Книга V. До Гедимина и Ольгерда, с. 73-87: современный русский
Полоцк и Литва во второй половине XIII - начале XIV века: Войшелк, два Довмонта, Тройден, Витень и князь Воин, войны с Орденом и происхождение Могилёва. С. 73-87. Текст в современной орфографии с переводом иноязычных цитат.
Книга пятая. До Гедимина и Ольгерда
Судьба Белоруссии. — События. — Два Довмонта — Рымунд возвращает Полоцк Литве. — Витенес выкупает его. — Отдает в удел Воину. — Война с Крестоносцами. — Основание Могилева.
XXXVI
После смерти Василия-Рогволода Полоцк, кажется, снова сделался вольным городом — но не на долго. При Рингольте Альгимунтовиче, (1226 г.), Литва образовалась в обширную державу, будущему могуществу, которой положил он первый краеугольный камень. Намерение соединить единоплеменные народы в одно целое, заставило его вмешиваться в дела княжества Литовско-Завилейского, Куронии и Симигаллии, где уже начали хозяйничать Немцы; а с другой стороны, виды политические требовали утверждения власти в Литовско-Полоцком княжестве и прочих ближайших землях Кривских. Потому, в 1230 г., предпринял поход к странам прилежащим среднему течению Двины и, судя по последующим событиям, вероятно в это время Полоцкое княжество присоединено было к его владениям; ибо не владея им, он не мог бы предпринимать таких набегов на северную Россию, каким, например, был поход его в генваре 1230 г., когда Литовцы воевали окрестности Селигерского озера. По крайней мере, не подлежит сомнению, что в 1234 г. Рингольт владел не только всеми Кривскими землями по левую сторону Двины, но и Полоцким княжеством. Грозно возроставшее могущество Литвы устрашило сосественных Русских Князей, которые, возбужденные Давидом Луцким, решились соединенными силами положить предел её расширению. Но Рингольт, счастливый воин, в 1235 г., разбил — на правом берегу Немана, у деревни Могильны — на голову соединенных Князей: Святослава Всеволодовича брата Великого Князя Рюрика, Льва Даниловича Волынского, Димитрия Друцкого и Давида Луцкого, из которых два последние пали в этом кровопролитном сражении смертью мужественных. Вероятно в это время что-то произошло в Полоцке, ибо войско Литовское из под Могильны пошло к этому городу. В то время, как новая, в 1236, решительная победа над Крестоносцами в урочище Камень, еще более возвысила могущество и славу Рингольта, Россия стонала под нашествием Батые. Так счастливый воин, после двух блестящих побед, мог считать себя со всех сторон спокойным. К тому же он имел достойных помощников в двух сыновьях своих: Еразвилле и Миндовге, из которых в особенности первый, прозванный Игумисом, оберегавший северовосточные пределы отцовских владений, отличался военными способностями. Первым его завоеванием была почти вся нышешняя Белоруссия или Кривские земли: Полоцк, Витебск, Орша и Самый Смоленск. Этот последний город, в котором Ердзвилл был наместником в 1239 г., был отнят у Литовцев Великим Князем Ярославом Всеволодовичем при содействии трех Смоленских бояр из рода Воинов; Ердзвилл попался в плен и освобожден путем выкупа. После смерти Рингольта (1240) и Ердзвилла (1242), Миндовг соединил под собою все отцовские владения134.
Междоусобные войны приостановили на некоторое время возроставшее могущество Литвы. По родовому праву наследовали не сыновья, но братья; потому, сыновья Ердзвила не получили отцовского наследия, доставшегося дяде их Миндовгу. Он поручил им охранение границ своих владений: Товтивилла поставил в Полоцке, придав ему в помощь какого-то опытного воина Виконта; Арвида или Довмунда, получившего в удел Оршу, утвердил в Рогачеве, откуда он должен был наблюдать за Князьями Черниговским и Смоленским; наконец третьему племяннику, Тройнату, поручил охранение границ со стороны Подлясья, Мазовии и Пруссии135.
