Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Ч. II, очерк X. Белорусская область в её современном экономическом состоянии, с. 485-490: оригинал

Ч. II, очерк X. Белорусская область в её современном экономическом состоянии. П. П. Семёнов. С. 485-490. Текст в орфографии издания 1882 года.

Продолжение очерка X части второй «Белорусская область в её современном экономическом состоянии», с. 485-490; начало на с. 485.

Другая желѣзнодорожная линія—Роменско-Либавская вступаетъ въ область въ Гомельскомъ уѣздѣ Могилевской губерніи, пересѣкаетъ Сожъ въ Гомелѣ, Днѣпръ въ Жлобинѣ, Березину въ Бобруйскѣ, а за Минскомъ уходитъ въ Литовскую область, собирая на своемъ пути не малое количество грузовъ, направляющихся къ Либавскому порту. Значеніе этого пути для Бѣлорусской области выясняется изъ слѣдующихъ данныхъ. По немъ вступило напр. въ 1876 году въ предѣлы области до 9 мил. пудовъ грузовъ изъ сосѣдней Малороссійской области. Часть ихъ разгружается на станціяхъ Бѣлорусской области, но большая часть проходитъ транзитомъ къ Вильнѣ и Либавѣ. Кромѣ того, желѣзный путь этотъ собираетъ въ области свыше 6 милл. пудовъ груза, а разгружаетъ въ ней, какъ своего внутренняго, такъ и внѣшняго, приходящаго съ одной стороны изъ Малороссіи, а съ другой изъ Литвы— свыше 4 мил. пудовъ. Между грузами, идущими по Роменской дорогѣ транзитомъ изъ Малороссіи черезъ Бѣлорусскую область, самые главные рожь и ржаная мука (въ количествѣ до 3½ мил. пуд.), овесъ (1 ¼ мил. пуд.), пшеница и пшеничная мука (400 тыс. пуд.). Между товарами, грузящимися въ Бѣлорусссіи: рожь (преимущественно въ Минской мѣстности, всего свыше 1 мил. пуд.), овесъ, льняное сѣмя и пенька.

Третья желѣзнодорожная линія — Московско-Брестская вступаетъ въ область, не доходя до Гжатска, у Вязьмы соединяется съ входящею на маломъ протяженіи оконечностью Ряжско-Вяземской линіи, далѣе слѣдуетъ на Смоленскъ и Минскъ и далѣе переходитъ въ предѣлы Слонимскаго уѣзда Гродненской губерніи. Линія эта есть, собственно, самая важная для области, такъ какъ она въ предѣлахъ области собираетъ грузовъ до 20 мил. пуд., а разгружаетъ около 5 милліоновъ, не говоря уже о весьма значительномъ транзитѣ, проходящемъ по линіи, которая соединяетъ Москву съ Варшавою и Пруссіею. Такъ какъ перевѣсъ товаровъ, грузимыхъ по этой линіи въ области, надъ разгруженными составляетъ 15 мил. пудовъ, то очевидно, что ни одна желѣзнодорожная и водная линія не выноситъ столько произведеній области за ея предѣлы, какъ именно эта. Между этими произведеніями первое мѣсто конечно занимаетъ лѣсъ и лѣсные товары и издѣлія, составляющія болѣе половины вывоза изъ области; затѣмъ рожь, преимущественно Минской мѣстности, выходящая по разсматриваемой линіи за предѣлы области въ количествѣ отъ 1¾ до 2 мил. пуд., овесъ въ количествѣ болѣе милліона пудовъ, льняное сѣмя и ленъ въ количествѣ отъ 500 до 600 т. пуд. и т. п.

Вообще на всѣхъ пристаняхъ водныхъ путей и станціяхъ желѣзныхъ дорогъ Бѣлорусской области грузилось въ 1876 г. 43 мил. пуд., разгружалось менѣе 21 мил. пуд. Между предметами, которыхъ отпускѣ въ значительной мѣрѣ превышаетъ привозъ, первое мѣсто занимаютъ лѣсныя произведенія, затѣмъ область имѣетъ еще избытокъ овса (до 3 мил. пудовъ), ржи (въ юго-западной своей части до 2 мил. пуд.), льняная сѣмени (до 2 мил. пуд.), льна (600 т. пуд.) и пеньки (также 600 т. пуд.).

