Ч. I, очерк V. Современная природа Литвы, с. 65-72: оригинал
Ч. I, очерк V. Современная природа Литвы. А. К. Киркор. С. 65-72. Текст в орфографии издания 1882 года.
Продолжение очерка V части первой «Современная природа Литвы», с. 65-72; начало на с. 65.
Римско-католическій костелъ въ Друскеникахъ
Въ Литовскомъ полѣсьѣ существуютъ еще двѣ пущи, которымъ подобныхъ нѣтъ въ цѣлой Европѣ и которыя могутъ быть сравниваемы развѣ съ непроходимыми лѣсами на сѣверѣ Россіи. Мы говоримъ о Бѣловѣжской и Гродненской пущахъ. Изъ нихъ особенно первая замечательна и давно обращаетъ на себя вниманіе какъ экономистовъ, такъ и естествоиспытателей.
Бѣловѣжская пуща имѣетъ свою исторію, свои завѣтныя преданія, могилы праотцевъ. Ея лѣса еще посправедливости могутъ называться дѣвственными; ея трущобы, ея непроглядная глушь, напоминаютъ времена первобытныя. Она —дорогой памятникъ давно минувшаго и переноситъ мыслію въ тѣ времена, когда большая часть площади, занимаемой Литвою, была покрыта такими же непроходными темными лѣсами.
Бѣловѣжская пуща занимаетъ значительную часть Пружанскаго уѣзда, врѣзываясь оконечностями въ Гродненскій, Волковыскій, Бѣльскій и Брестскій уѣзды. Она отстоитъ отъ Гродна въ 91 вер., отъ Пружанъ въ 20 в. и отъ Брестъ-Литовска въ 54 верстахъ. Пространство, занимаемое пущею, составляетъ 112,000 десятинъ, или 1,076 квадратныхъ верстъ; въ томъ числѣ собственно подъ лѣсомъ 88,000 десятинъ, или 845 кв. в. Поверхность въ срединѣ нѣсколько возвышенна, легко склоняясь во всѣ стороны, даетъ разнообразное направленіе рѣкамъ и рѣчкамъ, чрезъ нее протекающимъ. Почва супесчаная и суглинистая занимаетъ одну треть всего пространства. Большая же часть площади имѣетъ легкую черноземную почву, отъ чего растительность здѣсь очень сильна. Въ прежнее время въ болѣе открытыхъ мѣстностяхъ накашивали обыкновенно болѣе 11 тысячъ возовъ сѣна, конечно не проникая въ самую глушь. Въ настоящее время сборъ сѣна гораздо значительнее. Болота занимаютъ въ особенности восточную сторону. Изъ этихъ болотъ вытекаютъ различные притоки Буга, Нарева, Припети и Нѣмана. Рѣка Наревка раздѣляетъ пущу на сѣворо-восточную и юго-восточную части; кромѣ того по пущѣ текутъ притоки Наревки: Гвозна и Лотовня. По юго-западной части текутъ рр. Лѣсна и Бѣлая. Близъ истоковъ Царева беретъ начало Ясельда, притокъ Припети, а къ сѣверо-востоку отъ пущи протекаетъ Свислочъ, притокъ Нѣмана.
Въ чертѣ пущи находится 36 деревень, деревушекъ, усадебъ и 12 отдѣльныхъ сторожевыхъ домовъ. Деревни и вообще поселенія составляютъ два сельскія общества: Бѣловѣжское и Масевское, въ которыхъ считается болѣе шести тысячъ душъ обоего пола.
