Книга VII. Борьба за Белоруссию и Русь Литовскую, с. 116-139: современный русский
Московско-литовские войны конца XV - первой половины XVI века: Ведрошская битва, Смоленск, битва под Оршей, Константин Острожский и Михаил Глинский, Гомель, Себеж и Велиж. С. 116-139. Текст в современной орфографии с переводом иноязычных цитат.
Книга седьмая. Борьба за Белоруссию и Русь Литовскую
Война Ивана III с Казимиром и Александром. — Ведрошская битва. — Перемирие. — Борьба Василия с Сигизмундом. — Битва под Оршею. — Кон. Острожский. — Новая война. — Опустошение Белоруссии. — Глинский. — Вторая битва под Оршею. — Переговоры о мире — Осада Полоцка. — Чудо. — Перемирие. — Борьба Ивана IV с Сигизмундами. — Первое вторжение Россиян в Белоруссию. — Второе; взятие Гомеля. — Построение Себежа и Велижа. — Перемирие.
LXI
Россия, низвергнув иго Монголов, поуправившись и с внутренними смутами, начали мало по малу окрепляться, и в царствование Ивана III является уже могущественною державою. Все изменилось: прежде почти незаметная, не внушавшая почти никакого страха врагам своим, теперь выступаеть сильною на сцену политических действий; возмужавь, требует того, что было отнято во дни её младенчества. Первым неизбежным следствием этого было столкновение с Литвою, возвысившуюся во дни внутреннего неустройства России и расширившуюся на счет её природных владений. Потому, со времени Ивана III начинается достопамятная война, война продолжавшаяся почти 150 лет, в течение которых Литва и Россия дрались на жизнь и смерть за Белоруссию и область Северскую; война, обратившая в печальную пустыню большую часть этого края, спасенного ранним подданством Литве, могуществом Олгерда и Витольта от ига Монгольского.
Еще в мае 1492 г. Великий Князь Иван III отправил в Краков Беклемишева с требованием: возвратить некоторые издревле Российские города и в числе их Рогачев и Хлепен (Жлобин) в нынешней Могилевской губернии. Беклемишев застал Короля уже на смертном одре. По смерти Казимира, последовавшей 25 июня 1492 г., когда в Польше спорили о новом короле, Литовцы избрали Великим Князем Александра, младшего Казимирова сына. Иоанн воспользовался отделением Литвы и скоро открылись неприязненные действия, несколько Российских отрядов двинулось вь Литву; один из них взял Рогачев, принадлежавший в то время Ходкевичу, и отправил тамошнего наместника и множество жителей в Москву192.
В 1493 г. открылось гнусное злоумышление на Великого Князя Московского. Князь Иван Лукомский поклялся Казимиру убить и отравить врага его, и с этою целию вступил в Российскую службу. Кончина Казимира не отклонила убийцу от умысла; но не скромность его обнаружила тайную думу. Лукомский взят под стражу; при нем найден яд, которым он хотел умертвить Иоанна; Лукомского сожгли в клетке на берегу реки Москвы вместе с его единомышленником, каким-то Матиасом.
Это происшествие усилило вражду Иоанна к детям Казимировым, и он тем деятельнее стал помышлять о возвращении древнего достоянии России. Но, Александр желал мира, для заключения которого, после многих переговоров, явились в Москву великие Литовские послы. По этому миру, в числе многих городов, уступлен в 1494 г. России Мстиславль, в котором вероятно не было тогда Князя; ибо Иван Юрьевич, как можно догадываться, скончался; а сын его Михаил Иванович княжил в Изяславле или Ижеславле. Накоцец, помышляя об упрочении мира с Россиєю, Александр в этом же году сочетался браком с дочерью Иоанна Еленою, с которою в конце лета посетил здешний край. Но, и родственные связи государей не даровали мира их державам.