Изъ всего сказаннаго ясно, что проведеніе черезъ область трехъ столь важныхъ желѣзныхъ путей, какими представляются Орловско- Рижская, Роменско-Либавская и Московско-Брестская линіи, дали Бѣлорусской области, въ связи съ пересѣкающими ее водными путями, весьма выгодное полож еніе въ отношеніи къ сбыту ея произведеній и вообще къ торговымъ сношеніямъ, а выгодныя для сельскаго населенія условія, въ которыхъ совершился выходъ крестьянъ изъ крѣпостной зависимости съ 1861 г. по 1863 г., несомнѣнно и быстро подняли въ Бѣлорусской области благосостояніе народныхъ массъ и самую производительность области, несмотря на скудость ея почвы и несовсѣмъ благопріятныя физическія условія, въ которыхъ она находится.

Улучшеніе положенія народныхъ массъ отразилось отчасти и на успѣхахъ народнаго образованія въ области. Число учебныхъ заведеній въ четырехъ губерніяхъ области составляло до 1850, съ болѣе чѣмъ 60 тыс. учащимися, изъ коихъ на сельскія школы приходится болѣе 38 тыс. абсолютно. Это немного болѣе, чѣмъ въ Литовской области, но относительно менѣе, такъ какъ количество учащихся для мальчиковъ не превосходить 24% учебная возраста, а для дѣвочекъ 3%.

Постараемся теперь выяснить то вліяніе, которое имѣло географическое положеніе области и условія ея природы на ея историческія судьбы.

Наша Бѣлорусская область занимаетъ верхнія части обширная и многовѣтвистаго Двинскаго бассейна, а также верхнія и среднія части бассейна Западно-двинскаго. Такимъ образомъ Бѣлоруссія находилась какъ разъ на срединѣ столь важнаго съ древнѣйшихъ временъ русской исторіи пути изъ Варягъ въ Греки, на полу-пути между Великимъ Новгородомъ и Кіевомъ, то есть двумя главными культурными центрами первоначальной исторіи русскаго славянства.

Великій водный путь изъ Варягъ въ Греки пересѣкавшій всю Европейскую русскую равнину отъ Балтійскаго моря до Чернаго, шелъ, — какъ извѣстно,— Невою, Ладожскимъ озеромъ, Волховомъ, Ильменемъ, Ловатью, а затѣмъ пересѣкалъ Двину и выходилъ на верховье Днѣпра, внизъ по которому и слѣдовалъ до Чернаго моря. Но гдѣ именно пересѣкалъ этотъ путь р. Двину — въ точности неизвѣстно. Знаменитый нашъ историкъ Соловьевъ полагаетъ, что путь шелъ вверхъ по Ловати только до нынѣшняго Холма, оттуда сворачивалъ вверхъ по рѣкѣ Куньѣ, правомъ притокѣ Ловати, затѣмъ по притоку Куньи Сережъ, и отъ ея верховьевъ переходилъ черезъ 30-ти-верстный волокъ въ Торопу, правый притокъ Западной Двины, спускался сначала по Торопѣ а потомъ на Западной Двинѣ, по послѣдней верстъ на 150 до впаденія въ нее р. Каспли, затѣмъ поднимался по Касплѣ, а съ нея черезъ волокъ верстъ около 25-ти выходилъ на Днѣпръ немного ниже Смоленска.

