Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Ч. II, очерк IV. Исторические судьбы Белорусского Полесья, с. 289-302: оригинал

Ч. II, очерк IV. Исторические судьбы Белорусского Полесья. А. К. Киркор. С. 289-302. Текст в орфографии издания 1882 года.

Очеркъ IV. Историческія судьбы Бѣлорусскаго полѣсья

А. К. Киркор. С. 289-302, начало на с. 289.

Заселеніе страны въ первобытное время. — Дунайскіе Славяне. — Племена заселявшія Бѣлоруссію. — Удѣльныя княжества съ X столѣтія. — Полоцкое княжество. — Историческія преданія. — Изяславъ Владиміровичъ. — Борьба Изяславичей съ Ярославичами. — Значеніе княжества при Всеславѣ. — Бѣдствія страны при его наслѣдникахъ. — Покореніе Полоцка Мстиславомъ Кіевскимъ. — Изгнаніе князей изъ рода Изяслава. — Князья Полоцкаго дома въ Литвѣ и Ливоніи. — Виленскіе князья. — Родовыя отношенія Полоцкихъ князей къ Литовскимъ. — Генеалогическая таблица Полоцко-Литовскихъ князей. — Значеніе вѣча. — Подчиненность удѣльныхъ княжествъ Литвѣ. — Смуты при наслѣдникахъ Ольгерда. — Междоусобная борьба. — Великій князь Витовтъ. — Бѣлоруссія входитъ въ составъ Великаго княжества Литовско-Русскаго. — Законодательства Казиміра Ягеллона. — Развитіе гражданственности. — Учрежденіе Воеводствъ.— Внутреннее состояніе края. — Князья, вельможи, бояре. — Дѣла вѣроисповѣдныя. — Отношенія къ Московскому государству. — Начало войны при Іоаннѣ III. — Великій князь Александръ вступаетъ въ бракъ съ Еленой Іоанновной. — Перемиріе. — Новая война. — Битва при Ведроши. — Продолжительная борьба за обладаніе Бѣлоруссіею. — Сраженіе близь Орши. — Ливонская война. — Покореніе Іоанномъ ІѴ-мъ Полоцка. — Борьба Іоанна ІѴ-го съ Стефаномъ Баторіемъ. — Баторій отнимаеть Полоцкъ, Соколъ, Сушу. — Іезуитскіе коллегіумы въ Полоцкѣ, въ Несвижѣ, въ Оршѣ.— Дѣянія іезуитовъ. — Учрежденіе административно-духовнаго управленія для Бѣлоруссіи въ Обольцахъ. — Законодательство по отношенію къ дѣламъ свободы совѣсти. — Унія. — Іосафатъ Кунцевичъ и Мелетій Смотрицкій.— Казацкія войны. — Сожженіе Пинска. — Въ Бобруйскѣ казаки добровольно погибаютъ въ пламени. — Война съ Алексѣемъ Михайловичемъ . — Жестокости князя Трубецкаго. — Возстаніе въ Могилевѣ. — Побѣды Чарнецкаго, Сапѣги. — Андрусовскій миръ. — Петръ Великій и Карлъ XII въ Бѣлоруссіи. — Сраженіе при деревнѣ Лѣсной. - Первый и второй раздѣлы Польши. — Учрежденіе губерній.— Учрежденіе Римско-Католическихъ епископствъ. — Война 1812 г. — Наполеонъ въ Витебскѣ. — Грабежи. — Ретирада. — Отнятіе Полоцка и другихъ городовъ. — Разграбленіе Несвижа. — Переправа чрезъ Березину: Студзіонка, Борисовъ, адмиралъ Чичаговъ. — Побоище и его ужасы. — Упраздненіе литовскаго Статута, разныхъ польскихъ учрежденій и званій. — Воззсоединеніе Уніатовъ.

Унядзѣли раненько

Цихонина матка плакала:

Ой, зяцю, зяцю Дунаю!

Да поволи (тихо) идзи, негудзи,

Мойго дицяци не томи!

(БѢЛОРУССКАЯ ПѢСНЯ: МАТЬ ОПЛАКИВАЕТЪ ДОЧЬ УТОНУВШУЮ ВЪ ДУНАѢ).

Побережья Днѣпра и Западной Двины, съ ихъ притоками, были заселены въ глубочайшей древности. Кто были первобытные обитатели этой страны, вопросъ неразрѣшимый. Геродотъ зналъ только южный Днѣпръ. Повыше, на сѣверѣ, у него живутъ чудовищные одноглазые обитатели. Предположенія о заселеніи страны Геррами, Скиѳами и разными другими народами составляютъ только менѣе или болѣе удачныя гипотезы, но исторической подкладки не имѣютъ вовсе. Мы скорѣе склоняемся къ мнѣнію, что, какъ думаютъ Шафарикъ, Лелевель и др., Славяне были аборигенами этой страны. Весьма вѣроятно, что Дунайскіе Славяне заходили далеко на Сѣверъ, селились тамъ и смѣшивались съ туземцами. Такое движеніе и присутствіе Дунайскихъ Славянъ въ земляхъ Кривичанскихъ, нѣкоторымъ образомъ подтверждается преданіями и пѣснями Бѣлоруссовъ, въ которыхъ Дунай, совершенно незнакомый Бѣлоруссу, часто упоминается. Широкій, сѣдой, старый Дунай, какъ его величаютъ въ пѣсняхъ, невольно напоминаетъ пришельцевъ, тосковав шхъ по своей родной рѣкѣ. Здѣсь же позволительно искать источника и въ названіяхъ, до сихъ поръ сохранившихся, напр., рѣчки Дуная, впадающей въ Двину, въ Витебскѣ; Дунайца, въ Быховскомъ уѣздѣ и др.

Несторъ исчисляетъ племена, заселявшія нынѣшнюю Бѣлоруссію. Самое многочисленное, племя Кривичей, жило по Днѣпру и Двинѣ. Тѣ, которые поселились на рѣкѣ Полотѣ, назвались Полочанами, но это были тѣ же Кривичи. По теченію рѣки Сожи, въ Могилевской губерніи, жили Радимичи. Между Западною Двиною и Припетью жили Дреговичи. Сохранилось много населенныхъ мѣстностей, своими названіями напоминающихъ означенныя племена. Такъ, есть Радомля въ Чериковскомъ уѣздѣ. Есть много мѣстностей на всемъ протяженіи Бѣлоруссіи и въ особенности въ Вилейскомъ уѣздѣ, Виленской губерніи, называющихся Кривичи, Кривскъ, Кривское, Кривецъ, Крево въ Ошмянскомъ уѣздѣ и т. д. По берегамъ Припети жили Древляне. Наконецъ, существуетъ мнѣніе (игумена Анатолія, приводимое Зеленскимъ), что между Мозыремъ и Пинскомъ жили также Ятвяги, что главныя ихъ селища были тамъ, гдѣ теперь Мозырь, Петриковъ, Давидъ-Городокъ, Туровъ и Пинскъ и что въ Давидъ-Городкѣ жилъ старѣйшина Ятвяговъ.

О Ятвягахъ мы уже говорили въ описаніи Литовскаго полѣсья. Вопросъ о Ятвягахъ, племени совершенно исчезнувшемъ, не можетъ считаться окончательно разрѣшеннымъ.

Всѣ эти родственныя племена Кривичей, Полочанъ, Дреговичей, Радимичей, Древлянъ, пожалуй, и Ятвяговъ давно слились въ одинъ народъ и получили общее названіе Бѣлоруссовъ.

На пространствѣ этого полѣсья уже съ X столѣтія начали образовываться удѣльныя княжества. Болѣе извѣстныя, какъ составлявшія удѣлы князей, о которыхъ упоминаютъ Лѣтописи, слѣдующія: Полоцкое, Витебское, Минское, Туровское, Оршанское, Друцкое, Лукомльское, Мстиславльское, Изяславское, Логойское, Слуцкое, Новогрудское, Несвижское, Пинское, Соломерецкое, Мозырское, Клецкое, Пересопецкое, Свислочское, Степанское, Борисовское и др.