Полагаютъ, что въ отдаленный времена въ Бѣловѣжской пущѣ жили въ значительному числѣ единоплеменники Литовцевъ, Ятвяги. Съ XIV столѣтія Бѣловежская пуща была мѣстомъ охоты великихъ князей литовскихъ. Витовтъ неоднократно посѣщалъ ее. Стефаиъ Баторій велѣлъ построить королевскій охотничій замокъ въ селеніи Бѣловѣжѣ, называвшійся Biala wieża, т. e. бѣлая башня, отъ чего, какъ нѣкоторые думаютъ, и самая пуща получила названіе Бѣловѣжской, что не совсѣмъ вѣроятно, ибо самая-то бѣлая башня построена въ селеніи, которое уже называлось Бѣловѣжемъ. Вообще начало и происхожденіе названія пущи еще загадочно. Со временъ Баторія существуетъ Баторіева Гора и Королевскій звѣринецъ при источникахъ Елярки. По случаю охоты короля Августа III въ 1752 г. воздвигнутъ былъ на правомъ берегу р. Наревки, вблизи охотничьяго замка въ сел. Бѣловѣжъ, памятникъ изъ бѣлаго песча ника въ видѣ трехугольной пирамиды въ 6 аршинъ вышиною, съ надписями, гласящими, что король, вмѣстѣ съ королевою и двумя сыновьями, убили 42 зубра, 13 лосей и 2 серны. Надпись прибавляетъ, что самый большой зубръ былъ вѣсомъ 36 пудовъ 10 фунтовъ. Стаииславъ Августъ нѣсколько разъ охотился въ этой пущѣ, но экономнѣе, не истребляя въ такомъ количествѣ зубровъ.
Селеніе Бѣловѣжъ называется также Новымъ Бѣловѣжемъ. Въ семи верстахъ отъ него есть небольшая возвышенность, называемая съ незапамятныхъ временъ Старымъ Бѣловѣжемъ. Въ двухъ верстахъ далѣе есть большая насыпь, называемая Замчищемъ (замковище). Въ 1825 г. гродненскій губернаторъ Бобятынскій велѣлъ разрыть эту насыпь, и въ ней найдено нѣсколько костяковъ, а при каждомъ изъ нихъ, въ головахъ, небольшіе горшочки изъ глины. Это доказываетъ , что еще въ доисторическое время Бѣловѣжская пуща была обитаема, но почему эта могила названа замчищемъ — опредѣлить трудно.
Съ исхода XVI ст. Бѣловѣжская пуща ввѣрена была оберъ-форстмейстеру, имѣвшему пребываніе въ селеніи Королевомъ-мосту, и учреждены стражники. Въ 1846 г. произведена таксація пущи, которая раздѣлена на 5 лѣсничествъ. Каждое лѣсничество раздѣлено на участки или кварталы, коихъ во всѣхъ лѣсничествахъ считается 541. Кромѣ того пуща раздѣлена на 10 объѣздовъ и 77 обходовъ и охраняется особою постоянною лѣсною стражею.
Главная древесная порода пущи: сосна, составляющая 40% всей древесной растительности: ель, около 20%; дубъ, до 3%. Кромѣ того здѣсь растутъ ясень, липа, береза, ольха, кленъ, осина, вязъ, осокорь, пихта и др. Вообще по разнообразію и хорошему качеству лѣсонасажденій она не имѣетъ себѣ равной во всемъ Западномъ краѣ и царствѣ Польскомъ. Сосна дости гаетъ громадныхъ размѣровъ. Сосна, имѣющая 11 саженъ длины и 8 вершковъ толщины въ верхнемъ отрубѣ, не составляетъ здѣсь рѣдкости. Дубъ и другія лиственыя породы произрастаютъ чрезвычайно успѣшно.
Лѣсное хозяйство въ Бѣловѣжской пущѣ, долгое время остававшееся въ совершенномъ запустѣніи, съ каждымъ годомъ улучшается. При раціональномъ хозяйствѣ, такая богатая площадь лѣса, съ такимъ обиліемъ породъ, можетъ составить огромный источникъ доходовъ.
Странными, почти непонятными судьбами лѣса бѣловѣжскія, имѣя такое громадное количе ство гніющаго разнородная лѣснаго матеріала, при такомъ обиліи валежника, спасаются во время засухи отъ пожаровъ. Конечно, это надобно отнести къ заботливости и особенной бдительности лѣсной стражи. Но въ исторіи пущи сохранилась память о несчастномъ 1811 годѣ, когда подъ конецъ мая вспыхнулъ страшный пожаръ, съ неимовѣрною силою и быстротою распространившійся на громадномъ пространстве. Принимаемы были самыя рѣшительныя мѣры, согнали тысячи людей, заливали, копали рвы — ничто не помогало. Огненное море расширялось на десятки верстъ во всѣ стороны. Намъ передавали очевидцы этой страшной, все пожирающей стихійной оргіи разныя подробности этого пожара. Въ маѣ была совершенная засуха; среди бога
Рисунок на отдельном листе: Изъ Бѣловѣжской пущи.
