Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Ч. I, очерк IX. Города и поселения в Литве, с. 163-179: оригинал

Ч. I, очерк IX. Города и поселения в Литве. А. К. Киркор. С. 163-179. Текст в орфографии издания 1882 года.

Очеркъ IX. Города и поселенія въ Литвѣ

А. К. Киркор. С. 163-179, начало на с. 163.

Керновъ, Мѣдники.— Троки съ уѣздомъ: Меречъ, Бражола, Пуне, Евье, Есно и др. — Лида съ уѣздомъ. — Свенцяны. — Ошмяна, Гольшаны, Молодечно, Радошковичи. — Вилейка, Дисна. — Ковно съ окрестностями. Россіены, Тельши, Шавли, Поневѣжъ, Вилкоміръ, Ново-Александровскъ. — Гродно, Брестъ-Литовскъ, Каменецъ-Литовскій, Высоко-Литовскъ, Слонимъ, Жировице, Бытень, Рожано и др. — Кобрынъ . — Волковыскъ, Свислочь, Зельва. — Бѣльскъ. — Бѣлостокъ, Супрасль, Заблудово и др. — Пружаны. — Соколка и др.

Что ни шагъ - въ Литвѣ событій можно слѣдъ найти:

Холмъ ли, груда ли развалинъ, крестъ ли при пути,

Столбъ, часовня, или даже постоялый дворъ, —

Все здѣсь памятникъ старинный и съ давнишнихъ поръ

Любопытнаго такъ много о Литвѣ даетъ...

СЫРОКОМЛЯ.

Въ 34 верстахъ отъ г. Вильно, на берегу Виліи, три горы, называемыя до сихъ поръ Зничевою, Удничьею и Видстовою, остались единственными памятниками древнѣйшей литовской столицы, Кернова, основаннаго баснословнымъ княземъ Кернусомъ около 1040 г., но, по всей вѣроятности, гораздо раньше. Рингольдъ перенесъ столицу въ Новогрудокъ около 1230 г., но Керновъ не лишился своего значенія, какъ старѣйшая столица. Во времена Ягайла Керновъ превратился уже въ удѣльную столицу Вигунта Ольгердовича, а потомъ сдѣланъ староствомъ. Здѣсь нѣкоторое время имѣлъ пребываніе первосвященникъ Криве-Кривейте и здѣсь же, по преданію, онъ временно проживалъ послѣ разрушенія главнаго капища въ Вильнѣ. На одной изъ горъ найденъ былъ бронзовый истуканъ Перкунаса, хранящійся нынѣ въ виленскомъ музеѣ древностей. Нынѣ Керновъ небольшая казенная деревня, въ коей около 300 чел. жителей.

Къ древнѣйшимъ литовскимъ поселеніямъ принадлежатъ Мѣдники, съ великолѣпнымъ нѣкогда замкомъ, не разъ подвергавшимся нападеніямъ Рыцарей. Здѣсь, среди дремучихъ лѣсовъ, была лѣтняя резиденція князей литовскихъ. Здѣсь любилъ охотиться Ольгердъ и проживалъ въ замкѣ иногда довольно долго съ княгинею Іуліаніею. Нынѣшнія Острыя ворота въ Вильнѣ назывались прежде Мѣдникскими, потому что этой дорогой ѣздили въ Мѣдники. Въ 1385 г. великій магистръ Крестоносцевъ Конрадъ Цольнеръ фонъ-Ротенштейнъ осадилъ замокъ и простоялъ здѣсь 4 недѣли. Извѣстный лѣтописецъ Длугошъ, воспитатель сыновей короля Казиміра, жилъ нѣкоторое время въ Мѣдникскомъ замкѣ съ королевичами. Развалины замка сохранились и до сихъ поръ и состоять изъ четреугольной каменной стѣны, занимающей въ длину 249 аршинъ, въ ширину 195, вышиною въ 16 арш. На сѣверо-восточной сторонѣ была четыреугольная трехэтажная башня. Въ 1655 г. замокъ былъ разрушенъ Русскими, хотя еще и прежде былъ уже опустошенъ. Нынѣ Мѣдники принадлежатъ генералу Лабинцеву на 28 верстѣ отъ Вильно но Ошмянскому тракту.

Развалины замка въ Мѣдникахъ, въ окрестностяхъ Вильно.

Трокскій уѣздъ богаче другихъ воспоминаніями давно минувшаго, геройскимъ мужествомъ Литовцевъ, храбростью и доблестями князя Кейстута и его сына Витовта. Здѣсь и природа иная: она поражаетъ красотою своихъ великолѣпныхъ видовъ, своимъ разнообразіемъ и измѣнчивостью, какъ судьбы самаго народа, игравшаго, вмѣстѣ со Жмудью, первенствующую роль въ общихъ судьбахъ литовской вотчины. Величественный Нѣманъ со многими причудливыми извилистыми притоками, множество озеръ и ручьевъ, живописныя дубовыя рощи, холмы и поляны, песчаное море, тянущееся на довольно значительномъ пространствѣ отъ Нѣмана до Ротничанки — мѣняются здѣсь какъ въ калейдоскопѣ, приводя въ удивленіе своею прихотливою измѣнчивостью и, почти на каждомъ шагу, напоминая о великихъ событіяхъ здѣсь совершившихся. Могилы-курганы, городища, городки, развалины замковъ, древнія кострища, свидетельствуютъ о доисторической жизни праотцевъ этого чуднаго уголка земли. Въ этнологическомъ отношеніи Трокскій уѣздъ замѣчателенъ еще типичностью своихъ жителей, рѣзко отличающихся отъ сосѣдей. Нигдѣ въ Литвѣ не встрѣтите вы такихъ красивыхъ женщинъ, какъ въ окрестностяхъ Езна, Бирштанъ и въ другихъ мѣстахъ.

Развалины замка на островѣ въ Трокахъ.

Богатая, роскошная природа создаетъ здѣсь своихъ представителей въ людяхъ, вполнѣ ея достойныхъ и какъ-будто сросшихся съ нею. Теорія о воздѣйствіи природы на событія едва ли гдѣ найдетъ болѣе ясное примѣненіе. Событія какъ-будто подражали природѣ, проявляясь то дикостью своихъ дѣяній, то игривою неожиданностью переворотовъ, то менѣе или болѣе продолжительнымъ гнетомъ орденскаго ига, или отчаянною храбростью и мужествомъ освобождавшихся изъ-подъ гнета, то непонятнымъ въ наше время самоотверженіемъ и, изъ-за чести, изъ-за любви къ родинѣ, обреченіемъ тысячи людей на закланіе и самосожженіе. Въ бою ли, въ пѣсни, въ обрядѣ, Литовецъ всегда и вездѣ выказывалъ и заявлялъ такую восторженную любовь къ родинѣ, къ князю-властелину, къ семьѣ и родной матери-природѣ, что подобной любви, подобнаго поэтическаго настроенія, трудно отыскать у другихъ народовъ. Ежели мы теперь примѣнимъ всѣ отпрыски и проявленія многотысячной жизни природы, ея дивныя причуды, ея живую картинность и эстетическую планировку, а въ то же время поражающую причудливость и измѣнчивость: ежели, говоримъ, примѣнимъ къ дѣяніямъ обитателей этого края, невольно раждается мысль, что такая природа могла отразиться именно въ такихъ, а не иныхъ дѣяніяхъ.

Къ сожалѣнію, предѣлы статьи не дозволяютъ намъ распространяться надъ описаніемъ всѣхъ мѣстностей въ Трокскомъ уѣздѣ, заслуживающихъ вниманія по историческимъ воспоминаніямъ или но остаткамъ, уцѣлѣвшимъ въ развалинахъ, въ могилахъ, въ обрядности, въ пѣсняхъ, свидѣтельствующихъ о поэтическомъ и величавомъ прошломъ этой страны. Мы должны ограничиться указаніемъ на болѣе знаменательныя и любопытныя мѣстности.

Развалины замка въ Лидѣ.