Во всѣхъ этихъ земляхъ христіанское исповѣданіе, по восточному обряду, водворилось со временъ Владиміра св.; въ то же время и большая часть княжествъ, ежели не всѣ, подчинялась Кіевскому князю. Но съ XI ст. послѣдній встрѣчаетъ сильнаго соперника въ Полоцкомъ князѣ. Полоцкое княжество начинаетъ усиливаться, начинается продолжительная, непримиримая вражда съ Кіевскимъ княжествомъ. Полоцкое княжество на Сѣверо-Западѣ, также какъ Кіевское на Юго-Западѣ, постепенно подчиняетъ своей власти мелкіе удѣлы, подчиненіе, конечно, непрочное, безъ государственнаго единства, государственнаго строя, съ неурядицей, раздорами, измѣнами; не менѣе того, все же Полоцкій князь играетъ такую же роль въ отношеніи сѣверо-западныхъ мелкихъ удѣльныхъ князей, какую игралъ кіевскій по отношенію къ кіевскимъ, или юго-западнымъ удѣльнымъ князьямъ.

Какъ въ Литвѣ и Пруссіи, гдѣ было множество мелкихъ владѣльцевъ, такъ и въ Бѣлоруссіи мелкіе удѣлы не составляли цѣльнаго государственнаго строя; кровь лилась въ постоянныхъ враждахъ, разорялись города и села, народъ держался своего князя, пока видѣлъ въ немъ силу, но съ паденіемъ переходилъ на сторону сильнѣйшаго. Надобно еще замѣтить, что съ самаго начала историческаго разсвѣта весьма явственны слѣды вѣчеваго порядка, особенно въ большихъ городахъ, какъ-то въ Полоцкѣ, Туровѣ, Минскѣ и др. Вѣче добивалось иногда власти и само изгоняло ненравившагося ему князя, или замѣняло другимъ. Несмотря на это, если вѣче и вообще народъ враждебно относился къ тому, или другому князю, за то всегда проявлялась преданность къ княжескому роду. Князю изъ другаго рода не легко и небезопасно было возсѣсть на Полоцкомъ столѣ. Черта замѣчательная, въ дѣйствительности которой нельзя сомнѣваться, и которая въ то же время объясняетъ намъ многое въ послѣдующихъ событіяхъ, разрѣшаетъ недоумѣнія на первый взглядъ кажущіяся непонятными. Она-то и доказываетъ, что князья съ языческими именами, занимавшіе княжескій столъ, вовсе не были иноплеменными, но принадлежали къ тому же княжескому роду; они не захватывали силою княжескій столь, но возсѣдали на немъ по родовому праву.

Полоцкое княжество самое знаменательное изъ всѣхъ удѣловъ, образовавшихся въ Бѣлорусскомъ полѣсьѣ. Несмотря на недостаточность и часто сбивчивость источниковъ, все же оно имѣетъ свою исторію. Мы укажемъ на болѣе крупныя черты изъ исторической жизни этой страны.

Мы не станемъ повторять преданія о томъ, какъ Рюрикъ отдалъ Полоцкъ въ управленіе какому-то витязю, или князю, котораго имени не знаемъ; какъ Олегъ завладѣлъ Кривичанами, Древлянами, Радимичами, а можетъ быть и Дреговичами, платившими ему дань шлягами, вѣроятно, звѣриными кожами, хотя шляга и теперь извѣстна въ Бѣлоруссіи, какъ монета, тоже, что шиллингъ или шеленгъ. Наконецъ, не станемъ распространяться о поэтическомъ сказаніи, какъ Владиміръ умертвилъ господствовавшаго въ Полоцкѣ Рогволода и насильно женился на его дочери, прекрасной Рогнѣдѣ — Гориславѣ; какъ потомъ хотѣлъ и ее казнить, но простилъ но просьбѣ сына Изяслава, которому построилъ городъ Изяславъ въ нынѣшней Минской губерніи и далъ въ удѣлъ Полоцкое княжество.

Такимъ образомъ, Изяславъ является родоначальникомъ Полоцкаго княжескаго дома. Въ 1003 году господствуетъ уже сынъ его Брячиславъ. Съ этого-то времени и начинается продолжительная борьба съ кіевскими Ярославовичами. Изяславъ былъ старшимъ сыномъ Владиміра, и потому Изяславичи, по родовому первенству, простирали притязаніе на кіевскій столъ, гдѣ господствовали Ярославичи. Вражда обнаружилась въ особенности при Всеславѣ, сынѣ Брячислава, а внукѣ Изяслава. Онъ напалъ на Псковъ, взялъ Новгородъ, ограбилъ церковь св. Софіи, плѣнилъ множество знатнѣйшихъ гражданъ. Тогда возстали Ярославичи. Страшная битва произошла надъ Нѣмигою, подъ Минскомъ (воспѣтая въ пѣсни о Полку Игоря), взяли Минскъ, но видно и силы Всеслава были значительны, когда самъ великій князь кіевскій Изяславъ изъявилъ желаніе примириться и пригласилъ полоцкаго князя въ свой станъ. Всеславъ довѣрился и прибылъ съ двумя сыновьями къ Изяславу. Свиданіе произошло за Днѣпромъ подъ Оршею. Но здѣсь ихъ схватили и отправили въ Кіевъ. Недолго однако они оставались въ неволѣ . Въ слѣдующемъ году (1068), когда Изяславъ потерпѣлъ страшное пораженіе на Альтѣ отъ Печенеговъ, жители Кіева взбунтовались, низвергли Изяслава и пригласили полоцкаго князя Всеслава быть ихъ великимъ княземъ. Всеславъ княжилъ только около восьми мѣсяцевъ. Болеславъ II, король польскій, помогъ Изяславу отнять Кіевъ, а Всеславъ возвратился въ свой родной Полоцкъ.

Всеславъ занимаетъ важную страницу въ дѣяніяхъ Бѣлорусскаго края. Не смотря на частыя нападенія своихъ враговъ, несмотря на то, что Полоцкъ двукратно переходилъ въ руки Изяславичей, Всеславъ успѣвалъ отнимать свою столицу и нетолько сохранилъ свою вотчину до самой кончины (1101), но значительно распространилъ ея предѣлы. Княжества Минское, Витебское, Оршанское, Мстиславльское, Лукомльское, Друцкое, Логойское, Слуцкое, а, также часть Ливоніи зависѣли отъ полоцкаго Всеслава и князья ихъ повиновались ему. Пятидесятисемилѣтнее княженіе Всеслава было лучшими днями могущества и славы Полоцкаго княжества. Оно получило особенную силу, значеніе и возможность бороться съ кіевскими Ярославичами.

Борьба эта продолжаетея и при наслѣдникахъ Всеслава, Рогволодѣ и Борисѣ полоцкихъ, Давидѣ витебскомъ и Глѣбѣ минскомъ.

Вождей и князей было много, но не было уже тѣхъ воинскихъ и гражданскихъ доблестей, коими отличался Всеславъ. А борьба была упорная, между тѣмъ силы разрознены, не было того единодушія въ дѣйствіяхъ и послушанія, какъ было при Всеславѣ. Послѣдствія были ужасны. Вся страна была доведена до крайняго разоренія. Побережья Днѣпра, Припети, Двины, Березины дымились пожарами, горѣли и опустошались города и села; жителей, ограбленныхъ, израненныхъ, цѣлыми тысячами гнали въ неволю и потомъ перепродавали. Завелась настоящая торговля невольниками, которая понравилась не только князьямъ, но и боярамъ, сдѣлавшимъ изъ этого обильный промыселъ. Владиміръ Мономахъ Оршу, Копысь, Минскъ, Друцкъ разрушилъ почти до основанія. Наконецъ печальная эта картина заканчивается общимъ крестовымъ походомъ князей дома Ярослава на домъ князя Изяслава. Въ 1127 г. великій князь Мстиславъ, со всѣми подвластными ему князьями, напалъ на Полоцкія земли. Взяли и предали огню и мечу Логойскъ, Изяславъ и Полоцкъ. Въ 1129 г. побѣдитель подчинилъ своей власти Полоцкое и Минское княжества, назначивъ сына своего Изяслава княземъ полоцкимъ. Князей же дома Изяслава, Давида, Ростислава, Святослава, Рогволода Всеславичей, Василька и Іоанна Рогволодовичей съ женами и дѣтьми Мстиславъ отправилъ въ Константинополь. Сказаніе это основывается на единственномъ источникѣ, на «Воскресенской лѣтописи». У греческихъ хроникеровъ объ этомъ событіи вовсе не упоминается. Воскресенская лѣтопись присовокупляетъ, что Литовцы, Вильняне, взяли себѣ князя изъ Царьграда, Давида, сына Ростислава Рогволодовича, упоминаетъ также о Мовкольдѣ (?) братѣ Давида. Выходитъ путаница. Изъ другихъ источниковъ извѣстно, что Ростиславъ жилъ позже, около 1159, княжилъ въ Минскѣ и былъ сыномъ не Рогволода, но Глѣба, тоже князя Минскаго. Сынъ же Ростислава назывался не Давидъ, но Глѣбъ и княжилъ въ Друцкѣ. Наконецъ у Рогволода Всеславича были сыновья Василько и Иванъ.