той растительности, змѣей извиваясь, огонь обхватывалъ громадные повалы, охватывалъ вѣковые дубы. Дикій ревъ звѣрей, крики людей, трескъ пылавшихъ поваловъ и самыхъ деревьевъ, глухой ропотъ бѣжавшаго и вертящагося но валежнику пламени—производили такую адскую музыку, что, по словамъ разскащиковъ, она на всю жизнь оставила потрясающее воспоминаніе. Звѣри бѣжали, не зная куда; но огонь былъ быстрѣе ихъ, много обгорѣло и едва спаслось, другіе тутъ же падали и дѣлались добычею пламени. И эта неистовая огненная оргія свирепствовала безъ устали четыре мѣсяца, какъ вдругъ, 1-го октября, почти неожиданно весь горизонтъ заволокло чреватыми тучами, тучи прорвались—и пошелъ такой ливень, какого никто не помнилъ. Дождь не уставалъ цѣлый день, и на всемъ пространстве огонь былъ совершенно потушенъ, но вредъ и убытки, причиненные пожаромъ,—были ужасны.
Бѣловѣжская пуща можетъ гордиться сохранившимся въ ней представителемъ исчезнувшей породы первобытныхъ животныхъ. Это— зубръ (Bos bison), ровесникъ жившихъ въ Европѣ во второмъ періодѣ каменнаго вѣка, т. е. въ эпоху сѣвернаго оленя (выселившихся животныхъ), громаднаго тигра, носорога и другихъ исчезнувшихъ животныхъ. Спутниками его были сѣверный олень, буйволъ, мускусный быкъ, кабанъ, альпійская коза и др., а также нѣсколько породъ грызуновъ. Принадлежность зубра къ древнѣйшимъ эпохамъ доказывается археологическими изысканіями. Такъ напр, извѣстный археологъ Эдуардъ Ларге въ 1860 г., при открытіи пещернаго кладбища близъ Ориньяка, въ древнемъ очагѣ, въ числѣ разныхъ каменныхъ и кремневыхъ издѣлій, расколотыхъ костей пещернаго медвѣдя и другихъ выселившихся животныхъ, нашелъ и зубы зубра.
Зубры жили во всей Европѣ, а теперь нѣтъ ихъ нигдѣ. Уцѣлѣли въ одной только Бѣловѣжской пущѣ. Полагаютъ, что туръ и зубръ одно и то же животное. Туры извѣстны были на Жмуди съ древнѣйшихъ временъ. Были они и въ Мазовіи въ Яктуровской пущѣ, но совершенно вымерли въ первой половинѣ ХѴТІ ст., такъ что въ люстраціи этой пущи за 1630 годъ отмѣчено, что послѣдняя, находившаяся въ пущѣ, самка тура издохла. Въ люстраціи же 1561 г. было ихъ еще 30, а въ 1601 только 5.
На Кавказѣ живетъ еще животное, которое называютъ туромъ; но животное это не имѣетъ ничего общаго съ зубромъ. Въ Венгріи, въ Карпатскихъ горахъ, находятся такъ называемые волдуны, нѣсколько похожіе на зубровъ; настоящаго же бѣловѣжскаго зубра нѣтъ нигдѣ.
Зубръ, принадлежащій къ двукопытнымъ жвачнымъ животнымъ, по величинѣ наибольшій изъ нихъ. У него выпуклый лобъ, на головѣ и шеѣ грива; рога выходятъ снизу затылочнаго гребня; у него четырнадцать паръ реберъ, вмѣсто тринадцати, какъ у домашнихъ быковъ. Зубръ имѣетъ видъ величественный, вѣсомъ бываетъ до 37 пудовъ, растетъ до шести лѣтъ, живетъ до сорока. Цвѣта онъ бураго. Рога же, круглые, разлогіе, выдающіеся впередъ и оконечностями обращенные кверху, борода подъ шеей, копыта и оконечность хвоста всегда черныя. Голосъ его похожъ на хрюканье. Обыкновенно спокойный и величавый,—когда раздраженъ бываетъ дикъ и свирѣпъ, особенно когда ведетъ бой съ другимъ зубромъ.
