Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Приложение. Дневник посольства Конрада Кибурга (начало), прил. с. 1-32: современная орфография

«Дневник посольства» Конрада Кибурга к Витовту, отнесённый к 1397 году, в переводе Смирнова: путь через Каунас, Вильно, двор великого князя, храмы, ремёсла и обычаи. Прил. с. 1-32. Текст в современной орфографии.

Приложение

Дневник посольства главного начальника гошпиталей* тевтонского ордена, графа Конрада Кибурга с товарищи (не названы) к великому князю литовскому Витовту, в 1397 г.

Переведен с оригинала Жеготою О’Нацевичем, магистром философии, бывшим профессором в виленском университете и теперь с польского переведен мною на русский.

«Мы прибыли в Каунас (Ковно) на судах, под парусами, на восьмой день по отъезде из Рагниты. Начальник ковенского замка боярин** Иван Федорович, Русин, радушно нас принял и тотчас же выслал гонца к великому князю с извещением о нашем приезде; на третий день он сообщил нам, что скоро приедет придворный чиновник, который будет сопровождать нас до местопребывания монарха.

«Каунас много утратило из своего прежнего величия; число домов уменьшилось, многие лежат в развалинах, вся подзамковая часть, столь людная в прежнее время, теперь по большей части занята огородами. Возрождение его нелегко, потому что торговля в настоящее время встречает много затруднений. Здешний замок выстроен в прекрасном вкусе и представляет обширные укрепленные магазины для склада товаров, безопасные от огня, так как они сложены из камня; твердыня эта, сооруженная Гедимином и Ольгердом, так много потеряла в своей силе и крепости, что может дать теперь только весьма слабый отпор, неприятелю, Мы не видали ни одной пушки большего калибра, какими славилось прежде Каунас; правда, магазины 05ширны, хорошо содержатся и, как разсказывают, наполнены множеством запасов и оружия, Стены, обращенные к Неману наиболее уцелели, ближайшия же к Вилии, особенно там, где главные ворота, носят на себе следы ужасного опустошения. Пред грудами мусора и обломков вытянут частокол, весьма важный в том отношении, что не мою. жет быть разбит ядрами издали, так как мусор и Щбломки заслоняюте его, как бы валом и еели неприятель дойдет до врая этого вала, то подвергнет себя лучному. и ружейному огню, а сам не будет в состоянии разить осажденных, укрытых за частоколом. Гарнизон состоит из 4000 литовцев и жиудинов, он занят тенерь исправлением укреплений, при нас откапывали какое-то строение, совершенно заваленное мусором и поправляли заднюю стену, но нам этих работ не показывали. Против наших окон (мы жили в подзамковой части) на правом берегу Вилии, расположился лагерь кавалерии, четыре или пять тысячь коней, поражающий необыкновенным разнообразием одежды и вооружения отдельных отрядов, хотя мы нрисматривались издалека, мы все таки насчитали пять или шесть видов вооружения и одежды, более всего бросалась в глаза тяжелая кавалерия, закованная в железо, на манер польский, но это вооружение, ве имея верхней покрышки, какого нибудь плаща, казадось чем то неоконченным и могло навести на мысль, что на лошадях сидят голые люди, другие отряды были в шапках, которые в такой степени портили вид всадника, что нужно удивляться, кому это пришло в годову выдумать такую смешную форму. Легкая кавалерия действительно могла быть названа легкою, потому что всадники не имели другого оружия, кроме простой падки, а кони их были тань тощи, что, я думаю, и прусский возок был бы им не под силу, тем не менее они каза лись довольно бойкими; был еще отряд, составленный из людей пожилых, с длинными бородами, одетых в короткие темносерые плащи, с узкими, остроконечными капишонами, точно братья минориты, от которых ови отличались только разноцветными каФтанами и исподним платъем. Бакую цель, какой смысл имела эта одежда? мы никак не могли догадаться, Бавалерии этой производил ученье какой то князь Юрий вероятно с тою целью, чтобы солдаты, разойдясь по домам, были образцем для дру. гих, а может быть для того, чтобы показаться перед нами.

«На третий девь вашего пребывания в Ковке приехал какой-то придворный и вслед за ним пришли экипани реиахиу), верховые лошади и все веобхэдимое для удобного пути, как будто мы ехали за сотни миль, Наш прежний проводник, боярин Миликонт, привел к вам этого чиновнива утром, когда мы только что встали и прочли наши молитвы. Название его должности соответствует латинскому ршсегпа, имя его Оттокар Остыкович, ему около 30 дет и он бегло говорит по немецки. Он произнес приветствие от имени своего государя, наговорил бездну вежли-. востей и хотел знать, хорошо ли мы были приняты, вступив в пределы литовского государства, тотчас же узнали мы в нем опытного придворного, течение его речи показало нам, что он научидся нашему языку в Риге, после мы в этом убедились, как будет видно из дальнейшего разсказа, Прямотою характера и необыквовенною предупредительностью этот почтенный литовец заслужил наше полное уважение, хотя его любознательность превосходила пределы скромности, но прикрытая веждивыми Формами, она выражалась так незаметно, мимоходом, что мы постоянно были в опасности проболтаться и потому строго за собою наблюдали, В тот же день боярин Миликонт простился с нами и поплыл на своем судне, Неманом, к Юрбурту, Мы захотели узнать о дне нашего выезда и ф меете, где увидим великого князя, наш проводник отдал первое на волю нашу, объявив, что во всякое время, все будет готово для путешествия, относительно же места сообщил, что Вильнюс, как мы того и желали, будет пределом нашего странствования. Получив такой ответ, мы промедлили в Ковне ровно столько, чтобы успеть уложить наши вещи, подарки и товары, которые везли с нами наши купцы, таким образом на пятнадцатый девь, по выезде нашем из Рагниты, выехали мы из Ковна, а на восемнадцатый день т. е. 1397 года, 22-го июня приехали в Вильнюс, за два часа до заката солнца. У городских ворот нас встретил наместник, Альберт Монивид и маршал Ямовт, окруженные рыцарством и городскими чиновниками. Монахи ордена св. Франциска, минориты, стояли пред воротами своего монастыря и, приветствуя нас, пригласили войти в церковь Девы Марии, так. называемую «на песках. Здание это выстроено из камня, но поврежденное пожаром, стоит пока без крыши, только часть его, кое-как покрытая, служит для отправления богослужения, Бедные монахи, которым мы роздали милостыню, разсказывали нам, что. великий князь решился на собственный счет возстановить монастырь и церковь и что уже ожидают для этого ремесденников из Луцка, У ворот замка приветствовали нас дворяне великого князя, по обычаю, с хлебом солью и кубком пива, поднесенными на золотом блюде; тут сошли мы с коней и пешие, в сопровождении значительного числа придворных и рыцарей, пошли в кафедральный собор.

