Ч. I, очерк VII. Просвещение и народное творчество в Литве, с. 124-136: оригинал
Ч. I, очерк VII. Просвещение и народное творчество в Литве. А. К. Киркор. С. 124-136. Текст в орфографии издания 1882 года.
Продолжение очерка VII части первой «Просвещение и народное творчество в Литве», с. 124-136; начало на с. 124.
Переломъ въ польской литературѣ, переходъ отъ классицизма къ романтизму, образованіе новой школы, совершились въ Вильнѣ въ двадцатыхъ годахъ; переломъ этотъ имѣлъ то не отразимое вліяніе па всѣ польскія области, котораго сила и значеніе продолжались полвѣка, ибо только въ послѣднее время, и то почти въ одной Варшавѣ являются проблески къ поколебанію его авторитета. Какъ прежде на развалинахъ классицизма возсѣла школа романтизма, такъ теперь замѣтны усилія, чтобы на развалинахъ романтизма воздвигнуть реалистическую школу; но романтизмъ далеко еще не разрушенъ.
Творцомъ новой школы былъ Адамъ Мицкевичъ. По рожденію онъ принадлежитъ Бѣлорусскому полѣсью (род. въ Осовцѣ близъ Новогрудка 24 декабря 1798 г.), но по воспитанію, по первымъ трудамъ своимъ онъ принадлежитъ Литвѣ, которая въ воспоминаніяхъ всей его жизни, во всѣхъ его произведеніяхъ сливается съ Бѣлорусью.
Перелому, совершенному Мицкевичемъ, сопутствовала благопріятная обстановка. Мы уже знаемъ, что онъ былъ членомъ филаретовъ, руководимыхъ и вдохновляемыхъ Заномъ, который въ своемъ кружкѣ игралъ почти такую же роль, какъ напр. Станкевичъ въ Москвѣ. Мицкевичъ былъ геній и, конечно, не нуждался въ руководителяхъ; но онъ тотчасъ же нашелъ поддержку въ усвоившихъ его идеи и направленіе, хотя не геніяхъ, но въ весьма талантливыхъ Занѣ, Одынцѣ, Корсакѣ, Чечотѣ, Ходзькѣ, Горецкомъ, Масальскомъ и во множествѣ другихъ подражателей.
До десяти лѣтъ Мицкевичъ жилъ то въ Осовцѣ, то въ Новогрудкѣ, гдѣ еще указываютъ домъ, принадлежавшій его отцу, то въ Заосѣ, вблизи Новогрудка. Въ Новогрудкѣ, почти въ дѣтствѣ, онъ подружился съ Яномъ Чечотомъ и Николаемъ Верещакой. Чечотъ съ юныхъ лѣтъ являлъ необыкновенную энергію и силу воли. Онъ всю жизнь боготворилъ Мицкевича. У Верещаки была сестра, прекрасная Марія, первый предметъ платонической любви Мицкевича. Имѣніе ея родителей Плужаны расположено въ очаровательной окрестности надъ озеромъ Свитезь. Историческій Новогрудокъ съ его развалинами Миндовгова замка, живописныя мѣстности, изъ коихъ каждая связывалась съ преданіями поэтическими, проявленіями народнаго творчества, дружба, любовь — вотъ первые мотивы вдохновенія. Здѣсь онъ уже началъ писать свои баллады (Свитезь, Свитезянки — русалки). И изъ Вильно онъ ѣздилъ въ Плужаны — Марія была обожаема; но потомъ она вышла за человѣка солиднаго, за графа Путкамера — вотъ и разочарованіе, измѣна, отчаяніе. Въ Вильнѣ увлеченія и самыя невзгоды жизни не отвлекали Мицкевича отъ серьезныхъ занятій наукою. Здѣсь онъ былъ на попеченіи бывшего іезуита, дяди своего (отецъ его умеръ въ 1812), жмудскаго каноника, Іосифа Мицкевича, декана математическаго факультета. Два года (1815— 1817) былъ онъ на попеченіи ученаго физика, который даже сначала такъ сильно повліялъ на племянника, что тотъ поступилъ на физико-математическій факультетъ и уже потомъ перешелъ на литературный. Въ 1818 напечатано первое его произведение въ «Виленскомъ Еженедѣльникѣ»: Зима въ городѣ (Zima miejska); но во время посѣщеній Плужанъ, обожаемая Марія вдохнула первую мысль Дѣдовъ (Dziadow). Въ Ковнѣ (съ 1820) создана имъ Гражина, одно изъ лучшихъ его произведеній. Первое изданіе его стихотвореній вышло въ двухъ томикахъ въ Вильнѣ въ 1822 г.
Едва появились первые опыты великаго поэта, какъ противъ него вооружились всѣ корифеи тогдашняго классицизма. Виленскіе ученые, Снядецкіе, Юндзиллъ и др., встрѣтили поэта насмѣшками. Изъ профессоровъ сочувствовали и поняли его Боровскій, Лелевель, Голуховскій, Даниловичъ и немногіе другіе. Человѣкъ замѣчательнаго ума, Контримъ былъ имъ также очарованъ. Но главная атака началась съ Варшавы. Тамъ ученые педанты — Лудовикъ Осинскій (братъ виленскаго ректора), Францъ Дмоховскій, Станиславъ Потоцкій, Феликсъ Бентковскій, Францъ Гржимало и др. разразились бранью, нѣкоторые не признавали даже и таланта, не щадили отеческихъ наставленій, Дмоховскій же прямо заявлялъ, что Мицкевичъ, разрушая основы вкуса, грозить паденіемъ польской литературѣ.
Велика однако сила генія. Всѣ эти нападки не произвели никакого впечатлѣнія. Массы поняли поэта, прочувствовали генія, и мы помнимъ то время, какъ не только раскупали нарасхватъ новыя изданія, но переписывали на сотни рукъ, посылали въ письмахъ въ самыя отдаленный мѣста, въ глушь Бѣлоруссіи, старики и юноши, аристократки и шляхтянки выучивали наизусть. Объ этомъ и была только рѣчь въ городахъ, въ господскихъ домахъ, на бѣдныхъ хуторахъ шляхтичей.
Въ то же время явились и горячіе защитники Мицкевича и новой школы. Казиміръ Бродзинскій, старше Мицкевича годами, сначала былъ классикомъ, но когда появились стихотворенія Мицкевича, Бродзинскій проснулся: онъ любилъ природу, любилъ народную жизнь и сталъ подражать ему. Переводилъ сербскія и чешскія пѣсни, первый явился защитникомъ новой школы и возсталъ противъ классиковъ. Мицкевичъ, возбужденный личными нападками, при петербургскомъ изданіи своихъ произведеній напечаталъ отвѣтъ критикамъ и рецензентамъ варшавскимъ, въ которомъ громитъ въ особенности главнаго своего противника, Дмоховскаго, доказывая, что ни исторически, ни критически онъ не въ состояніи даже понимать гомерической поэзіи. Но злѣе, острѣе всѣхъ сталъ писать въ защиту новой школы Маврикій Мохнацкій,
Заось, гдѣ въ юности жилъ Мицкевичъ.
