Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Книга I. Заселение страны, с. 1-24: современный русский

Курганы Поднепровья и древнейшие обитатели края по Геродоту, гипотеза о выходцах из Дакии и таблицы созвучий дакийских и белорусских названий, кривичи, дреговичи и радимичи, варяги и первые русские князья. С. 1-24. Текст в современной орфографии с переводом иноязычных цитат.

Книга первая. Заселение страны

Курганы. — Древнейшие обитатели. — Скифы, Буддины и Гелоны. — Прибытие родоначальников Славян. — Геты. — Дак-нето-порианы. — Венеды, Анты; Славяне. — Сходство названий белорусских с придунайскими. — Новое движение Славян. ― Полочане, Кривичи, Радимичи, Дреговичи. — Норманны; Гаддинг и Рагнар. — Покорение жителей Рюриком и Олегом.

I

Геродот, определив северную границу Буддинов большею пущею, где находится огромное скопище вод1, не мог ничего разузнать о других странах, лежавших далее на севере баснословном, где за высокими неприступными горами, которых никто не перехаживал, жили чудовищные обитатели: люди, спавше по шести месяцев; одноглазые аримаспы и грипы, сторожившие золото. Там, в числе стран, оставшихся неизвестными для любознательного отца истории, был и нынешний Белорусский край, через который лишь протекающий Борисфенес (Днепр) был ему известен в его южном течении2. В этом мраке, над которым бременеет десять веков, нет истории; а где нет её, там драгоценно и предание, которое приводим.

«В то время, когда торговая Греции с отдаленными странами возвысила её могущество и развила в ней промышленность, Греки, посетив отдаленные северные страны, нашли берега Днепра уже заселенными с незапамятных времен народом многочисленным, которого богатство заключалось в пчелах и лесном звере, в стадах многочисленных и рыбе Днепровской; даже золото, неисповедимою волею Божиею, также дано было в удел этому народу, не дошедшему до познания истинного Бога; да и мир в то время еще не был осчастливлен воплощением Слова Господня. Но человек не может жить без воображения о Боге, и нигде ни один дикий народ не жил без какого нибудь представления о нем. Потому удивительно ли, что человек непросвещенный дикие имел понятия о Боге и еще более странные обряды? Следы этих народов и их обрядов остаются до ныне на своем первобытном месте в очевидных памятниках их могил; а память об них живет в изустных преданиях народа. Скифы, жившие над Днепром, пребывают, как слышно, и ныне - там, где живут - в язычестве. Они никогда не зарывали мертвых в ямы; но коль скоро кто умирал из них, то тело его выносили на место погребения. Там некоторые тела жгли, иные просто клали на землю без погребения, оставляя лишь при них яства и напитки. Сюда собирался народ, съедал и выпивал что находил; а на тело умершего носил землю и сыпал курган3. Потому, кто из них был богаче, или кто во время жизни приобрел более друзей - к тому более собиралось трапезников, тому долее и больший насыпали курган. Тела царей, витязей и жен их складываемы были отдельно, в отдалении от прочих ; потому над ними курганы уединенные и большие. А над злыми и преступниками не сыпали курганов: звери хищные пожирали тела их. Этот народ были Скифы номады и охотники4.»

II

Действительно, земля Белоруссии вздымается курганами (tumulus) повсеместно; особенно же в области, центром которой можно принять среднее течение Днепра: с левой его стороны — начиная не много выше местечка Шклова Могилевского уезда до устья Припети и до прежних границ Литовских владений с Россиею - а с правой, область курганов простирается через Борисовский уезд до границ собственной Литвы. Но наиболее находится их: с одной стороны — между р. Друтью и низовым течением Березины, с другой — между г. Могилевом и р. Сожем. В этой области - среди которой будет Рогачев — вдоль берега Днепра, в таком множестве являются столпленными эти таинственные курганы, что невольно рождается мысль, будто бы эта страна была вековым кладбищем какого-то многочисленного народа в древности. Еще живое народное предание и до настоящего времени чтит их могилами первобытного народа, столицею которого был нынешний уездный город Рогачев, расположенный на полуострове, имеющем вид согнутого рога, образуемого устьем Друти в Днепр5.

Кто были курганокопатели? Были-ль они, в самом деле, Скифы; или Герры, как думают некоторые6? А область нынешнего Рогачева7 не была-ль она посвящена, избрана для обширного кладбища, заветного святилища, народного кампо-санто? Конечно, это лишь предположение; но все же правдоподобное, вызванное обычаем и примером из действительной жизни Геродотовых Скифов, имевших особо избранную местность, куда вывозили для погребения тела своих царей, над которыми насыпали высокие курганы, сохранившиеся и до наших дней на берегах Днепровских.

