Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава VI. Управление Литвой и возвышение Витовта (начало), с. 195-226: современная орфография

Скиргайло - наместник Ягайло в Литве, присяги князей и права польской короны, Витовт и его наследственные владения, союз с Орденом, война за Вильно, Свидригайло и примирение двоюродных братьев. С. 195-226. Текст в современной орфографии.

Глава VI

Положив начало обращению Литвы в римский католицизм, Ягайло должен был подумать об устройстве её управления, так как сам, как король польский, обязанный жить в Кракове, не мог непосредственно управлять ею, Он соединил свое литовскорусское государство с Польшею и подтвердил это соединение торжественною присягою произнесенною пред коронацией311, его братья, довольствуясь своими уделами, присягнули в верности ему, королеве Ядвигеии короне польской312, вместе с титулом короля польского, он носил титул «Шииашае ргипсерз зпргешиз еи Бпаегез Впззиае», следовательно литовскорусское государство сделалось теперь собственностью короны польской. Разсматривая его таким образом, паны должны были стремиться захватить его управление в свои руки и также хозяйничать в Литве, как хозяйничали в Польше; в этом не может быть ни малейшего сомнения, как и в том, что Ягайло не быд в состоянии противиться их желаниям. Между тем достоинство великого князя литовского и вдасть над Литвою были переданы им Скиргеллу;, очевидно обстбятельства не благоприятствовали видам польских магнатов, но в чем они заключались, мы не знаем, и потому должны ограничиться одними предположениями, По всей вероятности они объясняются настояниями литовских бояр, открыто выражавших свое нежелание соединиться с Польшею и обратить свое отечество в польскую провинцию, или же стечением фамильных отношений, которые заставили Ягайло предпочесть родного брата какому нибудь польскому магнату, или тем и другим вместе Неудовольствие литовских бояр и опасение, чтобы поляки не возъимели важного влияния в Литве, положительно подтверждаются Стрыйковским, который, разсказывая назначении луцким старостой поляка, Бреслава из Бурожвенк, прямо говорит, что Ягайло сделал это назначение против воли бояр, не желавших, чтобы поляки занимали должности в литовско. русском государстве313, Поляки не противились назначению Скиргелла, и это тем удивительнее, что предлагая корону Ягайло, они особенно сильно настаивали на соединение Литвы с Польшею; отсюда видно, что поводы к тому были особенно сильны и важны и что такое изменение прежних намерений поляков было решительно необходимо для блага обоих народов. Таким образом первое соединение Литвы с Польшею, так сказать голословно закрепленное одним обещанием Ягайло, в самом же начале своего совершения было положительно уничтожено; нельзя было сказать, что Ягайло слил оба государство в одно тело (ипсогрогачии), если он отдал великокняжеский, литовский престол Скиргеллу и короновал его с соблюдением всех древних обычаев314, Пробыв более года в Литве, Ягайло возвратился в Польшу в 1388 г. куда королева Ядвига уехала еще в 1387 г, Весьма различными последствиями ознаменовалось возвращение короля и королевы: Ядвига приехала в Краков, очевидно довольная обращением Литвы в хрисиианство, готовая помириться с своею участью и даже полюбить мужа, которому выпало на долю столь великое дело. Понимая, что права Ягайло на польскую корону основаны только на том, что он был её мужем, она заботится более прочном утверждении его на престоле и, только чте возвратившись, пишет райцам краковским письмо. в кетором просит их признавать Ягайло королем. даже и в случае её смерти315, С совершенно пными чувствами возвратился Ягайло: его подозрительный и слабый характер и, вместе, слабое соображение возбуждали сомнение в супружеской верности Ядвиги, ему казалось невозможным, вероятно по собственному примеру, чтобы жена, почти целый год разлученная с мужем, осталась ему верною. Гневош из Далевиц, по непонятным побуждениям, оклеветал королеву, обвиняя ее в сношениях с Вильгельмом, который, будто бы, привзжах в Краков, в отсутствие короля, Не умеющи&й владеть собою и ие оценивший еще высоких добродетелей жены, йгелло немедленно, не разузнав ничего обстоятельно, поверил клевете и резко обвинил Ядвигу в измене. Подобное обвинение в те времена могло повлечь за собою ужасные последствия, которые, впрочем, вполне зависели от характера оскорбленного мужа: еще недавно один из князей мазовецких, несправедливо подозревая свою жену в неверности, приказал умертвить ее без всяного суда и следствия, но современник Ягайло, Сигизмунд. король венгерский и император, спокойно переносил крайне развратное поведение своей второй супруги Варвары. о?части потому, что и сам грешил подобным образом йгелло, по свидетельству Длугоша, не отличался верностью своим многочисленным женам, следовательно, не мог быть 0собенно взыскательным, есляб и они обратили свое внимание на кого нибудь другого, но его болезненное самолюбие и готовность слушать клеветников должны были окончательно иснортить жизнь Ядвиги, и без того уже не радостную. Возбуждаемый Гневошем, кероль довел свою жену до того, что она почувствовала к нему етвращение и прекратила с ним всякие сношения, Пожертвовав всем, что было дорого её сердцу, для интересов религии и народа, она вышла за человека, которого не могла ни любить, ни уважать и, конечно, возненавидела, когда он оскорбил ее открытым обвинением в безнравственном поступке. Кя отвращение было так сильно, что не умерялось даже религиозностью и когда духовный отец, на исповеди, укорял ее за подобные отношения в мужу, она с гневом приказала ему молчать316 Коровные паны, испуганные раздором королевской четы, опасаясь огласки и, может быть, развода, решились своим вмешательством положить конец этой печальной распре. Их стараниями была обнаружена клевета Гневоша и убежденный в невинности жены Яйгелло обратился к ней, раскаяваясь в своем дегвомыслии, но Ядвига не иначе согласилась примириться, как изобличив влеветннка перед судом и подвергнув его заслуженному наказанию. Пользуясь правом, принадлежавшим каждой шляхтянке, она позвала Гневоша к суду за оскорбление своей чести и выбрала своим поверенным каштеляна войницкого Ясска из Тенчина, который с особенною радостью принял поручение возстановить униженную честь королевы. В Вислице, которая была назначена местом судебных заседаний, собрались не только судьи, но весь двор и почти все магнаты; в точности соблюдая все, что предписывалось обычаями и законом, поверенный королевы привел её к присяге и убедившись таким образом в её невинности, громко объявил пред судьями, что королева с самого заключения брака пребыла верною своим супружеским обязанностям и не осквернила ложа своего супруга. Двенадцать вооруженных шляхтичей поддерживали это объявление и готовы были с,оружием выстуцить против всявого, кто бы осмелился утверждать противное, т. е. вызывали всех на суд Божий, На предложение оправдаться,

