Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Ч. I, очерк VII. Просвещение и народное творчество в Литве, с. 97-110: оригинал

Ч. I, очерк VII. Просвещение и народное творчество в Литве. А. К. Киркор. С. 97-110. Текст в орфографии издания 1882 года.

Очеркъ VII. Просвѣщеніе и народное творчество въ Литвѣ

А. К. Киркор. С. 97-110, начало на с. 97.

Народное творчество.— Начальныя средства образованія.—Просвѣтительныя начала при дворахъ князей и вельможъ.— Инозтранныя вліянія. — Бабичъ и Скорина.— Типографіи.—Библіотеки.— Архивы.— Монастырскія и братскія школы.—Реформатскія, лютеранскія, аріанскія школы. Іезуитскіе коллегіумы. — Семинаріи и бурсы. — Іезуитская академія.— Протестантская академія.—Письменные памятники. —Грамматики Зизанія и Смотрицкаго. — Полемическая литература: Скарга, Зизаній, Смотрицкій и др.— Конарскій и піаристы.—Преобразованіе системы воспитанія.—Главная школа.—Княгиня Огинская, Почобутъ и обсерваторія.— Доброхотныя приношенія на дѣло воспитанія.—Гр. Тизенгаузъ и его плодотворная просвѣтительная дѣятельность.— Учебный округъ. Преобразованіе Главной школы въ университетъ.—Гимназіи. — Школы. — Знаменитѣйшіе дѣятели.—Вліяніе университета на народное образованіе.— Снядецкіе и естествознаніе.— Франкъ и медицина. — Юндзилъ и ботаника.— Лелевель и историческая школа.— Голуховскій и философія.— Мицкевичъ и его школа.—Борьба клазсицизма съ романтизмомъ. — Занъ и Филареты. — Медико-хирургическая академія.— Духовная академія— Дворянскій институтъ.—Литовская православная семинарія. — Духовныя училища. — Женское образование. — Крашевскій.— Литературные и ученые дѣятели. —Графъ Евстафій Тышкевичъ и археологія. — Музей древностей и археологическая коммиссія.— Графъ Константинъ Тизенгаузъ и орнитологія.—Періодическая пресса. — Театръ. — Изящныя искусства.— Современное положеніе Литовскаго полѣсья на пути просвѣщенія.

Родное слово, речь народа!

Языкъ средь жизненнаго хода,

Стоишь ковчегомь ты святымъ,

И служишь сводомъ сопряженья,

Завѣтомъ вечнаго сближенья

Между отжившимъ и живымъ.

Въ твои хранительныя грани

Народъ слагаетъ, въ видѣ дани,

Всю окизнъ свою, свои мечты,

Геройскій течь питомца брани,

Понятій нити, мыслей ткани

И чувства свежіе цвѣты

Никто не сломитъ, не раздавитъ

Ковчегъ сей дивный, этоть сводъ.

Никто, покуда самъ народъ

Скрижалей слова не безславитъ...

МИЦКЕВИЧЪ.

Живое слово, издревле появлявшееся въ народномъ творчествѣ въ Литвѣ, отчасти уже знакомо нашимъ читателямъ. Мы видѣли (въ этнографическомъ очеркѣ), какъ слагались нравственныя и религіозныя понятія народа подъ вліяніемъ верховнаго наставника и просвѣтителя, Криве-Кривейте. Мы видѣли, какъ съ XIII и въ особенности съ XIV столѣтія сила и значеніе верховнаго жреца и его сподвижниковъ начала падать, какъ христіанство, быстро проникая въ страну, вносило новые зачатки и содействовало смягченію нравовъ. Близкія сношенія Литовцевъ съ Русскими начались еще при Миндовгѣ, даже ранѣе, въ XIII ст. Мы знаемъ, что столицею государства былъ бѣло-русскій городъ Новогрудокъ. При Гедиминѣ, въ XIV ст., когда образовалось могущественное великое княжество Литовско-русское, въ собственной Литвѣ, литовскій языкъ оставался народнымъ, языкомъ пѣсни, легендъ, преданій; на немъ литовскіе барды воспѣвали подвиги своихъ героевъ, Криве-Кривейто вѣщалъ волю боговъ, жрецы провозглашали молитвы, великій князь съ придворными, воинами, съ народомъ говорилъ по-литовски; но мы знаемъ, что со временъ Гедимина великія княгини почти всегда были русскія княжны: Полоцкія, Витебскія, Тверскія, Смоленскія, Гольшанскія и др.; великокняжескій дворъ окружали русскіе князья и бояре; большинство высшаго сословія государства было русское. Поэтому весьма понятно, что русскій языкъ естественнымъ путемъ дѣлался преобладающимъ. На немъ писались всѣ акты и законоположенія не только для русскихъ областей, но и для собственной Литвы и Жмуди, такъ что мы не имѣемъ ни одного государственнаго акта на литовскомъ языкѣ.

Грамотность была общею только въ средѣ высшихъ сословій. Школы существовали только при монастыряхъ и были мало доступны народу. Но дѣти вельможъ получали образованіе за границею, въ Прагѣ, въ Венеціи, Липскѣ (Лейпцигѣ), а потомъ въ Краковѣ. Выписанные Гедиминомъ Нѣмцы изъ ганзейскихъ городовъ, постоянныя сношенія съ последними, русскій и иностранный гостиные дворы въ Вильнѣ, конечно, тоже содействовали распространению просвѣщенія въ странѣ.

Для юношества привиллегированныхъ сословій главною и почти единственною школою были дворы, не только великокняжескій, но и вообще княжескіе и значительнѣйшихъ вельможъ. Это была школа общественной жизни, изъ которой выходили воины, разные чиновные люди и землевладѣльцы. Съ XIV и почти до половины XVIII столѣтія каждый князь, каждый вельможа содержалъ при себѣ сотни и даже тысячи молодыхъ людей, преимущественно изъ шляхты. Въ настоящее время трудно даже составить себѣ понятіе, что такое были эти дворы литовскихъ и русскихъ князей и вельможъ. Многіе изъ нихъ имѣли собственныя войска, укрепленные замки. При ихъ несмѣтныхъ богатствахъ, понятно, вся шляхта вполнѣ отъ нихъ зависела, и состоять при дворѣ князя Слуцкаго, Ходкевича, Радзивилла, Сапѣги и имъ подобныхъ, считалось не только особенною честью, но во многомъ обезпечивало самую будущность. Одни получали прибыльныя должности по разнымъ частямъ, другіе—имѣнія на правахъ арендаторовъ. Радзивиллы въ XVI ст. въ одной только линіи князя Николая Чернаго владѣли 61 городомъ, 6 замками, 1321 деревнею, составлявшими 53 войтовства. Князья Острожскіе уже въ XIV и въ XV ст. славились своими богатствами. Потомъ эти богатства достигли баснословныхъ цифръ чрезъ женитьбы. Довольно сказать, что великій гетманъ литовскій, князь Константинъ Константиновичъ Острожскій получалъ годоваго дохода одиннадцать милліоновъ золотыхъ! Маршалъ двора его получалъ въ годъ жалованья 70,000 золотыхъ, а дворъ его состоялъ изъ 2 тысячъ человѣкъ сыновей дворянскихъ родовъ, въ томъ числѣ нѣкоторыхъ весьма почетныхъ. Четвертая только часть имѣній князя Константина Константиновича, поступившая въ собственность князю Янушу, краковскому кастелану, составляла 72 города и местечка, 2,452 деревни, не считая множества хуторовъ, фольварковъ и т. д.