Духовенство встретило нас с кадилами и св водою; после Браткой молитвы мы отправились в отведенное нам помещение, которое находилось в том же вижнем или, как обыкновенно его называют, кривом замке. Дом наш деревянный, недавно выстроенный лежит над Вилей и называется носольским двором, но он так хорошо укреплен, что скорее следует назвать его темницею. Там встретили мы всякие удобства и приятное отдохновение после дороги, хотя она вовсе не была утомительна, Приходилось нам быть в послах у многих иностранных государей, но должно признаться, что нигде не находили мы таких удобств, такого радушия и такого порядка во всем, как теперь в Литве. Гостеприимство литовцев тем еще приятнее, что гость у них совершенно свободен и делает, что хочет, никто без надобности к нему не является, нет излишней, навязчивой предупредительности, а между тем всякое желание охотно и немедленно исполняется. Все данные нам слуги говорили по немецки, так что мы были как дома и в переводчике нашем совсем не нуждались, это было теи более приятно, что он захворал тотчас по прибытии, хотя очень скоро поправился. Служители наши привели к нему лекаря, по виду простого крестьянина, который, осмотрев больного и нечего не спрашивая, не промолвив даже слова, достал из торбы, висевшей у него через плечо, полотнянный мешечек с какою то травою, бросил его в горшок с водою, вскипятил и, крепко выжав траву, смешал полученный настой с крепким медом. Больной наш, выпив такого снадобья, на другой же день был здоров и как, обыкновенно, ел и пил с аппетитом. 7

«Приехав в Вильнюс, мы незастали великого князя, но нам сказали, что он скоро приедет; 23-го пришли наши обозы. В тот же день навестили мы Андрея епископа виленского: это старец прекрасной наружности, бодрый, румянный, высокого роста и полный, говорит бегло по латине и, для иностранца, довольно хорошо по немецки, он принял нас с таким ведичием, вежливостью и благочестием, что мы думали, что находимся пред лицем самого паны. Он имеет несравненно большее значение, чем епископы наши или германские. Разговор шед исключительно о предметах религиозных; епископ уверял нас, что Литва отличается особенным усердием к христианству и вполне покорна велениям столицы апостольской, Ов целый век прожил между литовцами и хорошо знает этот народ, легко поддающийся примерам, подаваемым от верховной власти; откровенно высказал и то, что Литва, оставив язычество, которое было основанием её народности, находится на пути к изменению своей цивилизации в западноевропейскую, при чем выразил надежду, что этот путь не будет для неё столь тернистым, кав для пруссов. Нельзя было сердиться за упрек, выраженный с такою деликатностью, приятный и красноречивый старец очаровал нас своим приемом. Вскоре после нашего прихода раздался в ближайшей комнате серебристый звук колокольчика; епископ встал, что конечно сделали немедленно и мы, низко нам поклонился и просил разделить с вим его убогую трапезу, когда же мы выражали нашу благодарность еще более низким поклоном, послышался второй звонок. При входе в столовую нам подали воду для умовения рук, после чего сам епископ благословил пищу. Ине указал первое место и, когда я отказывался занять его, объяснил, что в моей особе он видит и хочет почтить великого магистра, которого звание в христианской иерархии выше и заслуженнее достоинства епископа и тем более епископа

Виленского, пастыря столь молодого еще стада, За столом свдели с нами еще три прелата и два брата минорита. Стодовая обширна и чисто выбелена, на стенах её нет других украшений, кроме образа распятого Спасителя на главной стороне, за то стол вовсе не по монашески был уставлен блюдами и украшен: скатерть великолепная, цветная с широкою серебряною бахрамою, сосуды из чистого серебра, так как день был субботний и канув праздвика оанна крестителя, то нас угощали только рыбвыми мучными блюдами, также овощами и печеньями в меду; все это мы занпвали превосходными напитками. Встав из за стола и умыв руки, мы поблагодарили Бога и хозяина и при прощаньи просили позволения осмотреть кафедральный собор, енископ ответил, что собор постоянно отворен для желающих молиться Богу, день и ночь горят в нем неугасаемые огни, а служители алтаря, не преставая, возносят хвалу Всевышнему.

«По прибытии домой, мы должны были сбросить с себя верхнее платье и несколько отдохнуть, потому что день был очень жаркий, Вечером прислан был нам от епископа проводник, старый священник с белыми волосами на голове и бороде, ов был членом капитулы, родом немец, кажется из Аугсбурга и назывался Бервальд, с ним отправились мы в собор уже на закате солнца. Здание ка- федры поражает своею громадностью, оно представляет продолговатой четыреугольник, выстроенный из вБирпича и более похожий на небольшое укрепление, чем на церковь, Оно воздвинуто на месте древнего языческого храма, которого стены остались нетронутыми, за исключением передней, украшевной в современном вкусе, внутренность и число окон, конечно, изменены. Огромная крыша, отвечающая слишком большой ширине здания, опирается на ряде пилястрок, по углам её четыре башеньки, по две с каждого бока и еще три другие на ребре крыши, так что одна приходится на вершине дицевой стороны, другая ва задней, а третья в самой середине (крыши). Лицевая сторона в вер. хней части здания трехугольная и ничем не украшена, кроме оков, в которых висят небольшие колокола, Внутри три ряда толстых пилястров разделяют собор на четыре предела, главный алтарь стоит на месте столь чтимого язычниками, неугасавшего огня, кроме того много алтарей в глубине пределов и около пиластров, они уврашены множеством незамечательных, впрочем, орнаментов, отдельные, окруженные решетками места, что то вроде каплиц, также показались нам не особенно изящными, за то повсюду сверкают блеском дорогих металлов канделябры и разные светильники, стоящие и висящие; некоторые образа богато украшены и сакристия довольно пространная. Надгробных памятников нет.