Старые Троки, или Гургани, древнѣйшее литовское поселеніе. Полагаютъ, что здѣсь была столица удѣльныхъ князей еще въ X ст. Въ XI ст., когда кіевскіе князья проникли въ эту страну, здѣсь жили нѣкоторое время намѣстники князя, собиравшіе дань съ жителей. Здѣсь было древнее городище, впослѣдствіи сильно укрѣпленное. Въ XIV ст. Крестоносцы разрушили укрѣпленія, но слѣды ихъ видны и доселѣ. Бенедиктинцы имѣли здѣсь свой монастырь съ костеломъ. Нынѣ это небольшое мѣстечко, въ которомъ около 200 чел. жителей.

Новые Троки основаны Гедиминомъ. Здѣсь, до переселенія его въ Вильно, была великокняжеская столица. Троки — это полуостровъ, ибо съ трехъ сторонъ окружены водами большихъ озеръ Гальва или Гальвія и Спайсце или Бражольское, такъ что только со стороны виленской дороги остается небольшой перешеекъ, доставляющій возможность сообщенія съ материкомъ. На берегу озера, Гедиминъ построилъ замокъ, котораго развалины существуютъ до сихъ поръ. Хорошо сохранились двѣ башни и часть стѣны. Существуетъ и входъ въ подземелье. Изъ развалинъ замка воздвигнутъ былъ монастырь Доминикановъ. Вблизи замковыхъ башень виденъ высокій сторожевой курганъ, съ замѣтными слѣдами укрѣпленій и окруженный глубокимъ рвомъ.

Но славу Трокъ составляютъ развалины величественнаго готическаго замка, построеннаго въ 300 саженяхъ отъ замка на сушѣ, на островѣ, среди озера Гальва. Замокъ своими стѣнами занималъ весь островъ, около 2 десятинъ земли. Двойная каменная стѣна окружала всю площадь острова, имѣя, на выдающихся оконечностяхъ, три готическія башни. Самый замокъ въ формѣ параллелограма построенъ въ два этажа, съ высокою сторожевою башнею, высящеюся надъ самымъ замкомъ. Въ окнахъ еще и теперь аршина три въ поперечникѣ. И теперь можно судить о величинѣ большихъ залъ, а также, какъ слѣдуетъ полагать, по сохранившимся изображеніямъ святыхъ, о часовнѣ. Живопись, которую мы видѣли лѣтъ пятнадцать тому назадъ, была въ стилѣ византійскомъ.

Лѣтописцы основаніе замка относятъ ко временамъ Гедимина; но по стратегическимъ соображеніямъ А. К. Корево, скорее надобно отнести его ко времени Кейстута, потому что замокъ вполнѣ приспособленъ къ дѣйствію огнестрѣльнымъ оружіемъ и построенъ въ чистѣйшемъ готическомъ стилѣ.

Здѣсь жили Кейстутъ, Ольгердъ, Витовтъ, Казиміръ и Александръ Ягеллоны. Окончательное разрушеніе замковъ, какъ на сушѣ, такъ и на островѣ, относится къ 1655 г. въ несчастное царствованіе Іоанна Казиміра.

Вокругъ острова съ замкомъ много другихъ острововъ разной величины, и каждый сохранилъ свои названія, объясняющія ихъ назначенія, такъ напр. кухни, конюшень, бани, сада и т. д. Надобно полагать, что оба замка, на сушѣ и на островѣ, а также приведенные выше острова соединены были мостами. До сихъ поръ видны сваи въ озерѣ, но при значительной глубинѣ онаго трудно опредѣлить ихъ направленіе. Нельзя наконецъ не предположить, что эти сваи можетъ быть остатки озернаго жилища въ доисторическое время. На одномъ изъ острововъ этого же озера Витовтъ построилъ небольшую православную церковь для третьей своей супруги Іуліаніи, княжны Гольшанской. Потомъ ктиторами этой церкви сдѣлались Сапѣги, тогда еще православные, и здѣсь основали фамильныя гробницы.

Сколько воспоминаній связано съ этими величественными развалинами трокскаго замка! Здѣсь жилъ храбрый и добрый Кейстутъ съ своею прекрасною Бирутою; здѣсь, 30 октября 1430 г., скончался величайшій изъ князей литовско-русскихъ, Витовтъ; здѣсь 20 марта 1440 г. кн. Чарторыскій, Довгирдъ и Лелюшъ умертвили Сигизмунда Кейстутовича, брата Витовта; здѣсь было любимѣйшее мѣстопребываніе короля великаго князя Казиміра Ягеллона; здѣсь онъ любилъ окружать себя блескомъ и величіемъ; венеціанскій посланникъ Кантарини и извѣстный путешественникъ де-Ланноа, оба были здѣсь на пиршествахъ у Казиміра и восхищаются его гостепріимствомъ, блескомъ и роскошью; послѣдній говоритъ, между прочимъ, что во время обѣденнаго стола играло 80 человѣкъ на кларнетахъ; здѣсь во времена Александра жилъ ханъ кипчакской орды Шахъ-Ахметъ; посолъ императора Максимиліана говоритъ о великолѣпіи замка въ 1517 г., когда онъ являлся къ королю Сигизмунду I. — Со смертію Сигизмунда Августа кончилось величіе и значеніе Трокъ и его знаменитыхъ замковъ.

Нынѣ Троки бѣдный уѣздный городокъ, заселенный преимущественно Караимами, снабжающими Вильно прославленною селявою изъ трокскаго озера и огурцами. Жителей въ Трокахъ за 1876 г. показано 2155 об. п. д.

Весь берегъ Нѣмана, отдѣляющій нынѣ Трокскій уѣздъ отъ Сувалкской губерніи, усѣянъ развалинами замковъ, свидѣтелей безпрестанныхъ набѣговъ и кровавыхъ битвъ съ Рыцарями. Мы укажемъ на нѣкоторые изъ нихъ, на правомъ берегу расположенные. Вблизи Бирштанъ, славящихся своими цѣлебными источниками, находится четырехъ-угольная насыпная гора, называемая Пиллисъ, на которой былъ построенъ замокъ. Витовтъ часто пріѣзжалъ сюда на охоту. Мѣстные жители увѣряютъ, что еще отцы ихъ помнили развалины замка, но считали его заколдованнымъ (Dwaras uszkialtas) и не смѣли подходить къ нему. Далѣе, въ 20 верстахъ, мѣстечко Дорсунишки, со слѣдами замка, разрушеннаго Крестоносцами въ 1381 г. Потомъ Румшишки, памятныя кровавыми сраженіями съ Орденомъ. Но вотъ историческое мѣстечко Пуне, или Пилленъ, съ которыми связано трагическое событіе, какъ намъ передали его лѣтописцы. Въ началѣ XIV столѣтія, на крутомъ берегу Нѣмана существовала крѣпость Пилленъ, построенная изъ огромныхъ бревенъ, необыкновенной толщины. Высота стѣнъ достигала 50, толщина 18 футовъ. Въ 1336 г. гросмейстеръ Теодорикъ Альтенбургскій, съ многочисленною ратью, осадилъ Пилленъ. Въ крѣпости гарнизонъ состоялъ всего изъ 4,000 чел. съ женами и малолѣтними; но вождемъ этой небольшой дружины былъ храбрый и мужественный князь Маргеръ. Осажденные защищались всѣми силами. Ежели Крестоносцы въ теченіе дня успѣли нанести поврежденія въ стѣнахъ, ночью онѣ уже были исправлены. Наконецъ Крестоносцы приблизили къ стѣнамъ всѣ свои стѣнобитныя машины, бросили въ крѣпость 600 зажигательныхъ стрѣлъ и зажгли ее въ нѣсколькихъ мѣстахъ. Спасенія не было. Тогда Маргеръ велѣлъ зажечь большой костеръ, собралъ вокругъ него всѣхъ своихъ храбрыхъ соратниковъ и предложилъ имъ умереть, но не сдаваться. Никто не сопротивлялся такому отчаянному рѣшенію. Явилась жрица и стала рубить головы добровольно обрекавшимъ себя на смерть. Все имущество брошено было въ огонь. Бойня длилась долго, а между тѣмъ Рыцари уже наступали. Тогда Маргеръ, пустивъ еще во врага нѣсколько смертоносныхъ стрѣлъ, бросился въ подземелье, закололъ свою жену и дѣтей, бросилъ тѣла ихъ на костерь, и потомъ пронзилъ себя собственнымъ мечемъ. Послѣдняя живою бросилась на костеръ жрица и уже догорала, когда Крестоносцы вошли въ крѣпость, не найдя въ ней ни одного живаго человѣка. Польскій поэтъ Сырокомля прославилъ Маргера написанною имъ подъ этимъ заглавіемъ поэмою. Недавно Крашевскій въ «Kłosach», напечаталъ занимательную повѣсть на этой же канвѣ.