Со всем тем, невероятно, чтобы эти могилы были Скифские: кочевой народ, любивший приволье степей необозримых, не мог зайти так далеко на север, где, среди лесов дремучих и топей не проходимых, одна часть его погибла бы неизбежно, а остальная должна бы была переродиться нравственно, чтобы усвоить новый образ жизни в иной земле, среди иной природы. Скифы погибли или переродились там, где жили — на степях при черноморских— и Рогачевские курганы уж никоим образом не могут свидетельствовать о пребывании их в этом крае8.

Кеппен, на всем пространстве от моря Черного до залива Финского, различает три рода древних могильных курганов: древнейшие или скифские между морем Черным и Обояном (Курской губернии), Варягорусские около Ладоги и Волхова и третие — Казацкие в Украйне. Но, неужели до Варягорусской эпохи у восточных Славян не было в обыкновении насыпать холмовидных могил, или курганов, попадающихся во множестве по всей земле Славянской? Неужели от времен древних Скифов, до Казаков ни один народ, ни одно племя, обитавшее на этом огромном пространстве, не сыпало над умершими курганов?

Напротив того, погребение тел в земле и сыпание над ними могил более или менее высоких необходимо было, как способ самый естественный и простой, во всеобщем употреблении у всех народов. Одновременно с ним существовал у некоторых из них и обряд сожжения тел; но обряд, уже по существу своему, справлявшийся лицами более значительными или достаточными и — при всем том все же погребавшими и после этого прах в землю — в чем, между прочим, удостоверяют могилы в Мазовии, в Великой Польше, в Померании и Силезии9.

Кто же были курганокопатели10: славяне или, быть может, еще предшественники их? Решать это археологические исследования, для нас же остается лишь обязанность как можно глубже заглянуть в древность, чтобы распознать в ней по крайней мере древнейших, если не первобытных обитателей этого края.

III

Шафарик11 считает Славян аборигенами, жителями столь древними на своих местах, как Кельты и Германцы на своих. Геродотовых Будинов почитает он древнейшим племенем славянским, помещает их в нынешней Белоруссии, где, именно в Могилевской губернии, находится много деревень, называемых будами, будто бы основанных этим народом. Быть может, что Славяне столь же древни в Европе, сколько Кельты и Германцы; но, чтобы деревни, называемые будами, могли свидетельствовать названием своим о пребывании Геродотовых Будинов в этом крае, так это более нежели сомнительно12.

Не вероятнее ли другое, следующее мнение о времени заселения этой страны Славянами.

В течение десяти лет, начиная с 396 г. до Р. Х., из лона Кельтики, Галлы, подобно всесокрушающей лаве, устремлялись двумя бурными потоками на юг Европы: на северозападную Италию и на Паннонию. Стесненные этим напором Паннонские народы в свою очередь потеснили соседственные с ними племена Фракийские; так, что толчек данный Галлами Паннонцам, сообщился через них многим племенам. Началось передвижение. Первые паннонские Авторьяты нашли на земли Фракийцев: сдвинули Трибаллов; Трибаллы потеснили Кровызов и оба вместе Гетов, обитавших между Истром (Дунаем) и Гемом (Балканами), которые, припихнутые всеобщим движением, с этого времени (375 г.) начали мало по малу переселяться за Дунай.

Толчек дан, направление приобретено и переселение, начавшись однажды, продолжалось уже с этого времени постоянно, в большей или меньшей степени, смотря по успехам населения, всегда требующего для жизни пространства. Судя по известиям, сохраненным историєю, можно предполагать, что такое заселение задунайских стран Гетами, в зависимости от естественных успехов населения, продолжалось три столетия, в течение которых население — с одной стороны размножаясь на месте, путем нарождений; с другой, благоприятствуемое извне переселением из Дации — могло далеко распространиться в странах, лежащих к северу от Дуная. Но, в начале четвертого столетия, это, так сказать, естественное заселение стран задунайских усилилось насильственным образом13.