«Сумрак, господствующий в этой святыне, произвел на нас какое то меланхолическое впечатление, чему много содействовал однообразный напев хористов, повторявших псадмы в глубине одного из пределов. Вдруг пение прекратилось и в конце правого предела показалось блистательное освещение, то были свечи, зажженные на алтаре Ганна крестителя, около которого столпился народ, прежде, несмотря на свою многочисленность, почти исчезавший в громадном здании. Скоро услышали мы священника, певшего вечерню, его сменил очень гармонический хор, который в свою очередь был заглушен музыкой, загремевшей на верхней галерее, какую имеет каждый предел со стороны главного входа. Трубы, гобои, бубны, огромные котлы издавали столь могучие звуки, что казались более военною, чем церковною музыкой, но в этих звуках было столько гармоний и музыкальности, они стихали так постепенно инежной наконец исчезди в таком прекрасном, мужественном пении: «иогиа Райи еи Еиио» еи саеи., что мы были поражены в высшей степени, Кажется, что этот способ отправления богослужения при такой звучной музыке и отличном пении есть самый лучший дла народа, который, недавно оставив язычество, требует сильных внешних впечатлений, чтобы вполне проникнуться благоговением к Богу истинному. При произнесении слов: «биогиа Раии», народ падал на землю, что сделали и мы, как бы уверенные в присутствии пресв, Тромцы, когда же запели «Мадшисаи», зазвонили в колокола, висящие в передних окнах собора, Отдельной колокольни нет; есть, правда, пред входом в собор круглая башня, но колоколов на ней не видно, стоит она без крыши и более походит на оборонительное укрепление, чем на колокольню и окна её, высокия и узкий, размещены не однообразно и неправильно,

«Возвратившись домой, мы застали у себя чиновника, присланного боярином Ямойтом; после обычных вежливостёй, он спросил нас на литовском языке, чрез пе. реводчшка, приятным ли находим мы наше пребывание в Вильнюсе и не желаем ли чего нибудь, наконец прибавил, не прикажем ли сопровождать себя во дворец наместника и какое угодно нам будет назначить для этого время? Сейчас же поехали мы верхами с этим чиновником чрез нижния ворота, на предместье, называемое Лукишки (ип8си8си), где имел свое летнее местопребывание боярин Монивид. Там нашли мы много местного рыцарства, которое встретило нас с необыкновенным радушием, подавая нам руку, только разбойник Иван (7апяпзипз) не был в этом собрании, хотя мы положительно знаем, что он в Вильнюсе, вероятно его мучат угрызения совести, но оставим это на суд божий и будем говорит о том, что имеем перед глазами.

«Пиршество началось музыкою, обычною у литовцев производящею столько шума, что, право, можно одуреть от него, но все таки тихо игравшие в промежутках инструменты и приятное пение на языке нам непонятном, имели что то мелодическое, сильно хватавшее за сердце. Мы сидели за огромным, овальным столом, в пространной комнате, освещенной восковыми свечами, каждый сел, где хотел, нотому что в обществеъю все равны. Хвала литовцам, что они сохраняют это христианско-рыцарское равенство (со времени возвращения к своим великого князя Витевта), может быть, с большею точностью, нежели мы. Не долго гореди свечи, северная ночь прошла незаметно и быстро. Угощение было рыцарское, не скажу, чтоб оно было похоже на царский пир. Уже было светло, когда мы отправились домой, в хороших экипажах, в сопровождения придворных драбантов; из наших, помнится мне, не было ни одного, который бы уехал верхом, некоторые даже воротились не так скоро. Ёдва несколько часов носвятив отдохновению, мы должны были встать и идти для слушания литургии в церков св. Анны, мы пошли пешком, потому что церковь дежит недалеко, в ограде замковых стен. Улица ведущая к ней обсажена липами и кроме того множество молодых деревьев ростет по берегу реки. Эта новая святыня окружена прекрасными садами, красные верхушки её башень и золото её крестов особенно живописно выступают из роскошной, окружающей их зелени; пцостроенная весьма недавно, она, как мысль женщины, отличается красотою и стройностью?! Местоположение её, как и к Церковь св. Анны построена великою княгинею, супругою Витовта, Авною Святосдавовною, бывшею княжною смоленской. целого замка, низменно, а за меньшей рекой (Вилейкой), текущей в прихотливых изворотах начинаются высокия взгорья, таким образом с этой стороны оборона замка надежна, со сторены же города тянется стена из кирпича и частью из камня, Вболизи церкви мы заметили три башни; та, которая находится на излучине реки, довольно укрепленная, остальные две незвачительны. У дверей церкви встретил нас её настоятель, знакомый уже нам священник Бервальд, он подал нам св. воды и отслужил обедню. На возвратном пути показывали нам на правой стороне небольшую часовню, переделанную из языческого храма, её наружный вид не имеет в себе ничего привлекательного. День 24 нюня был ярмарочный и потому мы не выходили из дома, рано, перед нолднем, посетили нас епископ Андрей и Яков, начальник отцов миноритов, потом примел боярин Оттокар и несколько чиновников, которые остались у нас обедать. Почтенный проводник наш, который, как мы уже говорили, исправляет придворную должность пинцерны, разсказал нам, за послеобеденной чашей, следующия подробности из своей биеграФии: мать его быдла родом из Жмуди, родстведница матери великого князя, её родной брат, дядя Оттокара жил в Риге, где занимал пост резидента, учреждевный для покровительства литовской торговле; он находился ври этом дяде и, живя между немцами, сам сделался почти немцем. Удивительвое однако дело, что отец Оттокара, Григорий Остык занимавший важные должности, был правнуком главного жреца или главного предвещателя, который посоветовал Гедимину возстановить Вильнюс перенесением в нее столицы государства, склонил же к тому князя, разсказав ему сон о волке или льве железном. Этот верховный жрец про. исходил из княжеского дома, его еще ребенком нашли в орлином гнезде и, впоследствии он женился на какой то княжне и, овдовев, сделался великим чернокнижником. Как будто особенная честь быть потомком чародея! но.. каждый народ имеет свои дурные и хорошия стороны. После полудня пришел священник Бервальд с другим прелатом, родом чехом, при них опять возобновился разговор о чародее, „предке нашего почтенного пинцерны и, по поводу его, перешел к древней святыне Перкуна, о которой мы узнали следующия интересные подробности, разсказанные Бервальдом: на том месте, гдеж стоит теперь кафедральный собор, было обширное пространство, окруженное каменной стеной; в средине его, под тенью очень старых дубов, стоял жертвенный алтарь, на котором, пред истуканами Перкуна ни других богов помещенными в нишах, горел, неугасая, огонь, почему все здание оставалось без крыши Из этой то языческой святыни перестроили нынешнюю кафедру и так как стены ограждали слишком широкое пространство, то поставлены быля три ряда пилястров, „ которые поддерживают потолок и крышу. При уничтожении следов язычества, все деревья около храма Перкуна были вырублены, вяешняя стена уничтожена, истуканы или сожжены или с привязанными каменьями брошены в реку, металические же поломаны на куски. Ккруглая башня, прежде охранявшая вход, стоит не переделанная, ее обратат в колокольню, когда привезут большие колокола. Разсказывали нам эти священники о дьявольском навождении и ф различных чудесах, при недавнем обращении Литвы, которые Бог соизволил показать грубому языческому народу для утверждения святой правды, опустим эти подробностя, которых