человѣкъ необыкновенныхъ способностей. Онъ нанесъ сильнѣйшій ударь классикамъ. Не много прошло времени, а Мицкевичъ занялъ такое преобладающее положеніе въ краѣ, въ народѣ, что всѣ передъ нимъ должны были склонить голову, если же и продолжались еще выходки противъ него, то ихъ осмѣивали, на нихъ не обращали вниманія.
Въ 1829 г. Мицкевичъ уѣхалъ за границу. Вмѣстѣ съ Одынцемъ изъѣздилъ онъ Италію и Швейцарію, долго жилъ въ Римѣ, гдѣ встрѣтилъ свою знакомую изъ Петербурга, княгиню Зинаиду Александровну Волконскую, съ которою былъ очень друженъ, часто проводилъ у нея время и написалъ для нея прекрасное стихотвореніе (Pokoj Grecki). Изъ Рима уѣхалъ въ Парижъ, гдѣ былъ напечатанъ вторымъ изданіемъ «Конрадъ Валенродъ» (первое изданіе вышло въ Петербургѣ).
Еще въ Римѣ родилась мысль «Пана Тадеуша». Ежели «Гражина» и «Конрадъ Валенродъ» упрочили славу Мицкевича, то «Панъ Тадеушъ» привелъ въ удивленіе не только польскихъ, но и вообще записныхъ европейскихъ критиковъ. «Пана Тадеуша» можно читать десять разъ и находить новыя прелести. Извѣстный ученый Шлейхеръ, на одной изъ своихъ публичныхъ лекцій въ Берлинѣ, выразился, что можно позавидовать Полякамъ, у которыхъ есть своя «Илліада».
Во всѣхъ произведеніяхъ Мицкевича проявляется глубокая любовь къ его родинѣ, къ Литвѣ; но нигдѣ Литва не является такою живою, полною, какъ въ «Панѣ Тадеушѣ». Только великій геній могъ такъ олицетворить природу, жизнь, чувства, людей всѣхъ слоевъ общества, ихъ преданія, ихъ заблужденія, пороки и добродѣтели. «Панъ Тадеушъ» будетъ безсмертенъ, пока будетъ жить польская литература.
Въ Парижѣ, съ 1832 г. Мицкевичъ совсѣмъ поселился. Въ 1835 женился на Целинѣ Шимановской, въ 1840 сдѣланъ профессоромъ лозанской академіи въ Швейцаріи, а въ слѣдующемъ профессоромъ славянскихъ литературъ въ College de France, въ Парижѣ. Начинаются новыя эпохи въ жизни поэта. Онъ предается всецѣло изученію славянскаго міра, взгляды его поэтичны, не менѣе того имѣютъ много цѣннаго, вѣскаго, новаго. Два года онъ производилъ фуроръ своими лекціями; потомъ околдованный товянизмомъ, вдругъ предается мистицизму, начинаетъ излагать значеніе «Бесѣдъ», этого алкорана Товянцевъ, въ самомъ Товянскомъ видитъ пророка, въ Наполеонѣ мессію. Лишенный кафедры, при Наполеонѣ III онъ получилъ мѣсто библіотекаря въ арсеналѣ въ 1852. Мистическая горячка миновала, но ее заступила горячка политическая. Въ мартѣ 1855 г. умерла его жена, а въ іюнѣ Наполеонъ послалъ его въ Константинополь съ порученіемъ содействовать сформированію польскаго легіона. Великій поэтъ нашелъ здѣсь свою смерть. Онъ умеръ 28 ноября. 30 декабря прахъ его перевезенъ въ Парижъ и похороненъ въ Монморанси. Поляки поспѣшили собрать 200 т. франковъ для обезпеченія шестерыхъ дѣтей Мицкевича. Поэтъ не оставилъ никакого состоянія.
Юлій Словацкій послѣ Мицкевича занимаетъ первое мѣсто въ польской литературѣ и хотя былъ его противникомъ, но безспорно принадлежитъ къ виленской школѣ. Дѣтство его протекло въ Вильнѣ, здѣсь онъ окончилъ университетъ, слушалъ лекціи Боровскаго, былъ свидѣтелемъ того переворота, который произвелъ Мицкевичъ. Произведенія Словацкаго (изд. въ Парижѣ въ 16 томахъ), безспорно замѣчательныя, не имѣютъ того значенія для Литвы, какъ сочиненія Мицкевича.
Изъ филаретскихъ товарищей Мицкевича, первое мѣсто принадлежитъ Антонію Эдуарду Одынцу, маститому поэту, пережившему всѣхъ своихъ сверстниковъ. Главное достоинсто и заслуга Одынца—его замѣчательные переводы Байрона, Вальтеръ-Скотта, Шиллера и другихъ знаменитѣйшихъ поэтовъ. Онъ писалъ баллады, драмы, изъ коихъ «Варвара Радзивиллъ» считается лучшею. Другъ и спутникъ Мицкевича, въ послѣднее время онъ напечаталъ прозою «Письма съ дороги», возбудившія громадный интересъ и переведенныя на нѣмецкій языкъ.
Антоній Горецкій былъ старше годами Мицкевича, не менѣе того принадлежитъ къ его школѣ. Какъ остроумный баснописецъ, пользуется извѣстностью.
Чечотъ замѣчателенъ тѣмъ, что собралъ много народныхъ пѣсенъ съ береговъ Виліи, Нѣмана и Двины въ то время, когда объ этнографіи никто еще и не думалъ.
Занъ тоже писалъ стихи, нелишенные прелести и всегда проникнутые глубиною чувства. Баллада Жуковскаго «Людмилла» (Бартошевичъ говоритъ «Свѣтлана») произвела на него такое сильное впечатлѣніе, что онъ, прочитавъ ее, въ тотъ же день написалъ «Нерону». Это была первая польская баллада. Мицкевичъ, Одынецъ послѣ уже стали писать баллады.
Корсакъ Іуліанъ, тоже одинъ изъ товарищей Мицкевича (род. 1807 † 1855), принадлежитъ къ талантливымъ поэтамъ; но главная его заслуга—отчетливый и прекрасный переводъ «Божественной Комедіи» Данте, съ учеными комментаріями.