Гвевош отвечал молчанием и явным для всех смущепием; тогда он был приговорен к тому наказанию, какое предписывает закон за оскорбление женской чести: он должен был лезть под лавку и оттуда громко сказать, что он солгал, как пес и свое подобие с этим животным подтвердить подражанием собачьему лаю317, Так очистилась Ядвига от незаслуженного обвинения и, как говорят источники, примирилась с своим мужем, так что дальнейшая жизнь её текла счастливо и спокойно; мы скажем вернее, что она примирилась с необходимостью иметь такого мужа, но никогда уже не была счастлива После этого случая, мы видим в ней не блестящую красавицу, которая так весело танцовала с Вильгельмом в Францисканском монастыре, а убитую горем женщину, которая устраняется от всех удовольствий, которая сидит в угду залы и только смотрит на танцы своих придворных, не принимая в них участия, и которая находит единственное утешение в подвигах благочестия и благотворитель. ности. Равняя смерть скоро положила конец её неудавшейся жизни.

Между тем внутрениее спокойствие Литвы, которое Ягайло думал обезпечить, отдавая правление в руки Скиргелла, именно тем самым было подвергнуто важной опас.- ности. Как всегда бывало в распоряжениях Ягайло, он не съумел достаточно оценить характера своего брата и вовсе не заметил, что он неспособен быть главою Литвы, особенно в то смутное время. Руководствуясь родственным чувством и благодариестью за услуги, лично ему оказанные, он сделал Скиргелла великим князем Литвы, не сообразив, что новый, сще только вводимый в ней порядок вещей требует более широкого соображения и более твердого характера, чем те, какими отличался избранный им брат. Там, где требовалась неутомимая деятельность и где нужно было действовать путем нравственного убеждения и влияния, Скиргелло употреблял только средства насилия и большую часть времени проводил в пирах, неумеренно употребляя горячительные напитки, Жестокий по природе318, он свирепел оттого еще более и, отуманенный вином, не раз бросался с оружием на своих приближенных, которые ранами и увечьем платили за участие в пирах своего князя Случайное знание медицины помогало ему, по вытрезвлении, хоть отчасти исправлять наносимый им вред. Весьма естественно, что подобный характер вовсе не шел государю страны, только что обращенной в христианство, пьянство и буйство не могли содействовать более глубокому насаждению истин евангелия, что было главною обязанностью такого государя. Недостатки Свиргелла были тем поразительнее, что рядом с ним был князь совершенно иного характера, несравненно большего развития умственного,319 князь гродненский Витовт; на нем отдыхает внимание, утомленное деятельностью личностей, в роде Ягайло и Скиргелла. «Великий духом, славный делами, подобный Александру македонскому320, несравненный в военном деле, обладающий сверхчеловеческими добродетелями», вот какие отзывы сохранились о нем в источниках; но несмотря на эти качества, Витовт должен был долго бороться и вынести много тяжелых трудов прежде, чем удалось ему убедить Ягайло, что один только он может хорошо управлять Литвою. В ранней своей молодости, горячо любимый отцом. предпочитаемый остальным братьям за высшия качества ума и характера, он был в дружбе с Ягайло и верил в него: неопровержимые деказательства, которыми Кейстут изобличил его измену, не могли поколебать этой дружбы и этого доверия; но когда совершилось убиение отца, когда он сам был брошен в башню кревского замка, когда потом, бежав к рыцарям, должен был пройти у них горькую школу испытаний, Витовт совершенно изменился. Во второй половивеъж своей жизви, он сделался безстрастным, холодным, глубоко и всесторонне обсуждаищим важдый поступок, но уже не верил ни в кого и потому действовал с крайнею осторожностью. Его деятельность так неутомима и так расчетлива, его способности так поразительны, образ жизни так правилен и воздержен. что мы, вместе с летописцами, готовы признать в нем сверхчеловеческие добродетели; и так богато одаренный князь должен был занять положение низшее, быть отчасти подчиненным Скиргеллу, Чтобы оценить, в какой степени тяжело было для Витовта назвачение Скиргелла, мы должны разсмотреть отношения его к Ягайло. современи возвращения его из Пруссии, Согласившись примириться се братом, под условием возвращения ему отцовского наследия, Витовт действительно получилъего321, но Ягайло скоро нарушил данное слово и, не опасаясь его более, отнял у него Тракай и отдал их Скиргеллу, так что Витовт остался только при русских владениях Кейстута. Это случилось очень скоро, потому что в 7384 же году, Витовт оффициально заявил, что получил от великого князя Брест, Дрогичин, Мельвик, Бельск, Сураж, Каменец, Волковыйскъе и Гродно; — о Тракае ни слова. Кроме того Витовт прибавляет, что он не будет домогаться владений своете отца и ни к кому не отправит послов. без ведома й воли Ягайло, таким образом обманутый, лишенный своей соб. ственности, он должен был поступиться, отчасти, и свеими правами, Мы говорили уже, что Витовт подчинился этим распоряжениям в надежде, что, при соединении Литвы с Польшею, когда Ягайло перейдет в Краков, положение его улучшится и, может быть, он получит Вильнюс, вме.- сте с достоинством ведикого князя. Спокойно ожидая этого времени, он довольствуется скромным титулом князя гродненского и брестского322, до 1388 года, когда Ягайло, по неизвестным причинам сделавшийся благосклоннее, дал ему еще Луцк и Владимир; в грамоте от323 июля 1388 г. Витовт называет себя «князем литовским, дедичем Гродна, Бреста, Дрогичина, Луцка и Владимира» Ие, Корот. ко, однако, было его владение Волынью, постоянно кодеблющийся Ягайло, вероятно, нашел. что слишком усилил своего двоюродного брата и в том же году, в грамоте от 24 июля, Витовт называется, князем брестским, дедичем гродненским и дальнейших земель Литвы и Руси??, а в следующем, 1389 году, носит прежний, скромный титул князя гродненского и брестского324 Из приведенных фактов несомненно следует, что в течение 4 лет, прошедших со времени возвращения Витовта из Прусеим, он был обманут два раза, сначала у него отнязи Тракай, потом дали и снова отняли Волынь. Возведение Скиргедла в достоинство великого князя было последним, нанесенным ему ударом и тогда он должен был убедиться в полной неосновательности своих надежд и в непримиримой ненависти Ягайло, Очень может быть, что, доведенный до крайности, он как нибудь выразил свое неудовольствие и тем еще более ухудшил свое положение: подозрительный Ягайло окружил его шпионами, перехватывал его письма и запретил всякие сношения с Пруссию и с московским государством, сватовство Василия Димитриевича за Анастасию Витовтовну было встречено крайне неприязненно и запрещение сношений с Москвою имел?е целью воспрепятствовать заключению этого брака, как увидим впоследствии, московские бояре должны были привхат в Пруссию и мерем повезли невесту своего князя. Конечно, Витовт не мог спокойно переносит такого преследования, он посылал к норолю бояр, чтоб объяснить свои действия, но послов его хватали, заключали в темницы или топили; друзья его были удалены под разными предлогами, а родственники, без всяких предлогов, ограблены, т. е. лишены своих наследственных владений, Все эти гонения, которых главным виновником, конечно, был Ягайло, объясняются по свидетельству источников и по словам самого Витовта также влиянием Скиргелла. В документе, очевидно вынужденном, в котором Витовт обещает новому великому князю дружбу и помощ противу всех врагов??б, он325 рит об оскорблениях, которые он вынес от Скиргелла и обязуется не верить влеветникам, которые бы желали снова их поссорить. Очевидно, что Скиргелло, сознавая превосходство Витовта и зная, вероятно, о цитаемых им надеждах, боядся за свое положение, это опасение выразилось мелкими придирками и оскорблениями и повело, наконец, к составлению упомянутого документа. БНельзя не заметить, как боялись Витовта кородь и великий князь: повидимому он делает все, чего они желают, он переносит обманы и нарушение своих прав, он дает письменное обязательство питать к ним дружбу и все таки не может их успокоить; чувствуя себя постоянно угрожаемым с его стороны, великий князь, не удовольствовавшись обязательством, приходит к сознанию необходимости решительной меры, т. е. по просту рещается умертвить противника, нока ничем еще не заявившего своей враждебности327, Что же оставалось Витовту? энергический по природе, он не мог спокойно подставдять свою шею и решился одним отважным ударом или все потерять, или все выиграть: в конце