Борьба эта не лишена картинности и любопытна. Большею частью это случается въ августѣ. У зубровъ это время любви, страсти, нѣги — для однихъ, кровавыхъ столкновеній— для другихъ. Въ продолженіе четырнадцати дней постоянно слышится ихъ хрюканье, они какъ будто перерождаются, бѣснуются, бѣгаютъ,— веселье въ полномъ разгарѣ. Любимая ихъ забава подкапываться рогами подъ молодыя деревья до тѣхъ поръ, пока ихъ не опрокинутъ съ корнями. Коренья прицѣпляются къ рогамъ, и зубръ начинаетъ прыгать съ деревцомъ, производя шумъ и трескъ. Но горе молодому, трехлѣтнему зубрику, если онъ затронетъ ревность старика зубра и отобьетъ у него возлюбленную. Задѣтое заживое старческое самолюбіе пораждаетъ жажду мести, и тогда начинается самый свирѣпый бой. Хорошо, если молодой поплатится только искалѣченьемъ, а то бываетъ и такъ, что молодой гибнетъ, пронзенный рогами стараго ревнивца.
Законъ всегда ограждалъ жизнь зубровъ. По литовскому статуту убійство зубра считалось уголовнымъ преступленіемъ. Указомъ 10 сентября 1802 г. запрещена стрѣльба по зубрамъ. Законъ этотъ существуетъ и нынѣ. Безъ особаго Высочайшаго повелѣнія никто не имѣетъ права охотиться на зубровъ. За убійство полагался прежде штрафъ въ двѣ тысячи рублей, или ссылка въ Сибирь. Когда Бѣлостокская область принадлежала Пруссіи и окраина пущи входила въ ея составъ, крестьяне цѣлыми толпами нападали на зубровъ и убитыхъ увлекали за границу. Въ настоящее время за ними учрежденъ самый бдительный надзоръ. Стрѣлки и стража запасаютъ для нихъ стоги сѣна на зиму. Зубры, проходя мимо и присматриваясь къ работѣ, какъ будто понимаютъ, что это для нихъ заготовляются запасы. Стоги сѣна, составляющіе частную собственность, обыкновенно огораживаются заборомъ. Случается однако, что зубры посягаютъ и на чужіе стоги. Съ удивительною ловкостью они ротами разбрасываютъ заборъ и въ одну ночь съѣдаютъ цѣлый стогъ. Зубръ никогда не ѣстъ сѣна съ края; онъ какъ можно глубже всовываетъ голову съ рогами внутрь стога и потомъ однимъ быстрымъ движеніемъ подбрасываетъ сѣно съ такою силою, что часть стога опрокидывается.
Бой зубровъ
Стрѣлки ведутъ постоянный счетъ зубрамъ по слѣдамъ, оставленнымъ ими на первой порошѣ. Число ихъ значительно увеличивается. Такъ въ 1815 г. считалось 300 головъ; въ 1820—500; въ 1830 — 711; въ 1840 — 780; въ 1850 — 1390; въ 1860 — 1700. Сколько ихъ теперь — не знаемъ; но вѣроятно число ихъ значительно увеличилось.
Яроцкій говоритъ, что въ 1829 г. было 663 зубра, а въ 1830—711; слѣдовательно, въ теченіе одного года родилось 48. А такъ какъ съ 1815 по 1860 г. прибыло 1400, то среднимъ числомъ ежегодная прибыль составляетъ 31. Самки зубровъ раждаютъ только разъ въ три года по одному. Медвѣди и волки, и въ особенности волки, ведутъ постоянную борьбу съ зубрами. Принимаются мѣры для истребленія волковъ, но истребить всѣхъ нельзя, и нападенія ихъ на зубровъ безпрестанно повторяются. У волковъ своя особая тактика на одиночныхъ зубровъ. Встрѣтивъ зубра, волкъ, который попроворнѣе, скачетъ передъ нимъ и какъ будто хочетъ броситься на него. Понятно, все вниманіе зубра обращено на этого волка, а между тѣмъ два другіе хватаютъ его за бока, такъ что одному зубру никогда не устоять противъ троихъ волковъ. Самки съ молодыми зубрами всегда держатся въ стадѣ отъ 10 до 30 и