Къ числу выдающихся личностей Литовскаго полѣсья въ послѣднюю эпоху принадлежитъ семейство Ходзьковъ. Изъ нихъ Янъ Ходзько (род. 1777 въ Кривичахъ, въ Вилейскомъ уѣздѣ Виленской губ.) въ 1821 издалъ сочиненіе и. з. «Панъ Янъ изъ Свислочи», кочующій лавочникъ. Книга эта въ свое время имѣла громадный успѣхъ, и университетъ призналъ ее элементарною для приходскихъ училищъ. Она переведена на литовскій языкъ. Кромѣ того издано имъ 12 томовъ народныхъ разсказовъ. Сынъ его, Іосифъ, русской службы генералъ-лейтенантъ, недавно умершій въ Тифлисѣ, извѣстенъ своими трудами по части тріангуляціи Кавказа. Онъ, послѣ Паррота, первый взошелъ на самую вершину Арарата. Второй сынъ Яна, Александръ (род. въ 1806 въ Кривичахъ), товарищъ Мицкевича, поэтъ съ раннихъ лѣтъ, былъ потомъ русскимъ консуломъ въ Персіи; кажется, въ 184-5 г. ѣхалъ къ отцу Яну, котораго дѣла были разстроены, и везъ съ собою порядочную сумму, которая могла бы облегчить его судьбу, но прежде изъ Одессы поѣхалъ въ Италію, въ Римѣ встретился съ Товянскимъ, очарованный имъ сдѣлался его мистическимъ ученикомъ. Отецъ ни его, ни денегъ не дождался и вскорѣ умеръ въ нуждѣ. Александръ бросилъ службу въ Персіи и поселился въ Парижѣ. Между тѣмъ по службѣ онъ былъ цѣнимъ гр. Нессельроде и по желанію послѣдняго, брать Александра, Іосифъ, кавказскій генералъ, писалъ къ нему, уговаривая, чтобы возвратился къ занимаемому въ Персіи посту; на это Александръ отвѣчалъ, что ежели бы онъ еще рѣшился служить на землѣ, то никому бы не служилъ, только русскому Императору; но онъ посвятилъ себя на службу Богу. Въ Парижѣ его сдѣлали директоромъ школы для Персіянъ во Франціи, а потомъ, на мѣсто Мицкевича, назначили профессоромъ славянскихъ литературъ въ College de France. Какъ поэтъ, онъ былъ всегда подражателемъ; талантъ замѣчательный, но самостоятельнаго творчества никогда въ немъ не было. Какъ оріенталистъ, пользуется извѣстностью. Его переводы съ персидскаго стихами — прекрасны. Въ Парижѣ онъ издалъ персидскую грамматику.
Леонардъ Ходзько, двоюродный брать Яна, еще до возстанія 1830 г. поселился въ Парижѣ, издалъ тамъ много сочиненій по-французски о Польшѣ. Тоже товарищъ и другъ Мицкевича.
Игнатій Ходзько — знаменитѣйшій изъ польскихъ повѣствователей. Его Obrazy Litewskie снискали ему громкую извѣстность. Другъ и родственникъ (по женѣ) Одынца и Корсака, онъ, подъ ихъ вліяніемъ, сдѣлался горячимъ сторонникомъ романтизма, хотя прежде, подъ вліяніемъ дяди своего Яна, придерживался классицизма. Игнатій Ходзько въ полномъ смыслѣ слова Литвинъ. Литва у него во всемъ какъ живая; съ легкостью и какою-то особенною задушевностью, онъ изображаетъ живыми красками домашнюю жизнь, обряды, обычаи, то вдругъ воскрешаетъ въ памяти давно минувшія дѣянія, преданія, рисуетъ историческія личности, и все это съ такою естественностью, съ такимъ неподражаемымъ умѣньемъ приковывать вниманіе читателя, что невольно очаровываетъ его. Нѣкоторыя же изъ его сочиненій, какъ напр. «Дворики на Антоколи» (въ Вильнѣ), «Домъ моего дѣда» и др., даже въ будущемъ будутъ имѣть высокое значеніе, какъ вѣрные этнографическіе снимки быта и обычаевъ. Игнатій Ходзько родился и умеръ (1795 — 1861) въ родовомъ своемъ имѣніи Дзевентне, въ Свенцянскомъ уѣздѣ, Виленской губерніи.
Послѣ Мицкевича, изъ всѣхъ польскихъ писателей самою выдающеюся личностью является Іосифъ Игнатій Крашевскій, котораго юбилей пятидесятилѣтней ученой и литературной дѣятельности такъ торжественно праздновали въ 1879 г., не одни только Поляки, но и всѣ почти Славянскіе народы. Ни одинъ изъ писателей не имѣлъ такого преобладающего вліянія на литературную жизнь въ Литовскомъ краѣ, никто не произвелъ такого переворота во взглядахъ, понятіяхъ и самомъ направленіи литературныхъ произведеній, какъ Крашевскій. Это неутомимый, всегда бодрый, вѣчно молодой вождь, который въ теченіе полувѣка групировалъ вокругъ себя сотни молодыхъ писателей, имъ руководимыхъ и направляемыхъ; изъ сочиненій котораго цѣлыя поколѣнія учились мыслить, знакомились съ жизнію, узнавали прошедшее, видѣли хорошее и дурное въ настоящемъ, и въ то же время тысячи другихъ, никогда не видавъ Литвы, по его сочиненіямъ полюбили ее и познакомились съ нею.
Дзевятня, мѣсто рожденія и смерти Игнатія Ходзьки.
Крашевскій — польскій писатель. Его заслуги, его высокое нравственно-образовательное значеніе по справедливости оцѣнивается всѣми Поляками. Но по происхожденію, по воспитанию, по первымъ впечатлѣніямъ и по чувствамъ, одушевлявшимъ его въ молодости, наконецъ по трудамъ, изъ коихъ значительная часть посвящена Литвѣ, онъ, также какъ и Мицкевичъ, прежде всего принадлежитъ Литвѣ, а потомъ уже всѣмъ вообще Полякамъ.
Крашевскій только случайно родился въ Варшавѣ (29 іюля 1812 г.), говоримъ случайно, потому что родители его временно жили тогда въ Варшавѣ, переѣхавъ туда по случаю смутъ и опасностей, угрожавшихъ въ то время каждому живущему въ деревнѣ. Отецъ его принадлежалъ къ древней дворянской фамиліи въ Пружанскомъ уѣздѣ, Гродненской губерніи. Учился Крашевскій въ свислочской гимназіи, а потомъ въ виленскомъ университетѣ. Ураганъ 1831 г. увлекъ съ собою и Крашевскаго. Его сослали на Кавказъ рядовымъ. Не смотря на свою молодость, онъ уже былъ извѣстенъ какъ писатель. Генералъ-губернаторъ князь Николай Андреевичъ Долгорукій дозволилъ ему оставаться въ госпиталѣ по 19 марта 1832 г., когда было получено всемилостивѣйшее прощеніе. Въ Вильнѣ ему неразрѣшено жительство и, въ 1832 г., онъ уѣхалъ на Волынь, потомъ женился на племянницѣ извѣстнаго польскаго примаса Павла Воронича обладательницѣ богатой библіотеки, собранной покойнымъ ея дядей. Жили они сначала въ Омельнѣ, потомъ въ собственныхъ имѣніяхъ Грудкѣ и Губинѣ (въ окрестностяхъ Луцка), некоторое же время въ Житомирѣ, когда онъ былъ избранъ почетнымъ попечителемъ гимназіи. Въ 1856 г. Крашевскій переселился въ Варшаву, гдѣ редактировать газету (Codzienna gazeta), а когда новый ураганъ началъ охватывать край, въ 1862 г. уѣхалъ за границу, нѣкоторое время путешествовалъ, потомъ поселился въ Дрездене, гдѣ и живетъ до сихъ поръ.