Изъ числа извѣстныхъ князей, рода Изяслава, былъ одинъ только Давидъ Всеславичъ князь Полоцкій, тотъ самый, которому лѣтописецъ велитъ ѣхать въ Царьградъ.

Во всемъ этомъ много сбивчиваго и неуясненнаго; не менѣе того, весьма естественно, что Ростиславъ, покоривъ Полоцкъ и его удѣлы, изгналъ всѣхъ князей рода Всеславова, а князей этихъ кромѣ поименованныхъ въ лѣтописи было еще нѣсколько. Князья бѣжали, но едва ли въ Константинополь: для нихъ удобнѣе было искать убѣжища въ Литвѣ, или въ Ливоніи. Вѣдь новѣйшія изысканія указываютъ же намъ нѣкоторыхъ князей этого же рода, прежде неизвѣстныхъ. Такъ спустя лѣтъ тридцать послѣ разгрома Полоцкаго княжества, мы видимъ Володаря Глѣбовича, вѣроятно внука Всеслава Брячеславовича полоцкаго, ходившаго въ лѣсахъ съ Литвою; лѣтописецъ Генрихъ Лотышъ указываетъ на князя Всеволода изъ Герсики надъ Двиной, тоже жившаго заодно съ Литовцами и помогавшаго имъ воевать въ Ливоніи. Слѣдовательно князья дома Изяслава, неимѣвшіе удѣловъ въ земляхъ нынѣшней Бѣлоруссіи, искали дѣла въ Литвѣ и въ Ливоніи и ихъ тамъ принимали, поэтому весьма вѣроятно, что могъ быть и князь Давидъ, изъ того же рода княжившій въ Вильнѣ. Намъ кажется весьма естественнымъ, что князья полоцкаго дома, проникнувъ въ Литву, прикидывались язычниками, въ случаѣ надобности принимали даже имена Литовскія; княжили то въ полоцкихъ, то въ литовскихъ удѣлахъ, пока Рынгольдъ, а потомъ сынъ его Миндовгъ, по всей вѣроятности происходившіе изъ того же рода Всеславичей, потомковъ Изяслава Владиміровича, не образовали мощнаго государства и не подчинили единой власти великаго князя Новогрудскаго всѣхъ, какъ полоцкихъ, такъ и литовскихъ князей.

Въ историческихъ запискахъ императрицы Екатерины II, приводимыхъ Безкорниловичемъ, показанъ цѣлый рядъ князей виленскихъ, Полоцкаго дома, а именно Ростиславъ Рогволодовичъ, потомъ сынъ его Давидъ, наконецъ сынъ сего послѣдняго тоже Давидъ. Сынъ же сего послѣдняго Герденъ, или Эрденъ, называемый также Пройденъ, былъ уже около 1264 г. княземъ полоцкимъ и отцомъ Витена (Витенеса), великаго князя Литовскаго. Екатерина II для своихъ записокъ конечно пользовалась всевозможными источниками, изъ коихъ нѣкоторые, какъ увѣряютъ, сгорѣли въ 1812 г.

Мы уже указывали (въ Литовскомъ полѣсьѣ) неосновательность сказаній Длугоша, Стрыйковскаго и др. (заимствовавшихъ пристрастное извѣстіе изъ Оливскихъ анналовъ), о томъ, что будто-бы Витенъ и Гедиминъ были рабы, низкаго происхожденія. Сложилось также мнѣніе, что Гедиминъ былъ сыномъ Витена, котораго, прибавимъ, русскій хроникеръ (цитируемый проф. Антоновичемъ) называетъ происходящимъ изъ рода князей Смоленскихъ, а по другимъ спискамъ изъ дома Полоцкихъ князей. Историческая критика разъяснила, что Гедиминъ былъ братомъ, а не сыномъ Витена. Затѣмъ, если бы можно было придать окончательную вѣру историческимъ выводамъ Императрицы Екатерины, если бы можно было положительно убѣдиться, что Витенъ, Гедиминъ и третій братъ Воинъ, были сыновьями Эрдена, а равно, что Пройденъ, Эрденъ или Герденъ одно и тоже лицо, тогда отношенія князей Полоцкихъ къ Литовскимъ и самое происхожденіе послѣднихъ было бы вполнѣ уяснено.

Во всякомъ случаѣ, по необыкновенной важности предмета, чтобы читатель яснѣе могъ видѣть какъ сливаются эти роды, по вышеприведеннымъ источникамъ, мы въ видѣ опыта представляемъ здѣсь генеалогическую таблицу князей дома Изяслава Владиміровича, изъ коего такимъ образомъ происходили Гедиминъ, Ольгердъ, Ягайло и другіе.

Генеалогическая таблица издания - схема на с. 293; здесь её ветви перечислены словами.

Генеалогическая таблица князей дома Изяслава Владиміровича. Изяславъ Владиміровичъ, князь Полоцкій, ок. 980 → Брячеславъ, князь Полоцкій, 1044 → Всеславъ, князь Полоцкій, 1101. Отъ Всеслава проведены семь вѣтвей.

Первая: Рогволодъ, князь Полоцкій, 1128. Его дѣти — Василько, князь Полоцкій, 1142, и Иванъ, 1129. Отъ Василька показаны Всеславъ, князь Полоцкій, 1162, и Брячеславъ, 1159.

Вторая: Святославъ, 1140 → Василько, 1132 → Володарь, 1160.

Третья: Романъ, 1116 → Борисъ, жена Святохна. Отъ Бориса показаны Василько и Вячеславъ, князь Кукенойскій, 1207.

Четвертая: Давидъ, князь Полоцкій, 1140 → Брячеславъ, князь Изяславскій, 1127 → Василько, 1180.

Пятая: Глѣбъ, князь Минскій, 1118. Его дѣти — Ростиславъ, князь Полоцкій и Минскій, 1161; Всеволодъ, 1138; Володарь, 1166. Отъ Ростислава показанъ Глѣбъ, князь Друцкій, 1138; отъ Володаря — Василько, князь Логайскій, 1180.

Шестая: Ростиславъ, 1140; потомки не показаны.

Седьмая: Борисъ, князь Полоцкій, 1128 → Рогволодъ, князь Полоцкій, Слуцкій и Друцкій, 1162. Его дѣти — Ростиславъ, князь Виленскій, ок. 1170; Глѣбъ, князь Друцкій, 1180; Всеславъ, 1160.

Отъ Ростислава Виленскаго идетъ цѣпь: Давидъ, князь Виленскій → Давидъ, князь Виленскій → Герденъ или Эрденъ (Пройденъ?), князь Полоцкій, 1264.

Отъ Герденя проведены три вѣтви: Витень или Витенесъ, великій князь Литовскій, 1293–1316; Гедиминъ, великій князь Литовско-Русскій, 1316–1341; Воинъ, князь Полоцкій, 1341.

