Книга VI. Покорение земель русских великими князьями литовскими, с. 88-115: современный русский
Гедимин и Ольгерд, витебский брак Ольгерда, Андрей Ольгердович, Ягайло, Кейстут, Скиргайло и Витовт, Свидригайло и Сигизмунд Кейстутович, битвы под Ошмянами и Вилькомиром, Казимир. С. 88-115. Текст в современной орфографии с переводом иноязычных цитат.
Книга шестая. Покорение земель Русских Великими Князьями Литовскими
Гедимин. — Судьба Рогнедина потомства. — Брак Ольгерда с Мариею Витебскою. — Андрей Ольгердович. — Война с Крестоносцами. — Любко Полоцкий. — Распря с Псковом. — Уделы Ольгердовичей в Белоруссии. — Ягайло — Распри Ольгердовичей. — Андрей Кейстутьевич. — Скиргайло. — Распря за Полоцк — Вмешательство Ордена. — Смерть Кейстута. — Андрей записывает Полоцк Ордену. — Вторжение Крестоносцев в Белоруссию. — Изуверство Святослава Смоленского — Усмирение. — Ягайло в Белоруссии. — Скиргайло. — Витовт. — Свидригайло — Война за Витебск. — Свидригайло В. К. Литовским. — Заговор. — Бегство. — Битва под Ошмянами. — Император и Крестоносцы. — Мир. Опять война. — Битва под Вилькомиром. Участь Свидригайло. — Свидригайло скрывается, — Казимир — Дела Смоленские. — Разные события.
XLV
Итак, Полоцк и во время смут, обуревавших Литву до Гедимина, уже не возвратился России; что́ же происходило в прочих уделах этого княжества? Витебское, сохранившееся до Ольгерда, находилось, кажется, в зависимости от князей Смоленских153; о прочих же уделах бывшего Полоцкого княжества нет никаких известий. Кажется, что все они, даже до Гедимина, остались за прежними их владетелями, нисшедшими на степень князей мелких, владевших маловажными уделами.
Мало по малу, Западная Русь образовала новое самостоятельное государство — княжество Литовское. Литовские князья, утвердившиеся первоначально в Полоцке, принимали православие и вступали в родственные связи с потомками Владимира св. Гедимину не трудно было, при тогдашних обстоятельствах, образовать силою и политикою государство могущественное. Гедимин был государь выше своего века: дозволял сыновьям своим креститься, старался образовать народ, заключал торговые договоры, призывал купцов, художников, ремесленников. Как мудрый политик, он в покоренных областях не отменял древних уставов, даже потомков Владимира. св. не преследовал, не выгонял из их уделов, а оставлял их наместниками, не отнимая и княжеского титула. Русские беспрекословно повиновались ему особенно в Киеве, Чернигове и на Волыни, где видели в нем грозного соперника Монголам и избавителя от тягостного рабства.
XLVI
При Гедимине Витебское княжество досталось сыну его Ольгерду по браку с Витебскою княжною Мариєю Ярославною, ради которой он принял православие154. Здесь господствовал Ольгерд, доколе не занял он в 1345 г. Гедиминова престола; отсюда поддерживал он могущество Литвы на северных её пределах. Благодаря его защите, этот край, в особенности Смоленское княжество, спаслись от ига Татарского155. В 1342 г. прибыли к Ольгерду в Витебск Псковские послы, прося защиты против Ордена, магистр которого Дрейлевен осадил Изборск. Ольгерг - с родным своим братом Кейстутом и двоюродным Любко, сыном Полоцкого князя — поспешил на помощь Псковитанам. Крестоносцы оставили Изборск и благодарные Псковитяне предложили княжескую власть над собою Ольгерду, который, передав ее сыну своему Андрею, принявшему по этому случаю православие, сам возвратился в Витебск156.
Один лишь Любко погиб жестокою смертью. Отделившись от войска с одним только воином, нечаянно попался в руки Крестоносцам, которые, как бы лютые варвары, рассекли несчастного князя на части. Ольгерд не мог простить этого бесчеловечного поступка над его двоюродным братом. Кейстут привел войско Литовское, Андрей Псковское и, зимою 1342-1343 г., открылась кровопролитная война. Ольгерд вторгнулся в Орденские владения и дотого стеснил Крестоносцев, что, для спасения Ордена, объявлен был крестовый поход в Европе. С другой стороны жители Эстонии, доведенные до отчаяния жестокостями Немцев, тоже восстали и этим еще более затруднили положение Ордена. Дорого обошлась ему эта война, разорившая Лифляндию, Семигаллию, Курляндию и даже Пруссию.