Далѣе—Олита (Aliten), памятная тоже многими сраженіями съ Рыцарями. Извѣстные лѣтописцы Вигандъ и Линденблатъ разсказываютъ, что въ 1392 г. здѣсь произошла ссора, окончившаяся кровопролитною схваткою между нѣмецкимъ и англійскимъ рыцарствомъ. Нѣмецъ Рупрехтъ Секендорфъ захватилъ рыцарское знамя св. Георгія и явился съ нимъ въ качествѣ знаменосца; но этой чести добивался также лордъ Перси, сынъ князя Нортумберландскаго, что и породило взаимную распрю, которую едва успѣлъ укротить самъ гросмейстеръ Энгельгардтъ Робе.

Потомъ слѣдуютъ Нѣмонайце, гдѣ по преданію будтобы высадился баснословный Нѣмонъ, котораго Литовцы, тоже по преданіямъ, причисляли къ сонму боговъ. Въ окрестности Нѣмонайце много древнихъ могилъ-кургановъ.

Наконецъ мы упомянемъ еще по этому же пути про историческій Меречъ, мѣстность, которую Исландецъ Снорро-Стурлезонъ называетъ Мизери, несомнѣнно древнѣйшее поселеніе, гдѣ онъ въ началѣ XIII ст. встрѣтился съ жителями, съ которыми хотя съ трудомъ могъ объясняться на родномъ языкѣ. Меречъ былъ на пути Рыцарямъ при ихъ набѣгахъ на Гродно и Троки и потому безпрестанно подвергался ихъ нападеніямъ. Начиная съ 1377 г., когда маршалъ Годфридъ Линденъ напалъ на Меречъ, мы видимъ вѣчную борьбу и опустошенія. Пунктъ былъ очень важный, и вел. князья литовскіе каждый разъ возстаиовляли укрѣпленія. Едва послѣ грунвальденскаго побоища, нанесшаго окончательную гибель Ордену, успокоился Меречъ; замокъ былъ отдѣланъ заново; сюда пріѣзжали Витовтъ, Ягайло и ихъ наслѣдники на охоту и для отдохновенія; городъ пользовался магдебургскимъ правомъ, а расположенный на большомъ трактѣ изъ Полыни и Гродно въ Вильно, производилъ значительную торговлю. До сихъ поръ сохранилось древнее зданіе ратуши съ башнею, а также домъ, въ которомъ умеръ Владиславъ IV въ 1648 г. и въ которомъ впослѣдствіи квартировалъ Петръ В. Слѣды замка виднѣются при самомъ впаденіи Меречанки въ Нѣманъ, на высокой горѣ, коей верхняя часть насыпная. Въ обрывѣ горы найдены были значительной величины каменныя ядра. Меречъ нынѣ казенное мѣстечко, имѣетъ около 2 т. жи телей и ведетъ довольно значительную торговлю, особенно грибами, которые во множествѣ закупаютъ нарочно пріѣзжающіе для этого промышленники изъ внутреннихъ губерній.

Къ замѣчательнымъ мѣстностямъ Трокскаго уѣзда принадлежать еще Бражола, вблизи Трокъ, надъ озеромъ того же названія, съ отлично сохранившимся большихъ размѣровъ городищемъ, котораго котлище вымощено камнями и наполнено никогда невысыхающею водою. Вокругъ Бражолы много могилъ-кургановъ бронзоваго вѣка. — Много рѣдкихъ предметовъ, хранящихся нынѣ въ виленскомъ музеѣ древностей, найдено здѣсь мною во время археологическихъ поисковъ, производившихся въ пятидесятыхъ годахъ совмѣстно съ извѣстнымъ археологомъ, караимомъ Авраамомъ Фирковичемъ, а также виленскимъ астрономомъ М. М. Гусевымъ. Евье, основанное супругою Гедимина Евою, славилось своею славянскою типографіею, въ которой напечатана славянская грамматика Смотрицкаго; Кроне, которыхъ названіе выводятъ отъ Chronus, какъ Римляне называли Нѣманъ, Евье и Кроне принадлежали князьямъ Огинскимъ, гдѣ они основали православныя церкви. Езно, вотчина Пацовъ, съ развалинами велнколѣпныхъ каменныхъ палатъ, надъ которыми когда-то была громкая надпись: «Wart palac Раса, А Рас раlаса», т. е. «дворецъ стоить Паца, а Пацъ дворца». Въ этихъ палатахъ помѣщалось около двухъ тысячъ человѣкъ войска. Всѣ принадлежности палатъ разсчитаны были по календарю, такъ напр. главныхъ входныхъ воротъ было четыре, соотвѣтственно четыремъ временамъ года; внутреннихъ входовъ двѣнадцать, по числу мѣсяцевъ; главныхъ залъ — но числу недѣль въ году; окошекъ— по числу дней и т. д. Трудно составить понятіе о богатствѣ, великолѣпіи и роскоши этихъ палатъ. Нынѣ Езно частное имѣніе, принадлежащее помѣщику И. К). Квинта. Жосле, казенное мѣстечко, надъ озеромъ того же названія, замѣчательно конечно баснословнымъ сказаніемъ Стрыйковскаго, по коему князь Куковойтисъ, въ началѣ XIII ст., воздвигъ идола въ честь своей матери Пояты, дочери Кернуса, а жены Живибунда. Народъ, обожавшій Пояту, поклонялся этому идолу, а когда послѣдній былъ низвергнутъ, на могилѣ Пояты выросли большущія липы, которыя народъ считалъ священными.

Лида, столица удѣльнаго княжества, нынѣ уѣздный городъ съ 3856 жителями, весьма древнее поселеніе, на рубежѣ собственной Литвы и славянскихъ земель, Черноруссовъ и Дейновповъ, играла значительную роль въ историческихъ судьбахъ Литвы. Нѣтъ сомнѣнія, что здѣсь могло существовать съ древнѣйшихъ временъ сильное укрѣпленіе, Гедиминъ же построилъ замокъ, котораго развалины уцѣлѣли до нашихъ дней. Архитектура замка имѣетъ много общаго съ мѣдникскимъ и другими этого рода укрѣпленіями въ Литвѣ. На насыпной горѣ до 4 саженъ вышиною окруженной съ трехъ сторонъ водою, а съ четвертой глубокимъ рвомъ, воздвигнуты въ квадратъ четыре замковыя стѣны, каждая длиною въ 32 саж., толщиною надъ фундаментами около 2 саж., вышиною въ 5 саж. 2 арш. Уцѣлѣли также развалины двухъ башенъ, одна противъ другой расположенныхъ. Въ замкѣ, внутри двора, были деревянныя строенія.

Готическое зданіе въ Ковнѣ, неправильно называемое храмомъ Перкуна.