1389 года, под предлогом празднеств по случаю свадьбы сестры, он отправил в Вильнюс ряд возов, будто бы, нагруженных съестными припасами для предстоящих пиров, а на самом деле укрыл в них вооруженных людей, которые должны были захватить виленский замок и таким образом предать столицу в его руки. Эта воейная хитрость была открыта, приверженцы Витовта были схвачены и брошены в темницы, а самому ему не оставалось ничего более, как снова бежать из отечества и снова искать опоры и помощи на чужбине? В первых числах января328 он выслал братьев, Сигизмунда и Конрада, дочь и сестру (Рингаллу) с пленным смоленским князем329 и сто литовских бояр к великому магистру, как уполномоченных для заключения нового союза с орденом против Ягайло и Скиргелда и, отчасти, как заложников и поручителей в верном исполнении принимаемых им на себя обязательств Зи;330 января переговоры были окончены с успехом: Витовт обязался с точностью выполнить все обещанное им ордену, еще во время первого пребывания его в ПруссииЗии, в тот же день он заключил новый договор с магистром, по которому последний должен был доставить, за известную плату, съестные припасы для крепостей Витовта, которые он, уезжая, снабдил сильными гарнизонами331,

И так Витовт снова обратилея ке погровительству ордена, побуждаемый, главным образом, страхом, когорый внушал ему Скиргелло; нет сомнения, что орден принял его с величайшею радостью, потому что, угрожземый соединением Литвы с Польшею, он был готов на все пожертвования, чтобы помешать этому важному событию; прежнее вероломство Витовта было забыто и даже недавния, враждебные его действии не могли уничтожйть радости великаге магистра, по поводу снова открывающейся возможности ослабить Литву внутренним междуусобием332 Бонечно, орден был теперь осторожнее и, бдительно наблюдая за самим Витовтом, разлучил его с родными, женою и детьми], которые были помещены в различных ордевских замках и должны были служить порукою, что, на этот раз, Витовт честнее исполнит, свои обязательства. На первый раз кажется, что орден брался за предприятие крайне опасное, потому что, оказывая покровительство Витовту, он вызывал против себя не только Литву, но и Польшу; однако не следует забывать, что он мог расчитывать в самом литевскорусском государстве на сильную поддержку тех, которые составляли партию Витовта. По весьма понятному стечению обстоятельств те. которые поддерживали прежде Ягайло и были против Витовта и Кейстута, теперь стали на сторопу Витовта333, летфписцы прямо говорят, что, по окрещении Литвы, в ней образовались две партии: литовская или католическая и русская или православная. Скиргелло, хотя и православный, стал во елаве первой, потому чтф такова была воля брата, которому он повиновался безпрекословно, а Витовт, не смотря на свое католичество, сделался вождем второй335, нашел для себя выгодным опереться на многочисленное русское население Литвы, естественно холодное, даже неприявненное Ягайло, после перехода его в католичество, Набети ордена, предпринимаемые в интересах Витовта, направляются ве страны, чисто литовские, в Кернов и Мейшаголы336, кре. пости его, фсажденные Ягайло, в начале 1390 г., вое русские, Брест, Сураж, Каменец, защищаются с величайшим упорством, а взяте важнейшей из них, Гродна, объясняется враждою местного гарнизона к ордеискому отряду, который был введен в крепость для более надежной её защиты. Нельзя, однако, утверждать, что все литовцы были против Витовта и, желая выразиться определительнее, мы будем близки к истине, если скажем, что те из них остадись ему верны, которые не принимади католицизма, Так, Жмудь, сохранившая свее язычечество, оказывается в такой степени ему преданною, что, 26 мая иш390 г. заключает в его интересах союз с рыцарями, которых она искренно ненавидела337 С другой стороны неё следует забывать и того, что орден не разрывал с Польшею изъза Витовта, он был уже в раз. рыве с нею, потому что, со времени отказа великого магистра быть крестным отцом Ягайло, со времени оназанной им помощи Андрею полоцкому, король польский имел достаточно поводов считать себя оскорбленным, а мир разорванным не им, а орденом. Попытки к соглашению, сделавные с обеих сторон, не повели ни к чему, потому что ни великий магистр, ни король, не питали друг к другу никакого доверия, В половине апреля 1388 г. Конрад Цольнер приехал в Торн, а Ягайло в Рационж и из этих мест повели переговоры о желанном, по внешности, мире. Условия для его заключения, заявленные орденом, были в такой степени неопределенны и неясны, что, очевидно, их предложили только потому, что надеялись на невозможность их принятия. Три собственно были условия, первое понятно, оно касалось выкупа или обмена плевных, с которыми, как уверял магистр, Ягайло, после крещения, стал постуцать особенно жестоко, за что старая прусская хроника даже обзывает его злым псом, Второе условие магистра заключалось в каком то непонятном обезпечении ордена и соседних христианских государств в том, весьма возможном, случае, если литовцы и русские снова обратятся в язычество338, а третье рещительно не имеет смысла и может быть истолковано самым различным образом339, Весьма естественно, что Ягайло не мог согласиться на требования ордена, когда не было никакой возможности понят, в чем заключаются эти требо. вания, и мир, конечно, заключен не был. Хотя единственным вивовником этого был сам магистр, тем не ме. вее он жадуется папе, что Ягайло не хочет заключать мира, намекает на опасность, грозящую всему христианству и просит принять меры, необходимые для его защиты340, Было ясно, что магистр хочет войны, тем более, что по всей Пруссии шло усилепное вооружение и кроме того были заключаемы договоры о поставке солдат с поморскими и щецинскими герцогами, даже с знатными рыцарскими Фамидиями и посланы в Германию вербовщики, Такия меры были необходимы потому, что орден начинал войну с страною, которая, как всем было известно, давно уже исповедывала христианство и разорять которую не пошли бы западные рыцари, так охотно стекавшиеся под знамена ордена для истребления безбожных сарацинов. Религиозный Фанатизи обезпечивал, сначала, ордеву помощь Европы, но когда оружие его обратилось против христианского народа, таже помощь была покупаема за деньги.