Литературную свою деятельность Крашсвскій началъ въ 1829 г. и сразу привлекъ къ себѣ вниманіе публики. Одни негодовали на своеобразные разсказы, какъ тогда казалось слишкомъ вольные, по мнѣнію другихъ даже циническіе, другіе восхищались, но всѣ вообще признали замѣчательный талантъ — и всѣ читали. Число произведеній увеличивалось съ каждымъ годомъ, увеличивалось и число поклонниковъ. Свѣжая, новая мысль, кипучая жизнь, невиданные образы, а во всемъ правда, безъ прикрась, нагая правда — такъ и били ключемъ. Въ то же время онъ былъ душею каждаго литературная предпріятія; не было, да и теперь нѣтъ почти ни одного журнала, ни одной газеты, въ которыхъ бы онъ не участвовалъ. Шли годы, а этотъ удивительный человѣкъ все писалъ да писалъ, а когда уже очень уставалъ, рисовалъ или игралъ на фортепіано. Такъ проходила жизнь. Въ 1852 г. уже насчитывали болѣе 200 томовъ его сочиненій. Сколько ихъ теперь, самые записные библіографы не могутъ сосчитать, а онъ самъ еще менѣе знаетъ. Насчитываютъ 317 однихъ заглавій отдѣльныхъ сочиненій (почти каждое въ нѣсколькихъ томахъ), но если прибавить къ этому всѣ статьи, разбросанныя въ разныхъ періодическихъ изданіяхъ, число томовъ возросло бы до баснословной цифры. По случаю юбилея, Ягеллонская библіотека въ Краковѣ устроила особые шкафы для помѣщенія его сочиненій — это цѣлая библіотека!
Скоки, мѣсто рожденія Нѣмцевича
Нѣтъ, кажется, ни одной отрасли знаній, которой бы онъ не коснулся. Онъ писалъ сочиненія историческія, археологическія, написалъ большую книгу объ иконописи, большой томъ объ искусствѣ у древнихъ Славянъ, писалъ поэмы (стихами), драмы, романы, повѣсти, комедіи, путешествія, этнографическія статьи, критическія и т. д. Жилъ на Волыни, но главная его деятельность сосредоточивалась въ Вильнѣ, гдѣ онъ издавалъ въ теченіе десяти лѣтъ «Атенеумъ» (60 томовъ), который былъ органомъ края и въ которомъ почти половина написана имъ самимъ; потомъ въ Варшавѣ издавалъ газету, въ Дрезденѣ «Еженедѣльникъ». 50 лѣтъ онъ былъ воспитателемъ молодаго поколѣнія, руководителемъ молодыхъ, начинающихъ писателей, а такихъ можно насчитать цѣлыя сотни. У него они учились писать по-польски, когда въ школѣ не было уже возможности изучить даже польскую грамматику. Его повѣсти и разсказы въ дамскихъ будуарахъ замѣнили мѣсто французскихъ: онъ заставилъ читать на родномъ языкѣ.
Первыя пятнадцать, даже больше, лѣтъ, почти все, что онъ писалъ, было на канвѣ литовской. За это время онъ написалъ свою «Исторію г. Вильно» въ 4 томахъ, «Исторію Литвы» въ 2 т ., «Жизнь Витовта», «Послѣдняя княжна Слуцкая» въ 3 т., «Поэтъ и міръ» въ 2 т., поэмы: «Вигольрауда», «Миндовгъ», «Витолдовы бои» и мн. др.
Въ этихъ сочиненіяхъ вылилась его душа, его симпатіи къ Литвѣ, его любовь къ народу. Онъ смотритъ трезво, здраво на прошлое страны и видитъ въ ней самостоятельную силу, мощное государство, съ его прирожденными началами, безъ кощунства, безъ лицепріятія рисуетъ все что было и какъ было. И ежели теперь нѣкоторые новые дѣятели рѣшаются дѣлать ему упреки, что многое имъ недосказано, то они забываютъ, какія средства и матеріалы были для историческихъ трудовъ съ 1832 — 1843 годъ, а какими они владѣютъ теперь; они забываютъ, что все то, что имъ высказано, высказано имъ первымъ, а про этихъ дѣятелей тогда и слуху не было.
Укажемъ теперь на общее умственное движеніе въ Литовскомъ полѣсьѣ, во второй четверти нашего столѣтія до 1863 г., когда всякая дѣятельность на прежнихъ началахъ пресѣклась.
Начнемъ съ исторіи. Литовской исторіи можно сказать, не существовало. Стрыйковскій, Кояловичъ, Ваповскій, Лотышъ (впрочемъ тогда еще почти неизвѣстный), русскія лѣтописи служили единственными матеріалами для исторіи Литвы. Даже богатые акты Виленскаго капитула сохранялись въ тайнѣ. Акты и вообще архивные матеріалы, какъ монастырскіе, такъ и частныхъ лицъ, были недоступны. Археографическіе груды не существовали. Не смотря на такія скудныя средства, Ѳедоръ Нарбуттъ предпринялъ громадный трудъ и написалъ 9 томовъ исторіи Литвы, доведенной имъ до 1569, т. е. до Люблинской уніи. Теперь, когда археографическіе труды доступны всѣмъ и каждому, Нарбутта обвиняютъ въ отсутствіи критическаго взгляда, въ ошибкахъ, наконецъ въ томъ, что онъ довольствовался каждымъ матеріаломъ, какой ему подвернулся. Съ точки зрѣнія данной минуты, во всѣхъ этихъ упрекахъ есть много правды; но развѣ можно осуждать человѣка за то, что онъ не воспользовался тѣми источниками, которыхъ тогда несуществовало, надъ собираніемъ и изданіемъ которыхъ трудились потомъ цѣлыя общества. Исторія Нарбутта вышла въ 1835 — 184-1 гг.; акты же Запад. Россіи, изданные археографическою коммиссіею въ пяти томахъ, вышли въ 1846 — 1853, а акты Южной Россіи еще позже. Весьма важные матеріалы объ отношеніяхъ Литовской Руси къ Ганзейскимъ городамъ, изданные Коркуновымъ и Куникомъ, вышли едва въ 1857 г. Неговоримъ уже о послѣдующихъ изданіяхъ русскихъ и польскихъ. Даже акты Виленскаго капитула, приведенные въ порядокъ и потомъ переведенные на польскій языкъ, но и до сихъ поръ неизданные, стали доступны только нѣкоторымъ лицамъ въ пятидесятыхъ годахъ. Переводчикъ ихъ, прелатъ Мамертъ Гербуртъ до конца жизни продолжалъ свой трудъ. Всѣхъ этихъ матеріаловъ не зналъ Нарбуттъ. Онъ довольствовался извѣстными польскими и латинскими источниками, отрывками изъ лѣтописей, помѣшенными въ исторіи Карамзина, и, главное, совершенно незнакомымъ никому тогда источникомъ, Кенигсберскимъ тайнымъ архивомъ, изъ котораго, чрезъ посредство извѣстнаго прусскаго историка Фохта, онъ составилъ девять большихъ фоліантовъ актовъ, граматъ и другихъ матеріаловъ, касающихся собственно сношеній Рыцарей съ Литвою. То, что совершено Нарбуттомъ, не смотря на недостатки, зависѣвшіе