LXII
Взаимные неудовольствия тестя и зятя произвели наконец разрыв явный. В Апреле 1500 г., Король услышал о военных приготовлениях в России. Поводом к этому служило притеснение в Литве Православной веры, в чем уверили Иоанна выходцы Литовские. Еще в начале Иоаннова правления, Иван Андреевич Можайский и сын Шемякин Иван Димитриєвич, враги Государя Московского, ушли в Литву, где Казимир дал первому княжество Черниговское с городом Гомелем, а второму Рыльск и Новгород-Северский. Но дети их: Можайского Симеон и внук Шемякин Василий, забыв вражду наследственную, передались с своими городами Иоанну. Они то и утвердили Великого Князя в мысли, об угнетении православия в Литве. Справедливость этих наветов ничем не доказана; но дочь Иоаннова Елена, не смотря на самые настоятельные его просьбы и требования, не имела у себя домовой православной церкви и была окружена одними католиками — что всего более огорчало Великого Князя, и заставило наконец объявить зятю войну.
В непродолжительное время Московское войско без кровопролития заняло почти всю Русь Литовскую : от нынешней Калужской и Тульской губернии до Киевской; другая рать взяла Дорогобуж. Александр с трепетом обнажил меч против своего могущественного тестя, и поручил главное начальство над войском славному герою Князю Константину Острожскому193. Июля 14 1500 г. произошла близ Дорогобужа, на берегах реки Ведроши, самая несчастная для Литовцев битва: около восьми тысяч их легло на месте, множество утонуло в реке; военачальник Константин, князья Друцкие и много других взяты в плен. Сам Александр стоял с войском в нынешнем Копыском уезде над рекою Бабром. Сюда пришла к нему весть о поражении, отсюда перешел он сперва под местечко Обольцы, а потом к Полоцку, где простоял всю осень; Смоленск, Витебск, Орша были укреплены. В начале 1501 г.
Московское войско, под начальством сына Иоаннова Димитрия, прозванного Жилка, обложила Смоленск. Александр послал на помощь городу значительное войско, к которому под Оршею присоединился отряд Татар заволжских. Смоленск отстояли; отбив Москвитян, Литовский Воевода Станислав Белый, отослав значительную часть своего войска к Полоцку, с остальным остановился при местечке нынешнего Чаусовского уезда Горах. Между тем, пока он стоял тут в бездействии, князь Симеон Можайский напал на Мстиславль. К счастью города Мстиславский Князь Михаил Иванович хорошо приготовился к обороне, удачно сделал вылазку; но не мог воспрепятствовать Россиянам опустошить околицы многолюдные и богатые194.
LXIII
В Москву приехали послы от братьев Александровых - Королей Владислава Венгерского и Альбрехта Польского — а за ними и чиновник Александров с предложением мира. Иоанн не отвергал его и объявил, что будет ожидать великих послов Литовских. Но в это время, 25 июня 1501 г., скончался Польский Король Альбрехт, и Александр —соединив на себя две короны, Литовскую и Польскую - забыл на время и о Литве и о России. Наскучив тщетным ожиданием послов Литовских, Иоанн вторично послал сына своего Димитрия под Смоленск. Город опять отстояли, частию мужественною защитою, частию хитростью: стены во многих местах были уже пробиты; но Смоленский воевода Николай Глебович вступил с князьями Шемяками, которым Димитрий передал начальство, в переговоры будто бы с намерением сдаться и выпросил отдых на целую ночь. Россияне, утомленные до крайности, согласились на то с тем, чтобы во всю ночь не слышно было в стенах стука топора. Смоленцы сдержали слово; но и без топора, при помощи одних пил, исправили стены. Не видя ни успеха, ни конца трудам своим, Московские воеводы отступили от Смоленска и пошли на Мстиславль, от которого однако были отбиты киязем Иваном Соломорецким.