расхаживаютъ обыкновенно вблизи рѣки или источниковъ; но старики зубры скитаются по два, по три, а еще чаще въ одиночку. У послѣднихъ много чудачества, своего рода чванства, сознанія собственнаго достоинства. Зубръ вообще обладаетъ необыкновеннымъ чутьемъ. Приближеніе человѣка онъ узнаетъ за сто и болѣе шаговъ; но зубръ не убѣгаетъ, напротивъ, преспокойно идетъ на встрѣчу и когда сойдутся, зубръ останавливается и не тронется съ мѣста до тѣхъ поръ, пока человѣкъ не обойдетъ его. Въ спокойномъ состояніи зубръ не сдѣлаетъ вреда человѣку, но если онъ разсерженъ, если человѣкъ въ яркомъ платьѣ, особенно если на немъ что нибудь краснаго цвѣта, или когда по немъ произведутъ выстрѣлъ, тогда зубръ становится опаснымъ. Случалось и такъ, что зубръ, почуявъ сѣно въ саняхъ ѣдущаго, безцеремонно запускалъ рога въ сани и выбрасывалъ изъ нихъ сѣдока. По томъ съѣдалъ сѣно и спокойно шелъ своей дорогой. Лошади страшно боятся зубра. Онѣ становятся на дыбы, или еще чаще, съ испуга что ли, бросаются на землю. Во время рубки деревъ, когда пуща бываетъ наполнена народомъ, зубры нисколько этимъ не тревожатся. А были и такіе случаи, что зубръ стоялъ и издали смотрѣлъ, какъ рубили деревья лиственыхъ породъ; какъ только дерево падало, зубръ тотчасъ же, не стѣсняясь присутствіемъ рабочихъ, смѣло подходилъ къ вершинамъ дерева и объѣдалъ свѣжіе листья. Надобно замѣтить, что побѣги отъ лиственаго лѣса, особенно отъ осины, составляютъ для зубра самый лакомый кормъ, который онъ предпочитаетъ всякому другому.
Лобъ зубра издаетъ особенный запахъ, нѣчто похожее на мускусъ, какъ будто смешанный съ фіалками. Поэтому, вѣроятно, первобытные дикіе быки и назывались мускусными (bos moschatus). Запахъ этотъ такъ силенъ, особенно въ августѣ, что за сто шаговъ уже слышенъ. Въ Сѣверной Америкѣ мускусный быкъ еще и теперь водится. Онъ ближе всѣхъ къ нашему бѣловѣжскому зубру; но у него не одна голова, а все тѣло пахнетъ мускусомъ. Этотъ мускусный запахъ породилъ суевѣрное мнѣніе, что шкура, содранная съ головы зубра, облегчаетъ страданія при родахъ. Изъ содранной головной шкуры выдѣлывали широкіе пояса, которые беременныя женщины носили на животѣ. Такіе талисманы-пояса продавались очень дорого. Ими не пренебрегали даже и царственныя женщины. Такъ напр, извѣстный посолъ и путешественникъ, баронъ Сигизмундъ Герберштейнъ говоритъ, что когда онъ былъ въ Краковѣ, королева Бона Сфорчія, супруга Сигизмунда I, подарила ему два такихъ пояса, и что потомъ одинъ изъ нихъ онъ представилъ своей императрицѣ, чему она очень обрадовалась. Плиній свидетельствуетъ, что изъ роговъ зубра, разрѣзанныхъ на тонкія пластинки, дѣлали фонарики, просвѣчивавшіеся, какъ стекляные. Еще недавно охотничьи заздравныя чаши изъ роговъ зубра были въ общемъ употребленіи. Славяне пили медъ изъ турьихъ роговъ.
Были уже дѣлаемы опыты воспроизведения помѣсизубра съ домашнею коровою. Помѣщикъ Валицкій, въ имѣніи Езерахъ имѣлъ уже приплодъ, но, насколько намъ извѣстно, телята, отъ этой помѣси, второго поколѣнія, всегда издыхали.
Нѣсколько зубровъ доставлено изъ Бѣловѣжской пущи въ Царскосельскій паркъ.
Конечно, въ прежнее время зубры не ограничивались одною Бѣловѣжскою пущею. Они водились и въ сосѣдней, Гродненской пущѣ, гдѣ память ихъ сохранилась въ одномъ урочищѣ, называемомъ Зуброво.
