III. Дѣла церковныя
Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Дореформенная орфография. И. П. Филевич, Санкт-Петербург, 1890.
Рече же Володимиръ Нѣмцемъ: „идѣте опять, яко отці наши сего не прияли суть“. Лавр., 83.
„Die Russen scheinen zwar in den constitutionellen und geseltschaftlichen Verhältnissen der Stadt (Львова) eine inferiore Stellung eingenommen zu haben, dagegen ragte ihre Kirche des heiligen Georg über alle Bauten der Stadt empor“ Caro, G. P., III, 59.
Давно подготовлявшееся раздѣленіе христіанскаго міра совершилось наконецъ въ 1054 г. Единый христіанскій міръ раздвоился, сталъ на половину меньше! Почти два вѣка прошло въ колебаніяхъ и неопредѣленности: такъ трудно было христіанскому чувству помириться съ мыслью о раздѣленіи, но когда вскорѣ послѣ него западъ, такъ сказать, лично встрѣтился съ востокомъ, даже великая задача освобожденія Святой земли не могла выровнять образовавшейся между ними пропасти, не могла потушить „слѣпой ненависти къ схизматикамъ грекамъ“371. Вражда сицилійскихъ норманновъ къ Византіи находила естественное сочувствіе въ представителѣ католическаго запада, а честолюбивые и смѣлые планы Рожера II осуществились наконецъ въ 1204 г. Центръ восточнаго православія, главнѣйшій противникъ Рима палъ передъ крестоносцами; на мѣсто греческой возникла латинская имперія. Казалось, православіе должно покорно склониться передъ папствомъ. Такъ думалъ Иннокентій III. „Мы радуемся“, писалъ онъ Балдуину,—„о Господѣ, который ниспровергаетъ гордыхъ и оказываетъ свою милость смиреннымъ, что онъ соизволилъ совершиться черезъ тебя чуду для славы твоего имени, для чести и преуспѣянія апостолическаго престола, для пользы христіанства. Принимаемъ тебя, твои земли и твоихъ подданныхъ подъ особенное покровительство св. Петра и приказываемъ защищать твою имперію всѣмъ прелатамъ, князьямъ и всему христіанству. Всему крестовому ополченію повелѣваемъ охранять и поддерживать Константинопольскую имперію, обѣщая за это отпущеніе грѣховъ. Съ того времени, какъ царство грековъ отпало отъ послушанія апостолическому престолу, оно падало все глубже, пока наконецъ справедливымъ судомъ Божіимъ не было приведено отъ гордыни къ смиренію, отъ неповиновенія къ послушанію, отъ схизмы къ католицизму. По сему увѣщеваемъ тебя держать греческую церковь и Константинопольскую имперію въ подчиненіи апостолическому престолу, такъ какъ Богъ подчинилъ ихъ ему своими велѣніями. Такимъ образомъ и самъ ты вѣрнѣе удержишь въ своихъ рукахъ государство“372. Ничего, какъ показываютъ послѣднія слова, не упускалъ изъ виду величайшій изъ папъ. Звѣзда папства достигла зенита. Удивительно ли, что свѣтъ ея отразился и на вѣрной дочери Царьграда—церкви русской! По лѣтописнымъ извѣстіямъ въ томъ же 1204 г. явился къ Роману папскій посолъ „намовляти въ латинскую вѣру свою, обѣщавая ему грады и королемъ въ Руси учинити. Романъ же препирашеся отъ письма, а они не срамляся належаху ему ласковыми словесы“373. Въ 1208 г. 7-го октября Иннокентій обращается ко всему русскому духовенству и народу, въ виду своей власти надъ Греціей, находитъ несообразнымъ, чтобы часть греческой церкви упорствовала въ раздѣленіи, извѣщаетъ о посылкѣ легата и предлагаетъ оказать ему во всемъ послушаніе374.
Посланіе папы осталось безъ всякихъ послѣдствій, и долго послѣ этого съ посланіями подобнаго общаго характера не встрѣчаемся. Само по себѣ оно представляетъ доказательство отдѣльности русскаго православія отъ Рима375, а возобновлявшіяся время отъ времени попытки подчинить его власти папы достаточно ясно доказываютъ, что отдѣльность никогда не прерывалась. Это, однако, не мѣшаетъ уніатскимъ и католическимъ писателямъ поднимать почти при каждомъ митрополитѣ, какъ предшествующаго, такъ и послѣдующаго времени, вопросъ объ его католической ортодоксіи. У болѣе серьезныхъ писателей эти вопросы такъ и остаются не рѣшенными, а въ самомъ разсмотрѣніи ихъ, общій ходъ духовной жизни русскаго народа совершенно игнорируется и основаніемъ аргументаціи являются лишь совершенно случайные, не характерные факты376. Это обстоятельство даетъ намъ основаніе совсѣмъ не останавливаться на этой сторонѣ и перейдти къ непосредственно интересующему насъ предмету—католической пропагандѣ и утвержденію католическихъ епископскихъ каѳедръ въ Галицко-Владимірской землѣ.