Очень приятно было магистру, что противная сторона, первая, начала враждебные действия: в июле 1388 г. Витовт, его брат Конрад и Корибут внезапно появились перед Визною и захватили ее341, обрадованный магистр снова жалуется папе на такое безправие и снова просит принять меры для ограждения безопасности церкви342, в тоже время он пускает свои шайки для опустошения Литвы. Результатом впадения было сожжение городов Виессвальде и Вилькенбурга и опустошение берегов Вилии, которое продолжалось 1 дней, Горячо затронутый таким образом действий ордена, Ягайло не решался, однако, открыто про. тив него выступить, но времени не терял, изъискивая все средства возможно более его ослабить, чтобы тем вернее расчитывать на успех в неизбежной борьбе с ним. Простое соображение, что главное могущество ордена заключается в силах, приливающих в нему с запада и что силы эти могут проникать в Пруссию только чрез вдладения номорских князей343, заставило его обратиться к последним и расторгнуть союз их с великим магистром, Подробности этой негоциации неизвестны, но очевидно, что союз с Польшею был гораздо естественнее для Поморья, чем союз его с орденом долговременная, ожесточенная борьба, которая только недавно окончилась расширением границ ордена на счет Поморья, не могла не оставить в князьях и в населении враждебного чувства к немецким рыцарям. как князьям, так и народу было естественнее соединиться с поляками, имевшими старые счеты съе орденом, сводя которые, они могли пособить и поморцам в возстановлении их попранных прав. Бак кажется, князья скоро согласилис с Ягайло, что им не следует пропусвать рыцарей, идущих в Пруссию, что пропуская их, они только усиливают орден и что это усиление может современем еще тяжелее отозваться на них, чем прежде. Заключенные договоры, взятые вперед деньги нисколько не удерживали князей от враждебного образа действий относительно ордена и они начади его схватив герцога Гельдерна, Вильгельма, который шед воевать с неверными под знаменами ордена. Аресте столь знатного гостя, грабеж его имущества, тем более поразили магистра, что все это произошло в стране союзников, по их прямому приказанию и при участии одного из важнейших их чиновников, Эккарда Ф. д. Вадьде344 немедленно были приняты меры для освобождения герцога, но они не имели никакого успеха: енязья, против всякого ожидания, оказывались вовсе не расположенными к ордену, фни не отвечали на письма магистра и не являлись на свидания, которые он назначал для мирного окончания дела. Среди этих неудачных попыток, великий магнстр узнал, что главная роль в плене герцога принадлежит Ягайло, что он подговорил поморсБих князей захватить его и хочет теперь увезти его в Польшу, даже в Литву или в Русь, откуда освободить его не будет никакой возможностя, Шы вполне допускаем справедливость этого слуха. Ягайло, как известно, ненавидел орден и был уверен, что война с ним, рано или поздно, непременно начнетия; при такой уверенности он должен был преградить или затруднить сношения ето с занадом, откуда орден мог получать помощь даром или за деньги, для того то привлек он к союзу поморских князей и подговорил ихе так жестокф поступить с герцогом, надеясь, что его несчастие остановит многих, желавших идти в Пруссию. Получив такие сведения, великий магистр двинул свои войска в Поморье, опустошил имения тех, которые участвовали в нападении на герцога, штурмом взял Фалькевбург, где он содержался в темной башне, и приказал освободить его, Рыцарская мораль среднях веков не позволила пленнику воспользоваться предлагаемой ему свободой; мы, конечно, не поймем, что человек, ограбленный на большой дороге и брошенный в тюрьму, дает ограбившему слово не стараться о своем освобождении и принять свободу только от него, а не от кого либо другого, но нельзя сомневаться, что подобное обязательство было дано. Желание остаться верным своему слову было так сильно в средневековом рыцаре, что, когда,. некоторое время спустя, магистр, против води герцога, даже в цепях, приказал привести его в Пруссию, герцог прищел в изступление и так как опасались, что он убьет себя иди перебьет тех, которые вели его, то должны были снова отвести его в Фалькенбург, Вмешательство иностранных государей, как напр. римского короля, не имело никакого успеха, пока, наконец, Эккард не испугался церковной клятвы, которою погрозил ему номе. занский епископ за насилие, учиненное над пилигримом; он возвратил герцогу его слово и таким образом носледний получил свободу. Броме этого доказательства враждебности поморских князей, были и другие: великий командор, ехавший в качестве посла к римскому королю, встретил в Поморье весьма недружелюбный и даже непочтительный прием, шведский посланник, возвращавшийся, по исполнении своего поручения, из Пруссии, был схвачен на дороге, ограблен и лишен свободы. Так резко разрывало Поморье союз свой. с орденом и так искренни становилось на сторояу Польши, в документе, скрепившем эти новые отношения, поморские князья присягнули на верность королю и короне и обязались не пропускать чрез свои вдадения западных войск, идущих на помощь ордену в борьбе его с Ягайло345 Потеря союзников, конечно, воздерживала магистра от открытой вражды к Польше и даже заставила его сделать новую попытку к соглашению: в Нейденбурге, куда съехались уполномоченные обеих сторон, рыцари объяснили, наконец, тайное значение непонатного до сих пор третьего пункта, о котором мы уже говорили. Этот третий пункт состоял в заявлении прав ордена на всю Литву, е&мудь и окрестные страны, составлявшия его собственность на основании дарственных записей Миндовга 1253, 1255, 1257, 1259 и 1260 годов и подтверждени&я их булдами пап, Инокентия иИ и Александра