XXXVII
Родовое начало, причинившее столько горя России, навело и на голову Миндовга много бедствия: ибо племянники, придерживаясь начал семейного права, считали себя обиженными, а дядю похитителем их достояния. Здесь причина сперва недоброжелательства, а после ненависти их к Миндовгу.
Полоцк, в котором господствовал Товтивилл, был важным пунктом владений Миндовга; но шайки хищников, с ведома или без ведома Товтивилла, набегали на страны окрестные, проходя невозбранно через владения Полоцкие. Вошев в дружественные сношения с Александром Невским, Товтивилл принял православие, женился на родной сестре супруги Александровой, дочери какого-то князя Брячислава, проживавшего в Витебске и титуловавшегося Полоцким. Подобные связи, справедливое правление, которым отличался Товтивилл, снискали ему любовь и расположение жителей его области136; но все это очевидно кончилось тем, что чем более он сближался с Россиянами, тем более удалялся от своего государя и его интересов. Это обнаружилось сперва тем, что он выказал себя дурным соседом вотношении Литовско-Завилейского князя, допускал безнаказанно подданным своей области грабить жителей его. Когда же, по жалобе тамошнего князя Свинторога, Миндовг приказал казнить нарушителей общественного спокойствия, то Товтивилл дотого явил себя непослушным, что даже противу его самого нужно было выслать войско: Миндовг выслал его из Полоцка наместником в Оршу. Товтивилл начал роптать на жестокость Великого Князя; но ему заметили, что на таком важном посте, каковым был Полоцк, князь желает видеть более послушных; а впрочем, если это ему не нравится, то отчего бы ему не поискать счастья между Россиянами, с которыми сблизился он браком, верою и интересами? Раздраженный Товтивилл начал сноситься с братом Арвидом, проживавшем в Рогачеве, тоже принявшем Православие и женатом на Русской княжне137.
XXXVIII
Но, дядя предупредил замыслы племянников, изгнать обоих из их уделов; братья обратились к врагу его, князю Галицкому Данилу. Здесь составили они план восстания и отсюда сносились с третьим своим братом Тройнатом, иначе Викундом или Вискиндом, принявшем их сторону и уже набиравшем войско между ятвягами, подобавшими в грабеже и разбое. При содействии князей Даниила и Василька, племянники открыто объявили восстание противу дяди, которого обвиняли не только в похищении их наследии и в замыслах на гибель их; но — чтобы найти более сочувствия к своему делу между князьями русскими — даже в завоевательных планах на счет земель последних. Убедительно советывали и просили общими силами для блага общего сокрушить его могущество. Князь Литовский громко протестовал противу наветов; доказывая несправедливость их, просил выдачи непокорных племянников. Правда, Русские князья ничего открыто не предпринимали против него; но зато обнаружились их скрытные ходатайства пред князьями Польскими.
Нетерпеливый Товтивилл, виновник междоусобия, видя медленность и нерешительность князей Русских, обратился к Крестоносцам, приняли в Риге Католическую веру и с нею имя Готлиба, и дотого обольстил Немцев обещаниями насчет будущих своих владений, что Крестоносцы приняли его сторону. Даже Прусский магистр Квенден и епископ Холмский прибыли лично в Ливонию, где в то время начальствовал над Орденом доблестный муж Андрей Стикланд. На совете общем из рыцарей и духовенства положено всеми силами ударить на Литовского князя, возвратить племянникам их наследственные уделы. Начали тем, что в 1251 году завоевали Тевтовиллу, Полоцк, куда хотя и поспешил Миндовг с войском; но отбитый Немцами, отступил с значительным уроном. После этого, первым делом Тавтивилла было опустошение Литовско-Завилейского княжества; Крестоносцы же с своей стороны — разбив еще Миндовга под Вилькомиром, в конце 1251 и начале 1252 г. — опустошили Жмуйдь, Семигаллию и даже окрестности Кернова138.