Уже в начале первого столетия по Р. Х. открылись различные столкновения между Римлянами и Даками и — вскоре постигла их судьба, общая народам, соседственным с пределами обширной державы властолюбивого Рима, начавшего с Дакогетами14, под различными предлогами, войну. В борьбе, продолжавшейся долгое время, счастье служило попеременно то одной, то другой стороне. Наконец, Царь Гетов Дурась или Дурпан, стисненный Римским полководцем Корнелием Фуском, передал свое достоинство Децебалу, разбившему, в 86 году по Р. Х., на голову Римлян. Поход Домициана, в 89-м году, на Дацию не принес им ни славы, ни пользы: Римский полководец обязался ежегодною данью Дакам. Но, Траян низвергнул это иго и, в 100-м году, снова началась война, счастливая для Рима. Доведенный до последней крайности Царь Дако-Гетов Децебал, окруженный Траяном в собственной столице Зармизегете, сокрыв свои сокровища в р. Саргете (Стрее), решился лучше сжечь себя добровольно, чтобы только не попасть в руки врагов своих.

Дация покорена, Дация обращена в Римскую провинцию; однако не сбылись и надежды горделивых Римлян. Они увидели лишь зрелище, которому не было ничего подобного: Дако-Геты народ земледельческий, живший в селениях и городах, не желая покориться Римскому игу, явил беспримерный подвиг, величественный пример любви к независимости народной: оставлял землю древнюю отцев своих, с имуществом и пенатами двинулся на противоположный берег Дуная. Иди на стогны древнего Рима, а узришь там этот величественный выход народа15.

Перейдя Дунай, Даки, так сказать, перенесли с собою и Дацию и с этого времени Римские писатели начинают различать уже две Дации: новую и древнюю или Траянову, оставшуюся пустынною, безлюдною, куда пришлось Римлянам стягивать переселенцев со всех концов своего царства.

Остановившись на левом берегу Дуная, Дако-геты направили свои поселения далее : Даки сперва к юго-западу от Карпатов, Готы к юго-востоку от них: сперва к Серету, Днестру и Бугу; потом к Висле и наконец к Днепру и Западной Двине.

Из географов: Марина (110 г.), Птоломея (160 г.) и в особенности из Римского дорожника или пентингерских таблиц 210 года, видно, что по течению Днепра, в нынешней Могилевской н части Смоленской губернии - от впадения р. Ипути в Днепр, вниз по течению его до впадения Ути в Сож — обитал народ Дак-пето-порьяны, т. е. обитатели, рассеянные на большом друг от друга пространстве16.

IV

О подобном распространении Гетов в эти страны удостоверяет многое. Так Геты, оставив Дацию, древнюю колыбель предков, своих, старались сохранять и поддерживать хотя нравственные узы, связывавшие их так сильно с утраченною отчизною, родимою землею, жившею неизгладимо в их памяти и воображении, к которой, хотя в отдалении, но в вечном сожалении об ней, они не переставали обращать свои мысли, чувства и взоры. Потому, куда судьба ни привела Гетов, туда переносили они с собою и свои названия: там реки, урочища и селения именовали они названиями тех, которые остались в их прежнем придунайском отечестве. Такое сходство географических названий с придунайскими, бывшими в Дации, всего чаще встречается в стране, лежащей между Карпатами и р. Пили цею, по Бугу и Висле и еще в стране верхнего Днепра — и мы, ограничиваясь местностью описываемого края, укажем на следующие сходные, подобозвучные географические названия:

В Дации и Мизии:В Белоруссии:
ДукираваДукора в Минск. губ. над р. Свислочью.
Апула, АпулонАполе Смол губ.
Зуси-даваЧаусы
СарновоЖарново, Шамово*, Жуково (последних есть много)
Ненти-даваНадва в Смолен. уезде.
Зари-даваШирки над Бесядью в Мог. губ, Черея.
Зарги-даваСураж, Черикова, Суходрава* река и селение в Оршан уезде.
Руси-даваРогачев*.
Ути-даваВитьба р., Витебск, Утяны или Уцяны над Двиною, Уть или Уць над р. Утью.
Ками-даваКамень в Витеб, и Минск. губ.
Оболенсии (Фрак.)Оболь р. и м в Копыс. уез. и еще река в Полоц. уез.
Сан-даваСенно, р* Сожа или Сожь.
Дортикон (над Дунаем)Дронченск*, Друцк, Друтеск.
Полода, Полтио — бриа (Фрак.)17р. Полота и г. Полоцк
г. Тивровь у Тиритов над Тиром (Днестром)Селения: Туровли, Турски, Туровски, Турьевы в Мог и Витеб гг.
ТиассонДисна город и река.
ТриассонВерхнедвинск (Дрисса), также река Дрисса.
ТирисконТурск, Турья, Туровлянка в Мог. и Витеб. гг.18*