XLVII
Заняв Великокняжеский престол в 1345 г., Ольгерд отдал Витебское княжество сыну своему Андрею, бывшему сверх этого, как уже сказано, и князем Псковским. Но Андрею, получившему после смерти Воина и Полоцкое княжество, не нравилось как-то жить во Пскове; потому — оставив там наместником какого-то Юрия Витовтовича, мужа храброго и весьма любимого народом — сам проживал в Полоцке. Случилось, что — во время нахождения, в 1349 г., Витовтовича в Изборске при освящении храма — хищники немецкие напали на предместие. Храбрый наместник, предводительствуя не многочисленною дружиною, погиб в неравном бое. Жена его с детьми возвратилась в Литву; но Псковитяне не хотели уже принять наместника от руки Андрея. Раздраженный этим Ольгерд задержал Псковских купцов в Литве, сконфисковал их товары, а с них самых взял окуп. Андрей с своей стороны стеснял Псковитян, вторгнулся в их область в 1350 г. и опустошил Воропацкую волость,157. Распри между Полоцком и Псковом по этому поводу продолжались еще долгое время, в течение которого Полочане и Псковитяне воевали пограничные волости друг у друга. В 1358 г. Псковитяне, под начальством князя Ефстафия, грабили Полоцкие земли, за что Андрей с своей стороны отплатил им тем же158. В 1373 г. Андрей Ольгердович вместе с дядею своим Кейстутом и Димитрием, Корибуттом, бывшем в то время князем Друцким, помогал князю Михаилу Тверскому против Димитрия Донского159.
XLVIII
В 1377 г. сошел в могилу Ольгерд, оставишший двенадцать сыновей и семерых дочерей. От первого брака с Мариею Ярославною, княжною Витебскою, Ольгерг имел шестерых сыновей: Владимира князя Киевского, Иоанна Задзевита князя Подольского, Семена Лангвения, Андрея Вингольта, Константина Коригеллу князя Черниговского и Чарторыйского или Чарторижского ; и шестого, Бориса Буттава. От второго брака с Иулияниєю, княжною Тверскою, имел тоже шестерых сыновей и в числе их Владислава Ягайло, короля Польского и Великого князя Литовского. Из числа двенадцати его сыновей четыре из них получили уделы в нынешних Белорусских губерниях; Симеон Лингвиний или Лугвений княжество Мстиславское160; Андрей Вингольт Полоцкое и Трубчевск; Ягайло - в православии Яков, в католичестве Владислав — княжество Витебское и Кревск или Крево в Ошмянском уезде нынешней Виленской губернии; Димитрию Корибуту дано княжество Друцкое, и еще Новогрудок и Лиду. Первые два родились от Марии княжны Витебской, вторые же от Иулиянии княжны Тверской161.
Хотя по влиянию Иулиянии Ягайло назначен был преемником Ольгерда; со всем тем Андрей князь Полоцкий, как старший из сыновей Ольгерда от первого брака, считая себя обиженным, не признал прав Ягайло на Великокняжеский престол и открыто восстал против него, уже единогласно провозглашенного законным наследником и государем. Потому, первым его делом, по вступлении на престол — было лишение Андрея Полоцка и Трубчевска. Андрей бежал в Псков; но, найдя там мало приверженцев своему делу, ушел оттуда в Москву к Великому Князю Димитрию, начавшему уже воевать Русь Литовскую при первом известии о смерти Ольгерда162. Димитрий с радостью принял Андрея, которому обещал возвратить силою оружия по крайней мере Трубчевск, уже отданный Ягайло Димитрию Корибутту.
В декабре 1369 г. Андрей двинулся с Московским войском к Трубчевску; но брат встретил его с хлебом и солью — случай, не мало обрадовавший Великого Князя: ибо другой сын Ольгердов оставлял Ягайло. Димитрий отдал в удел Димитрию Корибуту Княжество Переяславль-Залеское163.
XLIX
Распри возростали в Ольгердовом семействе. Наушники вооружили неопытного Ягайло, против опекуна и дяди его, маститого героя Кейстута, узнавшего вскоре даже и о заговоре на жизнь свою. Случай убедил его в злонамерениях Ягайло. После бегства Андрея Ольгердовича, Полоцкое Княжество отдано было сыну Кейстута Андрею Горбатому. Но, хитрый Ягайло — заключив в 1380 г. секретно с Орденом перемирие, из под которого изъял удел Кейстута и сыновей его164 — легкомысленно отдал Полоцкое Княжество единоутробному брату своему Скиргайло. Однакожь, преданные Андрею Полочане, не только не приняли его; но даже, посадив на старую клячу, с бесчестием выпроводили из города, взяв с него клятву никогда уже не возвращаться более165. Раздраженный этим Ягайло послал к Полоцку войско, к которому, как бы случайно, присоединились Крестоносцы под начальством Конрада Роденштейна, в 1382 г. Напрасно жители молили Новгородцев как братьев о защите; напрасно предлагали Магистру быть данниками Ордена, если он избавит их от Скиргайло: Новгородцы только отправили мирное посольство к Ягайло, а Конрад Роденштейн ответствовал: «для кого я оседлал коня и вынул меч из ножен тому не изменю вовеки166». Однако, мужественный Андрей Кейстутьевич, не смотря на все усилия неприятеля и шестнадцатинедельную осаду, отстоял Полоцк, жители которого готовы были скорее сдаться Немцам нежели князю, ими пренебреженному167.