отъ времени, когда онъ началъ свой трудъ, во всякомъ случаѣ заслуживаетъ особеннаго уваженія и благодарности. Онъ проложилъ путь къ дальнѣйшимъ изысканіямъ, онъ первый положилъ начало Литовской исторіи, и никто изъ новѣйшихъ писателей, даже хулителей Нарбугта, безъ его исторіи не можетъ сдѣлать шагу. Біографія знаменитаго литовскаго труженника совершенно неизвѣстна въ русской литературѣ. Мы рѣшаемся представить здѣсь хотя главныя черты изъ его жизни, почерпнутыя отъ него самого. Ѳодоръ Ефимовичъ Нарбуттъ родился въ родовомъ своемъ имѣніи, въ Шаврахъ, въ Лидскомъ уѣздѣ, Виленской губерніи, 8 ноября 1784 г. Родъ Нарбутовъ весьма древній. По преданію, онъ вмѣстѣ съ Радзивиллами и Остиками происходить отъ криве-кривейте Лездейки, который будто бы былъ сынъ вел. князя Наримунта (въ концѣ XIII ст.) и былъ женатъ на сестрѣ в. кн. Витенеса (Стрыйковскій, Кояловичъ). По окончаніи наукъ по математическому факультету въ главной школѣ въ Вильнѣ, подъ руководствомъ Гуцевича и Шульца, онъ въ 1803 г. уѣхалъ въ Петербургъ и выдержалъ экзаменъ на кондуктора 1 класса. Нѣкоторое время былъ преподавателемъ во второмъ кадетскомъ корпусѣ. Въ 1804 былъ откомандировать для гидравлическихъ работъ но Нѣману вмѣстѣ съ прусскими инженерами. Въ 1807, будучи инженеръ-подпоручикомъ, раненъ штыкомъ подъ Остроленкою, а потомъ ружейнымъ выстрѣломъ подъ Тильзитомъ. Въ 1808 находился при генералѣ Буксгевденѣ въ Финляндіи и при Або былъ сильно контуженъ въ голову. Въ этомъ же году находился въ эскадрѣ адмирала Ханыкова, и строилъ баттареи на островѣ Рюгенѣ. Въ 1810 командированъ былъ для отысканія удобнаго мѣста между Могилевомъ и Рогачевомъ для основанія новой крѣпости и затѣмъ принялъ участіе въ постройкѣ Бобруйской крѣпости. Между тѣмъ контузія, полученная при Або, сильно ослабила его слухъ, работы въ болотистыхъ окрестностяхъ Бобруйска довершили остальное. Вслѣдствіе нервной горячки онъ окончательно оглохъ и въ началѣ 1812 вышелъ въ отставку съ чиномъ инженеръ-капитана и полнымъ пенсіономъ. Нарбуттъ поселился въ своихъ Шаврахъ и здѣсь проработалъ всю жизнь. Собралъ богатую библіотеку, особенно по части историческихъ матеріаловъ, небольшой, но весьма цѣнный музей древностей и прожилъ среди большой семьи счастливо до 1863 г.
Когда начались смуты, больнаго старика перевезли въ Вильно. Затѣмъ послѣдовали печальныя событія, доконавшія восьмидесятилѣтняго старца. Сынъ его Лудовикъ, начальникъ вооруженной шайки, былъ убить; жена сослана въ отдаленныя губерніи. Нарбуттъ остался почти одинъ и умеръ въ Вильнѣ 28 ноября 1864 г. Похороненъ въ Дубичахъ, недалеко отъ Шавръ, гдѣ были его фамильныя гробницы. Изъ многихъ его сочиненій, кромѣ 9 томовъ «Исторіи Литвы», мы упомянемъ «Хронику Литвы Быховца» изд. 1846 г. и «Краткую исторію Литвы» въ одномъ томѣ, 1857. Еще прежде изданы «Очерки цыганскаго народа», 1830. Послѣднее его сочиненіе: «Мелкія историческія статьи».
Мы уже упомянули, что Крашевскій написалъ исторію Вильна въ 4 т. и исторію Литвы въ 2 т. до Витовта и особо томъ о Витовтѣ. Когда Крашевскій писалъ исторію Вильно, положеніе его было такъже трудно, какъ и Нарбутта, по совершенному отсутствію матеріаловъ. Неменѣе того онъ собралъ все, что было доступно, воспользовался актами виленскаго магистрата и другихъ архивовъ, и его исторія нетолько имѣла въ свое время, но и теперь имѣетъ громадное значеніе въ исторической наукѣ. Исторія же Литвы обработана критически, а написана такимъ языкомъ, что многіе заучивали изъ нея наизусть цѣлыя страницы.
Іосифъ Ярошевичъ, профессоръ виленскаго университета, много писалъ къ исторіи Литвы относящаяся. Важнѣйшій трудъ его, весьма добросовѣстно и критически составленный «Очеркъ Литвы въ отношеніи ея просвѣщенія съ древнѣйшихъ временъ доконца XVIII ст.» (1844 г.), въ трехъ томахъ.
Михаилъ Балинскій тоже написалъ Исторію Вильно, но неокончилъ, довелъ только до временъ Баторія; весьма любопытны его записки о королевѣ Варварѣ (Радзивиллъ) въ 5 т.; имъ же составленъ третій томъ «Древней Польши», заключающій описаніе жилыхъ поселеній въ Литовскомъ краѣ. Женатый на дочери Андрея Снядецкаго, онъ получилъ богатые матеріалы для исторіи университета въ перепискѣ обоихъ братьевъ, изъ которыхъ нѣкоторые напечаталъ.
Ученѣйшимъ и даровитѣйшимъ изъ всѣхъ литовскихъ историковъ былъ Николай Малиновскій, авторъ «Исторіи Ягеллоновъ въ Венгріи», издатель хроники Ваповскаго, имъ переведенной со множествомъ ученыхъ примѣчаній. Множество статей его напечетано въ разныхъ изданіяхъ. Высокое образованіе, прекрасный даръ слова, необыкновенная память, дѣлали его ходячею энциклопедіею. Къ нему обращались всѣ за разъясненіями, справками, за совѣтами, и онъ всѣхъ удовлетворялъ съ неподражаемою любезностью. Въ послѣдніе годы своей жизни, уже лишившись зрѣнія, онъ былъ руководителемъ политическая отдѣла издававшагося мною «Виленскаго Вѣстника», а было нѣсколько случаевъ, что передовыя статьи его переводились на англійскій языкъ и печатались въ «Times».
Михаилъ Гомолицкій, профессоръ физіологіи въ университетѣ, занимался также исторіею. Онъ первый воспользовался богатымъ матеріаломъ, заключавшимся въ актахъ виленскаго капитула и монастырскихъ архивахъ. Изъ нихъ онъ составилъ дополненія къ исторіи Вильна Крашевскаго и печаталъ ихъ въ виленскомъ сборникѣ: Wizerunki. Онъ же первый съ точностью опредѣлилъ мѣста, гдѣ существовали православные храмы въ Вильнѣ, и сообщилъ свѣдѣнія о нихъ.
Прелатъ Мамертъ Гербуртъ—необыкновенный труженикъ. Онъ перевелъ акты виленскаго капитула на польскій языкъ съ 1500 до конца ХѴІІІ ст. Этого мало: переписалъ весь первый томъ латинскаго текста, такъ какъ многіе листы его были сильно повреждены отъ времени и наводненій, которымъ архивъ капитула неоднократно подвергался.