Кромѣ зубра, въ Бѣловѣжской пущѣ водятся лоси, дикія козы, кабаны, рыжіе медвѣди, волки, барсуки, лисицы, рыси, выдры, норки, куницы, ласки, горностаи. Изъ птицъ много орловъ, соколовъ, совъ и др. На берегахъ р. Нарева указываютъ на слѣды построекъ бобровъ, которыхъ еще въ началѣ нынѣшняго столѣтія было здѣсь очень много. Недосмотръ и невоспрещеніе убивать ихъ довели до того, что теперь нѣтъ ни одного. Знатоки увѣряютъ, что условія мѣстности вполнѣ способствуютъ разведенію бобровъ, лишь бы только законъ ограждалъ ихъ отъ истребленія. Еще Судебникъ 1492 г., или статутъ Казиміра Ягеллона, предписывалъ охранять бобровъ.
Въ лѣтописяхъ Бѣловѣжской пущи памятны будутъ дни царской охоты 6 и 7 октября 1860 г., по великолѣпной обстановкѣ, по количеству убитаго звѣря, превосходящей всѣ прежнія этого рода охоты. За три недѣли до назначеннаго срока прибыли въ Бѣловѣжъ для устройства охоты товарищъ министра государственныхъ имуществъ, генералъ Зеленый, и егермейстеръ графъ Ферзенъ. Все вѣдомство гродненской палаты государственныхъ имуществъ съѣхалось въ Бѣловѣжъ, и эта деревня преобразилась въ красивое и многолюдное мѣстечко. Домъ мѣстнаго лѣсничества преобразована былъ въ охотничій домъ, богато и со вкусомъ отдѣланный. Для ожидаемыхъ высокихъ гостей устроено было помѣщеніе у лѣсопромышленника, иностраннаго негоціанта Симунда, котораго контора превращена была въ роскошный палаццо. Для свиты и разныхъ сановниковъ воздвигнуты были новые и передѣланы старые домики. Тысячи народа стеклось въ Бѣловежъ изъ окрестныхъ мѣстъ, нѣкоторые за 50 и болѣе верстъ. Выписаны изъ разныхъ мѣстъ самой лучшей породы охотничьи собаки. А бѣдные зубры присматривались ко всему этому съ любопытствомъ, не догадываясь, какую роль они-то играютъ въ этихъ приготовленіяхъ. На 9-й верстѣ отъ Бѣловѣжи, вблизи дороги, ведущей въ деревню Гайновку, растянуты были тенеты, имѣя видъ овала и занимая въ окружности двѣ кв. версты. Здѣсь была устроена ложа для Государя Императора и въ одну съ нею линію 11 бесѣдокъ для высокихъ гостей, а также особая галерея для публики. 4-го октября прибыли въ Бѣловѣжъ принцы Карлъ и Альбергъ Прусскіе, принцъ Августъ Виртембергскій и принцъ Фридрихъ Гессенъ-Кассельскій. 5-го числа имъ показывали окрестныя мѣста и свезли въ самую глушь пущи, въ такую глушь, гдѣ рука человека не коснулась ни одного изъ этихъ великановъ, гдѣ даже самая неистовая буря не могла устрашить ихъ своимъ гнѣвомъ, куда не проникали даже солнечные лучи, какъ будто не смѣя разоблачать тайнъ этихъ гигантовъ... Легко понять, какое впечатлѣніе произвело на нихъ это никогда невидѣнное ими зрѣлище. Государь Императоръ прибылъ вмѣстѣ съ великимъ герцогомъ Саксенъ-Веймарскимъ, Карломъ-Александромъ, въ 4 часа ночи съ 5-го на 6-е октября.
6-го октября въ 12 часовъ Государь съ своими гостями и многочисленною свитою отправились на охоту. Государь занялъ свою ложу, въ бесѣдкахъ разместились великій герцогъ и принцы со своими свитами. Конечно, звѣрь былъ согнанъ во множествѣ въ эту часть пущи и окруженъ густою цѣпью. Въ часъ, по данному изъ Императорской ложи сигналу, выпустили гончихъ собакъ, и тѣ погнали звѣря стаей. Первый выстрѣлъ послѣдовалъ изъ Императорской ложи. Затѣмъ началась безпрестанная пальба изъ ложи и бесѣдокъ. Охота продолжалась до пяти съ половиною часовъ. Государь убилъ 4 зубра, 1 кабана, 2 лосей, 1 лань, 5 сернъ, 5 волковъ, 4 лисицы, всего 22 штуки. Великій герцогъ убилъ 2 зубровъ, прочіе принцы убили 10 зубровъ, т. е. всего убито 16 зубровъ.