Это окончательно убедило Кейстута в печальной истине, что Ягайло, дружный с крестоносцами более нежели он мог предполагать, питает черные на счет его замыслы. В подобных обстоятельствах, маститый герой, столько заслуженный отечеству, принужден был прибегнуть к крайности: заняв в 1381 г. Вильнюс и другие города, превозгласил себя Великим Князем и тотчас дал знать об этом Полочанам, принявшим с радостью это известие — Скиргайло же едва успел спастись с крестоносцами в Ливонию; а Ягайло с матерью отправлен в удел свой Крево.
L
Опомнившись от случившегося в Литве, Крестоносцы — которым больно было видеть внезапно разрушенными планы, так долговременно и так тщательно составлявшиеся, что бы привести их однакожь в исполнение — пустили в ход Скиргайло. Этот князь — взятый наконец где-то в плен Андреем, вероятно во время наездов на Полоцкие владения, просидев некоторое время в заключении — успел бежать в Ригу и оттуда, по совету Крестоносцев, тайно в Крево. Там с братом и матерью составили план действий против Кейстута. Снабженный деньгами и материнскими драгоценностями отправился в Пруссию через Ливонию, откуда получил от Магистра к Маршалу Прусскому рекомендательное письмо, благодаря которому торжественно принят был в Мальборг Великим Магистром, получившим вместе с грамотами и дары богатые. Цель посольства состояла в снискании покровительства Ордена для матери и Ягайло, находившегося в заточении, низвергнутого с престола отца своего, язычником и врагом веры Христовой. Если бы Великий Магистр согласился всею силою Ордена содействовать к возвращению престола Ягайло, то, в награду за содействие, Скиргайло от имени его и вельмож Литовских обещал большие пожалования в княжестве Литовском. Крестоносцы согласились; но с условием, чтобы Ягайло в течение четырех лет принял со всем своим народом веру Римско-Католическую. Чем бы все это кончилось, если бы жив был Кейстут, вероломно, как говорят, умерщвленный в 1382 г. в темнице, куда попал он великодушно доверившись Ягайло, теперь снова восприявшему бразды правления168.
LI
Между тем Андрей Ольгердович, лишившись удела по недоброжелательству к собственному роду, сперва странствовал по России, потом обратился к Ордену, принимавшему с распростертыми объятиями всех врагов порядка и спокойствия в государствах соседственных. В письме своем к Ливонскому Магистру, называя его отцем и любезным другом, Андрей записывает ордену то, чего сам не имеет — Полоцкое Княжество, с условием: если Орден, отняв его у Ягайло, отдаст его ему на ленном праве, то он и наследники его обязаны будут служить Ордену как подданные и данники169
Орден не пренебрегал и подобными дарами, и — в то время, когда Ягайло торжествовал крещение свое в Католическую веру и свадьбу с прекрасною Польскою царевною Ядвигою в Кракове — магистр Ливонский Цолнер, зимою 1386 г., с двумя армиями и Андрей с третьею вторглись в Полоцкое княжество. Андрей поднимал весь нынешний Белорусский край, всю Русь Литовскую на Ягайло, как отступника от Православия, и Орден вторил этим наущениям, хотя и направленным против католического государя. Но, не сбылись их надежды: ни Крестоносцы, ни Андрей не приобрели доверия народа. Один Лукомль удержал собою весь напор Крестоносцев, пока они успели только сжечь его внешние укрепления. Наконец, уничтожив эту маловажную крепость, союзники простерли опустошения почти до Ошмян, не завладев ни одним укрепленным местом. Крестоносцы, раздраженные не успехом, опустошив огнем и мечом 18 волостей, возвратились восвояси, сжегши по пути Верхнедвинск (Дриссу), увев с собою в плен 3000 народа и более 2000 лошадей, кроме прочей добычи, награбленной в течение трех недель170. Ушли Крестоносцы; но еще оставался союзник их — Смоленский князь Святослав Иванович, который, в этом же году, с двоюродным братом своим Иваном Васильевичем и сыновьями Юрием и Глебом пошел сперва к Витебску, а после к Орше. Но этот город затворил врата пред ним и, укоряя его в низости, дотого раздражил Святослава, что он начал неистовствовать не как человек, а как бессмысленный зверь. Неверится описанию истинно адских мучений, изобретенных этим тираном для невинного и единоверного с ним народа — беззащитных земледельцев, которых то сожигал сотнями в деревянных строениях, то давил десятками под приподнятыми стенами их, то наконец сажал на кол младенцев, и жен, веселясь отчаянием этих жертв невинных. Сколь вообще ни ужасны были в то время законы войны, но летописцы говорят об этих злодеяниях Святослава с живейшим омерзением. Возвратившись в Смоленск и взяв стенобитные орудия, подступил, 18 апреля этого же года, к Мстиславлю, незадолго пред тем отторгнутому от Смоленска Ольгердом. Обложивши этот город со всех