Отъ Гедимина показаны Кейстутъ, † 1382, и Ольгердъ, великій князь Литовско-Русскій, 1345–1377. Отъ Кейстута — Витовтъ, великій князь Литовско-Русскій, 1392–1430; отъ Ольгерда — Ягайло, великій князь Литовско-Русскій, король Польскій, 1377 — † 1434.

II Изгнанные князья возвратились въ свои удѣлы. Полоцкое вѣче въ 1132 главнымъ образомъ содѣйствовало удаленію изъ Полоцка Святополка Мстиславича изъ Кіевскаго дома и предоставило полоцкій столъ князю Василько Рогволодовичу, на которомъ онъ просидѣлъ десять лѣтъ. Прежнія внутреннія безурядицы нѣсколько пріутихли; удѣльные князья стали крѣпче держаться, посягая только на чужіе удѣлы. Такъ они завладѣли надъ Двинскою областью Ливовъ и Латышей и не препятствовали католическому священнику Мейнгардту обращать Латышей въ католическую вѣру.

Между тѣмъ власть и вліяніе вѣча получаютъ еще большее значеніе. Вѣче имѣетъ почти преобладающее вліяніе на избраніе князей. Оно мѣняетъ ихъ но своему усмотрѣнію. Такъ въ 1151 вѣче выслало полоцкаго князя Рогволода Борисовича въ Минскъ, присоединивъ къ его удѣлу Друцкое и Слуцкое княжества, а на Полоцкомъ столѣ посадило двоюроднаго брата Рогволодова, Ростислава Глѣбовича; черезъ восемь лѣтъ опять возвратило Рогволода, а въ 1162 опять его удалило, избравъ княземъ племянника его, Всеслава Васильковича. Въ 1210 вѣче заподозрило своего князя Владнміра въ излишней преданности Нѣмцамъ и изгнало его, но черезъ три года умилостивилось, простило и опять посадило на полоцкій столъ. Вообще Полоцкое вѣче подражаетъ Новгородскому и Псковскому, руководствуясь тѣми же правилами и усвоивая тѣ же пріемы.

Всеславъ Васильковичъ, о которомъ мы выше упомянули, принадлежитъ къ числу замѣчательнѣйшихъ князей Полоцкихъ. Онъ княжилъ съ 1160—1180. Любимый народомъ и князьями, онъ умѣлъ ладить и съ вѣчемъ. Въ землѣ Кривичей ему давали даже титулъ великаго князя.

Послѣ его смерти, какъ думаютъ нѣкоторые, вѣче думало учредить постоянную республику и, не назначая особаго князя, управляться тридцатью избранными старцами. Зная привязанность народа къ княжескому дому, замыслы вѣче не могли осуществиться. Жили еще сыновья и внуки семи сыновей Всеслава Брячиславовича: но ни одинъ изъ нихъ не успѣлъ сѣсть на полоцкомъ столѣ. Около 1190 является неизвѣстная личность изъ Литвы, Мингайло, сынъ Эрдзивилла, и его провозглашаютъ полоцкимъ княземъ. Вскорѣ онъ передаетъ управленіе сыну своему Гинвиллу.

Кто были эти Мингайло и Гинвилло — опредѣлить трудно. Естественное объясненіе можетъ быть развѣ то, что Мингайло, жившій въ Литвѣ, принадлежалъ къ тому же роду Полоцкихъ князей. Иначе трудно предположить, чтобы полоцкое вѣче и другіе удѣльные князья допустили пришельца захватить Полоцкое княжество.

Послѣ Гинвиллы является княземъ прямой наслѣдникъ Всеславова дома, Борисъ, сынъ Романа Всеславича, слѣдовательно праправнукъ Изяслава Владиміровича. Нѣкоторые же хотятъ въ немъ видѣть сына Гинвиллы, что, конечно, надобно отнести къ баснословнымъ выдумкамъ Стрыйковскаго. Борисъ извѣстенъ своею набожностью. Ему приписываютъ постройку нѣсколькихъ храмовъ въ Полоцкѣ. Второю супругою Бориса была Свентохна, или Святохна, дочь князя поморскаго Болеслава, ревностная католичка. Лѣтописи упоминаютъ про возстаніе въ Полоцкѣ въ 1217 г., во время котораго Святохна была убита. Сыновьямъ своимъ отъ перваго брака онъ далъ въ удѣлъ Двинскую область. Одинъ изъ нихъ Василько былъ княземъ Кукенойскимъ и жилъ въ Кукеносѣ, или Кокеносѣ (Кокенгаузенѣ), другой Вячеславъ, или Вячко въ Юрьевѣ (Дерптѣ), гдѣ и убитъ во время нападенія Лифляндскихъ рыцарей въ 1223 г.

Послѣ Бориса правилъ Полоцкомъ сынъ его Василько Кукенойскій.

Жилъ еще Глѣбъ Рогволодовичъ, князь Друцкій, котораго дочь Параскевія, инокиня монастыря, умершаго въ 1239 г., причислена къ лику святыхъ.

Послѣднимъ княземъ изъ дома Изяслава Владиміровича считаютъ Брячеслава, на коего дочери, Прасковьѣ, женился князь Александръ Невскій въ 1238 г. Брячеславъ господствовалъ надъ княжествами Полоцкимъ и Витебскимъ.

Когда Миндовгъ возсѣлъ на великокняжескомъ престолѣ въ Новогрудкѣ, когда владычество его было утверждено въ земляхъ Смоленской, Туровской, Пинской, Друцкой и др., тогда и Полоцкое княжество съ Витебскимъ и другими удѣлами лишились своей самостоятельности. Князья Полоцкіе избирались уже великимъ княземъ Литовскимъ. Первымъ такимъ княземъ назначенъ былъ Товтивиллъ, или Тимофей, племянникъ Миндовга, а шуринъ Данилы и Василька Романовичей, тотъ самый, который потомъ принадлежалъ къ числу заговорщиковъ на жизнь Миндовга.

Послѣ умерщвленія Миндовга начался раздоръ между князьями—заговорщиками. Товтивилъ былъ убитъ Стройнатомъ. Въ Полоцкъ назначенъ былъ княземъ Эрденъ Давидовичъ, о которомъ мы уже упомянули. Лѣтописи присовокупляютъ, что Эрденъ, или отецъ его Давидъ, былъ двоюроднымъ братомъ Миндовга. Сказаніе это весьма важно. Ежели Миндовгъ былъ въ родствѣ съ Давидомъ, слѣдовательно онъ происходилъ отъ Ростислава Рогволодовича, или Рогволода Борисовича и потому былъ изъ рода князей Изяслава Владиміровича. Этимъ объясняются и успѣхи его въ пріобрѣтеніи Кривичанскихъ удѣловъ.

У Эрдена замѣчаемъ нѣкоторую самостоятельность власти: онъ отъ своего имени и своихъ княжествъ Полоцкаго и Витебскаго въ 1264 г. заключилъ трактатъ съ Ригою и Ливонскимъ орденомъ. Въ этомъ трактатѣ о великомъ князѣ Литовскомъ не упоминается вовсе. Эту самостоятельность можно объяснить только тѣмъ, что послѣ смерти Миндовга, въ Литвѣ была неурядица, пока Витенъ не прижалъ и не подчинилъ своей власти удѣльныхъ князей, Въ 1266 г. у Эрдена было столкновеніе съ Псковомъ и лѣтописи упоминаютъ, что псковскій кн. Довмонтъ полонилъ кн. Эрдена съ княгинею и двумя княжнами.

Вел. кн. Витенъ предоставилъ Полоцкое княжество своему брату Воину. Въ стычкѣ съ Новгородцами въ 1341 г. Воинъ былъ убитъ. Княземъ въ Полоцкѣ назначили Андрея Ольгердовича, внука Гедимина.

Роль самостоятельнаго Полоцкаго княжества окончена. При Гедиминѣ и Ольгердѣ немыслимо было господство вѣча. Князья были только намѣстниками великаго князя. Ежели же и послѣ этого были примѣры самовластія и возбужденія внутренней борьбы, то это были уже возстанія противъ законной власти, подавляемыя великимъ княземъ, подвергавшимъ виновныхъ наказанію.