Отъ смерти Романа до окончательнаго утвержденія власти Даніила (1205—1245 г.) въ Галицкой землѣ много разъ встрѣчаемся съ уграми. Вообще господство ихъ въ Галичѣ было слишкомъ кратковременно для того, чтобы они могли думать о католической пропагандѣ, но въ болѣе продолжительное правленіе Коломана (1214—1218 гг.) они несомнѣнно о ней думали. Русскіе источники говорятъ о насильственныхъ дѣйствіяхъ угровъ377, иностранные378 тоже сообщаютъ извѣстія о пропагандистскихъ замыслахъ Андрея—короля извѣстнаго крестовымъ походомъ. Попытки такимъ образомъ были379 но также несомнѣнно не привели ни къ чему. Окончившаяся въ непродолжительномъ времени борьба за Галичъ не могла уже обѣщать мира галицкой церкви. Вновь учрежденные монашескіе ордена—францисканцевъ и доминиканцевъ, съ необыкновенною ревностью ухватившіе дѣло пропаганды въ свои руки, въ скоромъ времени появились въ Польшѣ, ставшей съ этихъ поръ очагомъ католическаго миссіонерства въ предѣлахъ Руси.
Въ 1218 году прибыли доминиканцы въ Польшу, а черезъ десять лѣтъ, по орденскимъ преданіямъ, Яцекъ Одровонжъ основалъ монастырь въ Кіевѣ380. Можно думать, что доминиканцы приложили не мало стараній къ распространенію въ Польшѣ духа пропаганды, если уже съ 1257 года поляки стали домогаться канонизаціи доминиканскаго миссіонера. Время для пропаганды было тогда дѣйствительно благопріятное: въ XIII в. среди членовъ Пястовскаго дома видимъ цѣлый рядъ святыхъ; но несомнѣнно, широкіе успѣхи проповѣди доминиканцевъ на Руси представляютъ не только легенду, но даже вымыселъ. По доминиканскимъ сообщеніямъ, еще до прибытія въ Польшу францисканцевъ, доминиканскіе проповѣдники достигли нѣкоторыхъ успѣховъ въ Галичинѣ: одновременно утвердились они въ Перемышлѣ и Львовѣ, гдѣ уже въ 1234 г. имъ принадлежала древнѣйшая католическая часовня св. Іоанна; въ 1238 году основали монастырь въ Галичѣ, а въ 1270 г. отъ Констанціи, дочери Белы IV, жены Льва Даніиловича, они получили во Львовѣ ихъ нынѣшній монастырь381. Свѣдѣнія эти основываются, впрочемъ, на позднѣйшихъ извѣстіяхъ, въ значительной мѣрѣ склонныхъ къ преувеличеніямъ. Во всякомъ случаѣ очень вѣроятно, что доминиканцы прилагали не мало стараній къ распространенію на Руси католицизма, а Римъ внимательно слѣдилъ за ихъ дѣятельностью и старался по возможности облегчать ихъ миссію. 15-го марта 1233 года Григорій IX посылаетъ два письма „братьямъ проповѣдническаго ордена на Руси“; въ одномъ поручая сдерживать своеволіе и безчинства „нѣкоторыхъ лишь по имени вѣрныхъ“, позволяетъ дѣйствовать авторитетомъ папы382, въ другомъ даетъ имъ, до прибытія папскаго легата, особенныя преимущества на счетъ разрѣшенія отъ нѣкоторыхъ важныхъ грѣховъ383. Какъ будто въ помощь доминиканцамъ являются въ Польшу въ 1237 г. францисканцы. И они немедленно устремляются на Русь и, подобно доминиканцамъ, также преувеличиваютъ въ своихъ преданіяхъ размѣры своей первоначальной дѣятельности. Въ замѣткахъ орденскаго перемышльскаго архива сохранилось упоминаніе, что до 1255 года лишь они одни были въ Перемышлѣ384. Одновременно съ этимъ встрѣчаемъ извѣстіе о намѣреніи папы поставить епископа для Руси. По крайней мѣрѣ 12-го мая 1232 года Григорій IX поручилъ доминиканскому провинціалу и братьямъ Якову и Домаславу разслѣдовать состояніе церкви на Руси и сообщить, долженъ ли быть туда назначенъ епископъ385. Такимъ образомъ не только „вѣроятно“386, но совершенно несомнѣнно, что до 1232 г. на Руси никакого католическаго епископа не было, и, какъ мы видѣли, еще въ 1233 году папа лишь собирался отправить туда своего легата, а въ буллѣ 12-го мая 1234 года видимъ опять жалобы папы на немногочисленность дѣятелей католической пропаганды, вынуждающую его снова предоставить доминиканцамъ особенныя полномочія387. Можно, пожалуй, не отвергать доминиканскихъ преданій объ епископахъ въ средѣ самихъ же миссіонеровъ, безъ опредѣленныхъ резиденцій и юрисдикціи: назначенія заранѣе иногда практиковались, но если и были таковые, то они не имѣли никакой власти и вліянія.