П, также, как и грамотою императора Фридриха П; таким то правам ордена должен был благоприятствовать (иачеге) Ягайло; весьма естественно, что, когда они были высказаны, он немедленно прекратил переговоры. Таким образом орден делал попытки к миру, но предлагал такие условия, которые ни в каком случае не могли быть приняты ни Подьшею, ни Литвою, из этого ясно следует, что он вел дедо к войне, да и не мог поступать иначе: он верно обсудил все грознее значение соединения обоих государств и понял, что, или следует принести всевозможные жертвы для его уничтожения, или примиряться с мыслью, что, рапо или поздно, из этого события вытечет падение ордена. Сознание такой опасности может объяснить нам то сильное волнение, в котором находился в то время орден и которое заставляло его принимать меры, отличавшияся крайнею непрактичностью. Очевидно, что магистр не был в состоянии разсуждать здраво, если у него явилась мысль отвлечь от короля панов и города и таким образом иметь дело только с Литвою: он посылает письма к разным панам и в разные города Польши, уверяя их в приязни ордена и прибавляет в этих письмах: «король же ваш, литовцы и русские, враждебны как нам, так правде и справедливости»346, эта попытка вызывает только смех у каждого, которому известны предшествующия отношения рыцарей и поляков. Есть также намеки на другое, в такой же степени, смешное намерение великого магистра войти в особенную дружбу с Скиргеяллом и поссорить его с королем польским, это намереыие тем страннее, что вся многолетняя деятельность великого князя была рядом доказательств несомненной преданности его брату и, конечно, эта преданность не могла перейти в измену в то время, когда она была так бли- стательно вознаграждена347, Приеэд Витовта положил конец колеблющейся политике ордена: принимая егф под свое покровительство, орден смело мог расчитывать на сильную поддержку со стороны ёго приверженцев и начать потому рещительный образ действий. Не довольетвуясь впадениями небольших отрядов, он вознамерилен идти яа Вильнюс и, посадив там Виатовта, как своего денника, владеть через него Литвою. Приготовлешия продолжались недолго, потому, что они давно уже были начаты, составилось значительное войско, которое усилилось еще заграничными гостями, потому что Ёврепа все еще не знала иётины о литовском государстве, которую так старательно затемнял для неё орден. Пришли знаменитые английские стрелки с граФом Генрихом Дерби, который был впоследствии королем Англии, под именем Генриха348, они приплыли на кораблях и высадились у Данцига; пришел знаменитый Французский рыцарь Бусико и много германцев; каким путем достигли они Пруссии — неизвестно, конечно, они также мегля прицлыть по морю, но во первых, ни Франция, ни Германия, не были известны, в ХиИ веке, как морские державы, а во вторых источники ничего не говорят об этом новом средстве сообщения с Пруссией, так что следует предполатать, что они обманули бдительность поморских князей и успели пробраться чрез их владения, С огромным войском, в349 человек [неразборчиво]8, пошел в Литву ордевский маршал Энгельгардт Рабе, так как великий магистр был очень болен и даже отчаявались в его выздоровлении, Витовт с своими литовцами, жмудинами русскими составлял не маловажную часть армии, а у Ковна к главному войску присоединился ливонский магистр. Скиргелло храбро выступил против такой силы и пытался преградить ей переправу: чрез Вилию, у Верков, имения виленского епископа, но маршал обманул ето и, обайдя литовское войско, принудил его отступить съзначатедьною потерей. Перейдя Вилию, рыцари скоро достигли Вильнюса и обложили ее со всех сторон; многочисленное войско, составленное из лучших представителей западного воежного исвусства и сильная артиллерия позволяли маршалу расчитывать на успех осады, хотя, вфобще говоря, взять Вильнюс было очень трудно: «положение, города в военном отношении превосходно, говорит Кибург, опытный воин конца Хи века, и потому в нем можно защищаться даже при незначительных укреплениях; многочисленные возвышения, ущёлья и глубокие овраги доставляют весьма удобные случаи для нападения на осаждающих. При такой позиции можно впустить неприятеля, в город и, окружив его, вырезать до последнего человека. С мужественным, верным и кброжо предводимым гарнизоном Вильнюс безопасна, никакой неприятель не нанесет ей важвого вреда. йз этого следует, что не сон о железном волке и не предсказание чёрноннижника дали Гедимину мысль основать здесь столицу государства, а знание военного деда, при чем он не мог не заметить выгод местоположения» Зи?, Обыкновенно, два замка защищали город: верхний и нижний, первый, построенный на высокой, обрывистой, замковой горе, был обнесен высокими, каменными стенами; второй, лежаний внизу, был укреплен деревянными палисадами и валом, его называли кривым городом (сазиша спгипш, сгошеаце); здесь укрылось все население Вильнюса, предав пламени свои дома и унеся с собою более ценное имущество, На этот раз, однако, нашлы недостаточным такое укрепление города и между означенными замками построен был еще третий, вероятно деревянный, так как в то время, при несовершенстве артиллерии или по неуменью строить, находили деревянные укрепления более надежными350 В нем начальствовал Скиргелло, в кривом. Коригелло, а в верхнем находился гарнизон, составленный только из поляков, под предводительством коронного вице-канцлера Николая из Москожова. Указанные качества местности делали эти укрепления столь грозными, что успех осаждающих был еще весьма сомнителен, не смотря на их многочисленность и знание военного дела. Впрочем, как мы видели, они расчитывали не на одну свою силу, а еще на то расположение, которым пользовался Витовт в дитовскорусском государстве. Этот расчет оказался вполне верным: лишь только расположился Витовт против кривого города, как со всех сторон стали сбегаться к нему литовцы и русские и значительно увеличили его войско, 4 сентября открылась канонада и первые усилия осаждающих обратились против кривого города, но, с одной стороны, тогдашние артиллерийские снаряды мэло вредили его деревявным укрепленьям351, а с другой гарнизон его был так многочислен, что не было возможности взять его силою?е?. Еслибы гарнизон этот был храбр и верен, то никогда не взяли бы замка, скажем словами Кибурга, но в том то и дело, что Витовт успел войти в сношения с осажденными, нашел между ними приверженцев и в то время, как они зажгли в нескольких местах город, повел свои войска на приступ. Кривой замок был взят; 14,000 человек погибли от меча иди попались в плен, или сгорели в огве пожара, поглотившего все товары и все снесенное жителями имущество. Не спасся и Коригелло, смертельно пораженный неузнавшим его воином, в то время, как бежал из нижнего замка в верхний. Теперь осаждающие энергически повели аттаку на верхний замок; их артиллерийский огонь был так силен, что защитни- кам замка требовалось много душевной бодрости, чтоб в одно время отражать нападающих и исправлять поврежде-352 стен. Поляки, впервые явившиеся защитниками соединившагося с ними народа, совершали чудеса храбрости и целые пять недель обращали в ничто все усилия осаждающих. Скоро ознакомясь с местными обстоятельствами и с духом населения, они убедились, что Ягайло не пользовался ни любовью, ни преданностью народа, потому, основательно опасаясь измены, они на первых же порах выгнали из замка всех литовцев и русских и, проиграв таким образом в числе, выиграли в единодушии и вполне оградили себя от измены. Немедленно заделывая все открывавшияся в стенах бреши, с готовностью занимая очищавшееся место павшего товарища, они употребили все средства, которыми тогдашнее искусство защищало крепостные стены от действия артиллерии. Между прочим, нельзя не упомянуть о толстых звериных шкурах, которые развешивались по стенам для того, чтобы принимать на себя артиллерийские снаряды и, ослабляя их действие, предохранять таким образом стены от разрушения353 Никакия угрозы осаждающих не могли ослабить дух геройского гарнизона и голова Коригелла, показанная ему на конце копья, только усилила в нем желание достойно отомстить врагу, позволявшему себе так непочтительно обращаться с телом королевского брата. Также мало действовали укоры иностранцев, сражавшихся в орденском войске, особенно французов, которые упрекали поляков в поддержке язычников против христиан, в свою очередь и французы не хотели верить полякам, что литовцы неповедуют одну с ними веру и, по духу времени, репили покончить спор судом Божиим, т. е. поединком между избранными с обеих сторон рыцарями; назначенный в