LXIV
Когда Польша приготовлялась к торжеству коронования Александра, Иоанн Васильевич послал сына своего Василия и князя Симеона Ивановича, наместника Новгородского, с войском отборным к Западной Двине; а князья: Симеон Бельский, Василий Шемяка, Александр Ростовский и боярин Воронцов с немалою также силою подступили к Мстиславлю. Мстиславский князь Михаил Иванович с воеводою Евстафием Дашкевичем вышли им на встречу — и 14 ноября 1501 г. произошла кровопролитная битва, в которой пало и взято в плен семь тысяч Литовцев и отнято не мало знамен. Но этим и кончилось: Москвитяне ничего не выиграли этою победою, потому что должны были спешить на помощь своим городам, нападенным Крестоносцами. Однако же, в июле 1502 г., Иоанн Васильевич опять отправил сына своего Димитрия под Смоленск с огромным войском. Часть этого войска, напав нечаянно на Оршу, взяла её, пожгла деревни до Мстиславля и увела в плен несколько тысяч народа. Но скоро вся эта огромная рать, томимая голодом в стране, ею же опустошенной, возвратилась в Московские пределы.
LXV
Александр всячески старался покончить разорительную войну. Сам Римский первосвященник Александр VI взялся быть посредником, и в 1503 г. приехал в Москву чиновник с грамотою от Папы, который просил Великого Князя, ради блага всего христианства, примириться с Королем и вместе с другими Государями воевать Порту; Иоанн дозволил послам королевским приехать в Москву. Послы явились с предложением вечного мира на том условии, чтобы Иоанн возвратил Королю всю его вотчину, т.е. все завоеванные им города в Литве. «Отчина королевская - сказал Иоанн — есть земля Польская и Литовская, а Русская наша. Что мы с Божиею помощию у него взяли, того не отдадим.» Наконец, вместо вечного мира, согласились на шестилетнее перемирие сроком с 25 марта 1503 г. и, только из особенного уважения к зятю, Иоанн возвратил Литве некоторые волости, и в числе их следующие в Белорусском крае Рудью, Щучью, Ветлицы и Святые Озерища в нынешней Витебской губернии; Стрешин, Чечерск, Славгород (Пропойск), Могилев, Мстиславль с волостями, Кричев с волостями — остались тоже за Литвою195; за Россиею же остались следующие места в Рогачевском и Гомельском уездах нынешней Могилевской губернии: Гомель с волостями, Попова Гора, Телеши, Кошелево, Залесье, Светиловичи, Федоровка и Уваровичи.
LXVI
До истечения срока перемирия скончались оба, и Великий Князь Иоанн и зять его Александр196. Первому наследовал сын его Василий Иоаннович, а второму брат, Сигизмунд. Василий во всем следовал отцовской политике, не оставлял мысли о присоединении к России Литовско-Русских городов. Жалуясь, что Литовцы тревожат набегами его владения, он послал в 1507 г. войско воевать Смоленскую область. Это войско, под предводительством князей: Стародубского, Холмского Микулинского и боярина Захарьевича, 14 сентября вторгнулось в пределы Литовские, дошло до Мстиславля, выжгло там посады, не встретив нигде неприятеля; наконец встретилось с ним под Кричевом, вступило в сражение и было разбито на голову. В тоже время пришел на помощь своим сам Король с войском в Польским и Татарским. Россияне поспешно удалились.
LXVII
В 1508 г. знатный, сильный Литовский вельможа князь Михаил Глинский, оскорбленный Сигизмундом, передался Василию Иоанновичу и начал воевать Литву, с намерением отторгнуть от нея все древние города Русские. По его настоятельным просьбам Василий посылал сюда отряды за отрядами, которые заняли почти всю Белоруссию. Князья Друцкие и Мстиславский князь Михаил Иванович поддались Россиянам добровольно; но Орша оборонялась упорно. Из под Орши Глинский пошел к Минску; но там услышал, что сильное войско Литовское, под начальством Фирлея, приближается к Могилеву, а в след за ним идет и сам Король с войском Польским. Глинский оставил Минск и через Борисов пошел к Орше, куда прибыло новое Российское войско под предводительством боярина Захарьевича и князя Щени; сюда же пришла и королевская армия, устрашившая стройностью и многочисленностью своею воевод Московских. Сняв поспешно осаду, они перешли Днепр под самым городом; обложив конницею левый берег реки, расположились станом за милю от города в удобном месте. Сам Король, 13 июля, стал под Оршею в виду неприятеля, и тотчас приказал искать переправы через Днепр. Россияне соединились на пункте, на котором ожидали нападения; между тем королевская конница - переправившись вплавь в двух местах, несколько ниже - ударила на Русских, которые в это время все занимались обедом. В главном Русском стане ударили тревогу и тем отвлекли с позиции свой отряд, защищавший переправу против самой Орши. По наведенным мостам Король переправил все свое войско на другой берег. Россияне очутились между двумя огнями, дрались целый день; но на другой, вместе с Глинским, оставили свой стан и, простояв семь дней в Дубровне, пошли к Кричеву и Мстиславлю, откуда, едва успев разорить несколько сел, должны была спешить в Россию: Король, вступив в Смоленск, отрядил войско к пределам Московским197.