') Речь идет об известном Криве Кривейто Лиздейке, которого имя производят от „П7яиёа“, что по литовски значит гнездо. О нем есть особенный артикул в еегеага’е Кояловича, См. рошл. риз. еивиог. 70 -.78 к тому же не имеем права описывать без утверждения апостольской столицы На месте, где строится новая приходская церковь, также стояла языческая божница, каменная и крытая, посвященная какому то божку, близ малого рынка, где русская церковь, была божница литовского Бахуса. За замком на предместье Антоколь, находился лес, посвященный всем богам и в нем деревянное капище, где стоит малый замок, у смоленской дороги, быдло что то вроде божницы, дивно украшенной. Таким образом языческая Вильнюс действительно была гнездом чертовской веры; дай Бог, чтобы она снова в ней не появилась!

«Вечером прибыл к нам боягин Оттокар и пригласил нас отправиться на место народного празднества; этот праздпик (иоанна крестителя) литовцы празднуют обще с русскими, у первых он называется «Росса», у вторых «Купель». На восточной сторове города дежит русская слобода, юрьевская или святоюрьевская, за нею по пригоркам тянется лес, вь котором от времени до времени открываются веселые долины, усыпанные цветами, как будто покрытые пестрым ковром, В этом лесу, по пригоркам и в долинах, увидели мы множество шалашей, наметов и разведенных огней, около них толпился народ, стон стоял от его говора и песней, лилось вино, кружились быстрые пары тавцующих, одним словом, цар. ствовало самое искреннее веселье, Далее набрели мы на долину редкой красоты, среди неё горел громадный костер, а вокруг сновали группы людей высшего сословия, мущаины отдельно от, жевщин;, одни прохаживались, другие сидели на траве, покрытой коврами, третьи подкреплялись за низкими столами, были, наконец, такие, которые проводили время, слушая пение старцев и баб, а слуги светили восковыми Факедами. Особенное, единственное зрелище! К доеершению нашего удовольствия служила музыка, разДавайшаяся, поочередно, с Двухе довольно отдаленных пригорков, а горы кругом пыдали огнем, высоко выбрасывая искры, горели смоляные бочки и смолистое дерево, У нас в Пруссии были в обычае подобные праздники, но их запретили, так так они соединялись с языческими 0Щйрядами, здесь же, как нам говорили, забавляются без всякой примеси суеверия и не делают ничего неприличного, однако песни и игры народа языческие, охраняя свою народность, оп не так легко оставляет старые привычьи. Возвращаясь, видели мы деревянную русскую церковь, ярко освещенную; в ней и около неё стояли со свечами толпы молящагося народа. Какие то безобразные головные уборы окончательно портили и без того некрасивые лиеа женщин, напротив литовки и сами красивы и головы убирают совкусом, а молодые деревенские девушки ходят простововолосые и это еще красивее: искусно причесанные и притом хорошие волосы гораздо привлекательнее самых изысканпых уборов.

«Утром 25-го июня мы вышли осматривать город; построен он на месте неровном, которое представляет удобный сток для воды, собирающейся в больших массах, во время проливных дождей, таким образом улицы постоянно сухи и чисты, что весьма здорово, В военном отношении положение города превосходно, в нем можно защищаться при незначительных укреплениях: многочисленные возвышения, ущелья и глубокие овраги доставляют весьма удобные случаи для нападения на осаждающих. При таком положении можно осаждающего впустить в город и, окружив, вырезать до последнего человека; был бы только гарнизон мужествен и верен и при том хорошо предводим, - Вильнюсе невозможно нанести особенного вреда.