Лида была удѣломъ Ольгерда, Ягайла, Витовта. Витовтъ, принявъ подъ свое покровительство Тохтамыша, назначилъ для него мѣстопребываніемъ Лиду (1396— 1399 г .) Ханъ жилъ въ особомъ домѣ, сохранившемъ на долго названіе Тохтамышева двора, гдѣ нынѣ приходской домъ рим.-кат. священника. Потомъ Хаджи-Гирей, ханъ Кипчацкой орды, съ 1434 по 1443 г. былъ лидскимъ старостою, пока, при содѣйствіи вел. князя Казиміра, не возвратился на ханскій престолъ. Во времена Казиміра Лида считалась значительнымъ городомъ. Населеніе ея достигало 15 т. чел. христіанъ и 160 евреевъ. Православная церковь находилась въ самомъ замкѣ; но въ 1533 г. построена новая церковь внутри города. Во время войны 1655 г., когда Хованскій взялъ замокъ, городъ былъ разоренъ и сожженъ. Потомъ, въ началѣ ХVІІІ ст., во время шведской войны, Лида подверглась новому разоренію. Въ это время старинный архивъ, заключавшій много важныхъ граматъ, былъ взятъ изъ замка и перевезенъ въ Смоленскъ, гдѣ сгорѣлъ въ 1812 г. Въ 5 верстахъ отъ Лиды, на востокъ, въ имѣніи Домбровкѣ, указываютъ мѣсто и каменные фундаменты дворца Войдыла, любимца Ягайла, женатаго на сестрѣ его Маріи и казненнаго Кейстутомъ въ 1381 году, какъ виновника вражды его съ Ягайломъ.

Лида, какъ мы уже сказали, лежитъ почти на границѣ двухъ племенъ, населяющихъ Лидскій уѣздъ, Литовскаго и Черноруссовъ, отдѣленныхъ одно отъ другаго рѣкою Дзитвою, впадающею въ Нѣманъ. Древнѣйшая же столица Дейновцевъ, Дейново, въ 15 верстахъ отъ Лиды, нынѣ небольшая деревня. Дейновское княжество существовало еще въ началѣ ХІІІ столѣтія. Оно граничило съ Гродненскимъ княжествомъ по р. Котру, съ нынѣшними уѣздами Волковысскимъ, Новогрудскимъ и Ошмянскимъ. Въ Дейновѣ сохранился большой камень, который на родъ называетъ кобылкою, ибо, но преданію, на немъ казнили преступниковъ.

Въ литовской половинѣ особенно замѣчательны три мѣстности: Дубиче, съ развалинами замка на островѣ, омываемомъ водами озера Полюсы и рѣки Котры. Сохранились еще фундаменты замка съ валомъ и глубокимъ рвомъ, а также подземнымъ ходомъ. Въ Дубичахъ часто пребывалъ вел. кн. Витовтъ. Извѣстны двѣ граматы его, подписанныя въ Дубичахъ, одна 6 марта 1415 г. къ вел. магистру Эбергарду насчетъ обмѣна плѣнныхъ, другая 25 іюля 1421 г. о годичномъ перемиріи съ Крестоносцами. На кладбищѣ въ Дубичахъ почиваютъ останки знаменитаго литовскаго историка Ѳедора Ефимовича Нарбутта. Эйшишки и Радунь, незначительныя мѣстечки, замѣчательны городищами, до сихъ поръ превосходно сохранившимися. Эйшишское городище занимаетъ шесть тысячъ квад. метровъ, окружено валомъ и рвомъ. Радунское нѣсколько меньше; здѣсь вышина вала 40 метровъ, ширина 108 метровъ. Достойна примѣчанія также мѣстность, называемая Шейбакъ-поле, близъ м. Василишекъ, гдѣ происходила кровавая битва литовско-русскихъ князей съ Шейбакомъ, полководцемъ Батыя, въ 1242 г., и гдѣ погибъ послѣдній.

Въ Лидскомъ уѣздѣ замѣчательна еще такъ называемая околица Трабушки, въ 20 верстахъ отъ Эйшишекъ, къ сѣверу. Въ этомъ селеніи, въ домѣ мелкопомѣстнаго шляхтича Льва Ильцевича, въ теченіе трехъ дней, съ 28 но 30 августа, прожилъ Петръ В. съ кн. Меншиковымъ, Ш афировымъ и сторонникомъ короля Августа III, княземъ Григоріемъ Огинскимъ. Значительныя войска направлялись тогда изъ Вильно рудникскимъ трактомъ, чрезъ Эйшишки и Радунь, въ Гродно. Петръ В. былъ очень доволенъ Ильцевичемъ и уѣзжая оставилъ ему охранный листъ.

Вблизи уѣзднаго города Свѣнцяны, который въ историческомъ отношеніи ничѣмъ не замѣчателенъ, въ имѣніи Цырклишки гр. Мостовскаго есть гора, называемая горою Перкунаса. По преданію здѣсь былъ истуканъ этого бога. Въ Свенцянскомъ же уѣздѣ находится мѣстечко Свиръ, основанное княземъ Довмонтомъ и сдѣлавшееся столицею его наслѣдниковъ, именовавшихся князьями Свирскими. Сохранилась насыпная высокая гора, на которой построенъ былъ замокъ князей Свирскихъ.

Рисунок на отдельном листе: Ковно.

Въ Ошмянскомъ уѣздѣ находится Крево, самое замѣчательное изъ поселеній Виленской губерніи, какъ по древности своего основанія, что доказывается сохранившимися памятниками первобытныхъ эпохъ, такъ и по историческимъ воспоминаніямъ. Здѣсь разыгралась кровавая драма съ княземъ Кейстутомъ, о которой мы говорили въ историческомъ очеркѣ. Развалины замка существуютъ и до сихъ поръ. Замокъ построенъ былъ на равнинѣ при впаденіи рѣчки Шляхтянки въ р. Кревку. Развалины состоять изъ неправильнаго четырехъ-угольника, съ башнею съ сѣверной стороны, состоявшею изъ четырехъ этажей. Съ внутренней стороны видны еще развалины другой, круглой башни. Фундаментъ замка имѣетъ болѣе 2 саженъ высоты, а все пространство обнесено рвомъ, котораго ширина мѣстами достигаетъ 50 саженъ. Ровъ этотъ былъ соединенъ съ рѣчками Шляхтянкою и Кревкою. Указываютъ еще на входъ въ подземелье подъ башнею, гдѣ былъ умерщвленъ Кейстутъ.

Въ кревскомъ замкѣ совершилось много событій, памятныхъ въ исторіи Литвы. Здѣсь, между прочимъ, въ 1383 г. Ягайло заключилъ договоръ съ польскими послами о вступленіи въ бракъ съ Ядвигою. Кревское княжество, послѣ уничтоженія Витовтомъ удѣльной системы и послѣ умерщвленія въ 1391 г. Вигунда, которому Ягайло отдалъ Кревское княжество во владѣніе, вошло въ общій составъ великаго княжества Литовскаго. Замокъ былъ разрушенъ Татарами въ царствованіе Александра, такъ что, когда извѣстный Герберштейнъ на обратномъ пути изъ Москвы проѣзжалъ чрезъ Крево въ 1518 г., то нашелъ его совершенно опустошеннымъ. Вѣроятно, часть замка была возобновлена, потому что во времена Сигизмунда Августа здѣсь жилъ нѣкоторое время московскій выходецъ князь Курбскій.

Въ двухъ верстахъ отъ Крева находится древнее городище, вышиною 11 саженъ, вершина же занимаетъ 1600 саженъ пространства, съ котлищемъ посрединѣ, коего углубленіе простирается до 2 саженъ. Существуетъ преданіе, что городище это соединялось съ замкомъ посредствомъ подземнаго хода. Что подъ городищемъ могъ быть устроенъ тунель — это весьма вѣроятно, но городище, когда имѣло прямое свое назначеніе, отдѣлено многими столѣтіями отъ постройки замка, и связи между ними существовать не можетъ. Въ верстѣ отъ городища находится нѣсколько кургановъ. Такихъ же кургановъ встрѣчается много на пути изъ Ошмяны въ Крево.

Весьма любопытны еще хорошо сохранившіяся развалины замка въ Гольшанахъ, или Ольшанахъ. Это тоже весьма древнее поселеніе. Оно еще въ ХІІІ столѣтіи принадлежало князьямъ Гольшанскимъ, потомкамъ князя Трабуса. Гольшанскіе играли важную роль въ исторіи Литвы. Княжна Іуліанія Гольшанская была третьею супругою Витовта, а ея братъ Семенъ Ивановичъ, прозванный Лютымъ, былъ правителемъ Великаго Новгорода. Другая Гольшанская, княжна Софія, дочь Андрея Ивановича, князя Гольшанскаго и Вяземскаго, была супругою короля Ягайла. Послѣднимъ изъ рода этихъ князей былъ Павелъ, виленскій епископъ, послѣ смерти котораго Гольшаны перешли въ родъ Сапѣговъ, а потомъ Жабовъ. Древній замокъ стоялъ на величественномъ городищѣ въ двухъ верстахъ отъ Гольшанъ; замокъ же, частію сохранившійся до нашихъ дней, основанъ былъ Сапѣгами въ ХVІ столѣтіи.