LXVIII
Не ослепляясь успехом и желая успокоить свою державу, Сигизмунд снова предложил мир Василию, принявшему его не смотря на то, что Глинский, хвались многочисленностью друзей в Литве, убеждал продолжать войну. Написали договор, так называемого, вечного мира. Василий и Сигизмунд, именуясь братьями и сватами, обязались жить в любви и мире, доброжелательствовать и помогать друг другу против всякого неприятеля; впрочем, кроме таких случаев, где будет невозможно исполнить этого условия. Глинский — лишенный всей своей обширной вотчины — со всеми ближними друзьями, между которыми был и князь Друцкий Андрей, выехал из Литвы в Россию. В этом же 1508 г. возвратился в Литву знаменитый пленник князь Константин Острожский, за ним прибыл в Друцк с двумя стами воинов Литовский воевода Евстафий Дашкевич, передавшийся Царю Московскому в 1501 г. Тогда же случилось нападение Перекопских Татар на Литву. Значительная часть их напала на Друцк и была прогнана Константином Острожским, имевшим около этого города готовое войско.
LXIX
Не долго продолжался вечный мир, явились случаи, в которых невозможно было исполнить его условий, и Литва опять увидела в своих пределах Московские войска. В июле 1513 г., сам Государь выступил с войском из Москвы, отправив вперед к Смоленску боярина князя Репню и окольничего Сабурова. Хотя наместник Смоленский Юрий Соллогуб и был разбит ими, со всем тем, осада Смоленска была до того неудачна, что войско Московское должно было отступить с уроном. Россияне хвалились лишь опустошением земли неприятельской вокруг Полоцка, куда ходил из Великих Лук князь Василий Шуйский.
Литовцы уже перестали бояться сильных ополчений Московских и думали, что завоевания Россиян были единственно счастьем Иоанновым; надлежало уверить и неприятелей и своих в неизменном могуществе России, страхом уменьшить силу первых, бодростью увеличить мужество своих. Потому, вторично, сам предводительствуя войском, Василий Иоаннович 29 июля 1514 г. осадил Смоленск — и этот знаменитый город, сто десять лет находившийся под властию Литвы, навсегда возвращен России. Михаил Глинский был главным деятелем при взятии Смоленска и потому думал, что, из благодарности за услуги, отдадут ему этот город во владение. Василий не сделал этого и смеялся над безмерным честолюбием Глинского; а раздраженный Глинский, уже опытный в измене, замыслил новую.