Из этого следует, что не сон о железном волке и не предсказание чернокнижника дали Гедимину мысль основать здесь столицу государства, но знание военного дела, причем не могли укрыться выгоды местоположсния, Гедимив был великвнм полководцем своего времени и достоин нашего подражания, хотя он и язычник. Какое крепкое положение замков! В верхнем мы не были, так как просить об этом было неприлично, но даже издали присматриваясь, можно было заметить могучя укрепления, между прочим, мы ясно видели крест и возносящуюся к верху башню находящейся там церкви, её стены, обращенные к реке имеют на себе брустверы. Странное дело, гора эта стоит совершенно отдельно, на равнине, со всех сторон облитой реками, а между тем на вершине её есть источник, не знаю только, на какой высоте показывается вода, В городе дома деревянные, изобилие дерева и дешевизна его заставляют уклоняться от постройки каменных, а между тем этот матерьял крайне опасен на случай пожара В вижнем замке, кроме давно уже построенного епископского дома, кафедраль. наго собора, башни п магазинов, все из дерева, однако стены в порядке и прочны, также как и остальные укрепнления Множестяо садов разделяют дома, встречаются очень старые плодовые деревья, что доказывает существование поселения на этом месте еще до Гедимина, труднее встретать старое дерево другого рода, потому что „все они были вырублены при обращении в христианство литовцев, которые, как известпо, обожади деревья, плодовые жс 05. тавлены, очевидно, по их нолезности Лучше отстроенная часть города занимает его средину, а более населенная находится вблизи нижнего замка Когда мы спросилп, где дворец великого князя, нам показали обширное место между собором и верхним замком, на котором валяются обломки, обгорелые куски и проведен небольшой канал, засоренный травою. Тут был дворец Гедимина и Ольгерда. Ягайло и его братья не жили постоянно в Вильнюсе, великий князь Витовт живет иди в Тровах, где он имеет великолепный, каменный замок на острове озера, или в старых Тровах, где есть деревянный дворец, или ездит по волостям, таким образом в Вильнюсе он бы вает редким гостем и тогда поселяется над Вижией, ниже замка, в прекрасном деревянном доме, весьма не. большом, так что двор его, не имея там помещения, располагается как военный лагерь. Великий князь не любит ни охоты, ни шумных пиров; великая княгиня, которая часто сопровождает мужа в его поездках по краю, держит при своей особе самое ограниченное число слут.

Обозревая город извне, мы заметили, что следы штурмов еще не изгладились, в особенности потернела местность около церкви пречистой Девы и подзамковой части города, но вильняне скоро стройт;, теперь уж обводят город стеною п оканчивают много домов, гораздо более прочных и красивых и притом расположенных в лучшем порядке. В случае нападения, жители обыкновенно спасаются в лесах, не заботясь о домах, которые так легко выстроить снова. малая Вилия или, лучше сказать, собственно Вилия (потому что другая ббльшая река туземцами называется №егиив) имеет высокое падение и потому течет очень быстро, русло её завалено камнями, вес. ною она очень многоводна и бурлива, оттого на ней нет мельниц в самом городе, но их много в окрестностях, особенно на большой реке. Вновь строющаяся приходская церковь весьма не велика и более похожа на товарный магазик, подле неё устраивают обширное кладбище Другая маленькая церковь с плебаном лежит за погоревшим монастырем 00. миноритов, хотя и деревянная, она уцелела во время последней осады, благодаря своему уединенному положению среди большего кладбища, которое считается наидавнейшим местом погребения римских католиков в Вильнюсе; она во имя св. Николая, епископа Мир-Ликийского. Русины имеют более церквей, нежели католики, но все их церкви малы ни бедны, они также чтут этого святого, потому что он патрон города.

Из старой история Вильнюса то достойно внимавия, что в этих пустынных и лесистых местах, кругом 0блитых реками, было поселение в весьма давнее уже время и когда в ХиП веке появилась здесь (при устье Вилейки в Кегрив) главная святыня Перкуна, то прилежащия слободы, став под защиту первосвященника, сделались еще населеннее. Гедимин эти слободы превратил в город, на подобие городов заграничных, русинов поселил он отдельно от туземцев, для немцев и поляков назначил часть около маленькой церкви св. Николая, Длинная улица, простирающаяся от рудоминского въезда до замка, делит город на две половины: ближайшая к Вилейке--русская, | напротив литовская, где7 помещаются и немцы. Общая для всех ратуша построена на той же длинной улице, часпю из камня, частию из дерева, с обширными лавками, С первого же взгляда отличали мы русских и литовцев, так различны их Физиономии, одежда п обычаи. Русины по боль. шей части ниже ростом, цвет волос их красноватый, приближающийся к рыжему, их обычаи и образ жизни, также как и вера, резко отделяют их от литовцев, торговля и некоторые ремесла составляют их исключительпое занятие, Литовцы высокого роста, с темными, редко вполве чернымю волосами; более нравственны, но в высшей степени левивы в своем домашнем обиходе, дюбят крепкие напитки и потому менее достаточны, чем русины. Язык народа литовский, ветвь прусского, Говорили нам, что между теми и другими (т. е литовцами и русскими) есть очень богатые купцы, но самим нам убедиться в том не было случая, БВймцы с большою выгодой занимаются торговлей и ремеслами; они не сближались с нзми, чтобы не навлечь подозрений правительства и потому мы не могли узнать, что делают тут рижане, хотя и знали об их пребывании в Вильнюсе. Когда, во время ярмарки, наши купцы сбывали свои товары гуртом, они имели дело исключительно с литовцами такова правительственная полатика, но они вообще хорошо обделали свои дела, Население города с предместьями простирается до 25000 человек, численность гарнизона показывают в 6000 человек, очень может быть, что эта последняя циФра преувеличена, но во всяком случае есть более 3000 солдат, потому что они занимают сторожевые посты и поправляют укрепления В военном отношении Литва поделена на части, из которых народ обязан приходить в замки для составления их гарнизонов и для содержания в исправности укреплений; простой народ идет без всякого оружия, подучаякак его, так п пропитание на месте. Рыцарство имеет собственное вооружение, коней и обозы. Те же части, которые ожидают своей очереди, обыкновенно наступающей через четыре или пять месяцев, обязаны доставлять корм для людей и лошадей и только мясо идет от келикого князя. Дисциплина крайне строгая, порядок во всем замечательный и безопасность повсюду полная; редко слышно 0б убийствах, воровство случается, но наказывается строго. Магистрат, получивший привилегии от Ягайло, судит дела, касающияся города; для исполнения приговорове и угрозы преступникам содержат, по праву саксонскому, палача, Мы его видели, он, кажется, родом из Валахии и называется Ильдеонс, истивное чудовище: громадного роста, сильный, как медведь, толстый, с чрезмерно широкою грудью, с страшным лицем, поросшим черною бородою, он производит поразительное вцечатление, которое еще увеличивается его одеждою: на годове у него красная повязка; обвитая книзу белым платком, украшенная кистями, на красный каФтан накинут плащ кровавого цвета, в руках железная палка, на подобие цепа.