Русскіе и литовскіе князья и бояре, понятно, тѣснились ко двору въ Вильнѣ, а со временъ Казимира Ягеллона, весьма многіе жили и въ Краковѣ, когда король находился въ своей польской столицѣ. Не одни Радзивиллы и Острожскіе славились своими богатствами. Хотя и не въ такой степени, пользовались однако большимъ значеніемъ при дворѣ и вообще въ краѣ князья Олельковичи-Слуцкіе, кн. Четвертынскіе, кн. Чарторыскіе, кн. Огинскіе, кн. Пузины, кн. Гедройцы, кн. Сапѣги, кн. Сангушки, кн. Соломерецкіе, кн. Полубинскіе, кн. Друцкіе-Любецкіе, Соколинскіе, Горскіе, Подберезскіе, а также вельможи Ходкевичи, Войны, Слушки, Кишки, Тышкевичи и др., а какъ велико было ихъ значеніе даже въ Краковѣ, ясно уже изъ того, что въ Краковѣ раньше была заведена славяно-русская типографія, нежели польская. Это не подлежитъ сомненію и фактически доказано краковскими учеными Грабовскимъ и Эстрейхеромъ.

Извѣстно, что первая печатная книга, именно Библія Гуттенберга, издана въ 1455 г. въ Нюренбергѣ, а въ 1475, въ книгѣ Statuta Synodalia, уже напечатана молитва Господня: «Отче нашъ», по-польски. Затѣмъ, въ теченіе 50 лѣтъ, т. е. до 1505 г. не вышло ни одной польской книги. Разныя богослужебныя книги для католиковъ печатались въ разныхъ мѣстахъ полатыни. Славянскія же книги начали печататься на двадцать восьмомъ году послѣ изобрѣтенія книгопечатанія, въ Венеціи, сначала глаголицей, а черезъ десять лѣтъ и кирилицей. Потребность въ богослужебныхъ книгахъ въ Литовской Руси была столь значительна, что русскіе вельможи позаботились объ основаніи въ Краковѣ славяно-русской типографіи. Захарій Копыстенскій въ своей Палинодіи (1621) говоритъ, что въ 1483 г. напечатана въ Краковѣ книга Тріодь Цвѣтная. Въ уцѣлѣвшихъ экземплярахъ нѣтъ первой страницы; но библіографъ Эстрейхеръ догадывается по страничкѣ, отысканной въ переплетѣ одной латинской книги, что Тріодь действительно напечатана въ 1483 г.

Затѣмъ не подлежитъ никакому сомнѣнію, что въ 1491 г. напечатанъ въ Краковѣ Октоихъ. На послѣдней странице этой книги мы видимъ уже русскую, или белорусскую надпись, языкомъ, бывшимъ тогда въ общемъ употребленіи въ Литовской Руси. Прилагаемъ точную ея копію. На ней изображены краковскія башни (гербъ города), по сторонамъ монограмы S. V., далѣе съ лѣвой стороны буква 3 и въ лентахъ по обѣимъ сторонамъ башенъ — «Кракова». Строевъ ошибочно прочелъ эти знаки. Онъ думаетъ, что они означають Sigillum urbis Кракова, т. е. два слова по-латыни, одно по-русски, а играющее главную роль 3 Строевъ пропускаетъ. Эстрейхеръ правильнѣе прочелъ эти монограмы и надпись, именно: Sweybold Veyl 3 (изъ) Кракова. (Ѵеуl тоже, что Feyl, Fejel, Fieol). Далѣе, подъ башнями слѣдующая славянскими буквами надпись:

«Докончана бысть сия книга у великомъ градѣ оу Краковѣ при державе великаго короля полскаго Казимира и докончана бысть мѣщаниномъ краковьскымъ Швантополтомъ Фѣоль, и з нѣмецъ немецкого родоу Франкъ. И скончаша по божием нарожениемъ 14 сеть девятьдесять и 1 лѣто».

Эта надпись породила тоже ложныя толкованія польскихъ и русскихъ библіографовъ. Эта же буква 3, замѣняющая у бѣлоруссовъ изъ, перепутала смыслъ надписи. Бандтке, Сопиковъ, Строевъ поняли, что Фіолъ былъ родомъ изъ Нѣмечины, нѣмецкаго происхоженія, да еще въ придачу Франкъ.

Во всѣхъ древнихъ актахъ и граматахъ того времени вездѣ вмѣсто изъ пишется з. Поэтому надобно читать, что издателями были краковскій мѣщанинъ Святополкъ Фіолъ и изъ Нѣмечины, немецкаго происхожденія, Франкъ. Ясно, что книга напечатана не однимъ лицомъ Фіоломъ-Франкомъ, но двумя, Фіоломъ и нѣмцемъ Франкомъ. Фіолъ былъ мѣстнымъ краковскимъ уроженцемъ. Предки его за сто лѣтъ предъ тѣмъ переселились въ Краковъ. Личность Франка въ Краковѣ тоже подтверждается фактически. По изысканіямъ Грабовскаго, онъ былъ книгопродавцемъ. Извѣстно и нѣсколько другихъ славянскихъ книгъ, около того же времени изданныхъ тѣмъ же Фіоломъ.

Постоянная польская типографія существуетъ въ Краковѣ съ 1505, т. е. основана спустя 22 года послѣ появленія славяно-русскихъ изданій.

Фактъ этотъ не лишенъ значенія. Мы не хотимъ сказать, чтобы Поляки въ то время стояли ниже образованіемъ Русскихъ; но во всякомъ случаѣ онъ доказываетъ съ одной стороны значеніе русскихъ вельможъ, окружавшихъ престолъ Казимира, а съ другой— извѣстную степень нравственнаго развитія народа, для котораго потребовались печатныя книги духовнаго содержанія въ то время, когда печать еще такъ мало была распространена у другихъ народовъ.

Еще убѣдительнѣе доказываетъ проводимую нами мысль слѣдующій фактъ. Приведенныя выше книги печатались для православныхъ жителей Литовской Руси. Но въ средѣ ихъ, особенно въ числѣ значительнѣйшихъ вельможъ, были уже и католики, сознававшіе необходимость имѣть на родномъ языкѣ библію.

Первая библія на славянскихъ языкахъ напечатана по-чешски въ Прагѣ въ 1488 г.; вторая же, на бѣлорусскомъ языкѣ въ 1517 г.; третья, Краинская, въ 1555, а затѣмъ четвертая, польская, напечатанная въ Краковѣ для римско-католическаго исповѣданія въ 1561, и въ Брестъ-Литовскѣ для евангелическо-реформатскаго исповѣданія, напечатанная по приказанію и издержками князя Николая Радзивилла Чернаго въ 1563 г. Наконецъ для аріанъ, тоже по-польски, напечатана библія, стараніемъ Даніила изъ Лончицы, въ Несвижѣ, въ 1570. По-литовски библія напечатана въ первый разъ въ Кенигсбергѣ въ 1590, а по-латышски еще раньше, въ 1587 г., въ Ригѣ.

Русская библія переведена съ латинской Вульгаты Францомъ Скориною изъ Полоцка. Скорина въ юныхъ годахъ прибылъ изъ Полоцка въ Вильно. Покровителемъ его явился виленскій старшій бургомистръ Яковъ Бабичъ. Послѣдній послалъ его въ Краковъ учиться. Здѣсь онъ въ академіи получилъ степень доктора медицины и изящныхъ искусствъ. Некоторые изъ русскихъ вельможъ обратили на него вниманіе, какъ на человѣка весьма способнаго, и сознавая необходимость имѣть библію на родномъ языкѣ, поручили ему это великое дѣло. Черезъ вельможъ Скорина получилъ доступъ даже къ королю Сигизмунду І, который во всю жизнь оказывалъ ему свои милости. Скорина усердно взялся за переводъ; но вѣроятно типографія Фіола оказалась недостаточною для изданія библіи, и потому Скорина отправился въ Прагу, гдѣ и началъ ея печатаніе въ 1517 г., продолжая его до 1520 г. Между тѣмъ въ Вильнѣ, стараніями того же Бабича, основана была значительная типографія, переданная имъ потомъ братьямъ Мамоничамъ. Тогда Скорина поспѣшилъ въ Вильно и здѣсь продолжалъ печатаніе, оконченное въ 1525 г. Кромѣ перевода библіи, Скорина издалъ нѣсколько другихъ книгъ, какъ напр. Каноникъ, или Акафистникъ, Псалтырь и нѣсколько другихъ русскихъ книги. Изданія его украшены великолепными по времени политипажами, сдѣланными въ Нюренбергѣ. Понятно, какъ много стоили въ то время подобныя изданія, и потому легко предположить, что не одинъ только Бабичъ, но и другія лица, изъ знатныхъ вельможъ, принимали въ этихъ изданіяхъ участіе.