XXXIX
С другой стороны, зять Миндовга, Галицкий князь Даниил, — вопреки святости дружественного договора 1245 г. — вероломно начав войну против него, завоевал Волковыск и Слоним. Волею не волею Миндовг примирился с Даниилом, который, всегда вероломный, и теперь еще не переставал скрытно действовать против него: отправить с войском в помощь Товтивиллу Арвида, который, обошев Пинские болота, пробрался через Кривские земли и соединился с братом. Потом Арвид отправился в Ригу и принял Католицизм. Здесь составилась огромная лига против Миндовга: из крестоносцев, племянников, князей Руси юго-западной и Даниила Галицкого, скрытно поднимавшего на Литовского Князя Ятвягов, Половцев, Татар и Короля Польского Болеслава Стыдливого.
Но, у мужественного Миндовга нашлось достаточно и воли и уменья, чтобы противустать грозящей опасности, найти средства к спасению и гибельную войну обратить в честный мир. Миндовг созвал народный сейм: изобразил ясно грозящую опасность независимости отечества, и народ, любивший своего государя, доверил безусловно ему и судьбу свою и отвращение опасности мерами, какие найдет он приличными139. Теперь, Князь Литовский решается на меры, изумившие врагов его. Обратился к Ливонскому Магистру Андрею Стикленду с предложениями, пред которыми он не мог колебаться: миром и желанием принять Римско-Католическую веру. Военные действия прекратились: Магистр и епископ Хелмский Генрих Армакан, в сопровождении всех знаменитостей Ордена, поспешили к Миндовгу, принявшему их с истинно царскою пышностью. После великолепных пиров, епископ поспешил с радостным известием в Рим, откуда возвратился легатом с королевскими коронами для князя и его супруги и с буллою на имя Миндовга; 8 сентября 1252 г. - в столице Литвы, Новогрудке - совершился обряд Св. Крещения и коронования, среди необыкновенного торжества и стечения духовных и светских знаменитостей из окрестных стран Европы. Миндовг возведен на степень Короля, а Литва — на степень Королевства.
Так рушился страшный ков против Миндовга: Крестоносцы из врагов стали союзниками и друзьями, за которыми новый король утвердил земли, подаренные им Тевтовиллом, в тому числе и Полоцк. Оставалось лишь усмирить виновников всех бедствий, непокорных племянников и возвратить отнятые в это время у него земли Даниилом Галицким. Но, чтобы иметь повод воевать с новыми братьями-христианами, исходатайствовал в 1255 г. у Папы буллу, возводящую сына его Войшеллга, в язычестве Вольстыникас, на степень Короля Русского. Вслед за этим открывшаяся война лишила Галицкого князя прежних завоеваний на владениях Миндовговых, между Неманом и Бугом. Даниил начал приискивать новых врагов против Миндовга и нашел пока — Тевтовилла.
XL
Литовско-Завилейский князь Свинторог отнял наконец в 1256 г., каким то образом Полоцк у этого князя, не удерживавшего своих подданных от наездов на его земли. Тевтовилл бежал на Жмудь к дяде своему Викинту, независимому Жмудскому ярлу, коего столица была Тверь или Тверимент, откуда опять начал действовать против Миндовга за-одно с Даниилом, который однако — после двухлетней войны — помирился с Миндовгом. Это поразило Тевтовилла; прибыв поспешно в стан к Даниилу, он так сильно укорял его в слабости и вероломстве, что тот оскорбленный отказал наконец ему в пристанище и дружбе140. Угнетенный неудачами Тевтовилл смирился, умилостивил дядю и уже горячо брался действовать против прежнего союзника у друга, Даниила141. Его примеру последовали и два другие брата; великодушный Миндовг простил мятежных племянников, старший из них Арвид или Довмунд, отличный воин, получил в удел княжество Нальшанское, Товтивиллу возвращен Полоцк, а Тройнату Жмуйдь.