Пьянство, как и везде, всеобщее. Русины чаще занимаются продажею крепких напитков; их женщины, строго содержимые, менее развратны, литовки же более свободных нравов. Высшая власть не терпит гласных домов разврата, хотя трудно донустить, чтобы тзкей населенный город мог обойтись без них; об убийстве детей не слышно. Чужеземец, нрябывний в Вильнюс и его имущество также безопасны, как и в его собственном деме, в этом крае, с незапамятных времен, ведется обычай — изобретение мудрой политики, по которому чужеземец, стунывший на землю литовскую, лишь только войдет в первый попавшийся дом, делается лицом священвым для его владельца, последний считает своею обязанностью Щберегать и покровительствовать ему; если он ножелает идти далее, литовец до тех пор его не оставит, пока не доведет до бледующего дома и не сдаст на попечение другого хозяина; тань от дома до дома, от деревни до деревни, путешествие совершается с полною безопасностью и удобством. Насилие, совершенное над чужеземцем вызываег мщение, обращаемое на того, кто в это время был его покровителем и проводником, а мстителями являются все те, которые уже принимали у себя пришельца, но. та кие случаи весьма редки, редки и предания о них. Поое- лившийся в доме литовца иностранец делается членом его ссмейства, хозяин мстит за оказанную ему несправедливость, и отвечает за его проступки, если гость не пожелает сделать этого сам. Ёсть также и гостинницы, в которых приезжающий, кто бы он ни был, во всякое время найдет себе убежище; только хозяин обязан знать, кого он принимает; купец складывает там свои товары и может быть спокоен на счет их сохранности, Русин останавливается у русина, немец у вемца, и так каждый народ имеет свои гостинницы. Чужеземца, если он совершит преступление, не наказывают по местным законам, за исключением убийства, конечно, но высылают за. границу, обрезав предварительно ухо, если он воротится и снова будет схвачен, то при вторичном изгнании, теряет другое ухо, пойманный без ушей подлежит утоплению в мешке, к которому для тяжести привязываются каини. Боярин ФОттокар разсказал нам эти подробности, принадлежащия, вероятно, к древнейшему праву литовскому, у пруссов не было подобного обычая, как можно видеть в епископской хронике. Предместья виленсвия суть слободы или, лучше сказать, купы домов, хижин и всякого рода сельских построек, разбросанных без порядка и вкуса, всякий строится на пригорках, в долинах, оврагах, как хочет или может Земля принадлежит или частным лицам, или городу, или великому князю, потому разделяется и власть над поселенцами, Кто поселится в самом городе или устроит в нем ремесленное заведение, тем самым высвобождается из под власти частного ляца, даже ленныхе князей, делается мещанином, если обстроится шляхтич, то он лично подчиняется властям, начальству. ющим в его сословии, а имущество его и способы содержания находятся под надзором городских чиновников.

Слуги и подёнщики, оставив место своего рождения т. е. деревню, принадлежащую помещику и переселившись на жительство в город, только тогда переходят в сословие вольных мещан, когда помещик откажется прокормить их во время голода или не потребует их возвращения, по прошествии известного срока. Отношения между предместьями п горедом определены юридически, в одних случаях го. родские власти имеют право указывать населению предместьев, в других не могут этого делать, без посредства правительства, если же мещане выстроят дома на предместье, то власть над ними вполне принадлежит городской магистратуре. За замком, над Вилией, тянется в тору предместье, называемое Антекальнас; оно представляет весьма приятное разнообразие: по левому берегу реки идет улица, длиною в и, мили, по правому тянутся возвышенности, покрытые вечным лесом или обработанными полями, или садами, полными Фруктовых дерев. За целым рядом хижин, хуторов и увеселительных домов начинается огромный лес, в котором, разбросанно, ве прекрасных местностях, построены зверинцы и охотничьи дома, окруженные тыном: мы были там в охотничьем доме боярина Седимунтз, где нас радушно утостили. На левом берегу Вилии, при её завороте, находится главная пристань и потому тут дома купцов и магазины для склада товаров; все они выстроены из дерева, часто уничтожаются пожаром и хоть быстро возстановляются, но жалко видеть частую, безполезную трату капитала или ежедневную опасность его безплодного уничтожения; но возвратимся опять в город. Достойно внимания, что окна в домах стевляные: стекла, правда, маленькия, потому что здешния Фабрики нё произ- [неразборчиво]) Нывешиний Антоколь, составлено из апи на и Каидаз--гора. водят больших, но самые окна велики, Бедные упетреиляют стекда круглые, очень толстые и зеленоватые, которые пропускают мало света; стекла же четырехугольные и шестиугольные гораздо белее, а потому и свету пропускают более, укрепляются они в рамвх оловом, как и у нас. Как это стекло, так и употребляемое для сосудов, производят в Литве с весьма давнего уже времени, но замечательно, что здоровье пьют не из стеклянных, а из роговых, богато украшенных бокалов и. Стеклявые изделия отпускаются даже за границу, частные предприниматели устроили заводы и вообще гончарное дело в цветущем состоянии. Металлические вещи очень дороги, местное производство их крайне плехо, да и металлов в Литве не добывают, кроме небольшего количества железа, которого недостаточно для внутреннего потребления, и потому его привозят из-за границы, других ископаемых предуктов, за исключением извести и отличной глины. Литва не имеет. Соль вываривается коегдеж из источников, но мало. Мед, воск, лен, различные хлеба и лесные изделия суть главные предметы вывозной торговли, Меха также вывозятся в изобилии, сырые кожи — напротив, в умеренном количестве. Иностраныные ремесленники пользуются здесь большими преимуществами и, скоро разбогатев, возвращаются домой с хорошими деньгами, если только их не принудят совсем остаться в Литве, но чаще смерть захватывает их до обогащения и тогда дети их делаются дитовцами, потому что их матери литовки. Случается также, что немцы наши начнут пьянствовать и, при таком образе жизни, скоро погибают в чужой земле. Доманний скот