Антонъ Марциновскій, редакторъ разныхъ періодическихъ изданій въ Вильнѣ, былъ также виленскимъ старожиломъ и напечаталъ нѣсколько статей о виленскихъ древностяхъ въ «Журналѣ министерства народнаго просвѣщенія». Онъ же участвовалъ въ составленіи сборника древнихъ актовъ и граматъ, изданная губернаторомъ Семеновымъ.
Александръ Здановичъ занимался всеобщею исторіею. Онъ же былъ главнымъ редакторомъ «Словаря польскаго языка», изданнаго въ Вильнѣ книгопродавцемъ Оргельбрандомъ и, по числу словъ, превосходившаго даже извѣстный Словарь Линде.
Къ числу замѣчательныхъ виленскихъ ученыхъ принадлежитъ Адамъ Іохеръ, филологъ и библіографъ, авторъ Библіографіи польской отъ изобрѣтенія книгопечатанія до 1830 г. въ 3 большихъ томахъ — и нѣсколькихъ сочиненій и статей по части филологіи.
Изъ духовныхъ лицъ первое мѣсто занимаетъ прелатъ Антоній Мошинскій, виленскій библіологъ, писалъ много статей по части исторіи, языкознанія, библіографіи и т. д. Виленскій епископъ Адамъ Станиславъ Красинскій, лучшій изъ переводчиковъ Пѣсни о полку Игоря, съ нелишенными научнаго значенія комментаріями, авторъ грамматики польской для дѣтей, въ то же время поэтъ; писалъ и по богословской части; его Каноническое право, его дополненія къ Исторіи церкви Альзога, весьма уважаются въ духовной литературѣ. Красинскій принадлежитъ къ ученѣйшимъ изъ современныхъ писателей. Много лѣтъ уже онъ усердно трудился надъ филологіею. Продолжительное его пребываніе въ Вяткѣ не пропадаетъ даромъ для науки.— Каноникъ Липпицкій написалъ жизнь св. Казиміра. — Нынѣшній ректоръ духовной академіи въ Петербургѣ, виленскій каноникъ Семенъ Козловскій, издатель Библіи Вульгаты по-латыни съ переводомъ на польскій, авторъ священной исторіи и другихъ духовнаго содержанія сочиненій.
Домъ въ Смолковѣ, въ которомъ родился Кондратовичъ
Замѣчательнѣйшимъ критикомъ считается Александръ Тышинскій, авторъ историческаго очерка просвѣщенія у Славянъ и многихъ сочиненій.
Къ числу замѣчательнѣйшихъ повѣствователей-юмористовъ принадлежалъ православный протоіерей Плакидъ Янковскій, извѣстный подъ псевдонимомъ John of Dycalp, авторъ многихъ повѣстей и разсказовъ, въ которыхъ благородный юморъ перемѣшанъ съ глубокимъ чувствомъ, картинностью и, въ то же время, ученостью. Онъ же счастливо переводилъ Шекспира; Янковскій писалъ также и по-русски.
Игнатій Шидловскій, поэтъ второстепенный, но хорошій переводчикъ Байрона и др., былъ редакторомъ сборника Wizerunki, т. е. Образы, котораго вышло 63 тома, заключающіе исключительно статьи серьезныя.
Александръ Карловичъ, таварищъ и другъ Мицкевича, Одынца и др., писалъ на досугѣ очень хорошія стихотворенія.
Сынъ его Иванъ Карловичъ, докторъ философіи берлинскаго университета, воспитывавшійся сначала въ московскомъ университетѣ, другъ и товарищъ Монюшки, талантливый віолончелистъ, котораго Серве признавалъ однимъ изъ лучшихъ виртуозовъ въ Европѣ, въ настоящее время одинъ изъ немногихъ глубокихъ знатоковъ литовскаго языка, ученый филологъ и этнографъ, трудами своими обратившій на себя вниманіе ученаго міра.
Къ числу поэтовъ надобно еще причислить Станислава Росоловскаго, доктора медицины; высокій талантъ, глубокій мыслитель, типъ вдохновенныхъ поэтовъ, всегда восторженный, какихъ въ настоящее время уже не встрѣтимъ.
Въ послѣднюю четверть столѣтія выдающеюся личностью на поприщѣ литературы— является Лудовикъ Кондратовичъ, извѣстный подъ псевдонимомъ Владислава Сырокомли. Онъ родился въ 1822 въ Смолковѣ, въ Слуцкомъ уѣздѣ. Окончилъ только четырехклассное уѣздное училище въ Несвижѣ у Доминикановъ, но хорошо изучилъ латинскій языкъ, который ему потомъ очень пригодился. Кондратовичъ своимъ образованіемъ обязанъ самому себѣ, своимъ необыкновеннымъ способностямъ. Нѣкоторое время служилъ въ Несвижѣ при мѣстномъ архивѣ. Богатый архивъ и знаменитый Н. Малиновскій, жившій въ то время въ Несвижѣ, были его наставниками и руководителями на пути историческихъ изысканий. Кондратовичъ не геній, не такой человѣкъ, который бы, подобно Мицкевичу или Крашевскому, произвелъ переворотъ въ литературѣ; не менѣе того это поэтъ на родной почвѣ, поэтъ родной, прочувствовавшій, проглотившій, такъ сказать, всѣ проблески народной жизни. Онъ любитъ страстно свою Литовскую Русь, страну Миндовга и князей Слуцкихъ, гдѣ протекли лучшіе дни его жизни; онъ любитъ и воспѣваетъ все, что свое, что родное. Легкая, чудная рѣчь его льется свободно, то нѣжно
Могила Кондратовича (Сырокомли) въ Вильнѣ
и трогательно, то вдругъ возвышая голосъ, сердито, когда онъ видитъ, что что нибудь творится неладное; былъ онъ подчасъ и сатирикъ, сатирикъ ѣдкій, вцѣпляющійся въ глаза. Его «Гавенды» (разсказы)—прелестны. Изъ болѣе серьезныхъ произведеній замѣчательны «Демборогъ» и «Каноникъ Перемышльскій» (т. е. извѣстный Станиславъ Оржеховскій). Поэмы ему не дались. Драматическія произведенія были слабы, хотя и съ паѳосомъ. Его переводы польскихъ классиковъ, писавшихъ по-латыни (Сарбѣвскаго, Кліоновича и др.), высоко цѣнимы. Прозой написалъ Исторію Минска (въ издававшейся мною «Виленской текѣ»), исторію польской литературы въ 2 т., переводилъ историческіе труды польскихъ писателей, писавшихъ по-латыни, издалъ свои путевыя записки по Литвѣ и мн. др. Труженикъ былъ неутомимый. Мать, жена, трое дѣтей— просили хлѣба!— Въ 1852 году Кондратовичъ переселился въ Вильно, жилъ то въ городѣ, то въ арендуемой близъ города деревушкѣ, Борейковщизнѣ. Съ 1857 г. былъ постояннымъ нашимъ сотрудникомъ, сначала въ «Текѣ», потомъ въ «Виленскомъ Вѣстникѣ», въ которомъ редактировалъ мѣстное обозрѣніе. Въ 1861 г. ѣздилъ въ Варшаву и увлеченный, въ дружеской бесѣдѣ, заимпровизировалъ что-то лишнее, за что былъ арестованъ, доставленъ въ Вильно и здѣсь просидѣлъ нѣсколько мѣсяцевъ въ казематахъ. По выходѣ оттуда, зародышъ болѣзни, не совсѣмъ воздержная жизнь, труды, хлопоты и безсонныя ночи, сопряженныя съ работою ради куска хлѣба—безвременно свели его въ могилу. 15 сентября 1862 умеръ поэтъ. Похороны его были истинно народныя. Около двадцати тысячъ жителей Вильна сопровождало его на кладбище Росу. Собрана была довольно значительная сумма для обезпеченія осиротѣвшаго семейства. Потомъ землякъ, другъ и ближайшій сотрудникъ покойнаго, Викентій Коротынскій озаботился изданіемъ полнаго собранія его сочиненій, тоже въ пользу семейства. Оно вышло въ Варшавѣ въ 1872 въ 8 томахъ.