Лишь послѣ 12-го мая 1234 г. Опатовскій аббатъ Герардъ возведенъ былъ въ санъ русскаго епископа, но перенесеніе его резиденціи въ Любушъ388 и полное отсутствіе какихъ-нибудь свѣдѣній о другихъ латинскихъ епископахъ для Руси389 даетъ основаніе думать, что католическая пропаганда не сдѣлала никакихъ особенныхъ успѣховъ. Еще въ 1254 г. Герардъ оставался въ живыхъ390, но въ русскихъ дѣлахъ не принималъ никакого участія. Между тѣмъ именно какъ разъ тогда татарскій разгромъ заставилъ Даніила обратить вниманіе на предложенія пословъ, отправленныхъ папой къ татарамъ въ 1245 г.391. Переговоры эти начались, какъ извѣстно, случайно, и Любушскій епископъ не принималъ въ нихъ никакого участія. Очевидно, слѣдовательно, „первый русскій епископъ“ не имѣлъ никакого отношенія къ церковнымъ дѣламъ на Руси, и не ему, а Генриху, архіепископу Пруссіи, Ливоніи, Эстоніи, апостолическому легату поручаетъ папа въ 1246 г. устройство іерархіи на Руси392, очевидно, до сихъ поръ остававшейся безъ латинской іерархіи. Въ концѣ 1254 г. переговоры съ папой прекратились, а въ 1257 г. были прерваны окончательно393. Но они не остались безъ послѣдствій. Ко времени ихъ прекращенія относится весьма характерный документъ папской канцеляріи. 11-го февраля 1257 г. Александръ IV утвердилъ права духовной юрисдикціи Любушскаго епископа въ предѣлахъ Руси. По документу оказывается, что предшественники Любушскаго епископа „съ незапамятныхъ временъ“ (?!) вѣдали духовныя дѣла католиковъ на Руси. Исполненію пастырскихъ обязанностей мѣшали однако „вѣроломство князей и злоба жителей“. Любушскій епископъ, обращаясь къ папѣ съ просьбой, не имѣетъ надежды на измѣненіе положенія дѣлъ. Онъ хлопочетъ лишь въ виду того, чтобы права его каѳедры не потерпѣли ущерба394, а папа охотно исполняетъ его просьбу, явно выражая досаду на неудачу переговоровъ съ Даніиломъ („вѣроломство князей“) и—что̀ еще важнѣе—обнаруживая совершенную беззаботность на счетъ исторической дѣйствительности, ибо какихъ же „предшественниковъ“ Любушскаго епископа могъ имѣть въ виду Александръ IV, о какихъ „незапамятныхъ“ временахъ можетъ быть рѣчь? Вѣдь „первый русскій епископъ“ былъ поставленъ, какъ мы видѣли, не раньше 1234 г. Все это представляетъ лишь завязку той необыкновенной путаницы, съ какою намъ придется встрѣчаться на протяженіи всей настоящей главы, гдѣ рѣчь идетъ о положеніи католицизма въ предѣлахъ Руси. Болѣе или менѣе она разъяснится только въ концу. Теперь ограничимся замѣчаніемъ, что указанное порученіе архіепископу Генриху въ 1246, какъ равно возникшая тоже одновременно съ прекращеніемъ переговоровъ съ Даніиломъ мысль объ основаніи епископства въ Луковѣ395 могла послужить достаточною побудительною причиной къ указаннымъ дѣйствіямъ Любушскаго епископа, который могъ считать себя преемникомъ скончавшагося недавно „перваго русскаго епископа“. Права любушскихъ епископовъ были такимъ образомъ законно утверждены, но замѣчательно, вспомнили они объ этомъ лишь тогда, когда для католической пропаганды настало опять время болѣе благопріятное. Такимъ временемъ были 20-е годы XIV вѣка.
15-го декабря 1320 г. Іоаннъ XXII назначилъ доминиканскаго лектора въ Порвалле, Генриха Кіевскимъ епископомъ. Назначеніе это послѣдовало первоначально отъ епископа Любушскаго, но, усумнившись въ его компетенціи, Генрихъ обратился къ папѣ, который, признавъ его сомнѣнія правильными396, утвердилъ его въ санѣ, найдя его достойнымъ, а въ слѣдующемъ году поручилъ ему отправиться въ свою епархію397. Такимъ образомъ въ первой четверти XIV вѣка католическая пропаганда проникаетъ, по видимому, далеко на востокъ, и матерь городовъ русскихъ получаетъ латинскаго епископа. Если примемъ во вниманіе, что въ 1234 г. небольшой католической колоніи въ Кіевѣ, съ какимъ-то Ульрихомъ во главѣ, во всякомъ случаѣ не епископомъ, приходилось очень плохо398, что тогда же папа обращался къ сандомірскому духовенству, предлагая ему защищать кіевскихъ единовѣрцевъ399, при чемъ сандомірскій католическій клиръ являлся, очевидно, крайнимъ на востокѣ, а потому ближайшимъ къ Кіеву, что въ упомянутой буллѣ Генриху папа говоритъ, что минуло уже 100 съ лишнимъ лѣтъ, какъ въ Кіевѣ по причинѣ схизмы, не только не было католическаго епископа и клира, но даже не было католиковъ400, то послѣдовавшее въ 1320 г. назначеніе туда католическаго епископа представитъ фактъ, заслуживающій полнаго вниманія. Разсмотрѣніе его поможетъ намъ уяснить характеръ католической пропаганды на Руси, а отношенія Любушскаго епископа, обнаружившіяся по поводу назначенія помянутаго Генриха, связаны ближайшимъ образомъ съ учрежденіемъ католической іерархіи въ Галицкой Руси.