сторон, Святослав десять дней штурмовал его, подкапывая стены, разрушая заставы и башни. В Мстиславле оборонялся в то время Коригелло, а князь Мстиславский Лингвиний-Симеон присутствовал в Кракове. В одинадцатый день осады, показались издалека знамена: то были князья Скиргайло, Корибут и Лингвиний, за которыми шел Витовт. Король услышав о событиях в Литве, отправил этих князей на помощь свой отчизне. Смоленцы были оттакованы на берегах реки Вехры, и победа утешила мужественных граждан Мстиславля, смотревших с городских стен на кровопролитную битву, в которой войско Святославово было разбито на голову, и сам он, лежавший в лесу от усталости, убит Литовским воином, которому он не хотел отдаться в плен. Племянник его Иван. Васильевич также положил здесь свою голову; а сыновья Юрий и Глеб взяты в плен с многими боярами. Из под Мстиславля Литовское войско пошло к Смоленску и, поставив там князем Глеба Святославича, спешило к Полоцку, который не переставал осаждать Андрей Ольгердович, едва не достигший уже своей цели, и совершенно опустошивший его окрестности. Но, оставленный Крестоносцами, узнав об участи Святослава, снял осаду Полоцка и заключился в Лукомле. Там, окруженный войском Литовским, после упорной защиты, сдался братьям, отославшим его к Королю окованного целями. Просидев три года в замке Хенцинком в неволе тяжкой, наконец освобожден по ходатайству братьев. Так кончилась компания 1386 г. Полоцк получил сильный гарнизон на случай нападения Крестоносцев, прочие же крепости: Витебск, Орша, Лукомль, Мстиславль, Минск были укреплены, и приведены в надлежащее оборонительное положение171.
LII
Когда кончились торжества и пиры в Кракове, Ягайло занялся делами государственными, предпринял путешествие на Русь Литовскую, посетил Витебск, Полоцк и в последнем, как говорят, был свидетелем какого-то восстания (?), причины которого нам неизвестны и виновников которого Король казнил смертью172. Посетил и Могилевскую губернию, где, в нынешнем местечке Копыского уезда Обольцах, основал первый Римскокатолический костел в этом крае, (в 1387 г.). Настал мир — но мир кратковременный173.
Ягайло настоял на своем: отдал Полоцк Скиргайло, и, чтобы еще более привлечь его на свою сторону, стал, в обиду прочих братьев, наделять его еще новыми областями174, и наконец сделал его Великим Князем Литовским. Такая почесть вооружила против Скиргайло прочих братьев, и первым его совместником явился Витовт, завладевший в 1392 г. и Вильнюсом и великокняжеским престолом. Ягайло не в силах был бороться с ним, и заключил мир.
LIII
В 1393 г. скончалась и Великая Княгиня Иулияния, пожизненная владетельница Витебского княжества, уступленного ею, еще при жизни своей, Свидригайло. По закону, оно должно было возвратиться в казну, и не известно почему именно Ягайло не оставил этого княжества за Свидригайло; но, причислив его к королевским имуществам, послал туда правителем Федора Весну. Обиженный Свидригайло, не успев у Короля прозьбою, напал на Витебск, убил Весну, и на место его поставил от себя другого. Король поручил Витовту наказать непокорного брата. Витовт и Скиргайло, соединив свои войска, не медля нисколько выступили против брата. Сперва подстушли к Друцку; но тамошние князья приняли ихь хлебом солью, и еще придали им в помощь своих людей; от Друцка пошли к Орше, жители которой, державшие сторону Свидригайло, упорно защищались два дня, на третий сдалися. Пришла очередь на Витебск; так как осада его предвещала много трудностей, то князья пригласили в помощь себе Смоленского князя Юрия Святославича. Граждане Витебские, устрашенные и сильною ратию и страхом казни за сопротивление, сдали город. Волею не волею Свидригайло сам явился к осаждающим с покорностью и, кажется, великодушно был прощен Ягайло; потому что вскоре, после смерти Александра Викунда, является он владельцем Крева175. Но Свидригайло пылал ненавистью к Витовту, которого он считал главным виновником своего несчастья и в замке своєм, окруженный льстецами, старался возмутить дворян. Составился заговор против Витовта; но проведав, о случайном его открытии, Свидригайло бежал из своего замка к Великому Магистру (в 1393 г.) в Мальборг — место, где ковались все интриги во вред Польше. Великокняжеский престол, деньги и войско — все было обещано Свидригайло за преподанную возможность Ордену держать Литву и Польшу в непокое и войне вечной — словом, за возможность Ордену ловить рыбу в мутной воде. Конечно, высокий эмигрант старался убедительно и ясно представить права свои на великокняжеский престол, изобразить надежды свои на партии, державшие его сторону; говорили о сокровищах, зарытых им в замках176, и Крестоносцы, искавшие повода к войне, охотно верили этому.
