Предметъ изслѣдованія
Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Дореформенная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.
Судьбы западной Руси въ первой половинѣ XIV вѣка представляются до настоящаго времени весьма темными. А между тѣмъ, именно въ это время, завязываются узлы международныхъ отношеній нашего запада такъ крѣпко, что исторія на протяженіи вѣковъ, даже и понынѣ, занимается лишь ихъ распутываніемъ. Въ самомъ дѣлѣ, первые представители новой литовской династіи быстро расширяютъ предѣлы своего государства, прилагая въ то же время всѣ старанія для его устройства и упроченія; предпослѣдній Пястъ по возможности возстановляетъ единство польскихъ земель и въ 1320 году полагаетъ основаніе ихъ прочнаго объединенія; въ то же самое время исконный врагъ славянства—нѣмецъ все болѣе и болѣе тѣснитъ поляковъ съ запада и сѣвера, а въ лицѣ крѣпко засѣвшихъ на балтійскомъ побережьѣ рыцарей посягаетъ и на Литву. Общій врагъ естественно велъ оба государства къ союзу, и событія конца первой четверти XIV вѣка, по прекращеніи династіи Романовичей, правда, очень темныя и запутанныя, на сколько они могутъ быть въ настоящее время раскрыты, представляютъ дѣйствительно факты, свидѣтельствующіе о заключеніи такого союза, который, вытекая изъ естественнаго положенія вещей, не нарушая, а напротивъ, соотвѣтствуя интересамъ обоихъ государствъ, могъ, казалось, принести обильные и прекрасные плоды. При преемникахъ Гедимина и Локетка дѣло приняло совершенно другой характеръ. Оба союзника 1325 г.—и Польша, и Литва, заявляютъ въ 1340 г. притязаніе на выморочное галицко-владимірское наслѣдіе; для обоихъ оно кажется столь необходимымъ, что начавшаяся съ этого года борьба продолжалась безъ перерыва почти полвѣка; заключаемы были временныя перемирія для роздыха и сбора новыхъ силъ, но ни разу не оказалось возможности сойтись на какихъ-нибудь обезпечивающихъ обѣимъ сторонамъ прочный миръ условіяхъ, хотя такой миръ былъ для обѣихъ сторонъ очень нуженъ: борьба была кровавая и требовала страшнаго напряженія. Завершилась она никѣмъ не предвидѣнною случайностью—бракомъ Ягайла и Ядвиги; но даже и послѣ этого она, собственно, лишь измѣнила свой характеръ: переставъ быть кровавою, стала дипломатическою и иногда до того обострялась, что какъ будто снова готова была выйдти въ открытое поле битвъ. Каковы были права Польши на западно-русскія земли—лучше всего показываетъ позднѣйшая аргументація ея дипломатовъ, по поводу которой серьезный польскій историкъ прямо говоритъ: „Или литовцы не знали собственной исторіи, или нравственный перевѣсъ Польши, должно быть, былъ великъ, если литовскіе послы довольствовались утвержденіями, которыя такъ легко было опровергнуть“1. Впрочемъ, возбуждать вопросъ о правахъ даютъ основаніе лишь позднѣйшіе дипломатическіе споры, въ которыхъ обѣ стороны пытались разрѣшить дѣло юридически, ни разу однако не касаясь источника наслѣдственнаго права—до того онъ оказался не замѣтнымъ, а основываясь лишь на фактахъ завоеванія Казиміра—съ одной, Гедимина, съ другой стороны: доказательство, что борьба вытекала не столько изъ правъ наслѣдства Пястовъ и Гедиминовичей, какъ изъ хода исторіи обоихъ государствъ2. Культурно-религіозный характеръ борьбы не можетъ подлежать никакому сомнѣнію3. Этимъ объясняется какъ продолжительность и жестокость перваго ея періода, такъ и то обстоятельство, что рядомъ шло коренное измѣненіе основъ жизни. На это были направлены всѣ усилія Польши, пользовавшейся все время самымъ горячимъ содѣйствіемъ Рима, Вотъ почему содержаніе борьбы составляютъ не только военныя дѣйствія противниковъ, но и мирная дѣятельность, которой они предавались въ спорномъ раіонѣ съ какою-то лихорадочною горячностью каждый разъ, какъ только открывалась для нея какая-нибудь возможность.