Писали также за это время стихами и прозой Габріеля княгиня Пузына, рожденная гр. Гинтеръ; Эдуардъ Желиговскій, Юрій Ласкарисъ, Казиміръ Шлягеръ Снарскій, Пржибыльскій,— люди не безъ таланта. Выше ихъ всѣхъ стоялъ и подавалъ надежды Викентій Коротынскій, но этотъ давно забросилъ поэзію и усердно и съ большою пользою работаетъ на публицистскомъ и историческомъ поприщахъ.
Первая газета, появившаяся въ краѣ, былъ «Литовскій Курьеръ», начавшій издаваться въ 1759 г. съ приложеніемъ на полулистикѣ «Литературныхъ извѣстій», издававшихся по 1763 г. Право изданія на основаніи граматы Августа III отъ 22 февраля 1760 г. принадлежало академіи, а потомъ главной школѣ. Въ 1793 г. каммергеръ Влодекъ получилъ привиллегію отъ Станислава-Августа на изданіе газеты и началъ таковую подъ тѣмъ же заглавіемъ, т. е. «Литовскій Курьеръ». Газета главной школы прекратилась. Но въ 1805 г. университетъ возобновилъ прежнюю газету, тогда Влодекъ сталъ предъявлять претензіи къ университету. Дѣло рѣшено едва въ 1812 г.: газета осталась за университетомъ, съ обязательствомъ ежегодной уплаты Влодеку по 500 червонцевъ. Во время нашествія французовъ, редакторомъ былъ Даниловичъ, умѣвшій до такой степени расположить къ себѣ Императора Наполеона, что тотъ сдѣлалъ его директоромъ полиціи. Въ 1813 г. редакторомъ былъ профессоръ Словацкій, а въ 1815, на правахъ аренднаго содержанія, Антонъ Марциновскій, который и издавалъ ее до 1840 г. Съ 1834 г. газета эта начала издаваться на двухъ языкахъ, на русскомъ и польскомъ. Съ 1 января 1840 г. Марциновскій отказался отъ газеты; учреждена была офиціальная редакція при виленскомъ дворянскомъ институтѣ. Редакторомъ назначенъ А. Э. Одыиецъ, поэтъ, о которомъ мы уже говорили, съ жалованьемъ по 1000 р. въ годъ. Ему назначены были два помощника. Съ 1841 газету приказано называть вмѣсто Литовскій, «Виленскій Вѣстникъ» (Wilenski Kuryer). Въ 1859 г. газета по докладу министра нар. проев. Е. П. Ковалевскаго преобразована. Казенная редакція упразднена, Одыиецъ получилъ полный пенсіонъ, а газета передана въ арендное содержаніе съ 1 января 1860 А. К. Киркору. Съ этого времени офиціальный отдѣлъ (указы, распоряженія правительства, приказы и т. п.) печатался попрежнему на русскомъ и польскомъ, фельетонъ на одномъ русскомъ, а прочіе отдѣлы, передовыя статьи, политическій и литературный отдѣлъ, корреспонденціи и и пр. на одномъ польскомъ. Въ первомъ же полугодіи число подписчиковъ съ 220 увеличилось до 3000. Въ газетѣ приняли сотрудничество многіе извѣстнѣйшіе ученые и литераторы (Нарбуттъ, Ярошевичъ, Малиновскій, Кондратовичъ, Крашевскій, Гомолицкій, графы Константинъ и Евстафій Тышкевичи, Ходьзко, Балинскій и мн. др.). Въ русскомъ отдѣлѣ сотрудничали: П. В. Кукольникъ, М. И. Гусевъ, В. И. Веселовскій и д р . — Съ 1 января 1866.г. редакція была упразднена. Газета и теперь издается, но уже на русскомъ языкѣ. Редакторомъ ея С. А. Поль.
1804 г. Станиславъ Старжинскій началъ издавать литературный журналъ «Виленскій Еженедѣльнихъ» (Tygodnik). Изданіе продолжалось но 1823 г. Вышло всего 13 томовъ.
Въ 1805 г. проф. Юндзиллъ и Андрей Снядецкій основали тоже учено-лутературный журналъ: «Виленскій Дневникъ» (Dziennik), существовавшій всего два года. Но съ 1815 «Дневникъ» опять началъ издаваться, сначала подъ редакціей К. Контрима, потомъ А. Марциновскаго. Изданіе продолжалось по 1830.
Съ 1816 г. начали издаваться «Мостовыя извѣстія» (Brukowe wiadomosci), сатирическій журналъ, имѣвшій необыкновенный успѣхъ и сдѣлавшійся грозою для многихъ. Журналъ продолжался до конца 1821. Въ томъ же духѣ и направленіи издавалъ потомъ (съ 1830— 1833) извѣстный О. И. Сенковскій (баронъ Брамбеусъ) въ Петербургѣ журналъ «Баламутъ Петербургскій» (Balamut Petersburski). Въ немъ Сенковскій, превосходно писавшій по польски, наводилъ ужасъ и громилъ безпощадно тунеядцевъ, пьяницъ, лихоимцевъ и т. п.
Съ 1820 — 1824 издавались «Человѣколюбивыя Дѣянія» (Dzieje Dobvoczynnosci), журналъ заключавшій преимущественно историческія статьи, касающіяся разныхъ богоугодныхъ учрежденій. Редакторомъ былъ ученый Малиновскій, сотрудниками Контримъ, Рогальскій, Одынецъ и др. Кромѣ того издавались разные спеціальные журналы.
1831 годъ прекратилъ всѣ изданія; остался только «Литовскій Вѣстникъ.» Но съ 1834 начали издаваться «Wizerunki» (Образы), сборникъ, заключавшій статьи преимущественно серьезнаго содержанія. Онѣ издавались по 1843 г. Затѣмъ съ 1841 — 1851 издавались «Атенеумъ» Крашевскаго (60 томовъ), «Радегастъ» въ 1843 и «Умственныя Записки» 1844— 1845— Киркора. «Народъ и Время» (Lud i Czas) Филиповича, 1845; «Виленская Тека» (Портфель) Киркора въ 1857— 1858 — 6 томовъ, затѣмъ, какъ продолженіе «Теки», 3 тома «Сборниковъ» (Pismo Zbiorowe) — 1859 — 1862. Кромѣ того издавались разные альманахи.