LIV
Чего желали, то представилось вскоре. Крестоносцы пренебрегли посредничеством Ягайло в несогласиях между ними и духовенством. Раздраженный Король взял штурмом Визну, в 1396 г. Этого лишь и ожидали Крестоносцы, устремившиеся на Жмуйдь и Литву; и в этих нападениях Свидригайло принял на себя постыдную роль проводника врагов на собственное отечество. Ягайло двинул войско к Двине и взял Дюнебург177. Пробравшись с отрядом Крестоносцев, через Псковские земли, Свидригайло завладел Витебском, с гражданами которого успел предварительно условиться; из прочих же городов выслал королевских наместников; словом, возмутил все Витебское княжество и занял его. Но безрассудность Свидригайло — разделившего свое войско на малые отряды, которыми он занимал почти каждый город, почти каждое местечко — погубили его дело. Витовт поспешил с войском к Витебску и обложил его. После тридцатидневной осады взял штурмом нижний замок, войско и жители ушли в верхний; но от этого произошло там такое столпление народа, что воины хотели выбросить граждан из замка. Открылось замешательство и — врата замка растворились пред осаждающими. Победитель явил себя умеренным, казнив не многих, простил прочих: но Свидригайло в оковах отправил к Ягайло. Примеру Витебска последовали и прочие города этого княжества178. Король вскоре простил Свидригайло, дав ему в удел Польскую Подолию и 1100 гривен ежегодного дохода от соляных источников179.
LV
В 1430 г. умер Витовт. С согласия Короля и по единодушному желанию народа великокняжеский престол отдан был Свидригайло180. Но, неуступчивый и раздражительный, он не мог ужиться с Ягайло и Поляками, которые решились за это погубить его; но посторонними необременительными для короны средствами. С этою целию они уговорили короля предложить Литовский престол Сигизмунду Кейстутьевичу, который успел возмутить Литовских панов, возненавидевших Свидригайло за его нрав крутой и за предпочтение вероисповедания Православного Католическому; потому, вскоре вся католическая Литва приняла сторону Сигизмунда. Составился обширный заговор и, 17 сентября 1432 г., Сигизмунд, предводительствуя заговорщиками, ночью вошел в Ошмяны, напал на замок, из которого едва спасся Свидригайло, оставив там жену, двор и сокровища181.
Свидригайло бежал в Полоцк и, тут опомнившись, едва верил своему исчезнувшему, как сон, величию. Обратился к прежним союзникам Крестоносцам и с войском их расположился под Даугавпилсом. Между тем Витебск и Полоцк не присягали Сигизмунду; но вместе с Псковом, Новгородом и Смоленском держали сторону Свидригайло, к которому присоединились: зять его князь Тверский Борис Александрович и Юрий Семенович князь Мстиславский, поспешивший к нему из Новгорода. С войском многочисленным, простиравшится до 40,000, двинулся Свидригайло к Ошмянам, где находилось уже Сигизмундово не многочисленное, но отличное войско с польскою конницею, под главным начальством молодого Сигизмундова сына Михаила. Потеряв в кровопролитном сражении, 8 декабря 1432 г., 10,000 убитыми и 4000 пленными, Свидригайло, разбитый на голову, едва спасся на подставных лошадях в Полоцк и оттуда в Псков182.
LVI
Крестоносцы и Император, решившиеся во что-бы то ни стало не допускать соединения Литвы с Польшею, ободряли Свидригайло, не терявшему вместе с битвами и надежды. Потому, будущность представлялась ему еще отрадною: от Крестоносцев, Татар, Волохов, из Москвы, Твери и Подолии ждал он помощи и, в последних числах августа 1433 г., с крестоносцами и Тверитянами выступил в Литву. Литва была в то время совершенно беззащитною: Польша, занятая войною в Подолии и Пруссии, не могла послать помощи; литовские вельможи, раздраженные жестокостью Сигизмунда, не давала ему войска и — Великий Князь Литовский, едва успевший собрать несколько хоругвей для защиты своей особы, должен был укрываться от неприятеля. Итак, Свидригайло, выступив из Полоцка, беспрепятственно прошел Ошмяны, Лиду, оттуда двинулся к Вильнюсе, из Вильнюса в Тракай и дошел до Молодечны, где в первый раз только услышал о Сигизмунде, шедшем уже за ним с войском. Дошло до битвы; Литовцы потерпели сильное поражение. Потом Свидригайло взял Заславль, из Заславля пошел к Минску и дошел до Борисова. Отсюда Крестоносцы поворотили домой; а Свидригайло ушел в Лукомль. Недалеко от Лукомля, в нынешнем местечке Сенинского уезда Черее, спокойно доживал век свой маститый старец князь Михаил Пеструцкий183. Свидригайло, досадуя на Михаила за его нейтральность, забрал себе все его имущество, а самого, окованного цепями, приказал отправить в Лукомль. В этом замке Свидригайло оставил воеводою своего шурина, и поручил ему свою беременную супругу. Между тем, пока Свидригайло отдыхал в Лукомле, прибыли к нему послы от Короля, который, сокрушаясь духом о разорении своей отчизны, предлагал мир брату. Свидригайло, оставленный всеми своими союзниками, находился в трудном положении: так что Сигизмунд легко мог бы уничтожить его в Лукомле, если бы умел воспользоваться случаем. Потому, предложение Ягайло принято с удовольствием и уполномоченные от Свидригайло — 25 сентября, в лагере под Ясенцем — заключили с послами от Короля и Крестоносцев перемирие на три месяца, назначив 30-е ноября для трактата о мире. Между главными пунктами перемирия было освобождение пленных184.