Но — покорившись по необходимости, не искренне — племянники лишь скрывали бессильную злобу, таившуюся в сердцах их и обнаруживнуюся при первом случае. В 1263 г., по повелению Миндовга, послал отряд войска для наказания князя Брянского Романа, пограбившего владения Литовские около Днепра, кажется, в нынешней Могилевской губернии. К этому отряду велено было присоединиться и князю Нальшанскому Довмунду, который — хотя и выступил; но — под пустым предлогом, возвратился с половины пути. Поход не имел успеха и в этом конечно виноват был князь Нальшанский, навлекший на себя справедливый гнев дяди. Потому, не медля нисколько, Довмунд — злившийся уже на дядю среди подозрений, несправедливо трезавших его душу по поводу удержания жены его Миндовгом при своих осиротевших детях142 — отправился на Жмуйдь к Тройнату, с которым и составил новый заговор против государя и дяди своего, погибшего наконец вместе с двумя малолетними сыновьями под ножами убийц, напавших на него сонного ночью, 12 сентября 1263 г., в лесах Семигаллии, где он, улучив свободное от дел государственных время, беспечно проводил его на охоте.
XLI
Достигнув давно желанной цели, убийцы — следуя первому побуждению — разграбили сокровища княжеские и этим еще более помрачили свой изуверный поступок, обнаруживший лишь гнусное их корыстолюбие. Тройнат, завладев Керновом, провозгласился Великим Князем Литовским и Русским. Истинный же наследник, Войшелг — обрекшийся монашеству еще при жизни отца; узнав из глубины Лещинского монастыря о несчастной смерти отца и братьев, о возвышении вероломного Тройната, о падении христианства в Литве и благодарственных жертвоприношениях в Кернове в честь Перкуна — удалился в Лавришевский монастырь, близ Пинска, и оставался там до тех пор, пока не вызвало его оттуда отечество.
Между тем Тройнат — по видимому, не опасавшийся совместничества старшего брата Довмунда, — отправил гонца в Полоцк к Тевтовиллу, приглашая его, как брата и друга поделиться наследиєм ненавистного дяди; приглашал друга, на счет которого уже питал злодей в душе своей самые черные замыслы. Товтивилл — действовавший всегда открыто и потому благородно против дяди — ужаснулся, узнав о злодеянии братьев, и решился наказать брата злодея и дядеубийцу. Открыв убежище Войшелга, вошел с ним в переговоры, а между тем, в начале 1264 г., лично прибыл в Кернов в сопровождении бояр и Полоцкой дружины. Еще не кончились пиры, как некто Прокоп, из дружины его, предостерег тайно Тройната. Товтивил был умерщвлен тоже изменнически, дружину и бояр обременили цепями; а в Полоцк отправили гонца с предложением к жителям: выдать живого или мертвого Товтивиллова сына Августа и принять от Тройната, своего Великого Князя, наместника, если граждане Полоцкие не желают в противном случае видеть бояр своих, находившихся в плену в Кернове, обезглавленными. Юный Август, не желая навлекать бедствия на Полоцк, осудил себя на добровольное изгнание: ушел в Новгород, откуда князь Ярослав вскоре выслал его княжить во Псков, где он и погиб во время междоусобия143. Полоцк же, волею не волею, принял от руки Тройната наместника: удельного ярла Ейраголь на Жмуйди Дорминишпругова сына, славного морского викинга Лютавора, сын которого Витенес удостоился великой чести — быть избранным на великокняжеский престол144.
Отступник христианства, безумный тиран и вероломный братоубийца Тройната пал наконец, в 1265 г., и сам от рук убийц, верноподданных Миндовга, тотчас давших знать об этом Войшелгу, который — уступив великокняжеское достоинство мужу сестры своей, Шварну — только через два года, уже после смерти его, воссел на престоле отца своего. Отомстив жестоко за смерть его, сам он тоже пал, в 1267 г. во Владимире Волынском от руки тамошнего князя Льва Даниловича. С Войшелгом пресеклась линия Палемона и в 1268 г. на престол Литовский вступила линия Довшпрунга в лице Литовско-Завилейского князя маститого старца Свинторога, соединившего в одно оба Литовские княжества.