У Мамоничей въ Вильнѣ бѣжавшій изъ Москвы Петръ Тимофѣевъ Мстиславцевъ въ 1575 напечаталъ «Евангеліе напрестольное», а потомъ Псалтырь славянскій. Вообще съ 1517 по 1632 г., библіографы насчитываютъ 149 русскихъ книгъ, изданныхъ въ Вильнѣ и въ другихъ мѣстахъ Литовскаго полѣсья.

Кажется, что Бабичъ передалъ свою типографію Мамоничамъ около 1575 г. Мамоничи были родомъ изъ Могилева. Извѣстны два брата Мамоничи: Кузьма, виленскій бургомистръ, и Лука, скарбный (казначей) вел. кн. Литовскаго, а также сынъ Кузьмы, Левъ, именовавшійся королевскимъ типографомъ. Деятельность типографіи продолжалась безпрерывно до второй половины XVII ст. Въ ней напечатанъ Статутъ Литовскій, подъ редакціею знаменитаго канцлера Льва Сапѣги, много сочиненій полемическихъ, а также духовнаго содержанія.

Польская типографія въ первый разъ основана была въ Вильнѣ въ 1576 г. Въ XVII ст. существовавшихъ типографій насчитываютъ до 17.

Внутри края основаніе типографій относится также къ XVI столѣтію. Такъ въ Брестъ-Литовскѣ князь Николай Радзивилъ Черный основалъ въ 1558 г. типографіи собственно для печатанія реформатскихъ книгъ. Здѣсь напечатана такъ называемая Радзивилловская, или Брестская Библія, о которой мы уже упомянули. Послѣ смерти князя Николая, младшій сынъ его, князь Юрій Радзивиллъ, кардиналъ и виленскій епископъ, скупилъ всѣ оставшіеся въ обращеніи экземпляры и сжегъ передъ костеломъ св. Іоанна въ Вильнѣ, отчего теперь эта библія составляетъ величайшую библіографическую рѣдкость. Самая же типографія перевезена была въ Вильно и подарена іезуитской академіи, положивъ начало извѣстной іезуитской типографіи.

Въ Заблудовѣ, Гродненской губерніи, типографія основана Ходкевичемъ въ 1568 г. для печатанія славянскихъ книгъ. Здѣсь нашли пріютъ бѣжавшій изъ Москвы типографъ Иванъ Федоровъ, а также извѣстный Мстиславцевъ, переселившійся сюда изъ Вильно. Они издали Евангеліе учительское, Псалтырь и др.

Въ Супраслѣ, Гродненской губ., типографія существовала при монастырѣ, основанномъ въ 1498 г. вел. маршаломъ лит. Александромъ Ходкевичемъ, въ XVII ст. обращенному въ уніатскій монастырь Базиліановъ. Время основанія типографіи съ точностью неизвестно, но изданія ея начинаются въ XVII ст. Здѣсь печатались Четьи Минеи, Священное писаніе и вообще богослужебныя книги для уніатовъ во всей Литовской Руси. Здѣсь же печатались и старообрядческія книги, издаваемыя въ первой половинѣ XVIII ст. Михаиломъ Соловьевымъ. Типографія эта отличалась необыкновенною дѣятельностью и существовала до начала нынѣшняго столѣтія. Когда Супрасль съ Бѣлостокомъ достались Пруссіи, монахи лишились своихъ значительныхъ доходовъ, простиравшихся до 120,000 золотыхъ, и принуждены были продать свою типографію еврею Аарону, который перевезъ ее въ Бѣлостокъ.

Въ Евье, Виленской губ., типографія основана въ 1611 г. княземъ Богданомъ Огинскимъ, трокскимъ подкоморіемъ. Въ 1611 г. изданъ здѣсь Новый Завѣтъ (кирилицей), въ 1612 Зерцало, въ 1619 знаменитая грамматика славянская Мелетія Смотрицкаго, первое изданіе. Изданія этой типографіи весьма цѣнимы библіографами.

Наконецъ типографіи существовали еще въ Деречинѣ Гродненской губерніи (основанная въ 1585 Сапѣгами), въ Кейданахъ Ковенской (основанная въ 1611 кн. Янушемъ Радзивиломъ), въ Сейнахъ Сувалкской губерніи (основанная Яковомъ Маревичемъ въ 1603 г.), въ Ошмянахъ Виленской, въ Кнышинѣ и Слонимѣ Гродненской губ. (послѣдняя содержалась великимъ гетманомъ литовскимъ кн. Огинскимъ), въ Гроднѣ (устроенная въ 1777, подскарбіемъ литовскимъ Антоніемъ Тизенгаузомъ).

Такимъ образомъ, мы видимъ, что съ самаго начала XVI столѣтія до конца ХѴІІІ-го въ краѣ существовали типографіи въ четырнадцати мѣстностяхъ. Конечно, нѣкоторыя изъ нихъ продолжали свою дѣятельность не долго; неменѣе того, самое сознаніе необходимости основанія типографій убѣдительно говоритъ въ пользу распространенія просвѣщенія и опровергаетъ ложныя мнѣнія о варварствѣ и дикости исконныхъ обитателей Литовскаго полѣсья— Литовцевъ и Русскихъ.

Мы уже говорили, что первыя училища заведены были при монастыряхъ. При виленскомъ рим.-кат. соборѣ, а также при костелѣ св. Іоанна заведены были школы одновременно съ основаніемъ этихъ храмовъ. По всей вѣроятности, такія же школы могли существовать также съ XIV столѣтія при православномъ соборѣ и другихъ церквахъ. Къ числу первыхъ школъ, правильно организованныхъ, принадлежитъ основанная въ 1539 г. Авраамомъ Кульвою, миссіонеромъ лютеранскаго исповѣданія, на 50 учениковъ. Когда водворилось въ краѣ реформатское ученіе около 1556 г., главные ревнители онаго, Радзивиллы Черный и Рыжій, при содѣйствіи другихъ вельможъ, позаботились объ устройстве первыхъ разсадниковъ просвещенія въ странѣ. Ими основаны были училища: въ Вильнѣ, въ Биржахъ—Ковенской губ., въ Брестъ-Литовскѣ, Семятычахъ и Заблудовѣ—Гродненской губ., въ Шидловѣ и Кейданахъ— Ковенской губ. Изъ нихъ Виленская и Биржанская назывались гимназіями; здѣсь преподавались законъ Божій, исторія, арифметика, языки: латинскій, нѣмецкій, русскій, польскій и литовскій. Въ этихъ гимназіяхъ воспитывались сыновья знатнѣйшихъ вельможъ не только изъ Литвы и Руси, но даже изъ Польши и Пруссіи.

Около того же времени св. Іоанновское училище въ Вильнѣ настоятелемъ испанцемъ Петромъ Рейзіусомъ возведено было тоже въ высшее учебное заведеніе, въ которомъ преподавались римское и греческое право, литовскій статутъ, піитика, риторика и т. д.

При православныхъ монастыряхъ въ Вильнѣ, въ Брестъ-Литовскѣ и нѣкоторыхъ другихъ обучали греческому, латинскому, русскому и польскому языкамъ.