[неразборчиво]) У литовцев было убеждение, что никакой напиток, не может быть. зачарован в роговом кубке, потому они предпочитались стекляным Фегах иисиу Лагозкее7ска. и, 78, мы видели в хорошем состоянии; лошади, правда, малорбслые, но крепкий и выносливые; богатые пимещики владеют многочисленными стадами, из которыхь можно выбрать редких, неоцененных коней, между их хорошими начествами очень важно то, что они смирны и вовсе не дики: по достижении известного возраста, они без всякого сопротивления, как бараны, позволяют оседлать или запрячь себя. Все тяжести возятся здесь лошадьми, волов и на пашнюредко употребляют. Коров нет в самом городе, но их очень много в предместьях; козы и овцы нам не встречались, за то свиней множество „ что не благоприятствует сохранению чистоты. Говорили нам, что великий князь йздал повеление брать этих животных, бегающих по улицам и раздавать бедным, но исполнения его еще нет, потому что ожидают результата предварительного предостережения, Живность продается прекрасно и не дорого; приготовлением хлеиа и других печеньев занимаются женщины, мясной ряд в порядке, свиное мясо и разные из него изделия продаются в особом ряду, купцы которого составляют отдельную корпорацию и называются Флагспийи!, Зверины всякой в изобилии, рыбы множество и притом хорошей, из домашней птицы только куры й гуси продаются на рынке. боль доходит до неимоверной цены, когда превращается подвоз из за границы, но теперь великий князь устроил огромные ен склады, разместив их в городах над Неманом, чтобы, в случае недостатка, снабжать ею парод по умжеренной цене; это, разумеется, лишило купцов выгодной спекуляции, Из купеческих счетов мы выведи заключение, что в Вильнюсе потребляется соли втрое более, чем в Мариенбурге, мяса же потребляется менее, вероятно,

и) Нарбут обращает внимание читателей на необыкновенное сходство этого слова с французским сеагсайег. потому что русины постятся почти е, года. Литовцы также обязаны соблюдать посты; в великий пост торговля мясом совсем прекращается. Достойное хвалы распоряжеиие! Епискоца Андрен так уважают, что приказания его исполнаются с’пеоднейшею точностью и народ, издавна привыкший подчинятся священникам, почти боготворит этого почтенного старца; пользуясь этим христианское духовенство сильно влияет на нравственное образование народа, нескоро успеет оно повсюду, но много могут помочь делу священники, знающие литовский язык и потому легко понимаемые народом. В разных местах они устроили христианские шволки, на подобие учрежденной при кафедральном соборе, в которой учат братья минориты. Молодежь, высылаемая в города литовской Руси, где есть при монастырях русские училища, ничему более не выучивается, кроме чтения и письма, она обыкновенно занимает потом канцелярские должности, так как здесь исключительно употребляется только русская письменность, латинский язык составляет достояние духовенства, а по немецки учатся, кажется, в Риге, для дипломации, Литовской письменности нет, если и были литовские письмена, то их забыли, чему много содействовало падение язычества показывали нам что то, написанное, как утверждали, литовскими буквами, но мы ничего не могли разобрать. Брат Целестин снял абрис нескольких строк, для сравнения с теми письменами, которые встречаются у нас в Пруссии на разных остатках язычества. Судя потому, что мы слышали от людей просвещенных, литовская молодежь имеет прирожденную способность к образованию, богатые господа высылают своих детей в Краков и заграницу и ни один еще, как говорят, не обманул родительских надежд Вот, если бы мы сохранили рыцарский способ воспитания молодежи, какой еще сущеетвует при дворах германских государей! потратить же всю молодость на изучение ваук в высших школах скорее пристало людям, готовящимся к духовному званию; для рыцаря требуется иное образование, иная выправка, которую следует начинать смодода.

«Все это, может быть, очень хорошо, возражал на наше мнение епископ Авдрей, но не всякому народу годно одно и тоже образование, оно похоже на каФтан, который дояжен быть скроен и сшит пб росту и сложению каждого отдельного лица, Дитовды имеют то, общее с поляками, прирожденное качество, по которому они более нуждаются в научном образовании, чем в приучении к военному двлу, с последним они быстро освоиваются, лишь только выйдут из детских лет. Литовец, можно сказать, родится рыцарем, ему нужен только известный возрасть, естественное укрепление тела, чтобы выказать свои воейный способности. Для образования нравственного и сердечного он имеет школу в родительском доме, высшия же науки делают человека истинно просвещенным и полезвым се- 6% и отечеству во всяком состоянии». Потом был разговор о литовском языке, епископ, зная его основательно, превозносчл его похвалами, жалел, что пренебрегли литовскою письменностью, так как русские письмена и русский язык были приняты в дипломаци и при дворах кнажеских с тех пор, как учевые русины, выгнаяные татарами из за Двепра, перенесли свои научные познания в Литву, Расхваливая язык литовский, епыскоп даже утверждал, что если бы греческий и латинский языки были забыты, то их утрату легко бы заменил язык литовский, вследствие совершенства своих Форм, просодии и своего богатства. Дри этом мы заметили, что языки греческий латинский сохранились, благодаря славным писатедам, в противном случае они быля бы забыты, лишь толье?е вышли из употребления. «Неправда, подхватил один из прелатов, св. римская литургия, от времен апостольских совершаемая по латине, не допустила бы забвения этого языка». «Несомненно, говорил далее епископ, что язык латинский, которым говорил народ, никогда не был столь чистым, как язык Цицерона и Горация, оттого то он и вышел из общего употребления и современем превратился в западноевропейские наречия, Совсем другое случилось с языком литовским, он чистым и неиспорченным сохранился в уетах народа, несмотря на распадение его на несколько диалектов, совершившееся еще в весьма давнее время, вследствие этого он будет существовать вечно, пока существует народ». Что же было говориТ нам о языке, так мало нам знакомом, только слушать, что мы и сделдали. нужно отдать справедливость епископу и членам капитулы; все они люди ученые и праведной жизни; гордость, так свой. ственная в неноторых местах духовенству, корысть часто отличающая ленивое монашество, как кажется, чужды им; конечно, потому, что выбор их основан не на ласкательстве и придворных интригах, но на сознании необходимости добрых делателей в этом новом вертограде господнем. Все они немцы или поляки, владеют местным языком и знают дух народа.