Виленскій губернскій статистическій комитетъ съ 1845 г. издавалъ Памятныя книжки; съ 1849 — 1854 ежегодно, подъ редакціей Киркора, издавались на русскомъ языкѣ особые сборники (Историко-статистическія свѣдѣнія, Черты изъ исторіи и жизни Литовскаго народа). Сборники эти возобновились съ 1860 (губернаторомъ и предсѣдателемъ комитета былъ М. Н. Похвисневъ; помощникомъ предсѣдателя А. К. Киркоръ). На 1860 годъ сборникъ изданъ подъ редакціею 10. О. Шрейера, 1861—А. К. Корева; на 1863, послѣ преобразованія комитета, изданъ сборникъ историко-статистическихъ матеріаловъ, подъ редакціею виленскаго астронома М. И. Гусева. Этимъ учено-литературная дѣятельность комитета закончена; но подъ общимъ заглавіемъ, издаваемыя ежегодно Памятныя книжки, заключаютъ также разныя, хорошо составленныя статистическія данныя. Редакторомъ Памятныхъ книжекъ былъ О. А. Левенштернъ, состоящій членомъ и секретаремъ комитета съ 1854 г.
Сборники, о которыхъ мы упомянули, заключаютъ много важныхъ матеріаловъ для исторіи, статистики и этнографіи края. М. Н . Похвисневъ направилъ комитетъ къ широкой дѣятельности. Довольно просмотрѣть программы подробнаго описанія края, чтобы убѣдиться въ томъ. Въ трудахъ комитета принимали живое участіе всѣ тогдашніе ученые и литераторы въ Вильнѣ. 1863 г. разрушилъ всѣ эти благія стремленія, и ни одна изъ программъ не осуществлена.
Духовное вѣдомство издаетъ Епархіальныя Вѣдомости, въ которыхъ помѣщаются и литературныя статьи. Въ нихъ участвовалъ и знаменитый Плакидъ Янковскій.
Драматическія представленія открылись въ Вильнѣ въ 1785 г. въ домѣ б. Оскерковъ, потомъ Абрамовича, гдѣ нынѣ домъ гражданскаго губернатора. Основателемъ былъ извѣстный польскій артистъ Войцѣхъ Богуславскій. Въ 1803 Монаретти и Дейбель основали балетъ. Потомъ театръ былъ устроенъ Моравскимъ изъ развалинъ Радзивилловскаго дворца на Виленской улицѣ. Виленскій театръ пользовался извѣстностью. Подъ дирекціею Матвѣя Кажинскаго, знаменитаго артиста (отца Виктора Кажинскаго, бывшаго капельмейстера Александринскаго театра, виленская труппа въ началѣ нынѣшняго столѣтія давала представленія не безъ успѣха), въ Петербургѣ и Москвѣ. Знаменитый польскій артистъ Веровскій въ первый разъ явился на сценѣ въ Вильнѣ. Прославленный въ Европѣ и Америкѣ Богумилъ Дависонъ, отвергнутый въ юныхъ годахъ въ Варшавѣ, пріѣхалъ въ Вильно и здѣсь снискалъ извѣстность. Варшавскіе артисты также пріѣзжали въ Вильно и являлись на сценѣ, какъ Ледуховская, Трускуляская, Кудличъ, Дмошевскій и др. Собственно же виленскіе артисты, пользовавшіеся особеннымъ уваженіемъ, были: Роговскій, Фишеръ, Діонизій Кажинскій (сынъ Матвѣя), Статковскіе, Моравскіе, Скибинскій, Бродовичева (жена знаменитаго краковскаго врача — профессора и ректора университета, потомъ вышедшая замужъ за Скибинскаго), Ашпергеры, Іосифъ Суревичъ, Хелмиковскій, Дерингъ и, знаменитѣе всѣхъ ихъ, талантливая Изабелла Горская. Нѣкоторое время существовала въ Вильнѣ нѣмецкая онера, подъ дирекціею Шмидкофа. Варшавскій балетмейстеръ Морисъ Піонъ въ началѣ сороковыхъ годовъ, съ большимъ успѣхомъ, давалъ балетныя представленія. Театръ представлялъ всегда родъ артели — артисты избирали главнаго руководителя и дѣлились доходами. Въ 1844 произошелъ расколъ въ труппѣ: Новаковскій и Резголь отдѣлились и, покровительствуемые губернаторомъ Семеновымъ, устроили русскій театръ. Польская труппа оставалась подъ дирекціею Суревича и продолжала давать польскіе спектакли. Въ 1845 году театральный представленія начались въ зданіи городской ратуши. Первое представленіе дано было 14 декабря. Это было начало польско-русскаго театра. Играли польскую пьесу «Фредра» и двѣ русскія: «Жену кавалериста» и «Двѣ противъ одного». Въ 1863, польскія представления были совсѣмъ прекращены. Съ тѣхъ поръ существуетъ русскій театръ.
Мы видѣли, что интеллигентныя силы Литвы и Руси долго отстаивали свою національную независимость; но когда историческое колесо повернуло на сторону Поляковъ, когда послѣдовало постепенное сліяніе этихъ народовъ, Литовцы и Бѣлоруссы стали перенимать отъ своихъ союзниковъ многое хорошее и дурное. Мы не разъ указывали и старались доказать, что какъ умственное развитіе, такъ и гражданственность въ Литвѣ и Бѣлоруссіи, до сліянія съ Поляками, вовсе не были на такой низкой степени, какъ это представляютъ нѣкоторые историки. Нельзя однако не согласиться, что какъ въ образованіи, такъ въ гражданскихъ правахъ и учрежденіяхъ, наконецъ въ глубоко сознанномъ чувствѣ Патріотизма, Поляки имѣли значительный перевѣсъ надъ Литовцами и Бѣлоруссами. Этимъ-то и объясняется, что, по естественному закону природы, высшая, сильнѣшая цивилизація поглотила слабѣйшую, младшую.
Сліянные съ Польшею народы не пострадали однако отъ этого, какъ въ отношеніи умственныхъ способностей, такъ въ мужествѣ, силѣ характера, выдержкѣ и твердости; напротивъ, они не только никогда не уступали Полякамъ въ этихъ качествахъ, но часто даже превосходили ихъ. Лучшіе, знаменитѣйшіе люди на всѣхъ поприщахъ въ періодъ трехвѣковой общей исторической судьбы, большею частью были изъ уроженцевъ Литвы и Бѣлоруссіи. Достаточно вспомнить, хотя изъ послѣднихъ временъ, имена Костюшки (уроженца Гродненской губ.), Рейтана (Минской губ.), Нарушевича (Пинскаго уѣзда), Нѣмцевича (Гродненской губ.), Мицкевича (Новогрудскаго у.), Крашевскаго (Гроднен. губ.).
Этимъ мы оканчиваемъ нашъ бѣглый очеркъ умственной жизни и развитія просвѣщенія въ Литовскомъ полѣсьѣ.
А. И. Киркоръ.