Гедиминъ и Ольгердъ, постоянно стремясь къ единовластію, конечно не ограничились однимъ Полоцкимъ княжествомъ. Независимыхъ удѣловъ не осталось ни одного. Витебское княжество, послѣ Полоцкаго, игравшее самую значительную роль, перешло путемъ наслѣдства къ Ольгерду. Послѣднимъ Витебскимъ княземъ былъ Ярославъ Васильковичъ. На его дочери Маріи въ 1318 г. женился Ольгердъ. Въ 1320 г. умеръ князь Ярославъ и Витебскъ перешелъ къ Ольгерду. Туровское и Пинское княжества точно также вошли въ составъ общаго государства. Послѣднимъ пинскимъ княземъ былъ Юрій Владиміровичъ, умершій въ 1292 г. , а сынъ его Дмитрій уже не владѣлъ удѣломъ. Потомъ Гедиминъ назначилъ въ эти княжества своимъ намѣстникомъ сына своего Наримунда. Въ Минскѣ и Изяславѣ намѣстникомъ Гедимина былъ князь Василій. Новогрудокъ былъ центральнымъ пунктомъ управленія всѣмъ обширнымъ государствомъ и только при Гедиминѣ столица перенесена въ Вильно.

О прочихъ мелкихъ удѣлахъ мы поговоримъ при описаніи городовъ въ Бѣлоруссіи.

Въ царствованіе Витена, Гедимина и Ольгерда край ожилъ, отдохнулъ послѣ безпрерывныхъ междоусобій, кровавыхъ стычекъ, грабежей и неистовствъ, обыкновенныхъ послѣдствій безурядицы и самоуправства отдѣльныхъ личностей. Но чаша бѣдствій не была испита до конца, и едва стали заживать раны, край подвергся новымъ ударамъ.

Ольгердъ передъ смертію (1377) отдалъ въ управленіе сыновьямъ своимъ: Симеону Лингвинію княжество Мстиславльское, Ягайлѣ Витебское, Дмитрію Корибуту Друцкое. Новогрудское и Лидское. Въ Полоцкѣ правилъ Андрей Ольгердовичъ. Понятно князья эти были намѣстниками великаго князя, правителями областей и никакихъ правъ самостоятельной власти не имѣли. Но когда Ягайло захватилъ великокняжескій престолъ, братья возстали противъ него. Андрей Полоцкій, какъ старшій въ родѣ, считалъ себя обиженнымъ и первый поднялъ знамя бунта. Узнавъ, что великій князь Московскій Дмитрій собирается войною на Литву, онъ поспѣшилъ къ нему. Крестоносцы пользовались случаемъ, чтобы увеличить смуты. На мѣсто Андрея Ольгердовича назначенъ былъ въ Полоцкъ Андрей Горбатый, сынъ храбраго Кейстута. Ягайло, злобствуя на Кейстута, на мѣсто Андрея Горбатаго послалъ брата своего Скиригайлу; но полочане полюбили своего князя и не впустили Скиригайлу. Тогда послѣдній, пригласивъ Крестоносцевъ, напалъ на Полоцкъ. Однако мужественный Андрей отстоялъ свою столицу. Между тѣмъ главный виновникъ крамолы, Андрей Ольгердовичъ, воспользовавшись отсутствіемъ Ягайлы, находившагося въ Краковѣ, соединясь съ Крестоносцами и Святославомъ смоленскимъ, напалъ на Полоцкія земли. Народъ вмѣстѣ съ Андреемъ Горбатымъ дали имъ сильный отпоръ и не допустили до Полоцка. Андрей сжегъ окрестности Лукомля и долженъ былъ отступить. Крестоносцы же сожгли Дриссу, много деревень и угнали нѣсколько тысячъ народу въ плѣнъ. Въ это же время Святославъ ударилъ на Витебскъ и Оршу. Этотъ человѣкъ прославился своимъ звѣрствомъ. Лѣтописи разсказываютъ ужасы про его неистовства. Онъ сожигалъ цѣлыя сотни живыхъ людей, заперевъ ихъ сначала въ деревянныхъ строеніяхъ, давилъ, сажалъ на колъ женъ и младенцевъ. Потомъ ударилъ на Мстиславль. Десять дней продолжалась осада. Жители не сдавались. На одиннадцатый подоспѣлъ отрядъ, посланный Витовтомъ на выручку. Вскорѣ прибылъ и самъ Витовтъ. Произошла кровавая, страшная битва. Святославъ съ племянникомъ Иваночъ были убиты, сыновья Юрій и Глѣбъ взяты въ плѣнъ. Главный виновникъ Андрей Ольгердовичъ захваченъ былъ въ Лукомлѣ и окованный, въ цѣпяхъ, отосланъ къ королю.

Мы уже знаемъ въ главныхъ очеркахъ дѣянія величайшаго изъ государей Литвы и Руси, славнаго Витовта. Онъ умѣлъ желѣзною рукою прижать своевольныхъ князей и сдѣлать ихъ слѣпыми орудіями своей воли. Бѣлоруссія дохнула свободнѣе. Плохо было князьямъ и боярамъ, но народу было привольнѣе. Въ краѣ сталъ водворяться порядокъ, соблюдалась законность. Великій князь на все обращалъ вниманіе. Чтобы оградить край отъ новыхъ нападеній Рыцарей, Витовтъ усилилъ гарнизоны, велѣлъ возобновить и привести въ оборонительное положеніе главные пункты, Полоцкъ, Витебскъ, Оршу, Мстиславль, Минскъ и др. Едва умеръ Витовтъ опять начались смуты между Скиригайлой и Свидригайлой, потомъ между Свидригайлой и Сигизмундомъ.

Со вступленіемъ Казиміра Ягеллона на великокняжескій престолъ Литвы и Руси, а потомъ королевскій въ Польшѣ, край опять сталъ приходить въ нормальное положеніе. Внутренніе раздоры стали уже немыслимы со введеніемъ системы правильно организованнаго государства. Мудрые законы Казиміра защищали гражданскія права жителей.

Съ этого времени отдѣльная исторія Бѣлорусскаго полѣсья оканчивается — она принадлежитъ общей исторіи Литвы и Руси, а съ 1569 г. и Польши.

Намъ остается только указать на болѣе выдающіяся стороны изъ жизни этого несчастнаго края, какъ будто обреченнаго самою судьбою на періодически повторяющіяся разоренія и неисчислимыя бѣдствія.

III. Казиміръ Ягеллонъ своими законодательными мѣрами болѣе всего содѣйствовалъ введенію въ государствѣ благоустройства и пресѣченію злоупотребленій и самоуправства какъ князей, такъ и вельможъ.

«Земская привилея Казиміра» 1457 г. относилась одинаково и ко всѣмъ землямъ Бѣлорусскаго полѣсья. На основаніи этой привиллегіи, никто изъ князей, бояръ и мѣщанъ не казнится и не наказывается по чьему либо доносу, явному или тайному, или по подозрѣнію, прежде нежели будетъ уличенъ на явномъ судѣ, въ присутствіи обвинителя и обвиненнаго. За чужое преступленіе никто другой кромѣ преступника не наказывается: ни жена за преступленія мужа, ни отецъ за преступленія сына, и наоборотъ; также никакой другой родственникъ, ни слуга. Такія узаконенія, такой человѣчный взглядъ въ эпоху инквизиціи, пытокъ и всевозможныхъ насилованій правъ человѣка не можетъ не возбуждать удивленія. Въ отношеніи же Бѣлоруссіи, гдѣ всякаго рода безчинства и своеволіе были такъ обычны, законъ этотъ былъ весьма благодѣтеленъ, тѣмъ болѣе, что онъ не исключалъ и мѣщанъ. Правда, въ немъ ничего не говорится о крестьянахъ; но въ то время не въ одной Литвѣ крестьяне считались собственностью владѣльца, и не пользовались гражданскими правами.