Свидригайло искренно желал мира, а Сигизмунд притворствовал, и — когда первый распустил свое войско, то он — усилив свое вновь прибывшими Поляками, пошел к Литовско-русским городам. Узнав об этом, Свидригайло просил Великого Магистра вторгнуться в Литву и отвлечь Сигизмунда; а сам, не надеясь на свою безопасность, сперва удалился в Мстиславль, а потом с малым числом людей ушел за Днепр в Черниговские и Киевские земли. Сигизмунд, желая отмстить Мстиславскому Князю за помощь Свидригайло, приказал своему войску завладеть Мстиславлем; но Литовцы, простояв здесь три недели, возвратились в Литву без успеха. Услышав об отступлении их, Свидригайло прибыл в Витебск, куда велел представить узника своего князя Михаила Пеструцкого. Несчастный старец, завязанный в мешок, был брошен в прорубь на Двине.
LVII
Король всячески старался примирить братьев, но напрасно; ни тот, ни другой не хотел отказаться от права обладания всею Литвою. Сигизмунд крепко уповал на Польских магнатов, не любивших Свитригеллу; а Свидригайло, имея в своих руках многие укрепленные замки в Руси Литовской и многих союзников вне её, не отчаявался рано или поздно достигнуть своей цели. Ягайло не видел более терзавшей его сердце борьбы, сошедши в могилу 31 г. мая 1434 г. На Польский престол возведен юный сын его, под именем Владислава III. По смерти брата, Свидригайло снова покусился попытать счастья против своего соперника. Получив помощь из Москвы, Твери, Одоева, от Татар и Крестоносцев, прибывших к нему под начальством Магистра Ливонского Керсдорфа, он двинулся из Полоцка к Бреславлю; но проливные дожди, сделав дороги непроходимыми, заставили его воротиться назад. Везде служило счастье Сигизмунду и везде терял Свидригайло; так что Крестоносцы — главная его опора, проиграв сражение, принуждены были заключить мир с Литвою и Польшею; и Свидригайло некоторое время сидел запершись в Витебске.
Однако же, еще ни Император ни Крестоносцы еще не оставляли его. Одобряя мир, заключенный Крестоносцами, Кесарь в тоже время подстрекал Свидригайло к новой войне, обещал ему помощь и венец державный. В Смоленске Свидригайло принимал Кесарских послов, явившихся с этим предложением, и надежда оживила его. В Руси Литовской заметно было общее движение; повсюду собирались под знамена Свидригайло толпы охотников. Узнав об этом, Сигизмунд послал сюда несколько отрядов, чтобы разогнать собиравшиеся шайки. Это войско дошло до Витебска, где находился в то время сам соперник Сигизмундов. Свидригайло, вышед из города, погнался за Литовцами, и разбитый прибежал укрыться в город (в феврале 1435 г.). Наконец, пришла и ожидаемая от Кесаря помощь: Чехи под предводительством Короля своего Сигизмунда Корибута, которому Кесарь сделал виды на Великое Княжество Литовское. Свидригайло собрал не мало и своего войска, усилившегося отрядами из Москвы, Твери, от Татар Казанских и Крестоносцев. С такими весьма значительными силами, состоявшими под главным начальством Корибута, двинулся он из под Витебска, около 15 августа 1435 г. Сигизмунд тоже приготовился к войне, имея под знаменами восемь тысяч Польской конницы; войском командывал сын его Михаил. Оба войска от Вилькомира пошли по двум противуположным берегам реки Святой и остановились там, где в нее впадает р. Виктория. Корибут, присмотревшись войску Литовскому, не предвещал ничего доброго, советывал избежать сражения; но Крестоносцы отвергли всякую мысль об отступлении. Случилось то, что предвидел Корибут: коль скоро начал он отдвигать войска от реки для того, чтобы приобрести более места для сражения, Литовцы, скучавшие бездействием, приняв это за знак робости и отступления, быстро переправившись через реку, стремительно ударили на неприятеля и, после кровопролитного боя, почти уничтожили его. При этом страшном поражении убит, в числе прочих, брат Мстиславского Князя Юрия Ярослав Лингвиниевич, родившийся в Копорье в 1411 г.; брат его Семен, Даниил Семенович Ольшанский, Михаил Львович Вяземский, Ярослав Тверский, Магистр Ливонский и множество доблестных рыцарей и мужей. Главный вождь Корибут смертельно раненый взят в плен; число убитых с обех сторон простиралось до 50,000. Сам Свидригайло бежал в Полоцк. Через три недели пришел Сигизмундов сын лишать его и последного достояния. Княжество Смоленское покорилось добровольно, и заплатило контрибуцию; тоже сделала Орша со всем своим уездом т. е. Могилевом и некоторыми другими городами, и княжество Витебское. За Свидригайло остались лишь замки Полоцк и Витебск, упорно защищавшие почти до самого лета 1456 г. Наконец, потеряв и эту опору, Свидригайло бежал на Волынь и нашел убежище в Луцке, по милости племянника своего великодушного Короля Польского Владислава III185.