Собственно для Литовцевъ евангелическихъ исповѣданій, высшимъ учебнымъ заведеніемъ считался ново устроенный въ Кенигсбергѣ университетъ, въ которомъ Альбрехтъ, герцогъ Прусскій, въ 1545 г. учредилъ стипендіи для восьми Литовцевъ, приспособлявшихъ себя къ лютеранскому духовному званію, и гдѣ Авраамъ Кульва, о которомъ мы уже упомянули, занялъ каѳедру богословія. Съ этого времени много Литовцевъ стало поступать въ этотъ университетъ.

Въ такомъ положеніи было дѣло народнаго образованія въ Литвѣ, когда, въ 1569 г., прибыли въ Вильно іезуиты и основали свой коллегіумъ. Въ слѣдующемъ году они уже торжественно открыли гимназію. Актъ этого открытія, обставленный необычнымъ доселѣ здѣсь великолѣпіемъ, сопровождался высокопарными рѣчами на греческомъ, латинскомъ и даже еврейскомъ языкахъ. Первымъ ректоромъ назначенъ былъ Станиславъ Варшевицкій, родомъ полякъ, бывшій секретаремъ Сигизмунда-Августа, занимавшій важные дипломатическіе посты, потомъ сдѣланный гнезненскимъ каноникомъ, человѣкъ глубокаго образованія, гибкаго ума и непреклонной воли. Его скоро ожидала епископская инфула, но онъ бросилъ всѣ должности, отказался отъ заманчиваго настоящаго и блестящей будущности и сдѣлался іезуитомъ. Іезуитизмъ былъ тогда обаятеленъ, и подобныхъ примѣровъ было тогда много. Преподаватели гимназіи почти всѣ были иностранцы. Гимназія раздѣлялась на два разряда. Первый назывался humaniora, состоялъ изъ двухъ высшихъ классовъ и предназначался для свѣтскихъ; второй для воспитанниковъ, отличавшихся замѣчательными способностями или же знатнымъ происхояжденіемъ и родовымъ богатствомъ, кои намѣревались поступить въ орденъ іезуитовъ, или коихъ они желали привлечь въ свою конгрегацію. Въ гимназіи было пять классовъ: инфима, грамматика, синтаксисъ, піитика и риторика. Курсъ духовнаго отдѣленія гимназіи былъ семилѣтній, три года философіи и четыре года богословія. Іезуиты сами составляли руководства на латинскомъ языкѣ. Изъ нихъ цѣлыя столѣтія былъ въ общ емъ употребленіи такъ называемый Альваръ, т. е. латинская грамматика, написанная іезуитомъ Эммануиломъ Альваромъ въ 1574 г. и напечатанная въ первый разъ въ 1599. Она была написана латинскими стихами съ латинскими же сбивчивыми объясненіями. Сотни изданій было этой прославленной грамматики, и еще въ первой четверти нынѣшняго столѣтія она была въ общемъ употребленіи.

Въ числѣ кальвинскихъ проповѣдниковъ и министровъ были люди высокаго образованія. Андрей Волянъ, Андрей Тржецѣскій своею ученостью пользовались извѣстностью въ цѣлой Германии. Сигизмундъ-Августъ покровительствовалъ имъ и употреблялъ ихъ по дипломатической части. Волянъ былъ посланникомъ при императорѣ Максимиліанѣ.

Сначала іезуитамъ трудно было бороться съ Кальвинами. Кальвинская гимназія славилась. Въ ней воспитывались дѣти первыхъ вельможъ, а у іезуитовъ совсѣмъ не было учениковъ. Варшевицкій былъ въ трудномъ положеніи. У него не было помощниковъ изъ Поляковъ. Состоявшіе въ коллегіумѣ Лука Крассовскій, Викентій Крассовскій, Станиславъ Мелецкій, Юрій Боско въ 1571 г. пали жертвою своего усердія во время свирепствовавшей страшной моровой язвы.

Они скончались у одра зачумленныхъ, которыхъ напутствовали. Но этотъ случай расположилъ народъ въ пользу іезуитовъ.

Въ 1573 г. прибыль въ Вильно Петръ Скарга. Это былъ одинъ изъ знаменитѣйшихъ представителей политически-религіознаго направленія іезуитовъ, одинъ изъ ученѣйшихъ мужей своего вѣка и истинный царь проповѣдниковъ. Равнаго ему не было ни въ средѣ іезуитовъ, ни въ средѣ кальвинистовъ. По образу жизни, по характеру Скарга былъ лицомъ, которому всѣ удивлялись, передъ которымъ невольно всѣ преклонялись. Въ жизни человѣкъ высоконравственный, аскетъ въ полномъ смыслѣ этого слова. Краснорѣчіе его было поразительное, до такой степени увлекающее, что ему почти безсознательно покорялись злѣйшіе враги Іезуитовъ. Не одни только религіозныя дѣла интересовали этого замѣчательнаго человѣка. Онъ былъ въ то же время проповѣдникомъ придворнымъ, государственнымъ, народнымъ. Въ присутствіи короля и значительнѣйшихъ сановниковъ онъ смѣло и рѣзко возставалъ противъ всякаго рода правительственныхъ и административныхъ злоупотребленій. Громилъ магнатовъ за неуваженіе королевской власти, говорилъ о необходимости учрежденія наслѣдственности престола, былъ самымъ горячимъ и усерднымъ защитникомъ угнетеннаго народа, ожесточенно нападалъ на своеволіе вельможъ, на неурядицу сеймовъ и т. д.

Скарга пріѣхалъ въ Вильно уже знаменитымъ, прославленнымъ. Соединясь съ Варшевицкимъ, дѣйствуя единодушно и обдуманно, они скоро, при содѣйствіи другихъ замѣчательныхъ дѣятелей изъ іезуитовъ-поляковъ, тоже прибывшихъ въ Вильно, въ самое короткое время заставили дрогнуть даже кальвинизмъ, поддерживаемый первыми и могущественными сановниками въ государствѣ. Совращеніе въ католичество Гозіуса, котораго братъ былъ вармійскимъ епископомъ и кардиналомъ, Ходкевичей, а вслѣдъ затѣмъ всѣхъ сыновей Радзивилла Чернаго, упрочили ихъ положеніе въ краѣ. Дѣйствуя съ глубокимъ предвидѣніемъ, они устроили дѣло такъ, что младшій изъ сыновей кн. Николая Чернаго, кн. Юрій почти ребенкомъ сдѣланъ былъ коадъюторомъ виленскаго епископа, а послѣ смерти Протасевича—дѣйствительнымъ епископомъ и потомъ кардиналомъ. Въ немъ они выработали лучшаго для себя друга и страшнѣйшаго врага кальвинистовъ.

Іезуиты окрѣпли, обжились, гимназія ихъ процвѣтала, новый король—Стефанъ Баторій уважалъ ихъ; но онъ не жаловалъ внутренней религіозной борьбы и не хотѣлъ стѣснять ничье свободы совѣсти. А буря уже начиналась, зловѣщія тучи накоплялись, начиналась уже страшная, продолжительная борьба, покровителей іезуитовъ Ходкевичей, съ покровителемъ кальвинизма—Радзивилломъ Рыжимъ. Наружно однако все было пока мирно. Іезуиты хлопотали объ учрежденіи Академіи со всѣми правами и преимуществами, какими пользовалась краковская академія. Противниковъ было много; противились, боялись новаго сильнаго ученаго учрежденія православные и кальвинисты. Но іезуиты успѣли преодолѣть всѣ препятствия, и 7-го іюля 1578 г. Стефанъ Баторій подписалъ грамату, дозволяющую учрежденіе іезуитской академіи, сравнялъ ее во всѣхъ частяхъ съ краковскою, съ правомъ награждать учеными степенями баккалавровъ, магистровъ, лиценціатовъ и докторовъ свободныхъ наукъ, богословія и философіи.