Замѣтимъ прежде всего, что новому Кіевскому епископу не пришлось даже увидѣть своей столицы. Не смотря на предписаніе папы, онъ до самой смерти оставался епископомъ in partibus, подобно Герарду: въ 1322 г. онъ былъ въ Бамбергѣ, вѣроятно, на обратномъ пути изъ Авиньона, затѣмъ онъ поселился въ Альтмаркѣ и оставался здѣсь, по видимому, до смерти401. О состояніи Кіева въ то время мы имѣемъ весьма смутныя свѣдѣнія. Несомнѣнно, однако, назначеніе туда католическаго епископа не могло быть слѣдствіемъ включенія его въ составъ литовскихъ владѣній, ибо таковое произошло во всякомъ случаѣ не раньше 1332 г.402, не могло быть и слѣдствіемъ того, что Кіевъ былъ городъ безъ всякой власти, какъ думаетъ Рейфенкугель403, ибо еслибы и такъ было, то это не причина; не могло быть наконецъ—что самое главное—слѣдствіемъ дѣйствительной потребности въ епископѣ, ибо въ такомъ случаѣ Генрихъ хотя на короткое время посѣтилъ бы паству для удовлетворенія ея духовныхъ нуждъ. Этого, какъ мы видѣли, онъ не сдѣлалъ. Какая-нибудь причина назначенія должна была, однако, быть, и ее, всего вѣроятнѣе, слѣдуетъ усматривать въ тогдашнихъ дѣлахъ литовскихъ. Разумѣемъ начавшіеся въ 20-хъ годахъ переговоры Гедимина съ папой. Они завязались въ самомъ началѣ 1323 г., и если, подобно переговорамъ Даніила, вытекали исключительно изъ политическихъ расчетовъ и, подобно имъ, разрѣшились ничѣмъ, то, во всякомъ случаѣ, связанные съ ними факты могутъ наводить на нѣкоторыя соображенія, относящіяся прямо къ интересующему насъ вопросу. Изъ папскихъ буллъ 1324 г. (1-го іюня)404, передающихъ содержаніе писемъ Гедимина къ папѣ, узнаемъ, что литовскій государь держалъ при своемъ дворѣ доминиканцевъ и миноритовъ, пользовавшихся полною свободой миссіонерской дѣятельности, а въ грамотѣ Гедимина отъ 25-го января 1323 г.405, обращенной ко всѣмъ почитателямъ Христа, разсѣяннымъ въ мірѣ и особенно къ жителямъ важнѣйшихъ торговыхъ городовъ: Штральзунда, Магдебурга, Бремена, Любека и Кельна, Гедиминъ говоритъ слѣдующее: „Мы будемъ стараться соблюдать все то, что письменно обѣщали святѣйшему отцу: будемъ строить церкви, какъ уже дѣлали это и до сихъ поръ. Ибо знайте, что за два года передъ симъ мы построили вновь двѣ церкви въ городѣ нашемъ Вильнѣ: одну для ордена доминиканцевъ, другую для миноритовъ, и сверхъ того, въ нынѣшнемъ году мы приказали возобновить для послѣдняго ордена, на пользу нашу и на спасительное врачеваніе сыновей и женъ нашихъ, прежде нами основанную церковь въ Новгородкѣ, которую недавно сожгли огнемъ крестоносцы прусскіе. Мы съ охотою готовы принимать у себя епископовъ, священниковъ, монаховъ какого бы то ни было ордена, только бы жизнь ихъ не была порочна, какъ жизнь тѣхъ, которые строятъ монастыри и потомъ насильно берутъ милостыню у добрыхъ людей и продаютъ ее“. Такимъ образомъ около 1320 г. монахи миссіонеры, въ виду благосклоннаго отношенія къ нимъ Гедимина, могли предаваться самымъ розовымъ надеждамъ на счетъ дальнѣйшихъ успѣховъ своей дѣятельности. Такъ какъ монахи эти были несомнѣнно изъ Польши—такъ слѣдуетъ думать въ виду враждебныхъ отношеній Гедимина къ рыцарямъ—то надежды эти очень скоро могли сообщиться и польскому духовенству. Любушскій епископъ немедленно-же фактически заявляетъ свои права: но, быть можетъ, соблазненный легкостью, съ какою удалось ему добиться желаемаго въ 1257 г., онъ на этотъ разъ далеко вышелъ за предѣлы признанной тогда за нимъ компетенціи406. Притязанія были въ дѣйствительности дерзки, и если „незапамятной давности“, приведенной въ 1257 г. какъ основаніе для полученія права юрисдикціи, некому было оспаривать или даже подвергать сомнѣнію, то на этотъ разъ въ правахъ Любушскаго епископа усумнился самъ избранный имъ кандидатъ и основательность сомнѣній подтвердилъ папа. Дѣйствительно, приглашенный, надо думать, именно по этому поводу въ 1327 г. въ Авиньонъ Любушскій епископъ Стефанъ, сообщилъ куріи объясненія, которыя должны были привести ее въ немалое недоумѣніе. По его словамъ, любушская епископская каѳедра существовала на Руси издавна во Фляндемиріи (Владимірѣ?), гдѣ до сихъ поръ, то-есть, въ 1327 г., видны гробницы епископовъ, да и самъ Стефанъ, до прибытія въ Римъ, бывалъ тамъ даже по долгу, исполняя пастырскія обязанности. Завзятость (rabies) схизматиковъ заставляла его, однако, нерѣдко покидать городъ, чѣмъ пользовались сосѣдніе епископы, присваивая себѣ принадлежащую ему духовную власть. Обо всемъ этомъ папѣ ничего не было извѣстно, а потому онъ и обращается къ Гнѣзненскому архіепископу, предлагая ему узнать дѣло, не производя, однако, офиціальнаго разслѣдованія407. Что отвѣтилъ папѣ архіепископъ, не знаемъ. Въ данномъ случаѣ слѣдуетъ обратить вниманіе прежде всего на то, что именно около этого времени Любушскіе епископы переживали весьма тяжелые моменты, испытывая жестокія преслѣдованія со стороны подлежащихъ ихъ власти жителей, которые не только завладѣли церковными имѣніями, но даже „до основанія разрушили“ самую церковь. Столь враждебныя отношенія между епископомъ и паствой были, какъ оказывается, „весьма давними“. Положеніе было на столько острое, что пришлось не только обращаться къ королю съ просьбой о защитѣ епископа, но и думать о перенесеніи его резиденціи въ другое болѣе удобное и безопасное мѣсто408. Дѣйствительно, въ XIV вѣкѣ Любушскіе епископы резидировали поперемѣнно то въ Фирстенвальде (на рѣкѣ Шпре), то во Франкфуртѣ, то въ с. Горицѣ, то наконецъ снова въ Любушѣ, гдѣ въ 1374 г. гостилъ у епископа Петра Янъ Чарнковскій.