Это же положеніе воспрещало иностранцамъ занимать должности и владѣть землею. Относительно положенія жены по смерти мужа постановлено совершенно также, какъ въ Псковской судной граматѣ и въ Новгородскихъ духовныхъ, именно, что вдова остается въ имѣніи мужа, пока не выйдетъ замужъ, и только тогда имѣніе переходить къ дѣтямъ или родственникамъ покойнаго; но если мужъ при жизни назначилъ ей какое либо вѣно, то оно остается при ней, хотя бы она вступила и во второй бракъ. Есть, впрочемъ, статья, разъясняющая отношеніе подданныхъ къ владѣльцамъ. Въ законѣ сказано, что князья, паны и бояре могутъ отлучаться въ чужія земли, кромѣ земель непріятельскихъ, лишь бы въ ихъ отсутствіе служба великокняжеская (т. е. воинская) съ ихъ имѣній нисколько не страдала. Имуществами отчинными или пожалованными они владѣютъ какъ собственностью. Подданные князей, бояръ и дворянъ освобождаются отъ всякихъ податей, платежей и поборовъ, но должны исполнять работы, необходимыя для построенія новыхъ крѣпостей и поправленія старыхъ. Если будетъ жалоба на кого нибудь изъ подданныхъ владѣльцевъ, то великій князь прежде потребуетъ управы у господина, которому виноватый принадлежитъ.

Любопытна XV статья привилеи. Выписываемъ ее вполнѣ на языкѣ, на которомъ она написана: «И тежъ, обѣцуемъ, и слюбуем, ижъ въ тых землях наших, того великаго княжства, земель, городов, мѣст, аль съ которых кольвек врадов и дедицтвь вдержаня, або достойностей, не маеси давати жадному чужеземцу, але только тубыльцом тых земель вел. княжства нашего пререченаго, маем давати, мы, и потомки наша давати будут.»

Казиміръ издалъ уставную грамоту Полоцку, въ коей приказываетъ, чтобы бояре, мѣщане, дворяне городскіе и все поспольство жили въ согласіи и чтобы дѣла городскія совершали вмѣстѣ согласно, по старинѣ и сходились бы всѣ на томъ мѣстѣ, гдѣ прежде издавна сходились; безъ бояръ же, мѣщанамъ, дворянамъ и черни сеймовъ не собирать. Устроенъ былъ особый ящикъ для сбора денегъ на великаго князя, за 4 ключами: ключъ боярскій, ключъ мѣщанскій, ключъ дворянскій и ключъ посиольскій. Ключи хранились у довѣренныхъ людей, по два, отъ всѣхъ этихъ сословій, людей добрыхъ, годныхъ и вѣрныхъ, которые одинъ безъ другаго ящика не отпирали.

Судебникъ, или Статутъ Казиміра Ягеллона, изданный въ 1492, имѣетъ много заимствованнаго изъ Русской правды. Онъ заключаетъ преимущественно законы уголовные. Любопытно то, что, какой бы ни издавался законъ, вездѣ ссылки на постановленія Витовта. Судебникъ подробно говоритъ о воровствѣ и опредѣляетъ наказанія, исчисляетъ всѣ роды воровства и указываетъ порядокъ иска; есть тутъ и пытка по тогдашнему обычаю, и законодатель вѣритъ что знахарь, по тогдашнему зѣлейникъ, можетъ употреблять зелья, кои сдѣлаютъ для него нечувствительными мученія пытки. Далѣе въ Судебникѣ говорится о межевыхъ спорахъ, о насильственныхъ наѣздахъ и порубкахъ, о съѣздныхъ судахъ, о заблудившихся лошадяхъ, объ исправномъ содержаніи мостовъ и пр., и пр.

Въ городахъ вводилось Магдебургское право. Полоцкъ, Витебскъ, Минскъ и потомъ нѣкоторые другіе города судились этимъ правомъ. Торговое значеніе этихъ городовъ усиливалось. Обмѣнная торговля велась съ Новгородомъ, Псковомъ, Кіевомъ и Москвою. Большое количество смолы и воска шло отсюда за границу.

Въ царствованіе Александра и Сигизмунда издавались новые уставы и наконецъ въ 1529 г. изданъ общій Статутъ для всего государства.

Царствованіе Сигизмунда-Августа замѣчательно многими правительственными мѣропріятіями и узаконеніями, доказывавшими стремленіе къ развитію государственнаго управленія и гражданственной жизни народа. Онъ обратилъ вниманіе и на крестьянъ Старостинскихъ, т. е. казенныхъ имѣній. Для нихъ изданъ былъ особый уволочный уставь, произведена люстрація имѣній. Было стремленіе улучшить бытъ крестьянъ, но при общемъ направленіи, при угнетеніяхъ и разныхъ злоупотребленіяхъ, вошедшихъ въ обычай, эти усилія не всегда могли принести пользу. Крѣпостные же крестьяне оставались въ прежнемъ положеніи. А между тѣмъ со второй половины XVI столѣтія земледѣліе получило значительное развитіе. Землевладѣльцы обогащались, зато положеніе крестьянъ стало еще хуже.

Въ 1564 г. изданъ второй статутъ и наконецъ въ 1588 г. составленъ былъ общій статутъ, въ составъ котораго вошли всѣ прежнія узаконенія, подъ руководствомъ вел. канцлера Льва Сапѣги, и напечатанъ, въ Вильнѣ, въ типографіи Мамоничей на русскомъ языкѣ.

Въ 1500 г. исчезаетъ послѣдняя тѣнь удѣльной системы. Уничтожаются самые титулы княжествъ и вмѣсто ихъ учреждаются воеводства. Такъ, на протяженіи трехъ нынѣшнихъ бѣлорусскихъ губерній учреждено шесть воеводствъ, а именно: Полоцкое, состоявшее изъ одного уѣзда, въ составъ коего входили нынѣшніе уѣзды: полоцкій, дисненскій, дриссенскій, лепельскій и части смежныхъ уѣздовъ. Главные города въ этомъ воеводствѣ: Полоцкъ, Дисна, Дрисса, Лепель, Глубокое, Березвечъ, Лужки, Мосаржъ, Чашники, Ула, Ушачъ, Соколъ, Освѣй и др. Новогородское (Новогрудское), состоявшее изъ уѣздовъ: новогрудскаго, слонимскаго и волковыскаго, главнѣйшіе города: Новогрудокъ, Несвижъ, Любчъ, Миръ, Кореличе, Клецкъ, Столице, Слонимъ, Жировице, Слуцкъ, Копыль и др. Въ составъ этого воеводства вошло также Слуцкое княжество.—Витебское, состоявшее изъ двухъ уѣздовъ: Витебскаго и Оршанскаго. Но съ учрежденіемъ Смоленскаго воеводства, Оршанскій уѣздъ, подъ названіемъ Оршанской земли съ бывшими княжествами Друцкимъ и Лукомльскимъ и съ городами Толочиномъ, Горы-Горками, Копысемъ, Шкловомъ, Бялыничами входили въ составъ означеннаго воеводства, по упраздненіи котораго причислены къ Витебскому.—Минское, состоявшее изъ уѣздовъ Минскаго, Мозырскаго и Рѣчицкаго, съ городами: Минскомъ, Изяславомъ, Койдановомъ, Дубровой, Могильной, Радошковичами, Ивенцемъ, Логойскомъ, Мозыремъ, Рѣчицей, Бобруйскомъ, Свислочемъ, Рогачевомъ, Пропойскомъ, Чечерскомъ и др. — Мстиславльское учреждено позже другихъ, именно въ 1590 г., состояло изъ одного только обширнаго уѣзда, захватывавшаго почти всю нынѣшнюю губернію съ городами: Мстиславлемъ, Могилевомъ на Днѣпрѣ, Кричевомъ, Чаусами, Старымъ Быховомъ, Климовичами и др. Наконецъ, шестое, Инфлянтское, состоявшее изъ земель, коими владѣли архіепископъ рижскій, епископы дерптскій, эзельскій, ревельскій и куронскій совмѣстно съ орденомъ Крестоносцевъ. 30 августа 1559 г. магистръ Готардъ Кетлеръ поддался Сигизмунду-Августу въ Вильнѣ и тогда, послѣ окончательнаго присоединенія этихъ земель къ Литвѣ, образовано было особое воеводство, раздѣлявшееся не на уѣзды, но на четыре тракта: динабургскій, рѣжицкій, люцинскій и маріенгаузенскій, съ городами Динабургомъ, Крейцбургомъ, Ликсной, Краславомъ, Рѣжицей, Люциномъ, Маріенгаузеномъ, Дагдой, Волькенбергомъ, Аглоной, Прелями и др.— Пинское и Туровское княжества причислены были къ Брестъ-Литовскому воеводству.

