Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Книга X. Раздел Польши и присоединение Белоруссии к России, с. 233-239: современный русский

Северная война в Белоруссии, Георгий Конисский и православные, первый раздел Речи Посполитой 1772 года, Полоцкое, Витебское, Мстиславское и Инфлянтское воеводства. С. 233-239. Текст в современной орфографии с переводом иноязычных цитат.

Книга десятая

Раздел Польши. - Присоединение Белоруссии к России. Воеводства: Полоцкое, Витебское, Мстиславское, Лифляндское.

CXXI

Московским договором кончилась вековая, продолжавшаяся 150 лет, борьба России за Русь Литовскую и Малороссию. Белоруссия однако, по причине своего географического положения, еще не перестала быть театром военных действий, которые открылись во время войны Петра и Августа II с Карлом XII. Преследуя Августа, Карл XII исходил Польшу во всех направлениях от Немана до Одера, от истоков Днестра до Двины — нигде не встречал отпора, и при всем том не мог вытеснить Августа из пределов республики, чтобы отнять у него корону. Неутомимо проследуемый из города в город, из одной стороны в другую, в Литве, в Польше, в Волыни, в Белоруссии, в Саксонии, Август тщетно напрягал все силы, чтобы удержать на главе своей корону Собесского, увидел себя в опасности потерять наследственное государство, и принужден был наконец, в угождение неумолимому сопернику, отказаться от Польского престола. В 1708 году Карл, решившись вторгнуться в Россию, избрал путь через Украйну и так искусно умел скрыть план своих действий, что Петр долго не мог отгадать, какое направление примет Шведская армия. Между тем гетман Малороссийский Мазепа заключил с Королем Станиславом тайный договор, с тем, что все полки Малороссийские соединятся с Карлом при вторжении его в Россию, и потом останутся в подданстве Польши; сам же он получит Витебск и Полоцк, на правах герцога Курляндского. Петр - не подозревая ни измены Мазепы, ни истинных планов Карла — сосредоточил все свои силы в окрестностях Смоленска, не успел затруднить переправу Шведов через Березину при Головчине (?), и через Днепр при Могилеве. В том и другом месте Карл легко разбил отдельные корпуса Русской армии и вступил в область Северскую.

Здесь наконец обнаружилось истинное его направление. Петр принял свои меры; сдвинул свои войска, стал во фланг неприятельской армии, шел с нею рядом, тревожил ее непрестанно со всех сторон, истреблял отделявшиеся отряды (в особенности при селе Добром, 29-го августа 1708 г.); и так усердно жег окрестные города и села, что Карл встречал на пути одни развалины. Опасаясь погубить свое войско голодом, он дал приказание Левенгаупту, шедшему из Лифляндии с огромным обозом съестных припасов и военных снарядов, поспешить соединением с главною армиєю. Русские генералы, узнав о том, положили послать несколько полков на встречу Левенгаупту; чтобы истребить его корпус, прежде, чем он соединится с Карлом271.

Предприятие было так важно, так много обещало выгод, что Петр взял исполнение его на себя, и едва не упустил Левенгаупта. Проводник, Еврей, подосланный шведами, повел его по ложному направлению к Смоленску, уверяя, что там он встретит неприятеля, между тем, как Левенгаупт, следуя другим путем, был уже в окрестностях Могилева, в нескольких переходах от Шведской армии. К счастью, Петр заметил свою ошибку заблаговременно, поворотил свое войско, пустился по следам Шведского генерала, настиг его недалеко от Славгорода, местечка Быховского уезда, при деревне Лесной, принудил к битве (28 сентября 1708 г.) и — не взирая на превосходство сил, на отчаянную храбрость неприятеля — разбил его на голову, так, что Левенгаупт потерял более половины своего корпуса со всем обозом, и явился в королевский лагерь беглецом. Еще Карл надеялся поправить затруднительное свое положение в Малороссии, куда неотступно звал его Мазепа.

CXXII

Преследование православных в в Литовском княжестве, начавшись Униею, продолжалось в XVII столетии под разными предлогами; впрочем на сеймах все еще говорили о равенстве прав: Короли все еще обещали защиту иноверцам. С 1717 года само правительство Польское стало издавать строгие законы против диссидентов, называя так всех вообще некатоликов: им запрещено было строить новые церкви, поправлять ветхие; в след за тем у них отнято право участвовать на сеймиках для избрания депутатов на общий сейм; еще суровее было распоряжение 1773 года, когда сейм постановил устранить дисдентов от всех должностей общественных272.