На слѣдующій годъ посѣтивъ Вильно, Баторій 1-го апрѣля 1579 г. далъ іезуитамъ вторую грамату, подтверждающую права ихъ на преобразованіе коллегіума, или, правильнѣе, гимназіи, въ академію. Грамата была написана и подписана—оставалось только приложить канцлерскую печать. Большая печать находилась у великаго канцлера, Николая Радзивилла Рыжаго, кальвиниста; меньшая печать у вице-канцлера, Остафія Волловича, православнаго. Оба не соглашались приложить печать. Тогда Баторій сказалъ Волловичу: «подай печать, я самъ ее приложу; но ты этой печати болѣе не увидишь.» Конечно, Волловичъ поспѣшилъ приложить печать.

Заботясь о распространеніи католичества въ странѣ, іезуиты заботились объ увеличеніи духовенства. Сознавалась необходимость въ особомъ учрежденіи для приспособленія лицъ, посвящающихъ себя духовному званію. Съ этою цѣлію учреждена была въ Вильнѣ епископомъ княземъ Юріемъ Радзивилломъ въ 1582 г. духовная семинарія, на содержаніе которой епископъ пожертвовала нѣсколько собственныхъ деревень и каменный домъ въ Вильнѣ. Но и этого оказалось недостаточно. По ходатайству извѣстнаго Поссевина, основана была другая еще семинарія, названная папскою, потому что папа Григорій XIII на содержаніе ея назначилъ тысячу дукатовъ въ годъ съ обязанностію воспитывать двѣнадцать клириковъ. Наслѣдникъ его, Сикстъ V увеличилъ эту сумму до двухъ тысячъ дукатовъ съ обязанностію содержать двадцать четыре стипендіата. Потомъ семинарія эта предназначена была исключительно для уніатовъ.

Еще прежде, въ 1580 г., епископъ Валеріанъ Протасевичъ, опасаясь, чтобы дѣти католиковъ, живя на квартирахъ кацеровъ, т. е. иновѣрцевъ, не увлеклись новыми ученіями, учредилъ такъ называемую Валеріановскую бурсу, или конвиктъ, и завѣщалъ три собственные дома на содержаніе бѣдныхъ воспитанниковъ. Ходкевичъ, а потомъ, разновременно, разныя лица жертвовали значительныя суммы на содержаніе бурсы. Кромѣ приведенной нами бурсы, съ тою же цѣлію основаны были впослѣдствіи конвикты для помѣщенія и содержанія бѣдныхъ учениковъ: въ 1602 г. конвиктъ Бейнартовскій, основанный каноникомъ Амвросіемъ Бейнартомъ. Въ 1618 г. Иванъ Корсакъ завѣщалъ имѣніе свое Ясевъ, домъ въ Вильнѣ и 800 копъ лит. грошей на учрежденіе конвикта, названнаго Корсаковскимъ, и на содержаніе въ немъ двадцати бѣдныхъ учениковъ. Такихъ учрежденій основано было впослѣдствіи еще нѣсколько, и всѣ они просуществовали до послѣднихъ преобразованій округа.

Первымъ ректоромъ академіи назначенъ былъ Петръ Скарга. Кромѣ ректора академію составляли: помощникъ его, или префектъ (praefectus studiorum); помощникъ послѣдняго младшій префектъ, завѣдывавшій низшими классами, и профессора. Между іезуитами существовало четыре степени: новиціевъ, схоластиковъ, коадъюторовъ и профессоровъ. Чтобы достигнуть послѣдней степени, надобно было пройти всѣ низшія степени. Чтобы сдѣлаться профессоромъ академіи, надобно было семнадцать лѣтъ усиленныхъ трудовъ. Окончившій съ успѣхомъ полный курсъ наукъ и поступившій въ орденъ, сначала получалъ званіе новиція схоластики, два года упражнялся въ латинскомъ языкѣ, потомъ еще два года въ словесныхъ наукахъ и только тогда назначался учителемъ въ низшіе классы непремѣнно на три года. Послѣ этого испытанія, оказавшіеся болѣе способными и прилежными должны были опять учиться, и непремѣнно четыре года, философіи и богословію и послѣ всѣхъ этихъ переходовъ могли удостоиться получить высшія ученыя степени и должности профессоровъ.

Въ началѣ XVII столѣтія число профессоровъ въ Виленской академіи было слѣдующее: 6 богословія, 5 философіи, 4 каноническаго права, 7 піитики и риторики и 1 еврейскаго языка, вообще 23 профессора.

Кромѣ латинскаго, греческаго и еврейскаго языковъ, подготовлявшихся къ миссіямъ на Востокѣ учили и восточнымъ языкамъ, особенно арабскому.

Въ академію и вообще во всѣ школы іезуитовъ ученики поступали безплатно. Принимали каждаго—богатаго и бѣднаго, знатнаго и простолюдина.

Въ каждомъ классѣ избирался самимъ префектомъ старшій ученикъ, называвшійся декуріономъ, которому обязаны были повиноваться всѣ ученики. Для возбужденія соревнованія, лучшимъ ученикамъ присвоивали титулы императоровъ, ценсоровъ, префектовъ, раздавали въ награду медали, книги, изображенія святыхъ и т. п. Въ наказаніе надѣвали ослиныя шапки съ бубенчиками, сажали въ карцеръ, подвергали тѣлеснымъ наказаніямъ, но въ жестокости нельзя упрекнуть іезуитовъ: профессоръ могъ наказать 3 до 5 ударами; префектъ отъ 10 до 15. Замѣчательно то, что молодые профессора, превысившіе въ этомъ случаѣ власть, сами подвергались тѣлесному наказанію.

Скарга былъ только четыре года ректоромъ. Но и за это время онъ часто уѣзжалъ изъ Вильно по дѣламъ ордена и по порученіямъ Баторія. Будучи ректоромъ академіи, онъ въ то же время назначенъ былъ ректоромъ вновь открытаго въ 1586 г. коллегіума въ Полоцкѣ, онъ же въ 1582 г. ѣздилъ въ Инфлянты по дѣламъ ордена.

Ректора смѣнялись очень часто и не всегда назначались изъ лицъ, пользовавшихся особенною извѣстностью.

Мы укажемъ здѣсь на особенно прославившихся профессоровъ виленской академіи. Казиміръ Сарбѣвскій (род. 1593, ум. въ 1640) былъ знаменитымъ поэтомъ своего вѣка. Папа Урбанъ VIII лично возложилъ на него лавровый вѣнокъ, что почиталось тогда величайшею почестью. Кромѣ того онъ украсилъ Сарбѣвскаго медалью съ своимъ изображеніемъ на золотой цѣпи—и приказалъ нѣкоторые изъ написанныхъ имъ гимновъ включить въ Бревіарій (т. е. ежедневный молитвенникъ духовенства). Сарбѣвскій преподавалъ піитику сначала въ Крожахъ, а потомъ въ Виленской академіи. Сырокомля перевелъ лучшія изъ его произведеній съ латинскаго на польскій языкъ.

Альбертъ (Войтѣхъ) Віюкъ Кояловичъ, жмудинъ (род. въ Ковнѣ 1609, ум. въ Вильнѣ 1677), извѣстный литовскій историкъ, былъ авторомъ Historia Lithuana и многихъ другихъ сочиненій, изъ коихъ нѣкоторыя писалъ по-польски. Онъ основалъ коллегіумъ въ Ковнѣ, былъ ректоромъ виленской академіи, ѣздилъ въ Римъ въ качествѣ уполномоченнаго отъ литовскихъ іезуитовъ и въ тамошнихъ архивахъ извлекъ много матеріаловъ для своей исторіи.

Константинъ Ширвидъ, авторъ грамматики литовскаго языка, а также польско-латино-литовскаго словаря, былъ замѣчательнымъ проповѣдникомъ на литовскомъ языкѣ.