LXX
Государь, не медля долго, отратил войско к Мстиславлю. Тамошний Князь Михаил Иванович, не имея сил противиться, выехал на встречу войску Московскому, принес присягу Василию и возвратился в свою отчину, милостиво им одаренный. Это было 7 августа, а 13 того же месяца добровольно поддалися России города: Кричев и Дубровна. Литва, кажется, спокойно смотрела на успехи Россиян. Оставив часть войска в Смоленске, остальные отряды Василий Иоаннович послал к Борисову, к Минску; а сам возвратился в. Дорогобуж. Михаил Глинский стоял с отрядом близ Орши, откуда тайно предложил Сигизмунду свои услуги, изъявил раскаяние, обещал загладить прошедшее. Король уверил Глинского в милости. Согласились, чтобы Литовское войско, как можно поспешнее шло к Днепру: Глинский ручался за победу. Король, оставшись в Борисове с 4,000, остальное войско с Константином Острожским послал к Орше. Глинский, узнав об этом, ночью сел на коня и бежал из Русского стана; но не далеко отъехал. Один из его слуг навестил князя Булгакова-Голицу о бегстве изменника. Воевода в ту же минуту поскакал за ним с легкою конницею вобгон, пересек дорогу и ждал в лесу. Глинский ехал впереди; за ним, за версту, толпа слуг вооруженных; их и господина поймали и представили в Дорогобуж Великому Князю. Глинский не мог и не хотел запираться, при нем были письма Сигизмундовы, окованный цепями отвезен был в Москву. Государь приказал Булгакову и Челядинину идти на встречу Королевскому войску. Скоро встретились с собою передовые отряды Россиян и Литовцев; 27 августа сам гетман Острожский два раза встречался с войском Московским и оба раза одержал победу; в тоже время и над рекою Бобром была встреча счастливая для Литовцев; а Ян Сапега с отрядом Польской конницы, разбил близ Орши, пад рекою Одровой, три полка Россиян198. Московские воеводы, смущенные неудачами и не знавшие о числе Литовского войска, почли за лучшее уступить неприятелю правый берег Днепра, переправились через него между Оршею и Дубровною, и расположились станом близ Орши, опираясь левым крылом о речку Кропивну, при устье её в Днепр. Несколько дней оба войска, разделенные лишь одною рекою, стояли в бездействии, наблюдая друг за другом. Россияне старались выказать огромность своих сил; Острожский, напротив, скрывал свои, показывал вид будто боится боя, даже предлагал Московским воеводам разойтись без него. Усыпив таким образом бдительность неприятеля, гетман тайно приготовил переправу через Днепр, в двух милях от своего стана. Среди ночи 16,000 Литовской конницы благополучно переправились через реку вплавь, за конницею двинулись, по приготовленной уже переправе, польские хоругви Тенчинского, Пилецкого, Кмиты, Зборовского, Мышковского и наконец конница под предводительством Яна Сверчевского. Когда в Русском стане узнали, что уже половина неприятельской конницы на этой стороне Днепра, воеводы советовали не медля ударить на нее; но гордый боярин Челядинин отвечал: «мне мало половины, жду их всех и тогда одним разом управлюсь с ними» и за эту самонадеянность воеводы Россия заплатила стыдом и кровию! В 9 часов утра, 8 сентября, Острожский, избрав выгодную позицию, выстроил свое войско в боевой порядок. Челядинин построил своих в три линии, растянув их на большом пространстве и подавши оба крыла вперед, с намерением зайти неприятелю стылу. Бумаков, выпав с правого крыла с конницею, стремительно ударил на левый фланг Литовской199. Аттака была отражена; однакож и Булгаков спокойно и стройно отступал к своим линиям, пока не подлетел отряд Польской конницы, который, напав с фланга на отступающих, принудил их к быстрому бегству. Гнавшаяся за Булгаковым Польская конница, заметив покушение Россиян к новому нападению, остановилась и когда к ней подоспела своя пехота, то, раздавшись на право и лево, приняла ее в средину.