Трабы, въ 30 верстахъ отъ Ошмяны, древняя вотчина князей Трабскихъ, коихъ родоначальникъ князь Трабусъ на древнемъ городищѣ построилъ замокъ. Городище сохранилось и до нашихъ дней, остатки же замка видны только въ окопахъ. Родъ князей Трабскихъ пресѣкся въ концѣ XV ст., и значительныя ихъ имѣнія перешли въ родъ Гастольдовъ, извѣстныхъ въ Литвѣ своимъ богатствомъ и значеніемъ. Гастольды уже въ XIV ст. отличались своею храбростью въ войнахъ съ Рыцарями, а Петръ Гастольдъ былъ знаменитѣйшимъ военачальникомъ Ольгерда. Мартинъ Гастольдъ, воевода трокскій, послѣ смерти Семена Олельковича, князя Слуцкаго и Кіевскаго, въ 1471 г. былъ намѣстникомъ кіевскимъ. Сынъ его Войтѣхъ (Адальбертъ) былъ великимъ канцлеромъ, и подъ его руководствомъ составленъ былъ первый литовскій статутъ. Сынъ же сего послѣдняго, Станиславъ, былъ мужемъ Варвары Радзивиллъ, во второмъ бракѣ супруги короля Сигизмуда Августа. Въ XVI ст. Гастольды считались самыми богатыми въ Литвѣ и могли соперничать съ Радзивиллами и Острожскими. Кромѣ вотчинныхъ имѣній, они наслѣдовали имѣнія послѣ Довгяловъ, тоже знаменитаго боярскаго рода, и какъ мы уже упомянули, послѣ князей Трабскихъ. Станиславъ Гастольдъ, сопутствуя королю Сигизмунду I на съѣздъ съ императоромъ Максимиліаномъ и королями венгерскимъ и чешскимъ Владиславомъ и Людовикомъ, своимъ великолѣпіемъ, богатствомъ и многочисленностью своего двора приводилъ въ удивленіе жителей Пресбурга и Вѣны.

Главною резиденціею Гастольдовъ были Гераноны, въ 52 верстахъ отъ Ошмяны (по направленію къ Лидѣ) съ великолѣпнымъ четырехъ-угольнымъ замкомъ, съ круглыми башнями по угламъ, окруженнымъ глубокимъ рвомъ. Развалины замка видны еще были въ началѣ нынѣшняго столѣтія и достигали значительной высоты, въ настоящее же время сохранились только слѣды нижняго этажа.

Сморгоне, значительное казенное мѣстечко, принадлежало князьямъ Радзивилламъ, наслѣдовавшимъ Деспотамъ-Зеновичамъ, впослѣдствіи же Пржездѣцкимъ. Радзивиллы основали здѣсь особую школу для обученія ручныхъ медвѣдей. Школу эту въ шутку называли сморгонскою академіею. Медвѣди этой школы славились повсюду и доставляли жителямъ прибыльный промыселъ Сморгоне и нынѣ славятся своими обваранками (маленькими бубликами).

Изъ достопримѣчательныхъ мѣстностей въ Вилейскомъ уѣздѣ, мы упомянемъ про Кривичи, или Крживичи, весьма древнее поселеніе, вотчину знаменитаго рода Кишковъ. Самое названіе напоминаетъ Славянъ Кривичей, несомнѣнно обитавшихъ въ этой странѣ. Археологическія изслѣдованія указываютъ на множество могильныхъ кургановъ, городищъ, замчищъ. Одновременно существовало здѣсь трупосожиганіе и погребеніе несожженными, что ясно уже изъ того, что въ одной и той же группѣ кургановъ попадаются костяки и кострища. Народное творчество въ Вилейскомъ уѣздѣ проявляется въ легендахъ и богатствѣ преданій о камняхъ, озерахъ, и нѣтъ почти мѣстности, съ которою бы не было связано народное преданіе. Въ

Рисунок на отдельном листе: Берегъ Нѣмана.

Рѣчкахъ замѣчательно городище съ котлищемъ и подземнымъ ходомъ, подробно изслѣдованнымъ мною. Долгиновъ, вотчина князей Друцкихъ-Соколинскихъ, Старый и Новый Мядзіолъ приозерахъ Мястро и Нарочъ, оба существовали уже въ XV ст.; послѣдній былъ вотчиною князей Свирскихъ.

Близъ стараго Мядзіола находится сел. Острово. Въ первой половинѣ нынѣшняго столѣтія, въ саду случайно открытъ гробъ и въ немъ останки человѣка большаго роста, мечъ, бутыль или глиняный глякъ съ водкою и скелетъ собачки. На камнѣ же изсѣчена слѣдующая оригинальная надпись на бѣлорусскомъ нарѣчіи:

Здѣсь ляжиць Иванъ Сѣмашка,

У головѣ у няго водки фляшка,

При боку острый мечь ляжиць

У ногъ вѣрная собачка тужиць.

Ого го, ого го,

Што кому до того.

Такъ разсказываютъ мѣстные жители. Научныхъ изслѣдованій никто не производилъ и куда дѣвался мечъ—неизвѣстно. Не знаемъ даже, изъ чего былъ сдѣланъ гробъ. Найденную же въ глякѣ жидкость разводили съ виномъ, отъ чего получалась превосходная старая водка.

Городъ Дисна и Дисненскій уѣздъ въ значительной части принадлежали къ Полоцкому княжеству. Дисна, при впаденіи Дисны въ Западную Двину, уже въ началѣ XIII ст. принадлежала полоцкимъ епископамъ, городомъ же наименована едва въ 1563 г. Сигизмундомъ Августомъ, по повелѣнію котораго воздвигнуты были здѣсь сильныя укрѣпленія. Послѣ втораго раздѣла Дисна назначена была уѣзднымъ городомъ Минской, а съ 1842 г. Виленской губерніи. Нынѣ это лучшій изъ уѣздныхъ городовъ. Жителей до 7 т. —Въ уѣздѣ есть еще заштатный городъ Друя, при впаденіи Друйки въ Западную Двину. Сигизмундъ III въ 1619 г. возвелъ эту мѣстность на степень города и даровалъ ей городское магдебургское законоположеніе. Въ Друѣ жителей около 5 т., существуетъ особое городское общественное управленіе, во главѣ котораго состоитъ городовой староста. Есть также сиротскій судъ. Друя прежде называлась Сапѣжинъ, была вотчиною Сапѣговъ, кои и именовались графами на Сапѣжинѣ. Поставы, при р. Мядзелкѣ, древнее достояніе знаменитаго рода Деспотовъ-Зеновичей, перешедшее потомъ въ собственность гр. Тизенгаузовъ. Извѣстный дѣятель на пользу просвѣщенія, литовскій подскарбій Антоній Тизенгаузъ возвелъ Поставы на высокую степень въ культурномъ отношеніи, построилъ много великолѣпныхъ зданій, завелъ бумажную и полотняныя фабрики. Потомъ Поставы принадлежали гр. Константину Тизенгаузу, европейской извѣстности орнитологу, который устроилъ здѣсь замѣчательный орнитологическій музей. Здѣсь же помѣщалась значительная картинная галлерея. Сынъ его, недавно умершій, гр. Райнольдъ, орнитологическій музей подарилъ бывшему виленскому археологическому обществу. При р. Дисненкѣ существуетъ мѣстечко Козянъ гр. Платера, извѣстное тѣмъ, что здѣсь царь Іоаннъ Васильевичъ, послѣ взятія Полоцка, въ 1563 г. построилъ сильно укрѣпленный замокъ на р. Оболи. Едва въ 1569 г. литовскій полководецъ Францъ Сука, послѣ упорной битвы, успѣлъ отнять этотъ замокъ.