Фридрихъ Барщъ, полякъ, бывшій ректоромъ академіи, подвизавшійся въ борьбѣ съ иновѣрцами, авторъ разныхъ полемическихъ брошюръ противъ Андрея Воляна. Въ числѣ профессоровъ были и политическіе дѣятели, какъ напр. Нисковскій, Высоцкій, Голынскій; бывшіе воспитатели Сигизмунда III, Блецкій, Гродзинскій, Шмиглецкій, Новакъ, Ольшевскій и др. славились своею ученостью и краснорѣчіемъ. Мы не говоримъ про многочисленныхъ иностранцевъ. Изъ нихъ нѣкоторые состояли на особыхъ правахъ и получали отъ короля жалованье. Такъ напр, профессору латинской и греческой литературы Марку-Антонію Мурета, римлянину, платили въ годъ 1500 дукатовъ!

Со вступленіемъ на престолъ Сигизмунда III, съ дѣтства привыкшаго во всемъ подчиняться волѣ іезуитовъ, дѣла послѣднихъ конечно улучшились. Постоянное покровительство, имъ оказываемое, содѣйствіе, тайное и явное, къ совращенію иновѣрцевъ въ католицизмъ, дозволили имъ поставить виленскую академію на такую степень, что въ ней въ концѣ XVI ст. находилось уже 700 студентовъ и 54 преподавателя, а въ 1632 г. было уже болѣе 1200 и преподавателей 75. Не только всѣ внутреннія болѣе важныя дѣла въ государствѣ были направляемы іезуитами, но они же имѣли самое сильное вліяніе и на дѣла внѣшнія. Іезуиты, по мысли Скарги, провели и осуществили дѣло уніи; они же руководили главными ея дѣятелями, и впослѣдствіи іезуитъ Фабрицій, виленскій профессоръ, владѣя въ совершенствѣ славянскимъ и русскимъ языками, непосредственно, вліялъ на уніатское духовенство и направлялъ дѣйствіями онаго. Другою выдающеюся личностью изъ іезуитовъ былъ Касперъ Савицкій, виленскій уроженецъ, духовникъ Марины Мнишекъ, тайный руководитель Димитрія Самозванца, прожившій все его время въ Москвѣ, а потомъ находившійся при Маринѣ и при Тушинскомъ ворѣ, котораго признавалъ дѣйствительнымъ Димитріемъ. Виленскіе профессора пользовались общею извѣстностью, такъ что нѣкоторыхъ изъ нихъ, напр, профессора богословія Мазура, за отличіе перевели въ римскую академію. Въ числѣ учащихся въ академіи были уже и православные и кальвинисты. Даже родственникъ кн. Острожскаго, кн. Пузына воспитывался въ Вильнѣ у іезуитовъ. Они же воспитывали и мнимаго сына Марины, Ивана Димитріевича, претендента на московскій престолъ.

Въ Вильнѣ, кромѣ главнаго академическаго коллегіума, у нихъ были еще четыре, а впослѣдствіи пять. Кромѣ того у нихъ было въ литовскихъ городахъ 8 коллегіумовъ.

Послѣ смерти князя Николая Радзивилла Рыжаго (1584), сынъ его князь Христофоръ, прозванный Перуномъ, великій гетманъ литовскій, всѣми силами поддерживалъ кальвинизмъ; но вліяніе его не имѣло уже той силы и значенія, какъ при отцѣ и дядѣ, Николаѣ Черномъ. Видя такіе поразительные успѣхи іезуитской академіи, кн. Христофоръ рѣшился основать на другихъ началахъ такое заведеніе, которое бы могло парализовать дѣйствія іезуитовъ. Съ этою цѣлію онъ хотѣлъ преобразовать кальвинскую гимназію въ Вильнѣ въ академію, вполнѣ соотвѣтствующую требованіямъ высшаго учебнаго заведенія. Горячо взявшись за это дѣло, онъ энергически занялся приготовленіями, и состоя въ тоже время виленскимъ воеводою, не встрѣчалъ препятствій къ осуществленію своей завѣтной идеи; но передъ самымъ открытіемъ академіи, получилъ письмо отъ Сигизмунда III, которымъ тотъ запрещалъ ему заводить евангелическую академію.

При виленской іезуитской академіи состояла богатѣйшая по времени библіотека. Началомъ ея послужило книгохранилище Сигизмунда-Августа, заключавшее въ себѣ все, что въ его время было напечатано на всѣхъ языкахъ; кромѣ того множество рукописей. Сигизмундъ-Августъ завѣщалъ эту библіотеку коллегіуму іезуитовъ. Другое значительное пожертвованіе увеличило академическую библіотеку, именно большое собраніе книгъ, завѣщанныхъ виленскимъ епископомъ Протасевичемъ. Его примѣру послѣдовали епископы виленскій Евстафій Воловичъ (1630) и жмудскій Николай Пацъ (1619). Знаменитая библіотека в. канцлера Льва Сапѣги изъ Рожаны, заключавшая 3000 томовъ, также поступила въ виленскую академію. Затѣмъ во все время существованія академіи поступали приношенія какъ въ деньгахъ, въ домахъ, такъ и въ книгахъ. Изъ учебныхъ пособій былъ только небольшой физическій кабинетъ.

При первоначальномъ устройствѣ академіи, факультетовъ юридическаго и медицинскаго вовсе не существовало. Въ 1644 г. Казиміръ-Левъ Сапѣга пожертвовалъ 37000 золотыхъ на содержаніе четырехъ профессоровъ законовѣдѣнія. И въ самомъ дѣлѣ, іезуиты выписали профессоровъ, преподаваніе началось, но продолжалось не долго и правильной организаціи факультета никогда не было. Владиславъ IV граматою 1641 г. далъ іезуитамъ привиллегію и на устройство медицинскаго факультета; но таковой также никогда не былъ открытъ.

Со времени прибытія іезуитовъ въ Литву, т. е. съ 1569 г. по день кончины Сигизмунда III, т. е. 1632 г., въ теченіе 63 лѣтъ іезуиты совершили величайшій изъ переворотовъ въ цѣлой странѣ, гдѣ либо видѣнныхъ. Порабощены православіе и протестантскія ученія, введена унія, католицизмъ и польская національность водворены на прочныхъ основаніяхъ, образованіе захвачено іезуитами въ свои руки. Нельзя отказать іезуитамъ за этотъ періодъ въ необыкновенномъ умѣ, энергіи, настойчивости въ осуществленіи своихъ плановъ. Въ то же время они позаботились и о матеріальныхъ благахъ. Богатства ихъ были громадныя. Со временъ Владислава IV , слава ихъ уже меркнетъ. Мы не видимъ между ними такихъ дѣятелей въ ихъ средѣ, какъ Скарга, Варшевицкій, Кояловичъ, Сарбѣвскій, Савицкій. Они какъ-будто почили на лаврахъ. Существуетъ академія, коллегіумы, но дѣло воспитанія идетъ рутинно, нѣтъ прежняго самоотверженія, не замѣтно и тѣхъ необычайныхъ способностей, коими отличались сподвижники Сигизмунда III.

Много ли пользы принесла система образованія іезуитовъ? Столько же, сколько и въ другихъ странахъ. Выходили изъ академіи люди съ классическимъ образованіемъ, но того, что всего болѣе необходимо въ жизни, естественныхъ, медицинскихъ, юридическихъ, техническихъ знаній — не было. Они были въ пренебреженіи.

Кромѣ ученыхъ и писателей изъ іезуитовъ и протестантовъ, о коихъ мы уже упомянули, писавшихъ преимущественно по-латыни и по-польски, въ XVI и XVII вѣкѣ были въ Литвѣ православные и уніаты, какъ духовные, такъ и свѣтскіе, которые писали и на мѣстномъ нарѣчіи.