Далѣе: притязанія Любушскихъ епископовъ вызвали сомнѣніе не только со стороны куріи, которая объ ихъ отношеніяхъ къ Руси, какъ сказано, ничего не знала, но у самого Генриха—доминиканца, по мѣстопребыванію болѣе близкаго къ спорнымъ районамъ, а по принадлежности къ ордену, который лучше другихъ могъ знать тамошнія дѣла, едва ли не наиболѣе компетентнаго въ вызвавшемъ сомнѣніе вопросѣ. Исторія Любушскаго епископства представляетъ до сихъ поръ не мало загадокъ409. Ан. Малецкій410 называетъ его „польской духовной маркой“, но такой характеръ оно могло имѣть лишь въ планахъ его основателя. Уже съ 1250 г. Любушъ политически, а послѣ 1378 г. и въ церковномъ отношеніи навсегда отпалъ отъ Польши, войдя въ составъ маркграфства Бранденбургскаго и Магдебургской епископіи и, подобно другимъ бранденбургскимъ пріобрѣтеніямъ на славянской почвѣ, вскорѣ былъ совершенно онѣмеченъ. Вообще судьба этого епископства нѣсколько исключительна: переставъ быть польскимъ, оно какъ будто не стало и нѣмецкимъ, по крайней мѣрѣ, въ началѣ XIII вѣка оно подвергалось сильнымъ гоненіямъ какъ со стороны маркграфовъ, такъ и Магдебургскихъ архіепископовъ; его отношенія къ Руси неясны и какъ будто загадочны, по интересности они заслуживаютъ полнаго вниманія, но едва ли слѣдуетъ усматривать въ нихъ особенную важность, ибо едва ли самое предположеніе объ этихъ отношеніяхъ не вытекаетъ лишь изъ позднѣйшихъ притязаній, характеръ которыхъ достаточно ясно сказался въ извѣстномъ намъ заявленіи епископа Стефана. По крайней мѣрѣ уже Репель411 считалъ возможнымъ отвергнуть мнѣніе Вольбрюка о первоначальномъ назначеніи епископства для Червонной Руси и будто бы оттуда перенесенномъ въ Любушъ—мнѣніе, основанное исключительно на ложномъ представленіи исторической жизни Галицкой Руси. Въ 1033 г. епископство Любушское уже существовало, но не могло быть основано раньше 1018 г. (послѣ Будишинскаго мира). Его сравнительно бѣдная дотація и первоначальное положеніе какъ бы in partibus могло подогрѣвать миссіонерскую ревность его представителя, но до половины XIII вѣка обстоятельства не давали ей ни малѣйшей возможности въ чемъ бы ни было обнаружиться. Какъ и почему обнаружилась она съ этого времени—мы видѣли. Эти отношенія къ Руси вовлекаютъ Любушскихъ епископовъ въ занимающее насъ время въ прямое столкновеніе съ куріей, тянувшееся долго, благодаря, кажется, главнымъ образомъ, понятной сдержанности куріи, и кончившееся въ 1375 г. полнымъ отрѣшеніемъ ихъ отъ всякой власти и вліянія на Русь, когда здѣсь дѣло католической пропаганды можно уже было считать упроченнымъ. Традиція, однако, упорно держалась: еще въ 1394 г. Любушскіе епископы спорили съ Перемышльскими о имѣніяхъ, а въ 1400 г. епископъ Іоаннъ Боршницъ въ составленномъ имъ регистрѣ помѣстилъ характерный отголосокъ старыхъ притязаній412. Наконецъ, въ XVI вѣкѣ епископство это совершенно исчезаетъ. Въ 1518 г. Опатовъ и его окрестности переходятъ въ частныя руки—къ Шидловецкимъ, а въ 1556 г., вслѣдствіе реформаціи, оно было совсѣмъ упразднено. Для насъ впрочемъ, въ данномъ случаѣ, достаточно отмѣтить, что Римская курія объ отношеніяхъ Любушскаго епископа къ Руси ничего не знала; что католическіе миссіонеры на Руси утверждались за ново, ибо, какъ доминиканцы, такъ и францисканцы, по своимъ орденскимъ преданіямъ, явились здѣсь первыми проповѣдниками католицизма; наконецъ, взглядъ куріи на давнишнее существованіе католическихъ епископствъ на Руси, высказываемый папами въ буллахъ, касающихся учрежденія латинскихъ епископскихъ каѳедръ въ Галичинѣ, не могъ быть заимствованъ папами у Любушскихъ епископовъ, какъ думаетъ Рейфенкугель413, ибо такой взглядъ встрѣчаемъ, напримѣръ, въ буллѣ Іоанна XXII къ легатамъ, отправленнымъ къ Гедимину въ 1324 году414, то-есть, когда столкновеніе Любушскихъ епископовъ съ куріей только-что началось и еще не получило полной опредѣленности. Основаніемъ такого взгляда служило тщательно поддерживаемое папствомъ представленіе о православномъ востокѣ, какъ о мірѣ схизматическомъ, то-есть, отдѣлившемся, а слѣдовательно—логически—бывшемъ нѣкогда въ единеніи или, что̀ по римскому взгляду одно и то же, подчиненіи у Рима415. Риму въ данномъ случаѣ нечего было усваивать взглядъ Любушскихъ епископовъ, ибо, какъ сказано, онъ заключался въ самой сущности католическаго представленія о православномъ востокѣ, а позднѣйшее измѣненіе взглядовъ Любушскихъ епископовъ, не усумнившихся доказывать, что на Руси не было епископскихъ каѳедръ, а были лишь церкви приходскія, также какъ и разслѣдованія, производимыя куріей спеціально по этому поводу, при чемъ ей самой приходилось сознаваться, что объ этомъ у нея „свѣдѣній нѣтъ никакихъ“416, доказываютъ лишь мѣру основательности подобнаго представленія, поддерживаемаго однако ревнителями католицизма и понынѣ.