Въ 6 часовъ былъ большой обѣдъ у Государя въ Бѣловѣжѣ. Въ то же время на полянѣ, на берегу Наревки, устроено было народное гулянье съ обильнымъ угощеніемъ, въ которомъ участвовало нѣсколько тысячъ народа. Вечеромъ сожженъ былъ фейерверкъ.
На другой день охота началась въ половинѣ одиннадцатая и продолжалась до половины втораго. Государь убилъ 6 зубровъ, 7 ланей, 5 сернъ, 1 лисицу, 1 барсука и 1 зайца, всего 21 штуку. Другіе участники охоты убили 6 зубровъ и 25 штукъ разнаго звѣря. Вообще въ эти два дня убито 28 зубровъ, въ томъ числѣ 10 самокъ, и 68 штукъ разныхъ другихъ звѣрей.
Государь Императоръ остался очень доволенъ охотой и благодарилъ главнаго распорядителя и знатока въ этомъ дѣлѣ, поручика Штральборна.
Въ память охоты Государь собственноручно посадилъ вблизи императорской ложи деревцо ливанскаго кедра. Великій герцогъ, нѣмецкіе принцы, а также главный начальникъ края, генералъ-адъютантъ В. И. Назимовъ и товарищъ министра государственныхъ имуществъ, генералъ Зеленый, по желанію Государя Императора, тоже посадили по деревцу разныхъ породъ.
Послѣ Бѣловѣжской, первое мѣсто принадлежитъ Гродненской пущѣ. Она занимаетъ пространство въ 97 т. десятинъ въ сѣверной части Гродненскаго уѣзда, но не такъ богата растительностью, какъ Бѣловѣжская. Западная часть пущи холмиста, восточная же покрыта глубокими торфяными болотами. Въ западной части и на мѣстахъ возвышенныхъ распространена чисто-песчаная почва. По пущѣ протекаетъ р. Пыръ, соединенная каналомъ съ озерами, во множествѣ раскинутыми по пущѣ. Гродненская лѣсная дача раздѣлена на два лесничества, а каждое лесничество на 12 стражъ.
Лѣсная торговля въ Гродненской губерніи довольно значительна, какъ по удобству сплава, такъ равно и по его обилію. Лѣсъ сплавляютъ колодами, брусьями, клепкою и т. п. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ производятъ гонку смолы и скипидара, а также дегтя, употребляя для этого особаго устройства печи съ кожухомъ и, для производства, опытныхъ, привыкшихъ къ дѣлу угольщиковъ. Остающійся въ печи уголь употребляютъ обыкновенно въ кузницахъ, а иногда сплавляютъ вмѣстѣ съ лѣсомъ для продажи. Впрочемъ нельзя не замѣтить, что въ лѣсохозяйственномъ отношеніи замѣчательнѣйшія, уцѣлѣвшія еще пущи, какъ Гродненская и Бѣловѣжская, а также Мендзырягецкая, Рудникская, Поставская, Налибокская, Олькеникская въ Виленской губерніи и нѣкоторыя др., не играютъ еще той важной въ экономическомъ отношеніи роли, на какую онѣ имѣютъ неоспоримое право. Правильное, научное лѣсоводство еще въ младенческомъ состояніи. За границу идетъ только корабельный или крупный строевой лѣсъ. Лѣса во многихъ мѣстахъ завалены вершинами отъ произведенныхъ операцій, множествомъ валежника и буреломовъ, постоянно накопляющихся вслѣдствіе свирѣпствующихъ вѣтроваловъ. Весь этотъ матеріалъ большею частію остается безъ употребленія, гніетъ, засоряя лѣсныя дачи и препятствуя образованію молодой поросли.