Замѣчательнѣйшимъ ученымъ и публицистомъ того времени былъ Мелетій, въ мірѣ Максимъ Герасимовичъ Смотрицкій, котораго жизнь и любопытныя дѣянія всецѣло принадлежатъ Бѣлорусскому полѣсью, но который по своимъ ученымъ трудамъ и публицистической дѣятельности принадлежитъ Вильнѣ. Смотрицкій писалъ по-латыни, по-бѣлорусски и по-польски.

Другимъ ученымъ, пользовавшимся извѣстностью, былъ Лаврентій Зизаній, издавшій въ Вильнѣ въ 1596 г. славянскую грамматику, подъ заглавіемъ: «Грамматика Словенска совершеннаго искусства осьми частей слова и иныхъ нужныхъ новосоставленій». Онъ же написалъ азбуку: «Словенска азбука», съ приложеніемъ катихизиса и молитвъ, напечатанную въ Москвѣ въ 1627. Катихизисъ этотъ былъ весьма почитаемъ раскольниками; они перепечатали его вмѣстѣ съ азбукою въ Гроднѣ въ 1788 г.

Смотрицкій тоже былъ авторомъ грамматики, весьма цѣнимой учеными. Она напечатана въ Евье въ 1618 г. п. з. «Правильное синтагма по тщаніямъ многогрѣшнаго мниха Мелетія Смотрицкаго въ киновіи братства церковнаго Виленскаго при храмѣ Сошествія Пресвятаго и Животворящаго Духа». Вторымъ изданіемъ напечатана въ Вильнѣ въ 1629. Потомъ имѣла много изданій. Въ Москвѣ перепечатана въ 1721. Въ 1755 г. сербскій митрополитъ Павелъ Ненадовичъ напечаталъ ее въ Рымникѣ для Сербіи, а Савичъ издалъ для Хорватовъ съ латинскимъ переводомъ. Смотрицкій составилъ также словарь славянскій, исправилъ переводы Псалтыря и Новаго Завѣта, а для изучающихъ греческій языкъ написалъ руководство п. з. Institutionum linguae Graecae libri duo, 1615 г.

XVI столѣтіе замѣчательно полемикою, которую вели католики и уніаты съ православными. Полемика, самая ожесточенная, продолжалась почти до половины XVII ст. Издано было множество книгъ и брошюръ на польскомъ и русскомъ языкахъ. Скарга положилъ начало этой полемической литературѣ, издавъ въ 1577 г. на польскомъ языкѣ сочиненіе, п. з. «О единствѣ церкви Божіей и объ отступленіи отъ нея восточной церкви», а также появившимся вслѣдъ затѣмъ «Воззваніемъ къ единой спасительной вѣрѣ».

Сильнымъ борцомъ съ уніатами является Стефанъ Зизаній, братъ Лаврентія (настоящая фамилія ихъ была Тустановскіе). Онъ говорилъ и писалъ рѣзко и не щадилъ своихъ противниковъ. Рѣчи и проповѣди его, произносимыя въ Вильнѣ, имѣли громадное вліяніе на ожесточеніе борьбы, которая тогда велась между православными и уніатами. Раза два онъ принужденъ былъ даже скрываться изъ Вильно, боясь преслѣдованій. Въ 1595 г. краковскій академикъ Щенсный-Жебровскій издалъ противъ него цѣлую книгу подъ заглавіемъ «Куколь, который сѣетъ еретикъ Степка (Stefanik) Зизани въ церквахъ русскихъ въ Вильнѣ».

Могила Ивана Снядецкого въ Яшунахъ

Зизаній не остался въ долгу и въ слѣдующемъ же году отвѣчалъ книгою: Слово св. Кирилла, патріарха іерусалимскаго, объ антихристѣ, доказывая, что унія и есть антихристово время. Іезуиты отвѣчали ему брошюрою Плевела Зизания, и такъ далѣе, борьба не унималась, и надобно удивляться поспѣшности, съ которою борцы старались отвѣчать другъ другу.

Въ 1597 г. Скарга издалъ описаніе брестскаго собора. Ему отвѣчали книжкою — Апокризисъ, албо отповѣдь на книжны о съборѣ Берестейскомъ, именемъ людей старожитной релѣи греческой чрезъ Христофора Филарета.—Вслѣдъ за тѣмъ какой-то православный священникъ издалъ брошюру: Перестрога зѣло потребная на потомные часы православнымъ христіанамъ. Въ отвѣтъ на «Апокризисъ» отвѣчали брошюрою Antirresis, въ которой автора называютъ носителемъ діавола.

Во всей этой полемической литературѣ солиднѣе другихъ сочиненіе Смотрицкаго, напечатанное въ 1610 г. подъ псевдонимомъ Ѳеофила Ортолога, подъ заглавіемъ «Ѳренонъ, то есть плачъ Восточной церкви на отступление нѣкоторыхъ отъ древняго греческаго исповѣданія и отъ повиновения патріарху константинопольскому».

На эту книгу, въ которой авторъ защитникомъ церкви называетъ кн. К. К. Острожскаго, отвѣчалъ самъ Скарга брошюрою «Предостереженіе Руси насчетъ жалобъ и воплей Ортолога». Черезъ два года, вышло новое опроверженіе, написанное королевскимъ секретаремъ Ильею Мороховскимъ подъ заглавіемъ: Перагорія, или утоленіе плача, а въ 1517 г. виленскій уніатскій архимандритъ Левъ Креуза (впослѣдствіи смоленскій епископъ) напечаталъ: Защиту церковнаго единства.

На этомъ же полемическомъ поприщѣ подвизались еще Іоаннъ Вишинскій, инокъ на Афонѣ, Лаврентій Деревинскій, Андрей Мужиловскій, Остапъ Кисель и др. Даже вел. канцлеръ литовскій Левъ Сапѣга можетъ быть причисленъ къ этой литературѣ. Онъ написалъ по этому предмету замѣчательное письмо къ архіепископу Кунцевичу. Къ писателямъ первой половины ХѴІІ ст. слѣдуетъ причислить также Лазаря Барановича, епископа черниговскаго, митрополита Петра Могилу и др.

Бывшій музей древностей въ Вильнѣ

Вообще полемическая литература того времени не отличалась ни глубиною мысли, ни особенною ученостью. Борцы съ обѣихъ сторонъ были ожесточены, борьба страстей, возбужденное состояніе умовъ заставляли ихъ не стѣсняться, а брань и ругательства доходятъ иногда до крайнихъ предѣловъ. Во всякомъ случаѣ, нельзя сказать, чтобы за это время, какъ польская, такъ собственно и бѣлорусская литературы не подвинулись впередъ и не принесли пользы.

Но возвратимся къ народному образованію.

Уже во второй половинѣ ХѴТІ ст. весьма многіе сознавали, какъ въ Польшѣ, такъ и въ Литвѣ, что образовательная система іезуитовъ приноситъ много вреда странѣ и что преобразованія въ ней необходимы. Іезуитовъ обвиняли въ искаженіи языка, въ подобострастіи къ знатнымъ, въ совершенномъ отсутствіи такихъ началъ въ преподаваніи, которыя болѣе всего пригодны и необходимы человѣку въ жизни, чтобы сдѣлать изъ него доблестнаго гражданина.