XLII
Вместо Домунда князя Нальщанского явился Довмунд Ромундович князь Утянский (пад Двиною). Когда, в 1280 г., умерла его жена, сестра Великого Князя Литовского Нариманда, то последний, не будучи в состоянии лично присутствовать при погребении, отправил для этого супругу в Утяны; но Довмунд, влюбившись в Великую Княгиню, не хотел уже отпустить ее от себя. Раздраженный супруг обложил войском Утянский замок, из которого однако же Довмунд успел уйти в Псков к дяде своему Довмунду (старому), при помощи которого завоевал в 1281 г. Полоцк145. Завладев Полоцком, Довмунд думал уже о Литовском престоле, на котором сидел в то время отличный воин и государь, любимый народом, Тройден. Не имея ни сил, ни смелости открыто восстать против него — Довмунд прибегнул к средству более легкому и менее опасному: нанял убийц. Коль скоро пронеслась весть о смерти Тройдена, Довмунд спешили с Полочанами в Кернов для занятия великокняжеского престола, принадлежавшего ему, как старшему в роде. Народ ужаснулся, узнав в претенденте известного врага отечества. Полководец Литовский Витенес собрал поспешно сейм, единогласно превозгласивший Великим Князем Рымунда Тройденова сына, который, подобно Войшелгу, в юных летах обрек себя монашеской жизни. Рымунд явил себя достойным сыном Тройдена; разбил Довмундово войско, и — самого его убив собственною рукою — отправился в Полоцк, который возвратил Литве146.
XLIII
Полоцкое княжество подарено было Товтивиллом Рижской церкве, Миндовг, принявший Католическую веру, не уничтожил этого дара, долженствовавшего совершиться после смерти Товтивилла, которого он утвердил при пожизненном владении Полоцким княжеством. Вероятно, после смерти его, Рижский архиепископ старался завладеть Полоцком; но так же известно и то, что он не успел в этом, ибо, при занятии его Довмундами, это княжество принадлежало Литве. Уже после смерти Довмунда Псковского (старого)147 Рижский епископ успел как-то завладеть Полоцком, которым рыцари — приобрев его от Рижской церкви для себя сперва владели некоторое время, а после — вероятно не видя возможности удержаться в нем — продали его в 1307 г. Великому Князю Литовскому Витенесу, отдавшему в этом же году Полоцк в удел сыну своему Воину148, принявшему Православие и с ним имя Василия149.
Из деяний этого князя — младшего Гедиминова брата, княжившего долгое время — известна война его с Орденом, которого магистр Бурхард Дрейлевен, вознамерившись распространить Орденские пределы на счет Полоцких, на границе их пострил укрепленные замки Фрауенбург и Мариенбург (Мариенгауз в нынешнем Люценском уезде Витебской губернии). В начале 1342 г. Воин отправил сына своего Любко с войском к Мариенбургу, от которого впрочем он был отбит с уроном, после кратковременной осады150.
XLIV
В заключение этого отдела, упомянем об основании, в 1267 или 1269 г., нынешнего губернского города Могилева. По местному преданию, когда-то в древности жило тут два богатыря, Гвоздь и Машека. Место, где пребывал первый, слывет и до настоящего времени Гвоздовкою; а где второй — Мышаковкою — два урочища вблизи правого берега Днепра и разделяющиеся лишь глубоким оврагом. Оба, владевшие ужасною силою, грабили и убивали кого ни попадали, и берег Днепра вздымался могилами жертв их злодейства. Когда, со временем, основалось тут рыбачье селение, то, от множества могил, прозвалось оно Могилевом. Предание объясняет, что несчастная любовь погубила Машеку: его возлюбленная вышла замуж за другого; а он, от злобы и отчаяния, сделался разбойником. Случай однакожь заставил ее однажды проезжать вместе с мужем мимо притона её прежнего рыцаря. Муж быть убит; она же, попавшись в руки Машеке, притворилась любящею его по прежнему, усыпила подозрения и зарезала сонного. Могила, принявшая в себя знаменитого богатыря, прозвана могилою Льва; а селение, тут основавшееся, Могилевом151, который еще в XVII столетии польские писатели называли Могилавом152, появляющимся в польских летописях только с 1320-го года.