Вотъ тѣ предварительныя замѣчанія, которыя мы считали необходимымъ предпослать обзору утвержденія католической церкви въ предѣлахъ ближайшей къ западу Галицкой Руси. Ничего, кромѣ попытокъ въ этомъ направленіи, мы не можемъ указать. Попытки эти предпринимались Римомъ при каждомъ удобномъ случаѣ: оттуда, а не отъ Любушскихъ епископовъ исходила иниціатива, то въ видѣ непосредственныхъ обращеній къ князьямъ и народу, то въ видѣ миссіонерской дѣятельности монашескихъ орденовъ, зависимыхъ и руководимыхъ куріей.
Любушскій епископъ, тѣснимый у себя дома, не могъ имѣть средствъ вліянія на Русь, былъ, очевидно, не прочь пріобрѣсти таковое, но его попытки, закончившіяся полною неудачей, показываютъ лишь, до какой степени дѣло католицизма на русской почвѣ было ново, совершенно не установлено, и имѣютъ лишь эпизодическій характеръ. Католическіе (польскіе) поселенцы подвергались на Руси вліянію православія, не избѣгали съ нимъ общенія; въ глазахъ папскихъ миссіонеровъ они являлись „лишь по имени вѣрными“417 и даже отказывались подчиняться папѣ418, однимъ словомъ, совершенно пропадали въ православномъ русскомъ морѣ. Происходило на окраинѣ русскаго міра въ XIII—XIV вѣкахъ то же, что̀ происходило потомъ въ предѣлахъ болѣе отдаленныхъ отъ польскаго вліянія—въ Кіевщинѣ и южныхъ степяхъ. Правда, доминиканскія и францисканскія преданія представляютъ успѣхи пропаганды весьма значительными, но ихъ взаимныя противорѣчія доказываютъ, что въ данномъ случаѣ мы имѣемъ дѣло съ матеріаломъ весьма подозрительнымъ, рѣшительно не позволяющимъ основывать на немъ прочные выводы. „Судя по описаніямъ подвиговъ и успѣховъ пропаганды, какъ они излагаются въ орденскихъ источникахъ, невольно спрашиваешь“, замѣчаетъ И. Малышевскій419,—„какимъ образомъ доселѣ весь міръ не покоренъ папству? Это, кажется, должно было бы быть, еслибы не оказывалось, что огромная часть разказовъ о подвигахъ и успѣхахъ римско-католической пропаганды—не болѣе какъ легенды, даже намѣренно сложенныя, и пущенныя въ ходъ вымыслы“. Можно поэтому думать, что почти до половины XIV вѣка православная церковь въ Галицкой землѣ наслаждалась миромъ и спокойствіемъ, а по крайней мѣрѣ не испытывала никакихъ грозныхъ потрясеній и опасностей, оставаясь все тѣмъ же отдѣльнымъ отъ католицизма, „какъ бы другимъ міромъ“, по выраженію Краковскаго епископа Матвѣя420.
Примечания
371. В. Г. Васильевскій, Изъ исторіи Византіи въ XII в., Славянскій сборникъ, II, С.-Пб., 1877.
372. A. Pichler, Geschichte der kirchlichen Trennung zwischen dem Orient und Occident. München. 1864 г., I, стр. 309. Ср. тамъ же, стр. 306—307, сообщенія грековъ и латинянъ о занятіи крестоносцами Царьграда, доказывающія совершенную невозможность взаимнаго пониманія.
373. Россійская Библіотека. С.-Пб., 1767, стр. 300. Стиль извѣстія, по справедливому замѣчанію Дашкевича, Первая унія, 38, пр. 2, отличается новизною. Въ другихъ спискахъ его нѣтъ. Можно ли, однако, въ виду пропуска княженія Романа въ Ипатскомъ спискѣ, отнимать значеніе у показанія, не заключающаго въ себѣ никакой внутренней недостовѣрности; ср. Татищевъ, Исторія, III, стр. 344.
374. Тургеневъ, H. R. M. I, № 3.