LVIII
Под Вилькомиром решилась судьба Свидригайло и решилась невозвратно; хотя и боролся он с нею еще некоторое время. Бывшие его друзья и союзники Крестоносцы, не только оставили его во дни несчастья; но еще попрекали его политическими ошибками. Однако Император, хотя впрочем для приличия только, оказывал внимание к злосчастной судьбе этого Князя и не терзал упреками его больного сердца. Еще долгое время и надежда не покидала души Свиригеллы; даже сам Император утешал его несбыточною мечтою, что еще добрый Бог улучшит судьбу его и осуществит его надежды. Великодушный Король Польский с своей стороны оказал еще более внимания злополучному Свидригайло; но, с другой стороны, имел он врага непримиримого в могущственном Князе Литовском Сигизмунде, рыскавшем на жизнь его и следившим за каждым его шагом. Потому, несчитая себя вполне безопасным, Свидригайло вдруг скрылся в Валахию, где пребывал некоторое время в неизвестности. Это обстоятельство подало повод к романтической выдумке, будто бы Свидригайло был пастухом в Валахии186 — истая выдумка, ибо он жил в Перемышле с двором довольно значительным, вспомоществуемый щедротами Короля Польского, и откуда тоже бежал вскоре, заметив себя окруженным шпионами Сигизмундовыми. Союз с католиками, поставил его в ложное, не естественное в отношении к самому себе положение. Поборник православия, но надеявшийся всего лишь от Крестоносцев и Императора, должен был протворяться расположенным к унии — положение довевшее его наконец до бесчеловечного злодеяния. Так, в 1435 г., в самую критическую минуту жизни своей, участь которой надеялся он улучшить при помощи католиков, сжег он живого в Витебске Киевского митрополита Герасима, ревнителя Православия, единственно для того, чтобы не показать себя противником унии в глазах Императора и Крестоносцев его тогдашних зоюзников187. Еще раз улыбнулась судьба Свидригайло после смерти Сигизмундовой, и он мог бы быть Великим Князем Литовским, если бы сумел воспользоваться случаем. Последнее время провел он спокойно, пользуясь уважением и вниманием своих племянников и наконец, после жизни, богатой приключениями и преисполненной превратностей судьбы, Свидригайло, удрученный летами и судьбою, скончался в любимом им Луцком замке, предложенном ему вместе с областию великодушным племянником, Королем Польским Владиславом III188.
LIX
Владея Литвою, Белоруссиєю и Малоросссиєю, Сигизмуд Кейстутьевич старался истребить изгнанных им князей. В 1440 г. поймал в Тракае Мстиславского Князя, явившегося из Новгорода, посадил его в темницу и отчину его взял себе. Но в том же году, в неделю цветоносную, Сигизмунд убит в своих покоях, как тиран безумный. На Литовский престол возведен брат короля Казимир. Тотчас по вступлении на престол, Казимир, освободил Юрия из темницы и возвратил ему Мстиславль; но Юрий явил себя неблагодарным и навлек праведный гнев Великого Князя, вмешавшись в дела Смоленские. На место Смоленского наместника Яна Гастольда — незадолго до смерти Сигизмунда, вызванного в Тракай — назначен был Сакович. Как скоро пришла в Смоленск весть о смерти Сигизмунда, Сакович назначил присягу на верность тому, кого паны Литовские изберут на престол Великокняжеский и объявил при том, что до того времени все должны признавать его самого верховным начальником. Епископ, бояре, граждане и ремесленники без всякого прекословия выполнили присягу. Но скоро власть Саковича для многих сделалась нестерпимою. Быть может, он, потворствуя боярам, вместе с ними угнетал низшие сословия граждан; ибо не много спустя, именно в среду Пасхальной недели, в городе произошло большое смятение: загудел сборный колокол и затем вооруженные толпы Смоленских ремесленников начали расхаживать по улицам и грозить всякому, кто сохранит послушание Саковичу. Наместник созвал бояр и, по совету их, приказал своей страже сесть на коней и разогнать мятежников. Стража, положив многих на месте, многих ранив, восстановила спокойствие; но не на долго. Ночью с новою силою вспыхнул мятеж и сделался повсеместным. Саковичу ничего более не оставалось, как оставить город; за ним последовало все его семейство и многие из бояр; народ же избрал себе воеводою Дорогобужского Князя Андрея Димитриєвича. Бояре не согласились на