Вилейскій и Дисненскій уѣзды, какъ въ естественномъ, такъ и въ этнологическомъ отношеніи, рѣзко отличаясь отъ трехъ губерній, составляющихъ Литовское полѣсье, по справедливости должны бы быть отнесены къ Бѣлорусскому полѣсью, къ которому и принадлежали до 1842 года.

Слѣдующіе стихи А. Мицкевича переносятъ насъ въ Ковно, въ ту чудную по мѣстоположенію ковенскую долину, гдѣ онъ мечталъ, гдѣ родились вдохновенныя произведенія великаго поэта.

Widzialem piękną dolinę przy Kownie,

Kędy Rusałek dłon wiosną i latem

Scielą, murawę , Krasnymsazierzga kwiatem,

Jest to dolina najpiękniéjsza w swiecie!...

Adam Mickiewicz.

Долина эта сохранила до сихъ поръ названіе долины Мицкевича, хотя ее нынѣ уже прорѣзала линія желѣзной дороги.

Не только эта долина, но и вообще городъ Ковно съ его окрестностями, по своему положенію, живописнымъ, очаровательнымъ видамъ, какъ будто предназначены для вдохновенія поэтовъ. Самая исторія города, его начало, его названіе запечатлѣны поэзіею, конечно вымышленною, но неменѣе того дѣйствующею на воображеніе и доказывающею, что за много сотенъ лѣтъ Ковно уже осуществляло собою любовь и поэзію. Ковно, говоритъ поэтическая легенда, произошло отъ Кауниса, амура, сына Мильды, богини любви, жившаго въ Ковнѣ, а мать его, царица любви, царила только черезъ рѣку, въ Алексотѣ, на скатѣ горы. Здѣсь вы увидите еще вѣковыя липы, поколѣніе священныхъ липъ, среди которыхъ властвовала богиня любви и красоты, гдѣ было ея капище, гдѣ ей приносились жертвы, курился ѳиміамъ изъ янтаря, гдѣ вайделоты и вайделотки прославляли ее въ громкихъ и звучныхъ пѣсняхъ, а величаво бѣгущій у подножія Алексоты Нѣманъ покрывался вѣнками живыхъ цвѣтовъ, которые тоже приносились въ жертву властительницѣ сердецъ молодыми дѣвушками, во множествѣ стекавшимися сюда даже изъ отдаленныхъ мѣстъ Литвы. Такъ описываетъ Мильду миѳологическая легенда; но народное творчество этимъ не удовольствовалось. Существуетъ другая легенда позднѣйшихъ временъ, въ которой Мильда является обыкновенною смертною, дочерью князя Эрдзивилла. Мильда посвятила себя богамъ и сдѣлалась жрицею, наравнѣ съ другими поддерживающею неугасаемый огонь. Но прекрасной княжнѣ-жрицѣ приглянулся красивый юноша, вдохновенный поэтъ, Дангерутасъ, воспѣвавшій ея красоту. Молодые сошлись и были счастливы. У Мильды была злая мачиха. Она тоже любила пѣвца, и когда узнала про измѣну его, донесла на него, какъ на оскорбителя боговъ, дерзнувшаго полюбить жрицу. Дангерутаса схватили, осудили на сожженіе и до исполненія казни заключили на горѣ Прауримѣ, вблизи капища. Мильда узнала возлюбленнаго, освободила его и пріютила у переодѣтаго жреца, въ сущности же Норвежца, по имени Оскара. Этотъ Оскаръ является благодѣтельнымъ геніемъ влюбленныхъ. Онъ не только скрываетъ у себя осужденнаго пѣвца, но и устраиваетъ ихъ тайныя свиданія. И вотъ однажды, Мильда бросаетъ капище и спѣшитъ къ возлюбленному. Но увы! въ ея отсутствіе неугасаемый огонь потухъ. Преступленіе страшное, взволновавшее всю страну. Даже самъ князь не можетъ спасти родной дочери. Мильду и Дангерутаса осудили на сожженіе. По народному обычаю, каждый проходящій близъ капища, гдѣ были могилы праотцевъ, бросалъ на нихъ вѣтки. Отъ этого образовались громадныхъ размѣровъ костры. Подъ этими-то кострами Оскаръ тайкомъ устроилъ большую пещеру, а такъ какъ онъ былъ назначенъ, въ качествѣ жреца, для исполненія приговора, причемъ конечно народъ не смѣлъ переступать за ограду, то Оскаръ повелъ дѣло такъ, что возведенные на костеръ осужденные, едва только костеръ былъ подожженъ, провалились въ пещеру цѣлы и невредимы. Народу возвѣщено, что боги милостиво приняли принесенную жертву и вѣчный огонь на алтарѣ могъ быть возстановленъ. Мильда долго послѣ этого жила съ своимъ любимымъ, уже какъ съ законнымъ мужемъ, но народъ вѣрилъ, что она была сожжена, какъ вѣритъ и теперь, что тѣнь ея и нынѣ блуждаетъ но горѣ Прауримѣ. Легенда оканчивается уже христианскою окраскою: оказывается, что Оскаръ былъ втайнѣ христіаниномъ; что въ пещерѣ была устроена часовня и что онъ спасъ молодыхъ, заручившись ихъ клятвою, что они примутъ христіанство, что, конечно, они и исполнили.

Гора Праурима служить мѣстомъ прогулокъ и увеселеній, отчего и прозвана Веселово.

Видъ отсюда очарователенъ. Ковно съ башнями храмовъ, Нѣманъ со множествомъ флаговъ судовъ, зеленѣющія плодоносныя нивы — смѣшиваются и рисуютъ чудную картину.

Легендарный Стрыйковскій, а также Кояловичъ и др. основаніе города Ковно относятъ къ X ст., полагая, что основателемъ былъ Кунасъ, сынъ Палемона. Конечно, это сказаніе неимѣющее ровно никакой критической подкладки. Достовѣрно только то, что Ковно древнѣйшее литовское поселеніе. Ковно одинъ изъ живописнѣйшихъ по своему мѣстоположенію городовъ западной Россіи. Въ долинѣ, на которой онъ построенъ, съ юга, течетъ величавый Нѣманъ; съ юго-восточной стороны въ нее впадаетъ

Wilija naszych strumieni rodzica....

Городъ широко раскинулся, какъ полинъ постоянно разрастаясь, такъ что даже прекрасная долина Мицкевича отчасти уже застроена домами. Крутыя горы окаймляютъ его. Вездѣ вы встрѣтите слѣды давно минувшаго, какъ временъ доисторическихъ, такъ и послѣдующихъ, современныхъ Гедимину, Кейстуту, Ольгерду, Витовту. Коса на всемъ пространствѣ между соединеніемъ рѣкъ Виліи съ Нѣманомъ и теперь называется Гаемъ, хотя здѣсь давно уже нѣтъ ни одного дерева. Но преданіе говоритъ, что здѣсь именно былъ священный Гай, т. е . роща, въ которой во множествѣ были разведены черные вороны. Коса эта примыкаетъ къ древнему ковенскому замку, котораго развалины существуютъ доселѣ. Преданіе сохранило также названіе Зеленой пущи. Она давно не существуетъ, но зато возвышенный берегъ вверхъ по теченію обѣихъ рѣкъ, т. е. Виліи и Нѣмана, на протяженіи двухъ верстъ называется Зеленою горою. Прекрасная тополевая аллея, но динабургско-ковенскому шоссе, которое прорѣзываетъ открытую площадь этой горы, составляетъ нынѣ спускъ и въѣздъ въ ковенскую долину. Въ 2½ верстахъ ниже города находится на краю береговаго ущелья четырехугольный окопъ, какъ полагаютъ, имѣвшій во времена язычества религіозное значеніе. Въ верстѣ же отъ города, вблизи игриваго Марвянскаго ручья, бѣгущаго къ Нѣману, существуетъ древнее языческое кострище, изслѣдованное С. Ѳ. Полѣвскихъ, который нашелъ здѣсь доказательства трупосожиганія. Самое кострище, состоящее изъ толстаго и жирнаго слоя земли, въ которомъ найдены недогорѣвшія человѣческія кости и много зубовъ, на глубинѣ до полутора аршина, покрываетъ слой глинистой почвы, на которомъ растутъ вѣковые дубы. Но такихъ кострищъ и могильныхъ кургановъ очень много въ ближайшихъ окрестностяхъ г. Ковно.

