Глава II. Польское междуцарствие (окончание), с. 80-92: современная орфография
Польша после смерти Людовика Венгерского: права духовенства, магнатов и шляхты, королева Елизавета и её дочери, Сигизмунд Люксембургский и Земовит Мазовецкий, Бодзанта и Домарат, приезд Ядвиги. С. 80-92. Текст в современной орфографии.
Запутанные отношения Польши начинают разъясняться на новом съезде/ж, назначенном на 28 марта для того, чтобы послы могли высказать известное уже нам желание королевы представителям всей шляхты, которые одни только могли дать оФФициальный ответ, а не небольшое число магнатов, заседавших в Серадзе, в конце февраля. Усилиями малопольских панов было достигнуто временное прекращение борьбы партий, так что в Серадзе, действительно собрались депутаты со всех концов Польши. С первого же дня, по открытии заседаний, всеобщее сочувствие выразилось в пользу Земовита и, как часто бывает при решении какого нибудь вопроса многочисленным собранием, все прежния постановления были забыты; стали думать о Семке не как о женихе Ядвиги, но как о будущем короде. Симпатия великопольской мелкой шляхты к мазовецкому князю нам уже известна; она надеялась найти в нем то, отсутствие чего так болезненно поражало ее в Казимире великом, Людовике и его правителях, она была уверена, что Земовит не заслужит названия короля крестьян, подобно
Казимиру, не будет в такой степени покровительствовать мещанству и не будет выбирать себе любимцев из нисшего сословия, как Людовик или кратковременный наместник его в Польше Владислав опольский, пряме ненавидевший шляхетство, не мог действовать таким образом квязь Мазовии, сплошь заселенной мелкой шляхтою, которая следственно, составляла его главную силу. Законодательство мазовецкое всегда имело главным образом в виду интересы шляхты, а не мещан или купцов; Владислав опольский в одном из изданных им привилеев постановляет, что, в случае если шляхтич не заплатит денег, занятых им у мещанина, то подлежит суду мещан, а не кого либо другого, т. е. не шляхты. Если же шляхтич захочет поселяться в городе, то не будет разсматриваться, как более свободный, чем прочие его сограждане, и будет нести равные с ними повинности, В противность такого рода постановлениям, мазовецкое законодательство ясно говорит, что если шляхтич совершит преступление в городе или его окрестностях, то мещане не имеют ни малейшего права судить его, судит его князь или трибунал, составленный из шляхты. Естественным последствием этих столь различных взглядов были любовь городов и ненависть шляхты к Владиславу и, на оборот, преданность шляхты Земовиту и страх к нему со стороны мещан, которые боялись его, как молнии, К нему же склонялось и сочувствие духовенства, глава которого архиепископ гнезненский, Бодзанта, по многим причинам, готов был принять его сторону, во ип) он этим спасал от разорения принадлежавшие ему города, деревни и села, которых было много в Мазовии и еще более близ её границ и во 2) признанием народного княза справедливо расчитывал упрочить будущее могущество и силу духовенства, которым уже был нанесен некоторый ущерб немецким влиянием. Это влияпие, особенно усилившееся с конца ХПи века, принесло в Польшу обычай уплачивать десятину деньгами, а не зерном; при весьма низкой оценке хлеба подобный способ уплаты разсматривался духовными, как разорение, Когда немецкий орден захватил Поморье и, следуя немецкому правилу, заменил десятину в натуре денежною, архиепископ гнезненский, епископы познанский и куявский, собиравшие там десятину, понесли огромные потери и стали получать в 20 раз менее дохода, чем прежде, Весьма естественно было ожидать, что, с избранием короля-пемца, подобный обычай введен будет повсеместно в Польшу и духовенство обнищает; следовательно ему нужно было держаться князя, принадлежавшего к древней, чисто народной династии, которая, в течение долговременного управления, не переставала осыпать духовенство всеми возможными пожалованиями, Бодзанта, обязавный своим избранием в архиепископа Людовику, из чувства благодарности и еще более из опасения врагов, от которых мог защитить его король, был сначала сторонником Сигизмунда, но утвердившись на архиепископском престоле и заметив пристрастие Сигизмунда к иностранным людям и обычаям, он нашел удобным и выгодным перейти на сторону мазовецкого князя; увидим, впрочем, что Бодзанта не был из тех людей, которые умеют направлять события и руководить толпою.