Вполнѣ соглашаясь съ тѣмъ, что переходъ верхняго пути съ Двины на Днѣпръ могъ съ удобствомъ совершиться только при посредствѣ судоходной Каспли, мы находимъ, что предположеніе Соловьева о томъ, что путь изъ Варягъ въ Греки уклонялся отъ Холма съ многоводной Ловати въ несравненно менѣе многоводный ея притокъ Кунью, а далѣе шелъ совершенно ничтожной рѣчкой Сережой почти по всей длинѣ ея и переваливалъ черезъ широкій 30-ти-верстный волокъ для того, чтобы достигнуть весьма извилистой и неудобной для судоходства Торопы,— представляется нѣсколько характернымъ. Гораздо естественнѣе предположить, что отъ Холма великій путь вовсе не уклоняется отъ многоводной Ловати и направлялся вверхъ ея теченія мимо Великихъ Лукъ, до того пункта, гдѣ удобный 6-ти-верстный волокъ отдѣляетъ теченіе Ловати отъ озера Усвята, изъ котораго рѣчка Усвятъ въ совершенно прямомъ направленіи течетъ въ Двину, въ которую и впадаетъ почти противъ устья Каспли. За этотъ путь говоритъ во-первыхъ то, что онъ верстъ на 60 или 70 короче Торопскаго и что онъ такъ непосредственно приводитъ къ устью Каспли, что Двина не играетъ никакой роли, а потому и не упоминается на этомъ пути, между тѣмъ какъ на пути, указываемомъ Соловьевымъ, нельзя не упомянуть о Двинѣ проходя по ней, на протяженіи почти 150 верстъ. Сохраненіе Ловатью своего имени отъ истока до устья, говоритъ также въ пользу изложеннаго предположенія. И дѣйствительно, еслибы первые Славяне, прокладывающіе великій путь, шли съ юга по Куньѣ, то за Холмомъ, гдѣ сливаются Кунья и Ловать, при чемъ соединенная рѣка продолжаетъ скорѣе направленіе Куньи чѣмъ Ловати, Славяне распространяли на нижнее теченіе соединенной рѣки названіе Кунья а не Ловати. Если же бы наоборотъ первые піонеры, не зная, прокладывали его съ сѣвера, то, поднимаясь по Ловати же за Холмами войдя въ Кунью не измѣнивъ своего направленія, они назвали-бы Кунью Ловатью, а Ловати дали-бы какое-либо иное названіе. Для славянской же колонизаціи гораздо естественно, выйдя на Двину при устьѣ Каспли, направиться вверхъ по впадающему противъ нее Усвяту и, достигнувъ озера Усвята, узнать о томъ, что въ 6 вер. отъ этого озера протекаетъ р. Ловать — главный южный притокъ Ильменя.

Конечно можетъ быть, что послѣ того, какъ путь на Усвятъ служилъ долгое время главнымъ путемъ колонизаціи и сообщеній, найденъ былъ и другой, нѣсколько обходный путь на Торопу, но во всякомъ случаѣ, усвятскій путь представляется болѣе древнимъ, какъ и возникшій на немъ городъ Усвятъ, упоминаемый лѣтописью уже подъ 1021 годомъ, когда онъ былъ уступленъ В. кн. Ярославомъ вмѣстѣ съ Витебскомъ Брячиславу Полоцкому, гораздо древнѣе возникшаго только впослѣдствіи Торопца.

Племена Славянскія, осѣвшія собственно въ Бѣлорусской области, именовались Древлянами на границахъ Волынскаго полѣсья до Припяти, Дреговичами между Припятью и Двиною, Полочанами и Кривичами на Западной Двинѣ и въ верховьяхъ Днѣпра. Очень рано образовались въ предѣлахъ области русскія княжества. Такъ уже съ X вѣка было извѣстно княжество Полоцкое на Двинѣ и немного позже Смоленское на верховьяхъ Днѣпра. Въ краткіе періоды единодержавія Русскаго государства волости Полоцкая и Смоленская управлялись мужами поставленными отъ Великихъ князей, но при развитіи удѣльной системы превращались въ удѣльныя княжества. При дальнѣйшемъ развитіи удѣльной системы возникли еще и новыя удѣльныя княжества, какъ напр. Минское, Новогрудское, Пинское, Витебское, а на сѣверныхъ предѣлахъ области, на волокахъ ведущихъ съ Двины къ Ловати, княжество Торопецкое.