В тот же день (25-го пеня) некоторые из наших ходили навестить могилы 714 мучеников Францисканов (братьев миноритов конвентуалов, как выражается Кибург), место это находится за стеною замка, близ главпых ворот, ведущих из замка в город. Над общею их могилой стоит маленькая деревянная часовня с решетчатыми дверями; прямо против дверей, на стене, изображены св. мученики, стоящие с пальнайи в руках, с очами, устремленными в небо, где им виденъи троне Предвечного, окруженный ангелами. Под изображением сеоит алтарь, на котором еженедельно, по четвергам, сфвершается св. литургия, народ молится под открытым небом. По левую руку, не докодя несколько шагов де часовни, есть маленький источник чистой, прехлёдной воды, вехьма неглубокий,. старательно выложенный деревом еще руками замученных монахов; вода в нем постоянно дер: жился на одной высоте, на и%, локтя от земной поверхеости, ие прибывает. и не убывает, сколько бы её не вычершевади, недавно поставили над источникем врышу, увенчавную. крестом. Место, которое занимали эти святые люди. весьма невелико, теперь оно обведено новой деревянной оградой и часовня стомт ве самой средине р оогорежённого пространства. Монахи эти, не ве первый разе пришли в Вильнюс, веквоторые из них жили на том же самом месте еще при Гедимине. Разноз бывало им счастье, но тем не менее они оставались, чтоб быть духовным утешением для пребывающих здесь католиков, Повдвее, в княжение Ольгерда, малочисленные и презираемые, фни все тали продолжали проповедывать евангелие литовцам и встречали тф содействие, то противудействие правительства. Кегда же обратался в христианство известный Гаштольд; любимец Ольгерда, тогда он увеличил число братьев, выэвав новых из Мазовии и улучшил их матерьяльное положени», в. последнее время их было четырнадцать: 5. священников, е миссиеверов, один столетний старец и три Брата служителя, Однажды, в отсутствие Ольгерда и Гаштольда, в небыткость даже его намествика и, кажется, старшего сына, все фыи собрались в Вильнюсе, для отправления великого поста; в. толне время появилась в городе какая то зараза и люди умпраля с необыкновенною быстротою, гнев Божий был объяснен ненавистью бедных монахов, которые, будтф бы, разбросали по городу ядовитые семена и тем произвели эпидемию для искоренения язычества. Городские власти выслушали клеветников, поверили им и осудили монахов на изгнание, последние не подчинились этому решению и просили обождать возвращения князя Владимира, их сопротивление взволновало город; народ, себирансь толпами, на. стойчиво домогадся их изгнания, вдасти противились и тем произвели крайнее раздражение, Узвав о грозящей опасености, одни монахи ударились в бегство, другие укрепились в монастыре, но народ легко выбил двери и, вытащил несчастных на рынок, гдеж 7 из них были убиты мечем и топором, 6-го марта 7365 года, других догнали под Автоколем, предали жестокой смерти и втащив на гору, трех распяли на крестах, а остальных бросили в воду. По возвращении Ольгерда и Гаштольда убийства эти были наказаны примерно: один из главных жрецов, шесть членов городского совета, слишком двадцать чинов. ников и служителей начальника замка, тридцать мещан, как литовцев, так и русеких были преданы казни, как виновные в мятеже, убийстве и преступлены законов, одним, более знатным, рубили головы, других вешали; гарнизон замка был сменен и назначен новый начальник, многие осуждены на изгнание. Потому то вильняне и не чтут особенно могилы св. мучеников, так как память об их мученичестве есть вместе напоминание жестокого наказания преступников. Всли бы в этом случае Ольгедр вполне подчинился влиянию Гаштольда и своей супруги Юланвы, то все знатнейшие язычники виленские были ы истреблены; несомненно, что в это время великий князь вовсе не сочувствовал язычеству и исповедывал христианство но восточному обряду, которого, как известно, держалась и великая княгиня Южанна. Он, может быт, принял бы римский ка. толицизм, если бы не фна и некоторые неприятности оте ваших ециснопов, Селее занимающихся политикой, нежели распространением истинной христианской веры; но довольно об этом, перейдем к другим нашим. набаюдением, Влагочестие литовского народа примерно, хотя живущее поколение не вполые п це ковсемеетио приняло крещение м едва только тень хриспавсвих понятий вошла в сознание престого люда; впрочем, по своему характеру, он сильно предан религии, образованные классы, конечно, ближе ке познанию правды, ведущей к благу временному и вечному, потому что небо, одаряя своих любмицеве высоким прёисхождениеи и богатством, вместе с тем открывает им свои тайны; они идут без сопротивления за примером, показанным сверху, что и объясняет нам тихие и мирное уничтожение литовсквхо язычества, которое исповедуется теперь только самыневежественными людьми, забившимиея в отдалённую глушь. Почему русины, живущие в Литве, не истийные христиане 7 Почему не могут склонить их к сеединению се св, рнискою церковью, или не хотят этего 7 Непонячно! Казалось бы, зтф легче обратить русинов, уже покланяющихся св. кресту, нежели литовцев, вечных его неприятелей, Неужели руесние князья не сочли бы своею обязанностью исполнить волю великого князя, если бы он решительно ее выразил. Их вера ничто иное, как манихейство, мерекая ересь. Шри

Средетва великокняжеской казны состоят из доходов с земель, принадлежащих короне, с озер, отдаваемых в оброчное содержание, из податей с вольных зёмледельцев, из известных, определенных сумм, которые взимаются с имений, розданных высшим чиновникам, из пошлин. и неопределенных приномений ленных князей, при собдрании которых часто приходится употреблять силу. По смерти Ольгерда, когда в крае началась анархия, доходы казны уменьшились, хотя поборов было более и пря том допускались злоупотребления, Настоящий великий князь Ватодьд, в короткое время свофего адиподержавия, успел кеправить эту важную отрасль государственного управления; он сам объезжает провинции, вникает в управление коренных имений, посещает ленных князей и таким её. разом собирает большие доходы; как они велики, мы же могли узнать от придворных, да, кажется, они и сами того не знамт.

Сноски

* Так перевожу я польское „Wielki Szpitalnik“ и немецкое „Oberst-Spittler.“

** В польском переводе pan.