Собрание открылось и, прежде всего, были выслушавы послы, объявившие известное желание королевы видеть на престоле польском младшую дочь Ядвигу; по удалении послов, когдя началось совещание, прежде всего поставден был вопрос не о будущей королеве, а о будущем её супруте; большинство присутствующих высказывало мнение, что лучше всего выдать королевну за мазовецкого князя, Возражение, сделанное против этого мнения Владиславом опольским, едва не стоило ему жизни, шляхта уже бросилась на него и только магнаты, неприязненные Земовиту, успели успокоить ее и остановить насилие, Тогда, расчитывая на 0общее согласие и не упоминая вовсе о Ядвиге, громким голосом спросил Бодзанта, желают ли иметь королем под. ским Земовита, князя мазовецкого? «Желаем, желаем», раздалось со всех сторон и тут же было выражено требование, чтобы архиепископ немедленно приступил к коронованию избранного, Торжество Земовита казалось несомневным, в его пользу состоялось решение и окончание дела передано было в руки Бодзанты, но тут то и выразилась слабость архиепископа и его неуменье вести дела, Один магнат, Ясско из Тенчина, сын прежнего воеводы краковского Андрея, каштелян войницкий, успел остановить все собрание и поддержать права Ядвигп, В краткой, во энергической речи представил он собравшейся шляхте всю поспешность и неосновательность сделанного ею шага, увазал на присягу, обязывавшую поляков признать Ядвигу, если только она согласится жить в Польше и требовал, чтобы права её ненарушимо соблюдались, по крайней. мере до предстоящего праздника св. Троицы, когда, если Ядвига не приедет, можно будет приступить к новому избранию. Решительное слово каштеляна произвело сильное впечатление, сперва малопольские магнаты, а за ними и все. собрание согласились в обязательности для всех присяги, данной Людовику относительно его дочерей, Бодзанта не нашелся, чем бы уничтожить произведенное впечатление и таким образом, избрание Земовита, так быстро совершившееся, так же быстро было отсрочено и поставлено в зависимость от того, приедет или нет, Ядвига в назна ченный ей срок. С печалью и гневом на слабость шлях. ты уехали из Серадза Земовит и Бодзавта; не желая подчиняться общему решению, они искали средств доставить торжество своему делу и наконец остановились па насилии, они решились захватить Ядвигу на дороге к Кракову и насильно сочетать ее браком с Земовнтом, после чего поляки, конечно, должны будут признать его своим королем, Вместе с краковскими панами, которые толпами ехади на встречу Ядвиги, отнравился и архиепископ с многочисленною, вооруженною свитой, среди когорой скрывался Земовит, Они подъехали к Кракову, желая сначала захватить столицу государства, но ворота его были заперты и не раскрывались, несмотря на все просьбы. Репутация Земовита, которого мещане боялись, как молнии, поселила в них решимость на все, чтобы только поме. шать осуществлению его планов. Невпущевные в город, мазовецкий князь и архиепископ, остановились на предместье, но и оттуда должны были уехать, потому что мещане настойчиво требовади их удаления я грозили, в случае упорства, нападением. Нужно было уступить п скоро последоВало пёредвижение заговорщиков в новый Корчин, где они решились ожидать привзда Ядвиги, Ядвига не приехала; прибывшие вместо неё венгерские послы объявили собравшимся на границе панам, что королева с дочерью давко уже выехала в дорогу, достигла даже Ккошиц, ко что