Праге чрез несколько месяцев, он не состоялся, вследствие убеждений короля римского и чешского Венцеслава, не желавшего допускать напрасное кровопролитие. Отдавая доле. ное польским защитникам верхнего замка, мы не должны, однако, пройти молчанием, что успех их много обънсняется безпрестанными вылазками, которые делал Скиргелдо из третьего, занимаемого им замка; эти вылазки, заставляя осаждающих, день и ночь, быть в готовности отразить их, разделяли силы неприятеля и помогали нолякам успешно отбивать приступы к верхнему замку. Неудача сильно озлобляла Витовта, его душевное состояние было ужасно и, дойдя до крайней степени ожесточения, он позволял себе поступки, которые одви только способны замарать его славу. Он вообще дурно обходился с пленными, а когда попадался ему член княжеского дома, жестокость его делалась отвратительною, так князь Наримунт быль новешен, по его приказу, на ближайшем дереве и воины Витовта пронизывали труп его стрелами, что, по словам Стрыйковского, они делали по примеру своего князя354, находившагося в близком родстве с повешенным.

Наступавшие холода355 заставили крестоносцев снять осаду и со стыдом возвратиться в Пруссию; ни численность войска, ни сила артиллерии не помогли взять крепост, расположенную на такой выгодной местности и защищаемую храбрым и верным гарнизоном; эта неудача блистательно подтвердила несколько позднее выраженное мне. ние Кибурга356

Тотчас по удалении неприятеля, прибыл в Литву Ягайло с съестными припасами, столь необходимыми для голодающей, опустошенной страны и с пушками и военными снарядами для дальнейшей войны, об окончании которой никто еще не думал. Оживив таким образом падающия силы литовцев, король должен был озаботиться весьма важным вопросом об управлении Вильнюса. Николай из Москожова, прославившийся геройскою защитою верхняге замка, решительно отказывался от своей должности. потому что, пак говорил он, невозможно с усвехом противиться могущественному и жестокому врагу, котда весь народ дышет изменой; к тому же побуждали его и не. приятнести с инязем Свиргеллом, крайне недовельным, что столица его государства отдана в управление иностранцу; нэвестная резкость его характера могла быть источником величайших затруднений и даже опасностей для польского правителя Вильвы. Причины, по которым отка. зывадся выцекханцлер, были так для всех ясвы итак уважительны, что король долго не моге найти ему преем.- ника и только усиленными просьбами удалось ему склонить Яска из Олесницы принять трудную должность, Новый правитель потребовал себе значительного подкрепления из польских воинов, снафдил город достаточным количеством пушек и воинских снарядов, не забыл также съестных припасов и приготовившись, таким образом, спокойно выжидал новой осады, которая, по мнению всех, была нейзбежна357,