этот выбор и, чтобы положить конец смутам, некоторые из них поехали в Вильнюс, где учинив присягу Казимиру, они принесли жалобу на своеволие граждан. Это устрашило их; по вместо тото, чтобы последовать примеру бояр, они отдались в покровительство Мстиславскому Князю Юрию, избрать его своим господином, в надежде найти в нем защиту от гнева Казимирова. Юрий с своим уделом еще не давал присяги новоизбранному Великому Князю, и принял предложение. Между тем Великокняжеский совет с миром отпустил бояр Смоленских, обещав им всякую защиту и поручив им убедить Мстиславского Князя, не вмешиваться в дела Смоленские. Юрий не послушался; самовластно начал разбирать жалобы граждан; многих бояр казнили, других заключил в темницу, отдав имения их своим боярам. Этого мало: он возмутил против Казимира Полоцкое и Витебское княжество, и присоединил их к своему уделу. Подобное своеволиє требовало достойного наказания. Войско Сигизмундово явилось под Смоленском; но, простояв тут три недели, ничего не успело, выжгло только монастыри и посады кругом города, и, захватив не много пленных, воротилось обратно. Наконец, осенью 1441 г. двинулся с войском к Смоленску и сам Казимир; Юрий тайно бежал с женою в Москву; Смоленск, Витебск, Полоцк покорились и присягнули Казимиру. В это самое время Новгородцы, к неудовольствию Великого Князя Московского и в угодность Казимиру, вызвали к себе из Литвы, другого Ольгердова, внука Иоанна Владимировича, наделив его пригородами; но скоро поссорились с ним и с Казимиром, выслали Иоанна в Литву, и вторично призвали к себе из Москвы Юрия Лингвиниевича.
LX
После ослепления, в 1416 г., Великого Князя Василия Васильевича Шемякою, брат Великой Княгини Василий Ярославич Князь Боровский, не желая после такого злодеяния оставаться в России, отъехал в Литву, и получил от Казимира в удел, кроме других городов, Гомель и Мстиславль. Но в том же году Василий Ярославич оставил Литву, спеша из Мстиславля с войском Литовским на помощь Василию Темному, снова возведенному на престол, и остался княжить по прежнему в Боровске. Мстиславский удел опять остлся праздным. Между тем Юрий Лингвиниевич скучал в Новгороде и тосковал по своей отчине; тем более, что Новгородцы не дали ему ничего кроме жалованья. Через кума своего Троцкого воеводу Яна Гастольда старался умилостивить Великого Князя Литовского: Казимир простил Юрия и возвратил ему Мстиславль, Кричев и другие города его удела. Впрочем, Юрий не оставлял пока и Новгорода. Об остальной его жизни ничего не говорят летописи; только еще раз упоминается об нем в письме Великого Магистра Немецкого к Ливонскому, в котором тот просит его свободно пропустить через свои владения Герцога Новгородского Юрия Лингвиниевича, намеревающегося ехать в Вильенак, в 1447 г., и в ответном письме Магистра Ливонского, соглащающегося пропустить Князя Юрия Лингвиниевича через Орденские владения.
но без многочисленной свиты. Из надписи на портрете Юрия, хранящемся в Онуфриевской церкве, видно, что он, в 1453 г. был в Мстиславле, подтвердил запись своего отца для этого храма, и еще кое что прибавил от себя. Ни место, ни время его кончины не известны189.
Впрочем, вотношении внешней политики и Сигизмундово и Казимирово царствование прошло спокойно, то есть не было ни мира, ни войны; оба двора переговаривались о мире, ограничивались спорами за границы. Псковитяне, с своей стороны, для прекращения споров по этому поводу, в бытность Казимира в Витебске, отправили к нему послов с просьбою о привидении границ в ясность. Хотя Король намерен был даже лично заняться этим делом; однако же все осталось по прежнему. В память спасения Королевы Елисаветы от утопления, 20 июля в день Пророка Илии, Казимир велел построить в Белоруссии несколько церквей православных на берегах рек Двины, Днепра и Сожа: в Витебске, Бешенковичах, Могилеве, Кричеве, Орше и Черикове190, и подарил этим храмам во владение перевозы. Словом, это время не изобильно событиями191 Белорусский край отдыхал благодатною тишиною от прошедших треволнений. Казалось, воцарился давно желанный мир; но то был не мир, но лишь ложный призрак его, тишина кратковременная, непродолжительное отдохновение двух соперников могучих пред грядущею вековою кровопролитною их борьбою.