Первымъ изъ преобразователей, сознавшимъ необходимость реформъ, явился піаристъ Станиславъ Конарскій (род. 1700, ум. 1773). Снискавъ большое значеніе въ своемъ орденѣ, пользуясь покровительствомъ нѣкоторыхъ знатныхъ вельможъ, онъ, послѣ продолжительной борьбы съ іезуитами, отстаивавшими свои исключительныя права на народное образованіе, началъ устраивать особые институты, въ которыхъ преподаваніе было уже на столько улучшено и примѣнено къ современнымъ нуждамъ, что польза учреждения ихъ была сознана обществомъ и даже властями. Въ учреждаемыхъ имъ заведеніяхъ обращено было особенное вниманіе на серьезное преподаваніе физики и математическихъ наукъ. Конарскій вообще является замѣчательнѣйшимъ педагогомъ своего времени. Написанныя имъ сочиненія имѣли большое вліяніе и пораждали послѣдователей. Вліяніе это простиралось не на однѣ только школы, но и на литературу. Его собственныя сочиненія, осмѣивавшія іезуитское направленіе, напыщенность, самую низкую лесть, смѣшиваніе польской рѣчи съ латинскою, много содѣйствовали къ очисткѣ языка и пролагали новый путь къ правильному и систематическому развитію литературы. Нарушевичъ, Красицкій, Копчинскій и другіе прекрасною своею рѣчью напомнили лучшее, такъ называемое золотое время Сигизмундовской эпохи. Это было начало новой блестящей эры, подвинувшей польскую литературу на высокую степень. Исчезли такъ называемые макаронизмы, іезуитскіе памфлеты дедикаціи, т. е. посвященія разныхъ похвальныхъ рѣчей не только вельможамъ, но даже святымъ, даже Іисусу Христу, котораго въ посвященіи именовали Jasnie Wielożnym!

Конечно, новыя теоріи, преобразовательная система отразились и въ Литвѣ. Здѣсь Конарскій нашелъ дѣятельныхъ сотрудниковъ въ Торкватѣ Тыминскомъ и знаменитомъ издателѣ Дипломатическаго кодекса польскаго и литовскаго, Матвеѣ Догелѣ. Первый былъ ректоромъ піарской школы въ Вильнѣ, основанной въ 1723 г. Потомъ Конарскій лично прибылъ въ Вильно, и по его настояніямъ, при содѣйствіи канцлера кн. Чарторыскаго, основано высшее училище, котораго главнымъ руководителемъ былъ Догель. Продолжительная тяжба съ іезуитами не дозволила Конарскому и Догелю распространить и усилить это заведеніе. Іезуиты имѣли еще настолько вліянія въ странѣ, что тяжба была проиграна, школа закрыта, и только по взаимному соглашенію съ іезуитами піары открыли дворянскій конвиктъ, пользовавшійся громаднымъ успѣхомъ. Кромѣ школы и конвикта въ Вильнѣ, піары содержали еще и другіе коллегіумы и школы въ Литовскомъ полѣсьѣ.

Кромѣ іезуитовъ и піаровъ, почти всѣ другіе ордена содержали при своихъ монастыряхъ училища. Монастырскія училища, какъ уѣздныя, такъ и приходскія приносили пользу уже потому, что распространяли грамотность въ массахъ населенія, безъ всякаго со стороны учащихся за то вознагражденія.

Монахи ордена доминикановъ въ Гроднѣ содержали гимназію, при ней библіотеку изъ 15 т. сочиненій, довольно богатые кабинеты: минералогическій, физическій и механическій.

Уніатскій орденъ св. Василія (базиліане) отличался болѣе другихъ хорошимъ преподаваніемъ, и школы ихъ, большею частью трехклассныя, были отличаемы. Нѣкоторыя изъ нихъ существовали до возсоединенія уніатовъ въ 1839 г. (напр, въ Вильнѣ).

Монахини— базиліанки въ Вильнѣ, при своемъ монастырѣ, содержали училище, въ которомъ воспитывались дѣвушки. Въ католическихъ женскихъ монастыряхъ преимущественно визитки занимались воспитаніемъ. Въ Вильнѣ онѣ содержали высшее училище съ 1694 по 1863 г.

Булла папы Климента XIV 1773 года, уничтожавшая орденъ іезуитовъ, прекратила и существованіе іезуитской академіи въ Вильнѣ, а равно всѣхъ коллегіумовъ.

Сеймъ 1775, по предложенію замѣчательнѣйшаго изъ дѣятелей того времени, Іоахима Хрептовича, вице-канцлера литовскаго, учредилъ Эдукаціонную коммисію, въ вѣдѣніе которой поступили всѣ учебныя заведенія, содержимыя іезуитами, а равно все ихъ движимое и недвижимое имущество.

При передачѣ какъ имѣній, такъ и вообще имущества, конечно происходили разныя злоупотребленія и утайки. Имѣнія еще за время управленія іезуитами были доведены до крайняго разоренія. Изъ нихъ выжато все, что только могло быть обращено въ наличныя деньги. Несмотря на это, благодаря особенной дѣятельности и распорядительности коммисіи, зло было предотвращено на будущее время, и тогда выяснилось, какими громадными средствами владѣли іезуиты. Коммисія имѣла возможность вполнѣ развернуться, а дѣла предстояло много: надобно было все преобразовать и устроить согласно съ современными требованіями страны и степенью развитія тогдашней педагогики въ Европѣ. Къ счастію, въ средѣ коммисіи были люди дѣльные, благородные патріоты, были люди съ высокимъ образованіемъ. Выдающаяся личность въ коммисіи, виновникъ ея учрежденія, вице-канцлеръ литовскій (впослѣдствіи вел. канцлеръ), Іоахимъ Литаворъ Хрептовичъ (литовскій уроженецъ; 1729 † 1812), былъ человѣкъ высокаго образованія, любившій науку и еще болѣе любившій свое отечество. Исключительно почти съ учеными цѣлями, онъ изъѣздилъ всю Европу, основалъ знаменитую библіотеку въ родовомъ имѣніи своемъ, въ Щорсахъ, Новогрудскаго уѣзда, и, вполне подготовивъ себя къ великому дѣлу преобразованій, онъ посвятилъ ему всю свою жизнь. Кромѣ разныхъ вельможъ и епископовъ, въ коммисіи засѣдали такія личности, какъ Нѣмцевичъ, известный писатель и политическій дѣятель, Иронимъ Стройновскій, впослѣдствіи епископъ и ректоръ виленскаго университета; знаменитѣйшіе изъ дѣятелей того времени Гуго Коллонтай и Ѳаддей Чацкій, принимали самое близкое участіе въ осуществленіи благихъ предначертаній коммисіи. Секретаремъ былъ ученый Пирамовичъ, кассиромъ Карлъ Лелевель, отецъ Іоахима, историка.

Библіотека въ Щорсахъ, въ имѣніи Хрептовича

Сознавая свое высокое призваніе, эти люди прежде всего должны были озаботиться, чтобы окончательно разрушить то вредное направленіе, которое господствовало въ странѣ въ продолженіе двухъ столѣтій, указать новыя начала, которыя бы создали будущее поколѣніе истинно образованными и вполнѣ понимающимъ обязанности свободнаго гражданина конституціоннаго государства. Ежели мы вспомнимъ, среди какихъ треволненій и политическихъ смутъ должна была действовать коммисія, съ какими препятствіями должна была бороться, когда напр, самъ ея председатель, князь Масальскій, виленскій епископъ, какъ потомъ обнаружено, злоупотреблялъ оказываемымъ ему довѣріемъ, а князь Сулковскій, гнезненскій воевода, захватилъ 584 тыс. злотыхъ, которые такъ и пропали. Но главнымъ затрудненіемъ для коммисіи было отысканіе способныхъ профессоровъ и учителей. Іезуиты оставили едва нѣсколько человѣкъ, кои, оставивъ орденъ, всецѣло предались делу воспитанія, о подготовленіи же изъ частныхъ лицъ они не заботились. Коммисіи пришлось выписывать изъ-за границы ученыхъ для занятія кафедръ и посылать въ иностранные университеты молодыхъ людей, для приспособленія себя къ званію преподавателей. Заботясь о народномъ образованіи, коммисія учредила учительскую семинарію въ Вильнѣ и объявила конкурсъ для составленія народныхъ учебниковъ, съ платою отъ 50— 150 червонцевъ за каждый учебникъ.