Крестоносное войско, после неудачной осады возвратившись в Пруссию, не застало в живых великого магистра: Конрад Цольнер умер 20 августа 1390 года358 после его смерти во главе ордена, как временный правитель, стал Конрад Валленрод, войнодюбивый и жадный, который легко согласился на просьбу Битовта о новом походе. Успешно продолжая обманывать Европу, вовсе не заботясь об интересахе христианства и домогаясь только расширения границ ордена, он разослал по разным странам запада послане к рыцарству, приглашая его принять участие в борьбе с язычниками и обещал почтить особые заслуги честью заседания за почетным столом. Старания его были тем ревноствее, что Витовт, выдавший в то время свою дочь за московского, великого князя, был уже более достейным внимания союзником359 Отвечая на призыв главы ордена, почти все народы Европы выслали к нему своих представителей: пришли немцы, под начальством Фрид. риха, маркграха Мишнии, граФов Зальцбурга, Глейхена и Плауэна; французы с славным Бусико, шотландцы и авгличане с Дугласом. Последнему не удалось достигнуть цели своего предприятия, он погиб не в бою с неверными, а на поединке, который произошел, вследствие ссоры между шотландцами и англичанами. Конрад Валлеврод, и3 марта 7391 года избранный великим магистром, в такой степени был озабочен этим обстоятельством, также, как и открывшеюся позднее враждою англичан с французами, что, не смотря на прежнее свое намерение устроить почетный стол в Кевигеберге, желая замять ссору, он дал при каз немедленно выступать. Только под стенами Ковна отправлено было торжество почетного стола с таким блеском и великолешем и с такими громадными издержками, на какия не решался еще ни один великий магистр. Ёсли и не следует вполне верить летописцам, которые оценивают издержки этой церемонии в 500,000 прусских гривен360, то во всяком случае почетный стол, устроенный Валленродом, превосходил в богатстве и щедрости роздавных подарков, в ведиколеши обстановки все, что было в этом роде прежде. Согласно с желанием Витовта, громадное ополчение крестоносцев361 направилось после этого к Тракаю, столице Кейстута, теперь принадлежавшей Скиргеллу, но оно должно было возвратиться назад, потому что Скиргелло сам сжег Тракай и опустошил их окрест- нести362, крестоносцы двинулись к Вильнюсе, но Олесницкий последовал примеру Скиргелла: пространство около Вильнюса на 4 или 5 миль в окружности, представляло пустыню, где все было выжжено и разорено до тла и где такое многочисленное войско должно было умереть с голода363 Такмм образом главная цель похода, взятие Тракая и Вильнюса, неё могла быть достигнута; но расчитывая на преданность населения Витовту, рыцаря обратились в западвую часть Литвы, взяли весколько крепостей, сами построили некоторые и отдали Витовту, который наседил их сходившимыся к нему со всех сторон литовцами и русскими. Сам Витовт с своими только людьми захватил замок Меркенпилле и взятых там в плен литовцев и русских отослал к великому магистру; в декабре было взято Гродно и также отдано ему же. Печальная участь ностигала в этих случаях поляков, которых небольшие отряды были поставлены во всех важнейших городах, вероятно для того, чтобы удерживать население от измены. Читая описание похода 1391 года, даже у,орденеких летописцев, напр. у Линдевблата, мы выносим убеждение, что успехи прусских рыцарей главным образом объясняются сочувствием народа к Витовту, который сдавал ему крепости после незначительного сопротивления, Составлявшие часть гарнизонов поляки, обыкновенно, запирались в какой нибудь отдельной башне и сопротивлялись до последней крайности, в конце концов они все тзки бывали принуждаемы к сдаче и тогда дорого платили за свое благородное упорство, так при взятии Гродна и5 взятых в плен были убиты, а другие отосланы в Пруссию364 Тщетны были усилия Скиргелла остановить успехи неприятеля, напрасно Александр Вигунт осаждал Нейгард или Риттеревердер, он должев был отстунить с уроном, а в следующем году Корибут был на голову разбит близ Лиды и должен был бегством спасать свою жизнь и свободу 8.

Такой блистательный успех и всеобщее расположение к Витовту не могли.не сделать сильного впечатления на Ягайло: «и узрил король и князь великий Скиргайло», говорит литовская жетопись, «яко уже невозможно удержати земли литовские пред великим князем Витовтом»?$$. Казалось бы, что подобное заключение доказывает только слабость Ягайло, что энергическое сопротивление поляков при осаде городов должно было внушить ему мысль о введении в Литву более значительного, польского войска и, пока оно будет сдерживать рыцарей, сделать в пользу его диверсию и напасть на Пруссию, со стороны Польши. Не было недостатка в поводах к войне между Польшею и Прус. сией; если даже принимать взгляд ордена, который, не признавая соединения с нею Литвы, воевал с последнею и желал быть в мире с первою, все таки встречаем события, которых было достаточно для окончательного разрыва. Неудовольствия по поводу добринской земли или замка Злотории367, привели уже поляков к вооруженной схватке с орденом, за которою могло последовать открытие военных действий; но Ягайло не мог на него решиться прежде, чем устроит литовскорусское государство, Литовцы и русские почти без сопротивления отдавались Витовту; Скиргелле все более падал в общественном мнении; некоторые литовские князья осмеливались вводить ограничение в свою при. сяту Ягайло и обещали ему повиноваться только по смерти Витовта368, все это были Фавты такого свойства, что прямо указывали на близкий переход всей Литвы в руки Витовта; допустить же этот переход было все равно, что до. пустить союз между Литвою и орденом против Польши:

С другой стеровы, Ягайло еще недавно убедился в том, что не всегда можно полагаться на поляков: ов не забыл еще своего похода в Литву в начале 1390 года, когда после беготва Витовта, он пришел захватить его замки, поляки, не стесняясь, оставили его среди неприятельской страны, оправдывая свое поведение трудностями зимнего похода. Что же вытекало из этих соображений369 Нужво было второй раз склониться пред Витовтом, купить мир удовлетворением его желаний и, сделав его из врага другом, вместе ударить на орден. Давно уже обстоятельства указывали на это, кав на единственный исход из тягостного положения, в которое Ягайло сам себя поставил, но упорное нежелание сознаваться в собственных ошибках, черта его характера, сообщаемая Длугошем и которую мы часто будем замечать в нем, заставляло его делать новые ошибки, последетвием которых было опустошение родной страны, напрасное кровопролитие и озлобление против него русских и литовцев. Не скоро, однако, пришел он к такому „заключению г рукеводямый личным чувством, он отдал Литву Скиргеллу и, хотя не отличался провицательностью, в первый же год его правления заметил всю неудачу сделанного выбора, избранный оказался не в свлах руководить Литвою в наступившее смутное время, потребевадась помощь польских панов, раздача должностей которым не нравилась народу и, когда Скиргелло перессорился и с ними, тогда только Ягайло пришла мыесл ф полном его устранении от управления великим княжеством. Потеряв уме так много времени и убедившись в нефбходимости удаления брата, Ягайло, по своему характеру, все еще колебался,и колебаниями его, конечно, должен был воспользоваться Скиргелло, Выставляя свои заслуги он довел нерешительного короля до того, что он отказался от принятого решения и на сейме в Корчине, 25 мая 1391 года, дал великому князю письменное обязательство никому не отдавать Вильнюса, Витебска, Мереча и Гродна, кроме его н его наследников370 Успокоенпый на счет своей будущности, Скиргелло не думал об изменении своего образа жизни и характера, по прежнену был невоздержен и скор на оскорбления и потому число врагов его все увеличивалось, а подданные толпами перебегали к Витовту. Ягайло опять начинает колебаться, опять думает об его устранении м, всегда руководясь только личным чувством, выбирает на его место Александра Вигунта, которого он любил более всех других братьев з7%. К сожалению, мы не можем оценить этого выбора: Александр Вигувт умер так рано и так редко являлся действующим лицем, что трудно составить себе ясное понятие ф его достоинствах и недостатках371, В начале 1393 г. появился слух о назначении его великим князем и в тоже время внезапная смерть воспренятствовала возможности его осуществления372, Преждевременную смерть этого князя приписывали отравлению, а отравителем называли Витовта373, который, будто бы, постоянно враждовал с Вигунтом, но во первых о враждеъж между ними нигде не встречаем ни малейшего намека, во вторых подобный способ избавляться от врагов был вовсе не в харавтере' Витовта, Он был способен жестоко разделаться с врагом в минуту озлобления, но ни одна черта его характера не позволяет нам повернть обвинению, что он вошел в сношения с слугами Александра и уговорил их отравить своего князя. Еслиб это говорилось об Ягайло, мы бы имели право поверить, потому что знаем участь Кейстута, но не можем обвинять Витовта в такой низкой интриге. Самым лучшим. доказательством его невинности в этом случае может служить молчание ордена, который, до нёльзя раздраженный после второй его измены, обвинял его во многих преступлениях, действительных и мнимых, но никогда не называл братоубийцей.