Устройство новыхъ административныхъ началъ, введеніе правильнаго законодательства, не могли не содѣйствовать къ распространенію гражданственности, смягченію правовъ и улучшенію благосостоянія края, которое достигло бы высшихъ размѣровъ, еслибы не тяжелыя раны наносимыя войною, коей центромъ, какъ увидимъ ниже, многіе годы былъ бѣлорусскій край. Вѣра, народныя чувства, сознаніе народнаго достоинства, любовь къ родинѣ и великимъ князьямъ, не только не были поколеблены новыми мѣропріятіями, но, напротивъ, усиливались сознаніемъ силы и величія собственнаго отечества. Когда съ 1446 г. Поляки пригласили на престолъ польскій великаго князя Казиміра-Ягеллона, то на сеймъ въ Петрковѣ явились послами князья Василій Красный и Юрій Семеиовичъ, торжественно заявивъ сейму, что ихъ великій князь не принимаетъ короны польской. Казиміръ потомъ принялъ польскій престолъ (1448); неменѣе того его любовь къ родинѣ, его заботливость о благоденствіи Литвы и Руси не уменьшились. Отъ Витовта до люблинской уніи (1569), начала, имъ внесенныя, стремленіе къ самостоятельности и самобытности—крѣпнутъ, и гласно, торжественно заявляются на всѣхъ почти сеймахъ. Многое измѣнилось къ лучшему. Прежніе буйные удѣльные князья, Рюриковичи и Гедиминовичи, теперь стали богатыми и знатными вельможами; но они были болѣе просвѣщенны, многіе получили образованіе за границею. Они льнутъ ко двору и окружаютъ престолы великокняжескій въ Вильнѣ и королевскій въ Краковѣ. Они храбры на войнѣ, честны и мужественны въ судѣ и на сеймахъ и непреложно держатся своей вѣры, языка, народности, отстаиваютъ самостоятельность своей родины. Мы уже знаемъ (изъ Литовскихъ очерковъ), какъ много они жертвуютъ на распространеніе просвѣщенія, заводятъ типографіи, поощряютъ искусства и, угождая великимъ князьямъ, своимъ роднымъ Ягеллонамъ, страстно любившимъ Византійскій стиль, сами заботятся о сооруженіи храмовъ и о византійской живописи даже въ Краковѣ.

Какъ нѣкогда Витовта, такъ потомъ Казиміра, Александра и Сигизмунда I советниками, придворными, высшими сановниками являются потомки князей Слуцкихъ и Копыльскихъ, происходившихъ о тъ Олельки Владиміровича, внука Ольгерда и Іуліаніи; князья Сапѣги, потомки Наримунда Гедиминовича, князя пинскаго и мозырскаго; князья Друцкіе:-Соколинскіе, Горскіе, Любецкіе, Озерскіе, Подберескіе, происходившіе отъ Романа Галицкаго; князья Соломерецкіе, Лукомльскіе, Головчинскіе, Масальскіе и др. Мы указали здѣсь собственно на роды бѣлорусскіе, княжескіе; но къ нимъ надобно прибавить знатнѣйшіе боярскіе, хотя и не княжескіе роды, какъ напр. Деспотовъ—Зеновичей, Тышкевичей, Корсаковъ, Ходкевичей, Кишковъ, Глебовичей, Войновъ, Завишей, Воловичей, Гарабурдовъ и др.

Въ вѣроисповѣдномъ отношеніи вся Бѣлоруссія, до XVII столѣтія, представляла сплошное православное населеніе. Еще Ягайло основалъ костелы въ Обольцахъ, въ Могилевской губ., въ Гайнѣ въ Минской; потомъ были основаны костелы въ Новогрудкѣ и въ нѣсколькихъ другихъ мѣстахъ; но католическое исповѣданіе, съ весьма небольшими исключеніями, въ Бѣлоруссіи почти не существовало. Другія иновѣрныя хотя проникали въ страну, но не касались народа, охватывая преимущественно высшіе слои и иногда только городскихъ жителей. Еще въ XIV столѣтіи Чешскіе Гусситы изъ Польши пришли въ Минскъ, Витебскъ и нѣкоторые другіе города Бѣлоруссіи, но не имѣли большаго успѣха. Гораздо успѣшнѣе была пропаганда въ XVI ст. (ок. 1553) князя Николая Радзивилла Чернаго. Послѣдній, какъ другъ и родственникъ короля, владѣя значительными имѣніями въ Бѣлоруссіи, какъ Несвижемъ, Миромъ, Борисовомъ и др. имѣлъ большое вліяніе на дворянство и многихъ привлекъ къ евангелическореформатскому ученію. Онъ основалъ много евангелическихъ храмовъ, какъ напр. въ Несвйжѣ, въ Оршѣ, Минскѣ, Новогрудкѣ, Свислочи, Витебскѣ, Шкловѣ и въ другихъ мѣстахъ. Знатнѣйшіе изъ бѣлорусскихъ вельможъ, Кишки, Глѣбовичи, Воловичи, Слушки, Зеновичи и др. были уже кальвинистами. Конечно, ихъ примѣру слѣдовала зависѣвшая отъ нихъ мелкая шляхта. Болѣе всего кальвинизмъ распространенъ былъ въ Новогрудскомъ воеводствѣ. Здѣсь изъ шести сотъ слишкомъ православныхъ дворянскихъ родовъ едва уцѣлѣло шестнадцать.

Въ то же время прибывшіе въ Витебскъ Ѳедосей Косой и Игнатій, а также Артемій изъ Соловецкаго монастыря пристали къ антитринитаріямъ и стали распространять новое ученіе, безъ большаго однако успѣха. Мозырскій земскій судья Степанъ Лованъ, ревностный послѣдователь Буднаго и Мотовилы, распространялъ социніанизмъ. Но какъ Социніане, такъ и Аріане не привились въ Бѣлоруссіи съ такою силою, какъ въ Литвѣ и Польшѣ. Наконецъ большіе города, какъ Полоцкъ, Минскъ, Витебскъ, Динабургъ и др., имѣя постоянныя торговыя сношенія съ Магдебургскими городами, не могли совершенно избѣжать соприкосновенія съ сильно въ то время распространившимся лютеранизмомъ. Впрочемъ, Лютерово ученіе сохранилось преимущественно въ числѣ поселившихся въ этихъ городахъ по торговымъ дѣламъ Нѣмцевъ. Всѣ эти новыя ученія прививались только къ высшимъ сословіямъ и къ небольшому числу городскихъ жителей. Большинство же послѣднихъ и все сельское населеніе оставались православными.

Въ нынѣшней Бѣлоруссіи было три православныя епархіи: Туровская, Полоцкая и Слуцкая. Туровскій епископъ назывался также и Пинскимъ; Полоцкій—архіепископомъ полоцкимъ, витебскимъ и мстиславскимъ.