Всѣ эти княжества сохранили свою тѣсную связь съ Русскимъ государствомъ, но связь эта была тѣснѣе для тѣхъ княжествъ, которыя, какъ напр. Смоленское и Торопецкое, стояли непосредственно на великомъ пути, а не въ сторонѣ его, какъ Полоцкое, Минское, Новогрудское. Столы первыхъ двухъ княжествъ были занимаемы ближайшими сродниками великихъ князей и удѣльные князья Смоленскіе и Торопецкіе нерѣдко переходили на престолы Кіевскій и Новгородскій, или, по крайней мѣрѣ, играли несравненно большую роль въ историческихъ событіяхъ русскаго государства, чѣмъ князья окраинныхъ удѣловъ Бѣлоруссіи. Зато эти послѣдніе находились въ болѣе тѣсной связи съ сосѣдней Литовской областью, на которую и имѣли несомнѣнное вліяніе.

Такое положеніе Бѣлоруссіи продолжалось до тѣхъ поръ, пока сохранялъ для русской земли свое преобладающее значеніе великій водный путь изъ Варягъ въ Греки, покуда Кіевъ и Новгородъ были главными культурными центрами русскихъ славянъ и покуда центръ тяжести русскаго государства находился въ Днѣпровской области. Но мало по малу обстоятельства измѣнились. Сгустилось русское поселеніе въ болѣе обширной, просѣченной болѣе многоводными рѣками въ верхневолжской области, обнимающей вверхъ отъ сліянія Оки съ Волгою обѣими своими главными вѣтвями съ ихъ притоками необъятныя пространства, на которыхъ Великой Руси жилось привольнѣе, чѣмъ Малой и Бѣлой Руси, окруженнымъ многочисленными иноплеменниками и врагами, начиная отъ кочевыхъ Половцевъ до осѣдлыхъ Поляковъ, Литовцевъ, Нѣмцевъ, захватившихъ устья Двины и Шведовъ — державшихъ устья Невы.

Младшіе Мономаховичи, устроившіеся въ ничтожномъ городкѣ Владимірѣ, такъ хорошо поняли значеніе для Русскаго государства Великой Руси — верхневолжской области, что когда въ 1155 году Андрей Боголюбскій взятіемъ Кіева нанесъ рѣшительный ударъ Днѣпровской Малой Руси, то онъ будучи признанъ всѣми русскими князьями Великимъ княземъ, уже не промѣнялъ своего ничтожнаго и бѣднаго Владиміра на богатый Кіевъ: поворотъ въ русской исторіи совершился: центръ тяжести государства изъ меньшей Верхнеднѣпровской области перешелъ въ большую верхневолжскую, изъ Малой въ Великую Россію.

Въ половинѣ XIII вѣка страшная волна татарскаго нашествія наводнила всю Россію, поработила русское государство, задержала надолго развитіе русской цивилизаціи, но почти не измѣнило уже выяснившагося относительнаго значенія верхнеднѣпровской и верхневолжской областей, Великой или Малой Руси, а если и измѣнила, то скорѣе въ пользу Великой Руси. Верхневолжская Россія хотя медленно, но постепенно оправлялась отъ татарскаго погрома и направила всѣ свои силы для того, чтобы собрать во едино по крайней мѣрѣ ту часть русской земли, каторая занимала громадный верхневолжскій бассейнъ выше сліянія Оки съ Волгою. Малая Русь послѣ страшнаго раззоренія Батыемъ Кіева уже не могла оправиться, иноплеменные или иновѣрные сосѣди со всѣхъ сторонъ старались добить потрясенную и полуразрушенную Днѣпровскую Россію.

Съ паденіемъ Кіева совершенно измѣнилось и положеніе Бѣлоруссіи. Великій водный путь изъ Варягъ въ Греки почти утратилъ свое значеніе, живительное вліяніе такого культурнаго центра, какимъ былъ для сосѣднихъ Бѣлоруссовъ Кіевъ—исчезло. Взамѣнъ того усилилось значеніе сосѣдняго Литовскаго государства и Бѣлорусская область очутилась на длинномъ гужевомъ пути между близкою Вильною и отдаленнымъ Владиміромъ, а потому весьма естественно стала болѣе тяготѣть къ литовской, чѣмъ къ русской столицѣ, такъ что въ концѣ ХІІІ вѣка князьямъ литовскимъ уже удалось подчинить себѣ всю западную Бѣлоруссію, а во второй четверти XIV вѣка князья литовскіе уже завершили собираніе Русской земли подъ свое владычество почти по всей Верхнеднѣпровской области, какъ собрали ее въ Верхневолжской области князья московскіе.