Не въ дальнемъ разстояніи отъ города и въ Ковенскомъ уѣздѣ насчитываютъ четыре мѣстности (Романы, Ромянка, Ромайна и Окайня), гдѣ по преданію были языческія капища. Въ Окайнѣ нашелъ послѣднее убѣжище языческій литовскій первосвященникъ, или Криве-Кривейте, Гинтовтъ, бѣжавшій, послѣ низверженія идола Перкунаса въ Вильнѣ, сначала въ Керновъ, а потомъ въ Окайню. Но главнѣйшій языческій храмъ въ окрестностяхъ Ковно, былъ въ 10 верстахъ, въ м. Сапежишкахъ; храмъ, окруженный священными рощами, занималъ своею территоріею значительное пространство и рощи достигали нынѣшней деревни Дзѣвогала, Dievagałas, т. е. конецъ божества.

Историческій разсвѣтъ города Ковно начинается въ XIV ст. одновременно съ набѣгами Крестоносцевъ. Уже въ 1317 г. существовалъ укрѣпленный замокъ, на который напали Рыцари. Въ 1362 г. гросмейстеръ Винрихъ Книпроде съ сильною ратью напалъ на городъ и, не смотря на то, что Ольгердъ съ Кейстутомъ подоспѣли на помощь, крѣпость была взята и городъ сожженъ. Нападенія и борьба продолжались въ 1376, въ 1383, въ 1391 и въ 1393 г. Въ 1383 Крестоносцы прокопали каналъ отъ Виліи до Нѣмана. Образовался островъ, на которомъ они воздвигли новую крѣпость, названную Риттерсверденъ; но въ 1384 Литовцы отняли ее. Въ 1391 происходила страшная борьба съ великимъ магистромъ Конрадомъ Валенродомъ, окончившаяся пораженіемъ послѣдняго. Въ 1401, Витовтъ, убѣдившись, что крѣпость при устьѣ Виліи приноситъ болѣе вреда чѣмъ пользы, велѣлъ при появленіи непріятеля взорвать ее на воздухъ, а деревянныя строенія сжечь. Съ этого времени прекратились набѣги Крестоносцевъ. Витовтъ далъ

особыя привилегіи городу, содѣйствовавшія увеличенію его благосостоянія. Всѣ государи изъ рода Гедимина до кончины Сигизмунда Августа любили Ковно и нерѣдко здѣсь проживали. По географическому своему положенію Ковно, успокоясь отъ набѣговъ Рыцарей, еще во времена Витовта заняло весьма важное мѣсто въ торговомъ отношеніи, хотя еще при Кейстутѣ здѣсь уже устроилась главная мѣна иноземныхъ товаровъ на сырыя литовскія произведенія. Постепенно увеличивалось благосостояніе города; для торговыхъ оборотовъ селилосъ здѣсь много иноземцевъ. Пять факторій, именно: голландская, англійская, прусская, шведская и венеціанская, служили главнѣйшими проводниками торговопромышленной дѣятельности. Великолѣпныя громадныя каменныя житницы и другіе склады и магазины покрывали берега Виліи и Нѣмана. Прекрасныя зданія воздвигались въ городѣ. Населеніе съ каждымъ годомъ увеличивалось, и Ковно даже подъ конецъ ХѴІ ст. было значительнымъ и богатымъ городомъ.

Царствованіе Сигизмунда III съ религіозною борьбою значительно подорвало благоденствіе города, какъ и многихъ другихъ, почти всѣхъ литовскихъ городовъ. Потомъ война 1655 г.

Кейданы Чапскихъ, нынѣ гр. Тотлебена.

нанесла ему жестокій ударъ. Ковно было разграблено и почти совсѣмъ сожжено. Едва жители сколько нибудь оправились, какъ пожаръ истребилъ большую часть города. Съ прорытіемъ канала отъ Нѣмана до Припети, когда Кенигсбергъ занялъ важное мѣсто въ торговыхъ оборотахъ, Ковно окончательно лишилось своего преобладающаго значенія. Его богатства съ негоціантами, факторіями — перешли въ руки Пруссаковъ. Ковно доживало свои дни, и наконецъ Наполеонъ I нанесъ ему окончательный ударъ.

Передъ нами рукопись бернардинскаго монаха, все время прожившаго въ ковенскомъ мопастырѣ и безпристрастно разсказывающаго про событія 1812 г. въ Ковнѣ. Не легко было бы повѣрить описанію монаха Бернардина, если бы очевидцы не передавали намъ о подобныхъ же неистовствахъ, сумасбродствахъ и насиліи, какія производились передъ глазами Наполеона въ другихъ мѣстностяхъ Литвы и Бѣлоруссіи. 24 іюня, по словамъ разскащика, русскій гарнизонъ оставилъ Ковно. Мостъ на Виліи, между Слободою и городомъ, былъ сожженъ. Бургомистръ Рейсъ, пріоръ Кармелитовъ и другія почетныя лица отправились встрѣчать Наполеона за Нѣманъ. Мостъ (понтонный) былъ уже наведенъ. Наполеонъ съ многочисленнымъ войскомъ вступилъ въ городъ при громѣ орудій и колокольномъ звонѣ всѣхъ храмовъ. Сначала онъ остановился въ монастырѣ Кармелитовъ, а потомъ переѣхалъ въ домъ Эхеля. Между тѣмъ войска, тотчасъ по прибытіи, напали на частные дома и на монастыри, и когда одни требовали доставки разныхъ предметовъ, толпа бросилась на кладовыя, погреба и грабила. «Солдаты, говоритъ Бернардинъ, напали на нашъ монастырь, схватили ризничаго, требуя водки (шнапса), и стали его колотить. Къ нимъ поспѣшилъ настоятель монастыря, его тотчасъ окружили съ обнаженными саблями, стали угрожать, что заколятъ, потомъ ворвались въ кладовую и погребъ, захватили триста гарнцевъ вина, хлѣбъ, ветчину, яйца, масло и все, что было съѣстное, даже всю посуду, какая была, взяли съ собою. У меня отняли часы, прибили ксендза проповѣдника Почулевича, послушниковъ и прислугу. Такъ свирѣпствовали нѣсколько часовъ, когда наконецъ явился комендантъ и поставилъ часовыхъ, но уже охранять было нечего.»

Монахини Бернардинки отдавали имъ все, чего ни требовали, лишь бы только не входили во внутрь монастыря. То же самое происходило и во всѣхъ другихъ монастыряхъ. Кончилось тѣмъ, что всѣ монахи и прислуга разбѣжались и попрятались гдѣ кто успѣлъ. Нѣкоторые бѣжали за городъ. Монастыри и костелы брошены были на произволъ судьбы. Французы поспѣшили занять ихъ, причемъ разграбили всѣ ризницы. Золотыя и серебряныя дарохранительницы, дискосы и всякую церковную утварь забирали, выбрасывая св. причастіе на полъ. Ризы, которыхъ не хотѣли брать, рвали въ куски. Костелы обращены были въ магазины, монастыри — въ казармы. Изрубили всѣ деревья въ саду, всю мебель, двери, даже подоконники, обращая все это въ дрова. Въ одномъ Бернардинскомъ монастырѣ квартировало постоянно 1500 чел., одни уходили, другіе приходили. Солдаты не церемонились; не только кельи, корридоры, но всѣ костелы были страшно запакощены, смрадъ вездѣ невыносимый. Монахъ хроникеръ говоритъ, что онъ 13 дней прятался въ лѣсу и едва въ началѣ іюля, узнавъ, что нѣсколько спокойнѣе въ городѣ, возвратился въ монастырь.