375. Ibid. Licet hactenus elongati fueritis ab uberibus matris vestrae tamquam filii alieni.
376. Ср. Пелешъ, Geschichte der Union der ruthenischen Kirche mit Rom. Wien. 1878, I, стр. 310: указавъ несостоятельность нѣкоторыхъ заключеній Кульчинскаго о католицизмѣ митрополита Матѳея (умеръ въ 1220 г.), Пелешъ не находитъ однако возможнымъ считать его сторонникомъ „схизмы“ на слѣдующихъ основаніяхъ: не протестовалъ противъ папскаго посланія русскимъ епископамъ, не только не противодѣйствовалъ коронаціи Коломана, но даже назначилъ въ Перемышль епископа Антонія; поставилъ въ Новгородскіе епископы константинопольскаго монаха (!!). Невольно вспоминается замѣчаніе Пихлера, II, 16: „es wird doch nachgerade komisch, mit welchen Beweismitteln man darthun will, dass die Russische Kirche, ganz verschieden von der Byzantinischen die längste Zeit hinaus im freundschaftlichen Verhältnisse zu Rom geblieben sei“. Дѣйствительно, стоитъ только вспомнить, что указываемый Пелешемъ константинопольскій монахъ былъ Добрыня Ядрѣйковичъ, о которомъ Новгородская 1-я лѣтопись подъ 1211 г. говоритъ слѣдующее: „бяше пришелъ Добрыня Ядрѣиковичъ изъ Царяграда, и привезе съ собою гробъ Господень, а самъ постригѣся на Хутинѣ у святого Спаса, и волею божіею възлюби и князь Мьстиславъ и вси Новгородци, и послаша и на Русь ставиться“.
377. Воскресенская лѣтопись, Полное собраніе, VIII, 119: „въ лѣто 6722 король Угорьскій посади сына своего въ Галичѣ, а епископа и попы изгна изъ церкви, а свои попы приведе латыньскія на службу“. О претвореніи церквей въ латинскую службу говоритъ и Никоновская лѣтопись, П. С., X, 66. О притѣсненіяхъ угровъ и противодѣйствіи галичанъ у Татищева, III, 377.
378. Raynald, Annales, 1214, VIII: humiliter a nobis postularunt, писалъ Андрей папѣ, ut filium nostrum in regem ipsis praeficeremus, in unitate et obedientia Romanae ecclesiae perseveraturi in posterum, salvo tamen eo quod fas illis sit, a ritu proprio non recedere.
379. Пелешъ, Geschichte der Union, I, 307, считаетъ насильственныя мѣры невозможными, но приводимыя имъ доказательства—лишь логическія разсужденія: не возможно (?), говоритъ Пелешъ, чтобы столь осмотрительный король, какъ Андрей, прибѣгалъ къ насильственнымъ мѣрамъ.
380. О Яцкѣ: И. И. Малышевскій, Доминиканецъ Яцекъ Одровонжъ, мнимый апостолъ земли Русской, Труды Кіевской духовной академіи 1867 г., 4, 6, 8.
381. Reifenkugel, Gründung, 414.
382. Theiner, M. P. I. № 47.
383. Ibid., № 48.
384. Reifenkugel, Gründung, 415, пр. 1.
385. А. Гр. и З., VII, № 1. Рейфенкугель заимствуетъ свѣдѣнія объ этомъ у Бзовскаго, Annales; но у него дата (28-го апрѣля) и адресъ (провинціалу Якову Кресценцію и брату Домаславу) не вѣрны. Нѣкоторые пропуски этой буллы могутъ быть, кажется, дополнены содержаніемъ приведеннаго выше письма Григорія IX, см. выше пр. 2.
386. Н. П. Дашкевичъ, Первая унія, 7.
387. А. Гр. и З., VII, № 2.
388. Богуфалъ сообщаетъ объ этомъ такими словами: iste namque Henricus (то-есть, Генрихъ I Силезскій) monasterium Opatoviense, cuius monasterii abbas Gerhardus Ruthenorum episcopus pro catholicis ibi degentibus de novo fuerat creatus, ad ecclesiam Lubucensem transtulit, M. P. H. II, 556. Объясненіе словъ: „pro catholicis ibi degentibus“ существованіемъ около Опатова „католической Руси“, Зубрицкій, Повѣсть, 54. пр. 35в; Петрушевичъ, Холмская Епархія, 5, пр. 7, на нашъ взглядъ представляетъ простое недоразумѣніе. Выраженіе „de novo“ имѣетъ, конечно, такое же значеніе, какъ и въ папскихъ буллахъ, см. ниже.
389. Reifenkugel, Gründung, 417, пр. 2. Указываемая здѣсь неосновательность доминиканскихъ преданій о двухъ галицкихъ латинскихъ архіепископахъ, надо сказать, въ значительной степени ослабляетъ вѣроятность существованія епископовъ даже въ средѣ миссіонеровъ. Папскія буллы о нихъ не упоминаютъ вовсе, и можно только удивляться, что К. Стадницкій, даже послѣ Рейфенкугеля, все-таки настаиваетъ на ихъ существованіи, O początkach arcybiskupstwa i biskupstw katolickich na Rusi. Львовъ. 1882.
390. M. P. H. II, 573: при открытіи костей св. Станислава присутствовалъ Gerhardus primus Russiae ordinis Cisterciensis quondam abbas de Opatow (episcopus). Въ ряду епископовъ онъ поставленъ послѣднимъ.
391. Н. П. Дашкевичъ, Перв. унія, 20 слл.
392. Тургеневъ, H. R. M. I, № 61.
393. Дашкевичъ, Перв. Ун. 39—40, пр. 1. Raynald подъ 1257, 26—28.