Смерть Александра, разстроив виды Ягайло, облегчила ему примирение с Витовтом, из родных его братьев более других выдавались Скиргелло и Свидригелло, но он наконец убедился, что они более склонны к пирам и охоте, чем к управлению государством374, освободившись таким 0Щиразом от давления своих личных симпатий, король решился сообразовать свои действия с интересами народа, которые давно уже требовали передачи управления Литвою в руки Витовта. Но что же делать с Ф=киргеллом, который еще недавно получил от короля письменное обязательство сохранить за ним и его потомством Вильнюс и др. города? Это обязательство, как видно, нисколько не безпокоит Ягайло, он совершенно спокойно обманывает своего брата и, убеждая его в необходимости примирения с Витовтом, уговаривает возвратить ему наследственные его владения, таким образом Скиргеллу приходилось ножертвовать только Троками. Онв согласился и по общему их совету нослан был в Пруссию Генрих, сын мазовецкого князя Земовита, носивший титул епископа плоцного, хотя не получивший еще окончательного посвящения; Скиргелло думает, что ему поручено предложить Витевту только земли, находившияся во владении Кейстута, но Генрих, уполномоченный Ягайло, предлагает ему всю Литву376

Обстоятельства так сложились теперь, что Витовт мог поверить искренности Ягайло: горький опыт показал последнему неснособность Скиргелла, смерть лишила его достойнейшего из братьев, а ряд испытанных поражений выставлял Витовта врагом столь страшным, что желание примирения с ним было весьма естественно. Не разсуждая долго, Витовт согласился на доведы Генриха, который был тем красноречивее, что влюбился в сестру его Рингалу и скоро потом женился на ней, труднее было во второй раз обмануть бдительность ордена и уйти со всеми родственниками и боярами, которые были порукою его вернести, бегство его, конечно, влекло за собою их гибель. Большая часть их, впрочем, уже соедпнилась с Витовтом; жена его еще в конце 1391 г. просила великого магистра, отпустить се к мужу, который находился тогда в Гродне, она надеялась, что своим присутствием между русскими и литовцами, уничтожит весьма оскорбительный для них слух, что её держат в плену, и вместе за9хотит их к более ревностной службе ордену и её мужу. Магистр не только согласился на её просьбу, но отпустил вслед за ней и смоленского князя, который до того времени жил в Мариенбурге377, в начале 1392 года были освобождены и другие родственники Витовта, князь Иван, его нлемяиник и князь Юрий белзский и егобояре, содержавшиеся в различных орденскихе замках, они были отправлены к нему на том основании, что орден достаточно уже издержался на их содержание и что Витовт, владея значительною частью Литвы, может принять их на свой счет, таким образом, когда он задумал бежать, в руках рыцарей оставались тольке брат его Конрад, живший в Мариенбурге378, и два сына, которые учились в Кролевце?и?. Характеры, подобные Витовту, не могут быть остановлены в достижении своих целей возможностью гибели близких; руководясь одним честолюбием, они делаются холодными и безстрастными ве других отношениях; опустошение отечества и истребление собственного народа были средствами, которыми Витовте думал добиться великого. княжения и сердце его в такей степени отвердело, что, как межно заключать из новазаний истечников, он делал это без особенного сокрущейия. Коля разбиреть степень виновности его в этож преступлении, то, конечно, можно найти оправ: дание в том, что эти средства были фдинственными, кого. рые могди привести к цели, по ва нодебным оправданием, тотчас же, должно быть высказано тяжелое обвинение, что ов употреблял их и тогда, когда в них не было гоеобенной необходимости: приезд епископа Геприха в Пруссию относят к самому концу 1391 года, потому что сете, обыкневенно, связывают с возвращением войска, носле феады и взатия Гродна, сдавшагося в девабре3бо,379 а поход к Медввкам и бютва под Лидой, гдеж на голову был разбит Керибуте380, случились уже ве 18393 году, 7. е. тогда, когда. Ввтовт уже убедился в выгоднести примире: ния и, следственне, иелько напрасно проливал ипрове своихъе подданных. Пытаются оправдать его тем, что он старался усыпить подбзрения ордена, но орден ничего не подозревал и даже после медницкого похода помогал ёму стрфвт замки для сфдействин дальнейшим его предприятиям. Мы думеавм, что ловкий и изворотливый Витовт всегда бы мфге пзбежать мнанрасного кровопролития, но с одной стороны, ХиИ век не отличался мягкими сердцами, а с другой несчастия, начавнияся е ранней моледости севершенно ожесточили нашего героя, Мы согласны, что, не возбуждая подоэрени&й, он не, мог’ собрать оноло себя всех редственйаков, бывших в залоге у ордена, ни, перезвав под разными предлогами, большую часть их к себе, должев был оставить в руеах рыцарей родного брата и двух сыновей; тут, по крайней мере, нефбхдимость смягчает несколько жестокость принятого решения, ноинёдезя не заметить, что семое решение не было бы принято, еслиб го. лос сердца не заглушался честолюбием.