дальнейший путь не безопасен, по причине вёсеннего разлития вод, Если поляки непременно того желают, воролева даже с опасностью жизни будет продолжать путешествие, но с своей стороны просит, если только возможно, дать её дочери новую отсрочку, а панов приглашает для необходимых переговоров в кожицы. Нельзя было не заиетить, что королева употребляет все усилия не ускорить, а замедлить прибытие Ядвиги в Польшу. Подобное поведение на первый только взгляд кажется странным: в Венгрии очень хорошо знали, в каком безпокойстве находится Польша, как сильна партия Земовита и думали, что не Бе. зопасно будет отпустить туда Ядвигу, которой только что исподнилось 72 лет: раз отпустив ее, необходимо будет обратить полное внимание на польские дела, держать в готовности значительные силы, чтобы смирить партию, враждебную молодой королеве, а между тем можно было ожидать неприятностей и затруднений со стороны австрийского дома, с принцем которого была обручена Ядвига, и которого, как видно было, поляки никогда не призналибы своим королем. Положение было очень трудное, королева, не зная на что решиться, тявула время; паны, которых она приглашала к себе в Кошицы, очень хорошо понимали её намерения, но тем не менее приняли её приглашение. Они поступили так, во первых потому, что им были обещаны богатые подарки, а во вторых потому, что, руководясь в своих действиях по большей части личными видами, они не хотели так скоро выпустить из своих рук коронные доходы, которые, во время безкролевья, находились в их полном распоряжении. С другой стороны им было известно намерение Земовита; и так, самым лучшим во всех отношениях средством было согласиться на желание королевы и дать новую отсрочку Ядвиге. Постановили, что она должна приехать в ноябре, на праздник св, Мартина; не ограничиваясь этою уступкою, паны, хотя не имели права нарушать прежде заключенные договоры, вошли, однако, в ближайшее определение некоторых подробпостей относительно наследства короны польской. Без ведома и воли шляхты, они согласились, что польская корона, в случае смерти Ядвиги, перейдет к Марии, супруге Сигизмунда, в случае же смерти Марии, корона венгерская соединится с польскою и естанется нераздельною до тех пор, пока у царствующей четы не будет потомства, между которым можно будет нодедить оба государства. Таким образом отсрочка приезда Ядвиги в Польшу и возможность соединения Венгрии и Польши в одно госусударство были плодом переговоров королевы с панами в Кошицах; не все они были одинаково виновны в нарушении прежде заключенных договоров, некоторые, при всем своем корыстолюбии, находили, что поступают не. законно, но большинство согласилось и решение его было принято всеми. Изменившие народному делу паны были до. стойно наказаны: по словам совремённого летописца, им дали весьма небольшие и не ценные подарки, за то обещали очень много,139 а шляхта, между тем. потеряла самое дорогое для неё право распоряжаться короною, которая пере. ходила теперь в собственность дочерей Людовика и их потомства. Было, впрочем, еще одно условие, которое представляло уступку со стороны королевы: Шна позволила, чтобы избрание мужа её дочери было сделано с совета сословий государства,140 но и эту уступку вымогли павы только для того, чтобы извлечь из неё возможно большия выгоды лично для себя, так как многие государи согласились бы щедро вознаградить их за руку Ядвиги и её приданое польскую корону.