Церковное управленіе основывалось на древнихъ правилахъ, изображенныхъ въ Кормчей книгѣ. Великіе князья, начиная съ Витовта, утверждали неприкосновенность духовнаго суда особыми граматами. Въ 1499 г. митрополитъ Іосифъ-Солтанъ выпросилъ у великаго князя Александра подтвержденіе судебной грамоты Ярослава (такъ называемаго свитка Ярославля). Въ грамотѣ, данной но этому случаю Александромъ, между прочимъ, говорится: «И приказуемъ, абы князи и панове нашего Римскаго закону, какъ духовные, такъ и свѣтскіе, и тежъ воеводы, старосты и намѣстники, такъ римскаго закону, какъ греческаго, и тивуны, и вси заказники, дежавцы по городамъ нашимъ, и тежъ, по мѣстамъ нашимъ войтове, бурмистрове и радцы, тые, которые здавна отъ продковъ нашихъ нрава меютъ Майтборскіе (Магдебургскіе), и тежъ же, которымъ мы тые права нѣмецкіе подавали и напредъ еще которымъ инымъ мѣстомъ нашимъ тое право зъ ласки нашое додемъ, кривды церкви Божье и митрополиту, и епископамъ не чинили, въ доходы церковные и во вси справы и суды ихъ духовные не вступалися; бо есмо приказали митрополиту и епископамъ судити и дѣла духовные справовати, и люди церковные завѣдати, подлугъ (на основаніи) давняго обычая». Нѣсколько лѣтъ спустя зтотъ же митрополитъ Солтанъ исходатайствовалъ другую грамоту у Сигизмунда I о неприкосновенности вѣры и церковныхъ уставовъ. Въ грамотѣ говорится, что она дана на основаніи древняго права и письменныхъ привиллегій, данныхъ: «отъ предковъ нашихъ, великаго князя Витольда и отца, и брата нашего». Были случаи, когда сами великіе князья заботились о соблюденіи церковныхъ установленій и правильномъ употребленіи церковныхъ имуществъ. Такъ напр. вел. кн. Александръ, грамотою 1499 г., на имя полоцкаго владыки Луки, отсудилъ его отъ владѣнія селами, подаренными княземъ Свиригайлою на церковь св. Софіи, а имъ присвоенными въ свою собственность.

Епископство Туровское основано было еще въ XI столѣтіи. Ему подчинялись древнѣйшія поселенія, какъ Туровъ, Пинскъ, Мозырь, Давидъ-городокъ и др. Въ XIII ст. въ Туровѣ прославился извѣстный св. Кириллъ, прозванный туровскимъ Златоустомъ. Между 1415 и 1420 г., при епископѣ Евфиміѣ Окушкѣ число церквей въ туровской епархіи достигало 255.

Съ учрежденіемъ Витовтомъ особой Западно-русской митрополии, въ Новогрудкѣ и Минскѣ были митрополитальные соборы.

IV . Витовтъ умѣлъ сохранять добрыя отношенія съ Московскою Русью. Съ зятемъ своимъ, вел. кн. Василіемъ Дмитріевичемъ, и потомъ съ наслѣдникомъ его, внукомъ своимъ Василіемъ Васильевичемъ Темнымъ, Витовтъ былъ друженъ и пользовался особеннымъ ихъ уваженіемъ. Покровительствовалъ и поддерживалъ племянника своего Бориса Александровича князя Тверскаго, а также Іоанна Ѳедоровича князя Рязанскаго. Оба они клялись быть всегдашними союзниками и враговъ Витовта считать своими врагами.

Въ началѣ также дѣйствовалъ и вел. кн. Казиміръ. Въ договорѣ 1449 г. Василій и Казиміръ клянутся въ любви другъ къ другу и говорятъ, что въ случаѣ смерти одного изъ нихъ, другой долженъ заботиться о семействѣ умершаго. Извѣстно, что во время внутреннихъ раздоровъ побѣдитель захватывалъ путь въ Орду. Поэтому въ договорѣ сказано, что какъ великимъ князьямъ, такъ и посламъ ихъ, путь въ Орду долженъ быть свободенъ. Въ случаѣ нападенія непріятеля, обѣ стороны должны помогать другъ другу войскомъ. Казиміръ не долженъ вмѣшиваться въ дѣла Новгорода, а также Рязанскаго князя Ивана Ѳедоровича; если же Новгородцы или Псковичи нагрубятъ королю, то послѣдній долженъ увѣдомить о томъ Василія, а потомъ воленъ перевѣдаться съ ними, лишь бы не захватывалъ ихъ земель и водъ. Точно также и въ отношеніи къ Рязанскому князю, ежели онъ обидитъ Казиміра, послѣдній долженъ жаловаться Василію; но ежели и засимъ Рязанскій князь не исправится — Казиміръ воленъ наказать его. Важнымъ пунктомъ въ договорѣ было условіе, что служилые князья обѣихъ сторонъ должны оставаться свободными. Но въ этомъ и заключался камень преткновенія. Князья не въ состояніи были исполнить только этого пункта. Переходы князей и бояръ съ обѣихъ сторонъ были весьма нерѣдки и начались издавна. Еще въ 1289 г. князь Михаилъ Ярославичь Тверской послалъ игумена Андрея, сына Литовскаго князя, къ митрополиту Максиму и тотъ поставилъ его епископомъ въ Тверь. Ко временамъ Казиміра относится нѣсколько крупныхъ переходовъ изъ Москвы въ Литву и Бѣлоруссію и наоборотъ изъ Литвы въ Москву. Такъ, князь Юрій Патрикіевичъ перешелъ къ Василію Дмитріевичу и даже женился на сестрѣ его, княгинѣ Аннѣ. Князь Михаилъ Сигизмундовичъ былъ принятъ въ Москвѣ, гдѣ и умеръ. Изъ Москвы же перешли князь Иванъ Андреевичъ Можайскій, князь Василій Верейскій и даже, въ 1484 г., когда Іоаннъ III напалъ на Тверь и лишилъ княжества князя Михаила Борисовича, послѣдній бѣжалъ къ Казиміру и получилъ во владѣніе помѣстья Бѣлавичи и Гощовъ въ Слонимскомъ уѣздѣ, гдѣ онъ и прожилъ доконца жизни. Дочь его вышла за одного изъ Радзивилловъ. Въ Несвижскомъ замкѣ князей Радзивилловъ еще недавно показывали портретъ ея въ русскомъ народномъ платьѣ.

Эти переходы всегда имѣли пагубныя послѣдствія. Бѣглецы обыкновенно подстрекали къ войнѣ, вносили смуты и раздоры между царствующими.

Съ восшествіемъ на престолъ Іоанна III отношенія измѣнились. Іоаннъ III съ завистью смотрѣлъ на возрастающее могущество великаго княжества Литовско-русскаго. Ему не нравился союзъ Литвы и Руси съ Польшею и онъ серьезно помышлялъ о томъ, какъ бы слить Литву и Русь воедино съ Московскимъ государствомъ. Эта мысль постоянно крѣпла, созрѣвала и никогда уже не оставляла Московскихъ властителей, а несчастная Бѣлоруссія была обречена въ жертву, какъ передовой постъ воинскихъ набѣговъ, и много, много выстрадала.

Казиміру хорошо были извѣстны мысли и стремленія Іоанна III. Поэтому-то онъ избѣгалъ всякихъ столкновеній, умѣлъ изворачиваться, ладить, мирить возникавшіе споры, а понимая всю важность родственныхъ отношеній между властителями, составилъ проектъ женить сына своего Александра на дочери Іоанна, Еленѣ.

Едва умеръ Казиміръ (1492) и великимъ княземъ провозглашенъ Александръ, Іоаннъ III тотчасъ обнаружилъ свои намѣренія. Военачальники его, князь Ѳедоръ Оболенскій, кн. Одоевскій, Лапинъ, Истома заняли Рогачевъ и нѣсколько другихъ городовъ Бѣлорусскаго края. Тогда Александръ поспѣшилъ поручить полоцкому намѣстнику Ивану Юрьевичу Забережскому начать переговоры. Послѣдній сообщилъ о желаніи Александра, основанномъ на завѣщанной ему волѣ королемъ Казиміромъ, новгородскому воеводѣ Іакову Захарьевичу. Вскорѣ начались переговоры въ Москвѣ. Іоаннъ согласился выдать за Александра дочь свою. Этимъ война была отвращена, но только на время. Въ 1500 г. московскія войска опять вступили въ Бѣлоруссію. 14 іюля произошла страшная битва на берегахъ Ведроши, гдѣ князь Константинъ Острожскій и князья Друцкіе взяты были въ плѣнъ и много убито. Напали на Мстиславль, но не успѣли взять: зато захватили Оршу, Могилевъ, Кричевъ и другія мѣстности. Наконецъ, 25 марта 1503 г., заключено было перемиріе. За вел. княземъ московскимъ остался Гомель и нѣсколько мѣстъ въ нынѣшнемъ Рогачевскомъ уѣздѣ.