Восшествие Станислава-Августа на престол, пробудило надежду в многочисленных обитателях Литовского княжества православного закона найти в Короле покровителя их прав гражданских и религиозных. Эта надежда с живейшею силою выразилась в прекрасном слове Белорусского епископа Георгия Конисского, сказанном Станиславу-Августу в виде приветствия, по случаю вступления на Престол. С трогательным красноречием, Георгий изобразил всю тягость страданий православного народа и всю несправедливость Польского правительства. Речь его обратила на себя внимание всей Европы: ее переводили на все языки и читали с умилением273.

Однако же дела не улучшались, кровавые внутренние распри более и более разгорались в Польше, где возникло множество конфедераций. Правда волнение было подавлено, права диссидентов восстановлены сеймом 13 февраля 1768 года; но кровавое междоусобие, следствие конфедераций, изнурило несчастную Польшу до самого крайнято изнеможения. Она утратила последние силы, все узы общественного порядка рушились, и то, что за сто лет говорил Ян Казимир, должно было совершиться. «Придет время, сказал он в 1661 году на сейме Варшавском, когда Речь Посполитая, ослабленная собственными раздорами, сделается добычею соседей: Бранденбургия возмет Пруссию, Москва Русь Белую, Австрия Краков. О! да буду я лжепророком! (O utinam sim falsus vetes!)»

Предсказание Яна Казимира едва дважды не исполнилось еще в XVII столетии и мысль о Польском разделе не исчезала с тех пор; но истинным исполнителем предвидения Яна Казамира был Фридрих II. По предложению его, три двора Росский, Австрийский и Прусский согласились между собою разделить Польшу, и по первому её разделу, 25 июля 1772 г. к России присоединена Белоруссия т. е. земли между западною Двиною, Днепром и Друтью и Польская Лифляндия (Inflanty).

CXXIII

Нышешния Витебская и Могилевская губернии, известные под именем Белорусских или Белоруссии, в последнее время Польского владычества подразделялись на четыре воеводства: Полоцкое, Витебское, Мстиславское и Лифляндское (Inflanty) называвшееся также и княжеством.

Полоцкое воеводство заключало в себе нынешние узды: Полоцкий, Дрисский, Лепельский, Себежский, часть Городецкого Витебской губернии, Дисенский Виленской и часть Сенского Могилевской губернии. Полоцк был главным городом воеводства, в котором находились следующие города и местечки : Дисна, Верхнедвинск, Придруйск, Глубокое, Березбечь, Лужки, Мосар, Прозорки, Миоры, Плисса, Лепель, Чашники, Ула, Ушачь, Суша, Туровля, Красный, Воропец, Сокол, Ситна, Козяны, Освей и другие274.

Витебское воеводство подразделялось на два уезда: Витебский и Оршанский. В первом заключались следующие нышешние уезды Витебской губернии: Витебский, Сурожский, Невельский, Велижской часть Лепельского и Городецкого и часть Сенского Могилевской губернии; ко второму принадлежали: Оршанский, Копыский. Чаусовский (Горы великие), часть Сенского (Лукомль), Климовецкого (Кадзин) и Могилевского, и Борисовский уезд Минской губернии275.

Мстиславское воеводство заключало в себе нынешние уезды: Мстиславский, Чериковский, Климовецкий, Могилевский (Могилев), Чауский (Дрыбин), часть Быховского (Старый и Новый Быхов, и еще Краснополье и Радзивиллово. Уезды: Гомельский и Рогачевский, а так же местечко Славгород Быховского уезда принадлежали к Речицкому уезду Минского воеводства276.

Воеводство или княжество Лифляндское, известное еще под именем Польской Лифляндии (Inflanty Polskie), подразделялось на четыре, так называемые, тракты277: Динабургский, Режицкий, Люценский и Мариешузский; ныне состоит из Динабургского, Люценского и Режицкого уездов Витебской губернии. Это часть Ливонии остававшаяся за Польшею до последнего времени, и по первому её разделу, вместе с Белоруссиєю, присоединеная к России.

Этим и покончим обозрение истории Белоруссии. Неотрадна её прошедшая судьба, вечное поприще военной брани, при которой беззащитный здешний земледелец беспрестанно переходил с новоселья на пепелище. До принесения сюда света христианства и с ним первых лучей гражданственности, это был край наживы и покормки для соседних народов; потом, кровавое позорище братних междоусобий: затем, новые войны между установившимися вокруг государствами, новые движения ратей, оставлявших за собою кучи пепла и потока крови. Это поприще вековых состязаний, это перепутье могучих соперников, беспрерывно ратовавших и ходившись друг на друга ; эта великая могила их ратей несметных: могла ль она зародить в себе стихии порядка, образованности и благосостояния — что́ есть уделом стран счастливых?

КОНЕЦ