Между тем Земовит, узнав, что прибытие Ядвиги отсрочено еще на полгода, обманутый в своих надеждах и потому до-нельзя раздраженный, решился, не дожидаясь её, овладеть польским тровом. Он чувствовал особенную ненависть к малопольским магнатам, которые, как ов скоро узнал, были виновниками нового коницкого договора, Первый пострадал важнейший из них, Спытко пз Мельштына воевода краковский, его наследственный го. род141 был обращен в развалины. Совершив этот подваг, Земовит привлек на свою сторону шляхту земли левчицкой ни бросился на Куявию; 22 мая 1383 года он захватиль Брест, за тем Крушвицу, другую главную крепость страны, после чего, приняв титул князя Куявии и овладев, с согласия шляхты, Ленчицей, он разослал по целому королевству приказ всей шляхте собраться к и5 июня в Серадзе, где должно было происходить его коронование; кто не приедет и выставит себя таким образом противником Земовита, подвергнется окончательному разорению, покорные ему получат богатые награды. Только бедная шляхта мазовецкая и великопольская, а из магнатов-Бодзанта и два епископа, плоцкий и киевский, послушались Земовита и приехали в Серадз, где он, без обычвых при коронации обрядов, был провозглашен королем, при чем собравшаяся шляхта, по военному обычаю, подняла его вверх на своих руках.иии (бряд этот не мог быть назван коронацией, потому что не было короны, она хранилась в Венгрии, а приверженцы Земовита были так бедны или так невнимательны, что не позаботились сделать новую. Тем энергичнее продолжал Земовит захватыкать коронные замки; усилия его обратились теперь на Калишь, население которого, расчитывая на крепкия стены ни, как все горожане, ненавидя Земовита, сопротивлялось с замечательною храбростью и упорством; кроме того оно было уверено, что малая Польша не оставит его без помощи. Малополяне, действительно, с негодованием и страхом смотрели на усиливающееся значение Земовита; нельзя было терять времени и нужно было употребить все средства, чтобы остановить его успехи, которые уничтожали их расчеты й надежды. Тогда осиобенно ярко выказался тонкий характер малепольских магнатов и ловкость, с которою они умели загребать жар чужими руками. Справедливо расчитывая, что неблагоразумно будет тратить собственные силы на оставновку успехов Земовита, которые также были опасны им, как и королеве Елисавете, они отправили в Венгрию послов с объявлением, что, если королева не пришлет немедленновойска, дело Ядвиги будет проиграно. МаркграФ Сигизмунд, тот самый, которого так безцеремонно выгнали поляки, был послав теперь в Польшу, чтоб поддержать Ядвигу против Земовита; но, прежде, чем он придет, Земовит может захватить целую Польшу и тогда венгерское войско должно будет возвратиться домой; следовало усыпить его подозрительность и путем переговоров, в которых были так искусны малопольские магнаты, склонить его к временному прекращению военных действий, Земовит и Бодзанта получили от них ласковое приглашение приехать в Краков, чтобы съобща подумать о благе отечества, раздираемого междуусобием. Земовит был слишком прост, чтобы с успехом играть в игру обмана и притворства с малопольскими магнатами, он с радостью принял их предложение, которое разсматривал как шаг к примирению и не хотел слушать более проницательных из своих сторонников, которые предупреждали его о возможности и вероятности измены. Не сомневаясь, что и малополяне, современем, признают его своим королем, он согласился на все их предложения, по договору, заключенному 28 июня, ов снял осаду Калиша, распустил войско и, сам связав себе руки, спокойно ждал дальнейших действий со стороны малопольскихе магнатов, т. е. ждал того, как они его связанного предадут в руки венгров. Недолго продолжалось его блаженное неведение, скоро раздался слух о вступлении венгров в пределы Польши и, конечно, онц скорее дошли до Мазовии, чем он успел собрать новое войско и приготовиться к отпору. Краковские совещания и заключенный договор оказались просто изменою, дело казалось тан непревлекательным, что сами малополяне едва не поссорились между собою за подобный, отвратительный образ действия, особенно сильно укоряло краковян население сендомирской области, но тем не менее, краковские и сендомирские отряды, за-одно с венграми, опустошали Мазовию, жгли города и села, допускали страшную жестокость к населению и все это без всякого сопротивления, блого. даря ловкости и дипломатическому искусству, выказавным на краковском съезде. Домарат, верный сторонник Сигизмунда, с своими наемными немцами опустошал недавнее приобретение Земовита, Куявию и усугублял бедствие несчастного края. Не малополяне, призвавшие эту грозу на собственное отечество, но Владислав опольский, сделавшийся почти чуждым Польше, сжалился над её несчастием и, при его посредничестве, было заключено полугодовое перемирие между воюющими или, лучше сказать, разоряющею и разоряемою сторонами; отягченные богатою добычею и всеобщими проклятиями возвратились венгры за Карпаты.