Российские полки допущеные на выстрел ружейный, попали под сильный огонь, смешались и расстроились. Острожский, не давая им времени оправиться, аттаковал их кавалерию. Опрокинутые на этом месте, Россияне занесли на себе победителей на другую линию армии. Сюда прибыли на помощь гетману Зборовский с своєю конницею и Шашовский с хоругвями гусар, которым удалось прорваться и через эту вторую линию. Когда это происходило в центре и на левом крыле, на правом Литовская конница сделала притворное отступление и увлекла за собою Московскую, с которою, как несравненно превосходившею ее числом, не могла вступить в открытый бой. Вся масса Московской конница вдалась в погоню, потеряв стройность и порядок и — когда воображала, что победа на её стороне — Литовцы навели ее на сильнейший батарейный огонь, а сами зашли ей втыл. Смятенные Россияне начали отступление и, напирая от правого крыла к левому, втеснили его в болотистую реку Кропивну. Челядинин еще стоял встороне с отборным войском, не трогаясь с места и, когда покушался ударить втыл неприятелю, сам был аттакован Сверчевским, предводительствовавшим наемною Богемскою конницею. И тут не устояли Россияне, и бежали в ближайший лес. Таким образом 80,000 рать Московская, по вине неискусного начальника, была разгромлена тридцатью пятью тысячами Литовцев, еще никогда не одерживавшими такой славной победы над Россиянами, которых гнали, резали, топили в Днепре и Кропивне; телами усеяли все пространство между Оршею в Дубровною; пленили Булгакова, Челядинина и шесть других воевод, 37 князей, более 1500 дворян и чиновников; взяли обоз, знамена, артиллерию. Россияне лишились 30,000 воннов, ночь и леса скрыли остальных. Сигизмунд, вне себя от радости, думал, что отнимет у России не только Смоленск, но и все прежние её завоевания; но ошибся: эта победа не имела особенно важных следствий; Литовцы только заняли Дубровну, Мстиславль и Кричев, где жители снова присягнули Сигизмунду.
LXXI
Война продолжалась. В 1516 г. Россияне пользуясь раздором Витебского Воеводы Кости с тамошнею шляхтою, уехавшею с жалобами на него к Королю, напали на Витебск, опустошили его окрестности и сожгли его предместие. Наконец, при посредничестве Императора Максимилиана начались переговоры о мире, в 1517 г. приехали в Москву Литовские послы: Ян Щит наместник Могилевский и Богуш государственный секретарь с 70 дворянами. Но Василий, узнав что войско Сигизмундово вступило в Московские пределы и что сам Король находится в Полоцке с запасною ратию, не впустил послов в Москву и велел жить им пока в Дорогомилове. Это нападение было лишь местию. За несколько времени пред сим Псковский воевода Андрей Сабуров изменнически ограбил Рославль. В отмщение за это герой Сигизмундов хотел взять Опочку и в то время, когда осаждал этот город, Федор Оболенский - Телепнев и Иван Лятцкий, в трех верстах от Константинова стана, разбили на голову 14,000 Литовцев. После этого и сам Константин принужден был поспешно снять осаду, ушел даже не забрав с собою стенобитных орудий. Узнав об этой победе, Василий дозволил послам Сигизмундовым явиться в Москву. Двор Московский требовал Киева, Полоцка и Витебска; а Сигизмунд Смоленска в земли Северской. Потому, переговоры кончились ничем, война продолжалась.
LXXII
В следующем, 1518 г., с наступлением весны, Василий двинул воевать Литву сильную рать под начальством наместников Новгородского Василия, Псковского Ивана и князей Шуйских. Экспедиция эта явилась в мае под стенами Полоцка, против которого, вскоре воздвиглись грозные батареи. Осажденные защищались мужественно, делая частые вылазки; в стане же осаждающих оказался сильный недостаток в продовольствии, так что за шапку сухарей платили алтын и более. Шуйские решились отправить за Двину для фуражировки отряд охотников, которые, завладев судами, стоявшими под самою крепостью, благополучно переправились на левый берег Двины, с которого более уже не возвратились. Сам воевода Полоцкий Петр Гаштольд был на той стороне, набирал войско в помощь осажденному городу; собрав же несколько хоругвей шляхты и соединившись с Яном Боратынским, вевшим 500 человек королевской конницы, с этими силами он напал и уничтожил весь отряд охотников Московских. Однако же, судов на Двине не оказалось: снесены они были водою, или уничтожены Москвитянами? не известно; словом, что Гаштольд, спешивший на помощь осажденному городу, прибыв к Двине нашелся в затруднительном положении за невозможностью переправы через реку, в которой между тем вода сильно прибыла, глубина и быстрота течения не подавала никакой возможности переправы вброд. Тщетно поселяне, собранные с окрестностей, искали брода для этого двухтысячного кавалерийского отряда, стоявшего над Двиною, в двух милях от города. Вдруг, среди всеобщего затруднения, является некой юный витязь в светлом плаще, в ясной броше, на белом коне и молчаливым знаком приглашает войско следовать за ним: первый бросается в глубокую и бурную реку - брод! Коница, благополучно достигнув противуположного берега, разбила 7000 отряд Московского войска, коего главные силы, по причине недостатка в продовольствии, уже удалились из под стен Полоцка. Но юного витязя уже не было. Благочестивое предание, основываясь на некоторых признаках, велит нам верить, что то был королевич Казимир, сын Короля, скончавшийся в отрочестве, причисленный со временем Папою Леоном Х к лику святых, который волею Божиею, вспомоществовал воинство своего отца200.