394. Theiner, M. P., I, № 144.
395. Ib., № 143.
396. Tu vero de privilegio ipso merito hesitans, то-есть, правѣ Любушскаго епископа поставлять епископовъ. Ibid., № 252.
397. Ib., № 255.
398. Ib., № 55.
399. Ib., № 56.
400. Ecclesia Kijoviensis elapsis centum annis et amplius propter scizma, quod instigante maligno spiritu in illis partibus inolevit, infeliciter caruit pastore proprio clero et populo christianis. Показаніе папы совпадаетъ съ свидѣтельствомъ Длугоша объ изгнаніи изъ Кіева католическихъ миссіонеровъ Владиміромъ Рюриковичемъ въ 1233 г. (VI, 240) и доминиканскими преданіями о дѣятельности Яцка, Дашкевичъ, Первая унія, 5, пр. 4, и Голубинскій, Исторія Русской церкви 1, 700. Врядъ ли папа имѣлъ въ виду эти факты, ибо въ такомъ случаѣ онъ заявилъ бы о нихъ прямо; всего вѣроятнѣе, онъ руководился общимъ взглядомъ куріи на „схизматическій“ востокъ. „Centum annis et amplius“—крайне неопредѣленно, но въ такомъ случаѣ можно еще болѣе усумниться въ успѣхѣ католической пропаганды на Руси въ XIII в.
401. Reifenkugel, Gründung, 421, пр. 2 и 4.
402. Дашкевичъ, Замѣтки, 64.
403. Gründung, 420.
404. Theiner, M. P. 1, № 290 и 293.
405. Русско-ливонскіе акты, № 67. Соображенія о подлинности грамоты см. В. Г. Васильевскій, Обращеніе Гедимина въ католичество, Журн. М. Нар. Пр. 1872, 2, стр. 155, пр. 2.
406. Stephanus episcopus Lubucensis asserens sibi fore per speciale privilegium apostolice sedis indultum, ut possit ecclesiis dictarum partium, que de scizmate redeunt ad S-te Matris ecclesie unitatem de pontificibus providere, Theiner, M. P. 1, № 252. Районъ, на который претендовалъ Любушскій епископъ, названъ здѣсь Galatha: въ буллѣ о юрисдикціи 1257 г. говорится о Ruscia. Терминъ—Galatha объясняетъ булла Гнѣзненскому архіепископу 1327: quod sedes episcopalis Lubucensis in partibus minoris Galathe, que Ruscia nuncupatur, ib., № 376. Выходитъ одно и то же, но вѣроятно Любушскій епископъ предпочиталъ неопредѣленный терминъ Galatha.
407. Ibid., № 376. К. Стадницкій, O początkach, 14, не сомнѣвается въ справедливости показаній Любушскаго епископа и полагаетъ, что нарушали его права титулярные епископы монашескихъ конгрегацій. Что же мѣшало Любушскому епископу заявить объ этомъ прямо, а не столь неопредѣленно: „aliqui vicini episcopi“; почему, далѣе, курія ничего не знала объ епископахъ титулярныхъ?
408. Ibid., № 377, 378.
409. Спеціально обслѣдовалъ ее Wolbrück, Geschichte des ehemaligen Bisthums Lebus und des Landes dieses Namens, но достаточно сказать, что трудъ этотъ вышелъ въ 1829 г. (Берлинъ).
410. Kościelne stosunki, Przewodn lit. i nauk, 1875 г.
411. Исторія Польши, прилож. IV.
412. Item scias, quod tota Russia pertinuit ad episcopum Lubucensem tam Dyocesana quam iurisdictionis legibus, et in eadem Russia et per consequens de diocesi Lubucensi sunt per dominum Gregorium Papam XI creati primo Archiepiscopatus Alliciensis. Item Episcopatus Ladimiriensis. Item Episcopatus Chelmensis. Item Episcopatus Premislaviensis. Et scias, quod hec creatio fuit facta per D. Gregorium ad instancam Ducis Russie et Opoliensis et fuit facta tempore dni. Wenczeslay tunc Episcopi Lubucensis nunc autem Wratislaviensis. Item scias, quod Episcopatus Premislaviensis est bonus et valet bene quibus annis CCCC. sexagenis, ut michimet retulit idem Episcopus Premislaviensis, alii autem parum valent. Reifenkugel, Gründung, 473, пр. 1 (изъ Вольбрюка).
413. Gründung, 428.
414. Theiner, M. P. 1, № 290: Vobis eciam resumendi sedes in eisdem partibus, de quibus haberi potest memoria et eciam certitudo, quod hactenus Metropoles fuerint vel ecclesie cathedrales et eas in statum pristinum reponendi, eis antiquis provinciis et diocesibus restitutis, servata tamen limitacione seu terminacione, quam vetustis temporibus habuerunt, libera sit facultas; vel si forte nulle hactenus fuerunt ibidem Metropoles.... erigendi de novo alias metropoles.
415. Это, какъ мы видѣли, высказано прямо въ буллѣ Генриху: elapsis centum annis et amplius propter scizma. Такой же взглядъ, какъ увидимъ ниже, высказываетъ и первый латинскій Перемышльскій епископъ Эрихъ.
416. Theiner, M. P. 1, № 908: Intelleximus, пишетъ Григорій XI въ 1372 г. архіепископу Гнѣзненскому, епископамъ Краковскому и Плоцкому,—per relationes quorundam, quod Haliciensis, Primisliensis, Laudimiriensis et Chelmensis ecclesie cathedrales fore noscuntur, nonnullis aliis pretendentibus, ecclesias ipsas non cathedrales sed dumtaxat parochiales ecclesias existere. Nos de premissis certam noticiam non habentes, поручаемъ узнать и не медля донести.
417. Ibid., № 47.
418. А. Гр. и З., VII, № 1.
419. Доминиканецъ Яцекъ, Труды Кіевск. духовн. акад. 1867, 4, стр. 33.
420. Письмо Матвѣя къ Бернарду Клервальскому, M. P. H., II, 15.