Въ былое время охота составляла любимѣйшее занятіе привилегированныхъ сословій въ здѣшнемъ Полѣсьѣ. Охотились преимущественно съ соколами-бѣлозорами. Соколиная охота, понятно, была доступна только людямъ богатымъ. Независимо отъ сего, каждый помѣщикъ держалъ у себя множество всевозможныхъ сортовъ охотничьихъ собакъ, цѣлые отряды стрѣлковъ, особыхъ— выѣзженныхъ и приспособленныхъ для охоты—лошадей. Въ прежне время охота производилась почти круглый годъ, но въ особенности славились такъ называемый осеннія облавы на дикихъ звѣрей, на медвѣдей, волковъ, кабановъ и т. д. Тогда обыкновенно съезжались всѣ сосѣди, каждый съ своею псарнею и стрѣлками, такъ что собирались цѣлыя сотни охотниковъ, и облавы, сопровождаемыя разными увеселеніями продолжались цѣлыя недѣли. Потомъ всѣ тѣ же участники собирались у другаго сосѣда и т. д. Бывало и такъ, что богатые дворяне со всею своею многочисленною свитою дѣлали честь какому нибудь скромному и не такъ богатому шляхтичу—наѣзжали въ его домъ, поохотились день другой и съѣли весь годичный запасъ шляхтича. Но онъ не бывалъ отъ этого въ убыткѣ: всѣ потомъ посылали ему изъ своихъ имѣній всякаго добра. Въ каждомъ болѣе зажиточномъ домѣ было нѣсколько такъ называв мыхъ резидентовъ изъ бѣдныхъ дворянъ, всего чаще отставныхъ офицеровъ. Были между ними благороднѣйшіе и честнѣйшіе люди, но случались и тунеядцы. Главною обязанностію такихъ резидентовъ было заботиться о всемъ касающемся охоты. У нихъ были свои стрѣлки, псарники, оружейники и разные подначальные изъ дворовыхъ людей. Другою обязанностью резидентовъ было забавлять гостей разсказами объ охотничьихъ подвигахъ. Разсказывались такія диковинныя вещи, какихъ бы и самъ Сервантесъ не выдумалъ. Изъ самохвальства записныхъ охотниковъ составилась даже пословица, до сихъ поръ часто повторяемая: Lże jak mysliwy, т. е. вретъ, какъ охотникъ. Знаменитый князь Карлъ Радзивиллъ, называемый пане Коханку (отъ его любимой и вѣчно повторяемой пословицы), любилъ охоту, любилъ и прикрасить свои разсказы описаніемъ всевозможныхъ чудодѣйствій, будто бы имъ совершенныхъ. Резиденты, конечно, обязаны были, какъ свидѣтели, подтверждать истину разсказовъ князя. Однажды князь разсказывалъ, какъ онъ воевалъ съ тиграми въ Африкѣ, какъ тигры истребили сотни людей, но какъ онъ потомъ всѣхъ тигровъ положилъ на мѣстѣ. — Вѣдь правда, пане Коханку, ты вѣдь былъ тогда со мною и видѣлъ, какъ я перебилъ тигровъ? — прибавилъ князь, обращаясь къ одному изъ резидентовъ.— Ни какъ нѣтъ, отвѣчалъ тотъ, я ничего не видѣлъ, потому что тогда я уже былъ растерзанъ тиграми и лежалъ мертвый.— Правда, правда,—закричалъ обрадованный князь, я было и забылъ, потомъ вѣдь я же тебя воскресилъ нильскою водою, которую вылилъ на тебя изъ-пасти задушеннаго мною крокодила.
Безтолково, но было весело. Все изменилось. Нѣтъ уже ни такихъ князей, ни резидентовъ; нѣтъ и такихъ дремучихъ лѣсовъ, но нельзя сказать, чтобы въ дичи и звѣрѣ былъ недостатокъ. Только уже нѣтъ прежнихъ шумныхъ охотъ и сопровождавшихъ ихъ оргій. Неоднократныя обезоруженія края (въ 1831, 1839, 1846, 1848, 1854 и 1863 гг.) дали возможность расплодиться звѣрю до невѣроятной степени, особенно волкамъ, свободно расхаживавшимъ по деревнямъ и безнаказанно уносившимъ добычу.
Охота, какъ въ былое время, такъ и теперь, никогда не составляла промысла; промышляли зайцами и разными птицами лѣсовщики и поселяне въ мѣстностяхъ, не столь отдаленныхъ отъ городовъ. Облавы на дикихъ звѣрей, а равно охоты на зайцевъ, рябчиковъ, тетеревовъ, глухарей, куропатокъ, бекасовъ, дикихъ утокъ, куликовъ и т. д.—и теперь бываютъ, конечно, съ соблюденіемъ разныхъ постановленій и правилъ, въ отношеніи времени, оружія и т. и. Недостатка въ дичи никогда не бываетъ и продается она недорого.
А. К. Киркоръ.