LXXIII
В августе 1519 г., Московские воеводы ходили из Стародуба опустошать самую Литву до Вильнюса; другие же воеводы: Василий Годунов, Князь Елецкий, Засекин с сильною татарскою конницею приступали к Витебску, к Полоцку, выжгли предместия, убили множество людей; словом разорали как могли и умели неприятельскую землю. Наконец - обе стороны, утомленные решились примириться — в 1522 г. заключено перемирие на пять лет, считая с 25-го декабря этого года.
Однако же, перемирие не помешало наместникам Московским в Усвятах, Великих Луках и Стародубе жестоко опустошать окрестности Кричева, Чечерска и прочих мест пограничных; на что неоднократно, но безуспешно, ездил в Москву с жалобою посол королевский Станислав Довгирд. До истечения срока перемирия скончался в 1533 г. Василий Иоанновичь. Надеясь воспользоваться малолетством преемника Василиева сына его Ивана IV, Сигизмунд требовал от России всех городов, отнятых у него Василиєм и, получив отказ, замыслил силою отнять все Иоанновы и Василиевы приобретения в Литве. Узнав о неприятельских действиях Литовцев, Московская Боярская Дума, в присутствии юного царя и матери его правительницы Елены, требовала благословения Митрополита на войну с Литвою; и Митрополит, обратясь к державному младенцу, сказал:
«Государь! защити себя и нас. Действуй, мы будем молиться. Гибель зачинающему, а в правде Бог помощник.»
LXXIV
Московские полки, в глубокую осень, 28 октября 1534 г., выступили из Москвы: то любимец Елены Телепнев, командуя двумя сильными отрядами — состоявшими под начальством лучших военоеачальников, Михаила Горбатого и Никиты Оболенского — шел разорять Литовские владения. От границ Смоленска запылали села и города Литовские: Дубровна, Орша, Друцк и Борисов; окрестности их разорены огнем и мечом. Московское войско, не встречая нигде препятствия, миновав укрепленные города, простерло опустошения на три мили от самой Вильнюса. С другой стороны, вторая рать Московская под начальством князя Бориса Горбатого, опустошив окрестности Полоцка, Витебска и Бреславля, соединилась под Мололечною с Телепневым, пошевшим отсюда к Двине, оттуда к Псковской границе, и только в марте 1535 г. вышел он наконец из Литовских пределов. Третья рать Московская, под начальством Федора Телепнева, вышев из Стародуба, опустошила всю южную и юго-западную часть нышешней Могилевской губернии, окрестности Могилева, Мозыря и Турова с жестокостью, равною первым двум армиям, не уступавшим в лютости Татарам, с тою лишь разницею, что где ни где уцелели церкви православные и пощажены жители этого вероисповедания; более 200,000 войска занято было одним лишь опустошением владений Литовских, в то время как Король, за непослушанием шляхты, не мог выставить полной рати201.