Далѣе авторъ рисуетъ передъ нами страшную картину отступленія Французовъ. Онъ говоритъ, что ретирада началась 28 ноября. Окоченѣвшіе отъ холода, голодные, Французы съ неистовствомъ бросались на дома и монастыри и грабили. Французскій губернаторъ въ Ковнѣ Терреръ и какой-то дивизіонный генералъ тайкомъ бѣжали изъ города пѣшкомъ, потому что не могли совладать съ разсвирѣпѣвшими солдатами. Магазины, лавки, аптеки, мясные ряды и множество домовъ были разграблены. Потомъ 30 ноября стали жечь городъ. Подожгли костелъ и монастырь Францискановъ, гдѣ было сложено нѣсколько тысячъ ружей. Все это сгорѣло. Вскорѣ запылалъ весь городъ, а между тѣмъ грабежъ продолжался. На рынкѣ стояли возы съ аммуниціею и снарядами. Когда ихъ подожгли, вспыхнулъ и порохъ — земля застонала, сосѣдніе дома потрескались. Этотъ случай болѣе всего произвелъ опустошенія. Монахъ прибавляетъ, что 1 декабря, ночью, часу въ третьемъ, собралась толпа изъ жителей Ковно, нарядилась казаками и напала на грабителей и поджигателей. Многіе, прибавляетъ онъ, при этомъ хорошо поживились, отнимая у Французовъ деньги, часы и другія цѣнности. Въ то же время жители грабили и французскіе складочные магазины въ монастыряхъ. Много забрали муки, крупъ, французской водки, рому и т. д. Но эта благодать не долго продолжалась: нагрянули дѣйствительные казаки и возстановили порядокъ. Больные, полунагіе Французы валялись еще по улицамъ и площадямъ, много ихъ гибло въ подвалахъ, на чердакахъ. Много было такихъ, которые ползкомъ добирались до пепелища, чтобы согрѣться. Въ бывшемъ костелѣ Іезуитовъ и въ разныхъ другихъ уцѣлѣвшихъ отъ пожара зданіяхъ устроены были лазареты; но число больныхъ было такъ велико, что живые лежали на мертвыхъ въ два этажа. Ужасныя картины этого бѣгства описываетъ монахъ хроникеръ! — Съ пріѣздомъ графа Платова понемногу сталъ возстановляться порядокъ. Нашъ Бернардинъ явился къ нему, прося помощи, чтобы потушить пожаръ возлѣ самаго ихъ монастыря. Платовъ отрядилъ казаковъ, и пожаръ былъ потушенъ 3-го декабря на площади совершено было торжественное благодарственное молебствіе, причемъ и ксендзы въ облаченіяхъ пѣли Те deum laudamus, а Евреямъ, явившимся съ своимъ десятисловіемъ, Платовъ велѣлъ во все время молебствія стоять на колѣняхъ. 12-го декабря, въ день рожденія Императора Александра, было молебствіе въ костелѣ монахинь Бернардинокъ, причемъ произведенъ 101 выстрѣлъ изъ орудій, поставленныхъ на рынкѣ, а затѣмъ графъ Платовъ пригласилъ всѣхъ къ себѣ на завтракъ, вечеромъ же у него былъ балъ. Потомъ разоренный опустошенный, сожженный городъ принужденъ былъ тоже дать великолѣпный балъ.

Въ Ковнѣ едва сохранилось около 200 домовъ, годныхъ для жительства. Нищета была страшная.

Въ 1842 г., съ учрежденіемъ новой губерніи, Ковно сдѣлано губернскимъ городомъ. Съ этого времени какъ торговое его значеніе, такъ и вообще благосостояніе жителей увеличиваются постоянно. Нынѣ число жителей простирается до 40,000. Православныхъ церквей 3, римскокатолическихъ костеловъ 6, лютеранская церковь 1, синагогъ 4, учебныхъ заведеній 9, человѣколюбивое общество, 18 разныхъ фабрикъ. Городъ раздѣляется на двѣ половины, старую и новую. Первая находится при самомъ устьѣ Виліи, послѣдняя тянется версты на три по правому берегу Нѣмана и состоитъ изъ пяти улицъ. Домовъ считаютъ до 2000. Городу принадлежитъ 553 десятины земли, кромѣ того онъ же владѣетъ двумя имѣніями въ Трокскомъ уѣздѣ. Имѣнія эти, Кошаны и Яхнишки съ фольваркомъ Волунце, заключаютъ 2340 десятинъ земли.

На городской площади, вблизи Александро-Невскаго собора, находится красивое, готическое зданіе, въ которомъ помѣщалась городская ратуша, а нынѣ оно преобразовано въ «большой дворецъ», въ которомъ, при проѣздахъ чрезъ Ковно, останавливается Государь Императоръ.

Кромѣ того, тутъ же построенъ каменный «малый дворецъ». На площади воздвигнутъ чугунный памятникъ въ память 1812 года, съ надписью «на начинающаго Богъ» и образомъ Георгія Побѣдоносца. Въ Старомъ городѣ сохранилось еще нѣсколько древнихъ зданій, бросающихся въ глаза своею архитектурою. Но особенно замѣчательно великолѣпное готическое зданіе, котораго рисунокъ здѣсь представляемъ. Оно слыветъ въ народѣ подъ именемъ «храма Перкуна». Понятно, что въ этомъ названіи нѣтъ ни малѣйшаго смысла. Готическихъ капищъ не строили. По стилю его надобно отнести къ первой половинѣ XV столѣтія. Здѣсь въ послѣднее время устроенъ былъ городской театръ. (Рисунокъ на стр. 169).

Ковно съ двумя судоходными рѣками, связанное сѣтью желѣзныхъ дорогъ съ важнѣйшими торговыми пунктами какъ въ Россіи, такъ и за границею, конечно, богато будущностью. И нынѣ Ковенская пристань играетъ немаловажную роль. На ней примѣрно грузится ежегодно для слѣдованія вверхъ по Нѣману до 2.000,000 пудовъ, на сумму до 1 мил. р. Разгружается для внутренняго потребленія съ судовъ, пришедшихъ съ двухъ сторонъ, до 800,000 и болѣе пудовъ, на сумму до 250,000 р.

Въ семи верстахъ отъ Ковно находится Пожайсце (см. рисунокъ на стр. 172). Въ лѣсу, на высокой горѣ, на крутомъ берегу Нѣмана, виднѣется величественный храмъ съ двумя башнями. Основателемъ храма и при немъ монастыря для монаховъ ордена Камедуловъ былъ Христофоръ Пацъ, великій канцлеръ литовскій, съ супругою Елисаветою, рожденною гр. де-Майли. Постройка начата въ 1662 г., окончена въ 1674 г. Самый храмъ принадлежитъ къ красивѣйшимъ памятникамъ зодчества. Построенъ изъ гранита, внутри одѣтъ дорогимъ итальянскимъ мраморомъ чернаго и краснаго цвѣтовъ. Полъ тоже мраморный. Сводъ покрытъ рѣзьбою и фресками. Постройка этого храма вмѣстѣ съ монастыремъ стоила Пацу, какъ удостовѣряютъ счеты, восемь милліоновъ злотыхъ. Преданіе же говоритъ, что Пацъ истратилъ восемь бочекъ золота. Въ храмѣ есть склепъ, въ которомъ покоится прахъ основателя, его супруги, троихъ дѣтей и нѣсколькихъ слугъ. Храмъ занимаетъ одну изъ четырехъ сторонъ, составляющихъ Forestarium, т. е. монастырскій дворъ, застроенный красивыми зданіями, предназначавшимися для путешественниковъ и странниковъ, большою залою, называвшеюся Пацовскою, высокой башней на берегу Нѣмана; самый же монастырь, или эремъ, по закону Камедульскаго ордена, состоялъ изъ 12 маленькихъ домиковъ, въ саду, обрабатываемомъ монахами и обнесенномъ высокою каменною стѣною.

Монастырь Камедуловъ упраздненъ въ 1832 г. и обращенъ въ православный, сначала 2 класса, а потомъ первоклассный Успенскій монастырь. Церковь освящена въ 1840 г. во имя Успенія Божіей Матери. Чудотворная икона Богородицы, находившаяся въ камедульскомъ костелѣ, перевезена въ Кіевъ. Здѣсь имѣетъ пребываніе викарій Литовской епархіи, епископъ ковенскій, который состоитъ и настоятелемъ монастыря.