Правда, что центръ тяжести Великой Руси, съ переходомъ своимъ изъ Владиміра въ Москву, приблизился къ Бѣлоруссіи, и восточная и западная оконечности области очутились въ одинаковомъ разстояніи отъ великорусской и литовской столицъ, но это не улучшило положенія Бѣлоруссіи. Растянутая на длинномъ и неудобномъ пути, соединяющемъ Вильну съ Москвою, который, на ¾ своего протяженія, проходилъ по Бѣлоруссіи,—эта несчастная, обдѣленная природою страна должна была, можно сказать, разорваться въ своихъ тяготѣніяхъ: часть ея, лежащая къ востоку отъ великаго воднаго пути, изъ Варягъ въ Греки, потянула къ Москвѣ, а часть, лежащая къ западу — къ Литвѣ.

Еще хуже стало положеніе Бѣлой Руси съ тѣхъ поръ, какъ въ XV вѣкѣ литовскіе великіе князья сѣли на польскій престолъ, вслѣдствіе чего Литва соединилась съ Польшею, а центръ тяготѣнія соединеннаго государства перенесся въ Варшаву.

Вмѣсто того, чтобы служить соединительнымъ звеномъ между восточною и западною столицами Славянъ, какъ въ прежнія времена она связывала сѣверный и южный культурные русскіе центры — Кіевъ и Новгородъ,—Бѣлоруссія сдѣлалась только театромъ борьбы и яблокомъ раздора между Россіею и Польшею, такъ какъ и самыя отношенія между ними были совершенно иныя, чѣмъ между Кіевомъ и Новгородомъ. Если Кіевъ и Новгородъ и вступали иногда въ столкновенія, то эти столкновенія и войны имѣли домашній, междоусобный характеръ и никогда не принимали, какъ отношенія между Россіею и Польшею, характера борьбы разновѣрныхъ и сдѣлавшихся уже на столько разноплеменными народовъ, что весь строй ихъ духовной культуры, по слишкомъ рѣзкому своему различію, не допускалъ между ними добровольнаго сліянія.

Весьма естественно, что Бѣлоруссія очутилась не между двухъ свѣтлыхъ точекъ, какъ это было во время существованія Кіева и Новгорода, но между двухъ огней, которые, то съ одного конца, то съ другаго—жгли многострадальную Бѣлоруссію. Уже въ началѣ XV вѣка опустошительная для Бѣлоруссіи война лишила Россію даже Смоленска. Затѣмъ частыя столкновенія и борьбы, возникавшія между Русью и Польшею, разыгрывались главнымъ образомъ въ предѣлахъ Бѣлоруссіи и страшно опустошали эту и безъ того уже бѣдную область. Такимъ опустошеніямъ область подвергалась въ половинѣ и въ исходѣ XV вѣка, въ XVI вѣкѣ, въ 1507, 1512—14 годахъ, когда Смоленское княжество было возвращено Россіи, въ 1534, 1580 годахъ, а въ XVII вѣкѣ, въ смутный періодъ 1611—18 г., когда Смоленскъ снова достался Польшѣ, въ 1632—34 годахъ и 1654 году, когда Смоленскъ окончательно возвращенъ Россіи.

Вообще, съ половины XVII вѣка, т. е. со времени возсоединенія Малой Руси съ Великою Русью и возвращенія Россіи бывшаго Смоленскаго княжества, положеніе Бѣлоруссіи начинаетъ измѣняться.