Вступленіе Ягайла на польскій престолъ составило въ исторіи борьбы поворотный моментъ, но при всей податливости польско-литовскаго государя, полякамъ только въ предпослѣдній годъ его жизни удалось окончательно присоединить къ Польшѣ галицкую часть галицко-владимірскаго наслѣдія. Другая часть его—Волынь—до 1569 года оставалась за Литвой и только послѣ Люблинской уніи была присоединена къ Польшѣ. 1433 годъ былъ для Галицкой Руси завершеніемъ того процесса, какой съ 1569 года начинается на всемъ пространствѣ Литовско-Русскаго государства. Послѣднему представителю новой польской династіи суждено было завершить дѣло, начатое послѣднимъ Пястомъ. 1569 годъ связывается, такимъ образомъ, не только внутренно, но и внѣшне съ 1340 годомъ, представляющимъ, въ свою очередь, развитіе событій, намѣченныхъ уже смертью послѣднихъ Романовичей, хотя и въ совершенно другомъ направленіи.
Таковъ собственно объемъ затрогиваемаго въ данномъ случаѣ вопроса; такъ далеко до и послѣ 1340 года тянется естественная связь событій. Мы не будемъ разсматривать его въ этомъ объемѣ: онъ слишкомъ сложенъ и требуетъ многихъ подготовительныхъ работъ, которыя только начинаютъ появляться. Наша цѣль—прослѣдить первый періодъ борьбы, до окончательнаго включенія въ составъ польскихъ земель Галицкой Руси, которая, задолго до Люблинской уніи, является какъ бы прообразомъ судьбы Руси юго-западной. Въ меньшихъ размѣрахъ, въ менѣе продолжительный срокъ, съ болѣе яркими—что̀ вполнѣ естественно—результатами происходило въ Галичинѣ буквально то же, что̀ медленнѣе и не столь открыто подготовлялось въ Руси юго-западной съ 1386 по 1569 г., а послѣ Люблинской уніи и совершалось уже безъ стѣсненій. Указанный характеръ борьбы естественно опредѣляетъ стороны, на которыя должно быть обращено особенное вниманіе: очеркъ военныхъ дѣйствій и внутреннія мѣры польскаго правительства въ очутившейся подъ его властью части Руси. Въ послѣднемъ случаѣ особенное значеніе имѣютъ дѣла церковныя, почему они и будутъ разсмотрѣны отдѣльно. Военная борьба получаетъ особенный характеръ еще и потому, что она происходитъ, такъ-сказать, въ виду двухъ иноплеменныхъ силъ—нѣмецкой и татарской, затруднявшихъ свободныя дѣйствія противниковъ и вызывавшихъ нерѣдко въ самомъ ходѣ ея существенныя усложненія. На сколько такое сосѣдство, особенно нѣмецкое, обнаруживало въ данномъ случаѣ свое вліяніе, увидимъ сейчасъ, такъ какъ предшествовавшій 1340 году ходъ исторической жизни Польши и Литвы необходимо долженъ быть разсмотрѣнъ по стольку, по скольку онъ, какъ сказано, составлялъ причину ихъ враждебнаго столкновенія.
Примечания
1. К. Стадницкій. Synowie Gedymina. Lwów 1881 г. 1, 137.
2. Прямыя заявленія со стороны Казиміра о законныхъ правахъ на Русь, какъ напримѣръ, въ пожалованіи Рѣшова Яну Пакославу: „quibus (русскимъ князьямъ) divina clemencia legitimus successor extitimus“. Cod. d. P. 1, 210, встрѣчаются очень рѣдко. Въ письмѣ Бенедикта XII Краковскому епископу причиной предпріятія Казиміра въ 1340 г. выставлено его негодованіе и желаніе отмстить причиненную католической вѣрѣ отравленіемъ Юрія-Болеслава обиду, Theiner. M. P. 1, № 566.
3. Такъ смотрѣли на это и Казиміръ, и папа: Rex (Казиміръ) per diligentiam suam plura silvas, nemora et loca Merice nuncupata Cracoviensis et Gnesnensis diocesium versus metas Russie et Ungarie consistentes, in quibus fere bestie seviebant, ad culturam redegerit et in eis castra, villas et oppida construxerit et edificare fecerit... ac fideles Christiani ibidem degentes... in fide catholica roborati, infideles attraherent ad fidei unitatem. Theiner. M. P. 1, № 866; такъ смотрятъ на это—и теперь польскіе историки, напримѣръ, Шуйскій, Смолька.