Польша была близка теперь к полному успокоению кратковременное перемирие, устроенное изменою малополян, могло превратиться в прочный мир, если королева исполнит свои обещания и пришлет Ядвигу; но не так разсуждала Елисавета, которой, как матери, было больно отпустить свою еще слишком молодую дочь в страну, значительная часть которой была против неё; она не понимала, что измученный край ищет спокойствия и что приезд Ядвиги может уничтожить партию Земовита, Действуя до сих пор переговорами и дарами, она решилась действо. вать теперь насилием, решила занять своим войском важнейние польские замки и тогда требовать от поляков не соглашений, а безусловного повиновения, Тем менее имела она право на такой образ действия, что в означенное вре. мя, один из малопольских панов, представил ей достаточное ручательствий в готовности поляков исполнить её желание и отослать Ядвигу обратно в Венгрию, тотчас после коронации. Сендзивой из Шубина, воевода калишский и генеральный староста краковский собрал значительное число молодых людей, поибольшей части, своих родственников, составлявших цвет малопольской аристократии и отвез их в Венгрию, как заложников до возвращения Ядвиги. На столь благородный поступок королева ответила самым недостойным образом: арестовав Сендзивоя и привезенных им заложников, она вошла в соглашение с Ясском из Тенчина, безусловно преданным венгерскому двору и уговорила его воспользоваться отсутствием Сендзивоя, захватить краковский замок и выдать его венгерскому войску, которое вслед за ним будет послано в Польшу. От Сендзивоя не укрылось намерение королевы, начинающее новый, насильственный образ действия; он обманул стражу, в 24 часа проскакал 60 миль и. предупредив Ясска в Кракове, поиешал исполнению желания королевы. Насилие, на которое она решилась, разсердило наконец и малопольских магнатов, которые всегда выказывали такую готовность, за известное вознаграждение, конечно, исполнять малейшее её желание, быть может, они вспомнили также, что их последния, кошицкия уступеи заплачены более обещаниями, чем действительными ценностями. и потому поняли необходимость энергического образа действий. по отношению к венгерскому двору, но таково было отвращение их к сильным мерам, что они согласились на невую отсрочку приезда Ядвиги, Поощряемая их слабостью, королева поёволяла себе все более и более и наконец отправила в Польшу Сигизмунда бранденбургского, в качечестве своего наместника, Это должно было переполнить чашу и, действительно, Польша пришла в такое волнение и разстройство, в каком никогда еще не бывала.142 Си. гизмунду дали решительный отпор, резко высказав, что не желают иметь его ни кородем, ви наместником и, принудив его удалиться, стали думать о замещении нольского престола, помимо Ядвиги. Партия Земовита, конечно, усилилась, нф рядом с нею, вероятно в малой Польше, явилась другая, которая иначе думэла устроить правление Польши. «Магнаты и шляхта жгут и грабят друг друга», говорит современный летописец,и[неразборчиво]% «и есть между ними такие, ко-торые вовсе не желают короля, а стремятся овладеть киронными имениями и обратить их в свою пользу», Сле. дует ли видеть в этом известии указание на анархию только или на основании его предполагать желание панов основать аристократическую республику — решить трудно, но нельзя не заметить, что последнее намерение хорошо соответствует могуществу и горделивым замыслам малопольских магнатов. Вся эта буря, едва не погубившая Польши, стихла с приездом Ядвиги в конце 1384 года; королева Елисавета должна была отпустить ее, потому что, в противном случае, корона польская могла перейти к Земовиту или совершенно уничтожилось бы королевское достоинство 75 октября совершилось коронование 14 летней королевы, а в начале 7385 г. в Краков приехали сваты от великого князя литовского, Ягайло,144
Событие это, очевидно, громадной важности и заслуживает полного нашего внимания, считая необходимым разсмотреть его со всех сторон, указать все причины, содействовавшия его совершению, мы должны решить много вопросов. Так на первом плане стоит вопрос об отношениях Литвы к Польше, который должен уяснить нам, каким образом решился Ягайло сватать молодую королеву, что приносил он ей своею личностью и в какой степени отвечал потребностям польского королевства. С другой стороны, так как нам известно огромное влияние панов и духовенства, кроме того знаем, что последние не делали ничего, не имея в виду своих личных интересов, то не без значения является вопрос и ф том, чем успел Ягайло склонить на свою сторону два этих могуществеянпых сословия.