Въ началѣ XVIII вѣка, т. е. при Петрѣ Великомъ, присоединеніе къ Россіи Балтійской области и окончательное упроченіе русскаго владычества въ Малороссіи, послѣ Полтавской битвы, окружило Бѣлоруссію, сильно пострадавшую во время борьбы Петра Великаго съ Карломъ XII, московскими землями съ двухъ сторонъ, такъ что верховья и низовья двухъ главныхъ бѣлорусскихъ рѣкъ, Днѣпра и Двины, принадлежали Россіи, а на среднихъ ихъ теченіяхъ еще господствовала, хотя отчасти, Польша. Такое положеніе было противоестественно и неустойчиво: первый раздѣлъ Польши положилъ ему конецъ: теченія Днѣпра и Двины въ 1772 присоединены были къ Россіи, а двадцать лѣтъ спустя, при второмъ раздѣлѣ Польши, вошли въ составъ Русскаго государства, вмѣстѣ съ Литвою, и Пинско-березинское Полѣсье и Минская мѣстность, т. е. всѣ остальныя части Бѣлоруссіи.

Но не скоро могло подняться возвратившееся въ свое исконное отечество, загнанное и поставленное самою природою въ весьма трудныя отношенія бѣлорусское племя. Между нимъ и единовѣрною ему соплеменною государственною властью стояло въ большей, западной половинѣ области польское или ополяченное высшее сословіе, вооруженное своимъ могущественнымъ крѣпостнымъ правомъ, и иноплеменное, пришлое среднее сословіе, состоящее по преимуществу изъ Евреевъ съ чуждыми сельскому населенію экономическими интересами, съ чуждымъ его народному говору жаргономъ. Въ концѣ XVIII и первой половинѣ XIX вѣка бѣлорусское сельское населеніе попрежнему питалось своимъ такъ называемымъ пушнымъ хлѣбомъ, попрежнему исполняло, не для своихъ конечно выгодъ, тяжелый обязательный трудъ. Хотя прежнія раззорительныя войны Россіи съ Польшею прекратились, но еще въ 1812 году Бѣлорусская область потерпѣла страшный погромъ, бывшій слѣдствіемъ вторженія въ Россію и двукратнаго прохожденія черезъ нее несмѣтныхъ Наполеоновскихъ войскъ и сначала отступавшей, а потомъ преслѣдовавшей ихъ русской арміи. Долго не могло поправиться сельское населеніе Бѣлоруссіи отъ своего погрома, да и экономическія условія, въ которыхъ оно находилось, тому не способствовали.

Только выходъ крестьянъ изъ крѣпостной зависимости въ 1861 году и событія 1863 года измѣнили къ лучшему положеніе сельскаго населенія въ Бѣлорусской области. Нельзя не сознаться, что польское возстаніе 1863 года, искусственно перенесенное въ предѣлы Бѣлоруссіи до Могилевской и Витебской губерній, т. е. тоже за Двину и за Днѣпръ, до крайности улучшило тѣ условія, въ которыхъ населеніе Бѣлоруссіи вышло изъ своихъ крѣпостныхъ отношеній.

Результаты освобожденія бѣлорусскихъ крестьянъ отъ крѣпостной зависимости выразились въ громадномъ приростѣ населенія именно въ тѣхъ частяхъ Бѣлоруссіи, гдѣ крестьяне получили свои надѣлы на наиболѣе льготныхъ условіяхъ. Всякій, кто только былъ знакомъ съ бытомъ сельскаго населенія, до и послѣ 1863 года, поражается неимовѣрнымъ улучшеніемъ этого быта, особенно въ Минской и Витебской губерніяхъ, а отчасти въ Могилевской. Не только средній уровень благосостоянія бѣлорусскихъ крестьянъ возвысился, но выдвинулись между ними такія зажиточныя семьи, какихъ не бывало прежде. Проведеніе прекрасной сѣти желѣзныхъ путей еще болѣе подняло экономическое благосостояніе страны и крѣпко связало ее въ ея экономическихъ интересахъ съ остальными частями Россіи — Великою и Малою Русью. Народная школа должна довершить въ дѣлѣ умственнаго развитія то, что уже совершилось въ дѣлѣ развитія экономическаго, а какъ только умственное развитіе будетъ идти рука-объ-руку съ экономическимъ, то для Бѣлорусской области наступитъ лучшее время и, несмотря на скудость своей почвы, обдѣленность Бѣлорусской области дарами природы, Бѣлорусъ займетъ въ своей родной русской землѣ принадлежащее по праву происхожденія мѣсто, не между ея пасынками, а между родными ея сынами.

П. П. Семеновъ.