В этом же, 1535 г., прибежали из Вильнюса в Москву люди Московских выходцев князя Симеона Бельского и Лятцкого: не хотев служить им, они пограбили казну своих господ и донесли боярам московским, что Сигизмунд шлет сильную рать к Смоленску. Надлежало предупредить врага. Полки были готовы. Главный воевода князь Василий Шуйский с Телепневым, вторично принявшим начальство над передовым отрядом, спешили встретить неприятеля, которого однако нигде не увидели. Выжгли предместие Мстиславля, взяли острог и, отослав пленников в Москву, шли беспрепятственно далее. Однако же, и Сигизмунд не тратил времени в бездействии: дав Россиянам волю свирепствовать в восточных пределах Литвы, он послал 40,000 воинов в южные российские владения и — между тем, как Шуйский жег и разорял окрестности Кричева, Радомля, Могилева — войско Литовское шло к Стародубу, а 15,000 Крымцев стремились к берегам Оки. Литовцы приступили к Гомелю. Тут начальствовал малодушный князь Оболенский-Щепин, бежавший с войском, в Москву, где за это ввергнула его в темницу. Взяв Гомель, Литовцы сожгли Почеп и отступили к Стародубу; а Шуйский, предав огню все места около Княжичей, Шклова, Копыси, Орши, Дубровны, отступил к Смоленску.
Во время этого похода, после созжения Мстиславля, Телепнев поручил воеводам Борису Горбатому и Михайле Воронцову с Новгородцами и Псковитянами завладеть берегами Себежского озера и, основав там крепость, соединиться с ним. Воеводы, остановившись под Опочкою, отрядили туда Бутурлина, который 25-го июля 1535 г., основал беспрепятственно на земле Литовской, на полуостров Себежского озера, крепость Иван-город или Новый Себеж - нынешний уездный город Витебской губернии202
LXXV
Не смотря на блестящие подвиги гетмана Тарновского под Стародубом успех войны был на сторона России, и существование новой Себежской крепости утвердилось победою. Сигизмунд не мог равнодушно смотреть на эту крепость в своих пределах: велел Киевскому наместнику Немире взять ее во что бы то ни стало. Войско его из 20,000 Литовцев и Поляков обложило город.
Началась страшная пальба; земля дрожала, но стены были невредимы: худые пушкари Литовские не сделали почти ни одного меткого выстрела. Россияне сделали удачную вылазку. Осаждающие понятились на озеро, коего лед с треском обломался под ногами их. Воеводы Себежские: Князь Засекин и Тушин не дали им опомниться: ударили, смяли, топили несчастных Литовцев; взяли их знамена, пушки и едва не всех истребили. Немира на борзом коне ускакал от плена, чтобы донести старцу Сигизмунду о гибели его войска. Правительница Елена, в память этого блестящего успеха, велела соорудить церковь Живоначальной Тройцы в Себеже.
Литва находилась в затруднительном положеции: война истощила казну и войско, а дворянство не хотело содействовать Королю к продолжению оной. Удрученный неудачами и веком Сигизмунд уступил Литовский престол сыну своему Сигизмунду-Августу, сам же остался при Польше. С другой стороны, война стала дорого и России, и Телепнев — хотя и основал еще две крепости в 1536 г. на земле Литовской: Заволочье в Ржевском и Велиж203 в Торопецком уезде; однако же видя тоже значительное истощение сил и казны и узнав, что воевода Полоцкий Ян Глебович имел уже под рукою довольно сильное войско — тоже думал о мире.
Сигизмунд отправил воеводу Полоцкого Яна Глебовича, старосту Мельницкого Никодима Цехановецкого и писаря Николая Андрушевича, прибывших в Москву 14 января 1837 г., с 400 дворян знатных и слуг. Следуя обыкновению, обе стороны требовали невозможного: Литовцы Новгорода и Смоленска; Россияне Киева и всей Белоруссии; наконец, решились заключить только перемирие на пять лет. Условились, чтобы Россия владела новыми крепостями Себежем и Заволочьем; а Литва Гомелем. Кроме того, Россия взяла себе в нынешнем Рогачевском уезде волость Долийскую с селами Чечерскими и Кричевскими, Залесье, Бабичи, Светиловичи, Голодно, Скорбовичи и Линечи. Перемирие было возобновлено в 1542 г., на семь лет, и потом еще раз в 1549 г., при преемнике Сигизмудовом Августе на прежних условиях.
Перемирие кончилось войною за Ливонию, которую и Россия и Польша считали своею.