено по смежнымъ мѣстамъ, тамъ же указываемымъ: онъ находился или въ южной части Ковельскаго уѣзда (всего вѣроятнѣе,—по картѣ генеральнаго штаба, тамъ же озеро Песчаное и рядомъ Гунчій Бродъ), или въ сѣверной части Луцкаго, въ обоихъ случаяхъ недалеко отъ р. Стохода.

314. Мѣстности съ этимъ или подходящимъ названіемъ я не нашелъ; не указана она и издателями акта.

315. При сліяніи обоихъ Луговъ.

316. На р. Бугѣ, около Стенятина.

317. Къ сѣверо-востоку отъ Владиміра.

318. Rex nihil juris habiturus unquam in Keystuti arces, in Brest, Kamieniec Dorohiczyn, Mielnik, Bielsk; Kobryn Magni ducis.

319. Н. Молчановскій, Очеркъ, 188, пр. 1.

320. Янъ, M. P. H., II, 644.

321. Historya, XI, 246 пр. 2.

322. Характерно замѣчаніе К. Стадницкаго, Synowie, II, 43: Spory długoletnie, ktore się toczyły miedzy Litwą a Polską nie mogli mieć miejsca co do Wołynia, bo ktoż wbrew oczewistości smiał by zaprzeczyć ze Kazimierz ziemię te zawojował. „Очевидность“ достигалась документомъ, приведеннымъ у Нарушевича!

323. „оль (?) на годъ минетъ Дмитріевъ день“ (26 октября). Предположеніе, что срокъ этотъ относится лишь къ условію взаимной помощи (ib., пр.), не имѣетъ за собою никакихъ основаній. Думаю, срокъ скорѣе относится ко всему договору. Текстъ во всякомъ случаѣ неясенъ, вѣроятно, здѣсь пропускъ.

324. Theiner, M. P., I, № 882.