К распространению этих Дакогетских наименований много могло способствовать вторжение, около 210 года, Готов, поселившихся вблизи Гетов (Антов) и тем самым побудивших их высылать новые и новые колонии, далее и далее на север. В то время еще свежи были в памяти их названия утраченной Дации и в своих новых поселениях они еще не переставали быть народом придунайским. Наконец, новое движение с юга на северь, от Дуная к Висле, Двине и Днепру, в VI и VII столетиях, снова поддержало в переселенцах, быть может, уже угасавшую, память о прежнем отечестве. Правда, огромное пространство земли и времени отделяло их от него, потому-то и мало находим, памятников, свидетельствующих о памяти их о своем древнем отечестве; памятников, сохранявшихся в едва заметном, для многих, быть может, сомнительном подобозвучном сходстве географических названий:

В Дации и Мизии:В Белоруссии (Могил. губ.)
Зермизирга, Нермизига, Гермигерар. Чечера, м. Чечерск в уез. Рогачев.
Тиерна (над Дун.)р. Черница, м Черея в уез Сен.
Зуси-даваЧаусы
Зарги-даваЧериков.
Клапин, Клепи-даваКляпин* в Чериков., Кульпин в Сен., Жлобин м. Рогачев. уез.
Зири-даваШирки Мог. губ. над р. Бесядью или Задункою, Чериков*, Сураж, Жерино в Сен., два с. Жарки в Климовец., Жерстин в Могилев.
Зурабора*д*. Зубры в Оршан. (буд. Зибричь?)
Ольбиа* или Ольвия (греческая колония при лимане Борисеен.)два* с. Ольбы в Климовец уез.
Гилея* (упом. Геродотом).селение* Гилея в Сен уез

Реки впадающие

в Дунай у Гетов :в Днепр в Белоруссии:
Utus (Plevena, Vada)Уть в Сожь.
Osmus (Осьма Булгар)Осьма около Дрогобужа.
Aluta* (древ. Tiarantus)Алюта* в Чаусов. уез.
Rhabon* (Шуль)193*. Двина в древн Рубон
TrifulonТеребовль* близь Орши.
PirumПроня в Сожь,
Cecora (Молдав.)Чечора в Сожь
Nenti-davaНадва в уез Смолен
Drava*Одрава* в Днепр, Сухо-драва в Двину, обе в у. Оршан.
Orrhea*р*. Оршица, г Орша (напоминает собою нынеш. прид г. Орсову), р. Ореса, впад в Березину в Бобруйс у.
Sava** два селения Савы и одна р в Оршан. уезде).

Лелевель приводить более шестидесяти географических названий из древней Дации; их подобозвучное сходство с таковыми же Польше и России подтверждает известие о переселении в эти страны Гетов, сделавшихся родоначальниками восточных Славян. «Хотя бы некоторые уподобления названий были ошибочны и неверны, хотя бы они относились к городам уже и гораздо позже построенным; со всем тем, еще останется много названий, могущих свидетельствовать о сходстве Славянских географических названий с таковыми же в Дации20.»

V

Теперь, что касается названия.

С течением времени изменилось название Даков и Гетов: первых на Венедов, вторых, на Антов и наконец, в VI веке, оба вместе сделались известными под именем Славян (Sclavini), обитавших от Дуная и моря Черного до Балтийского и от Днепра до Одры. Об этом свидетельствуют писатели VI столетия: Иордан, Прокофий и Менандр. Так, Иордан говорит, что к северу от Дации (древней) вся страна от Вислы занята поселением Венедов, которые хотя и под разделяются на многие поколения, носящие каждое особое название, со всем тем называются двумя главными именами Славян и Антов. Первые обитают начиная от города Новадунума (Novodunum). что на Дунае, и озера Мизийского (Рамзин) до Днестра и Вислы, живут в лесах и болотах; поселения же вторых, самого многочисленнейшего из них племени, простираются по берегу Черного моря между Днестром и Днепром21. Тоже самое говорит и Прокофий: за Истросом (Дунаем) живут Гунны (Авары), Славяне и Анты; одних и других, Славян и Антов, язык варварский; некогда носили они одно общее имя, и оба в древности назывались спорами — название, как кажется, происшедшее от разбросанных жилищ, или поселений по обширным, спорым пространствам22; живущие при Меоте и море Черном, называются Утургурами; а к северу от них беспредельную страну занимают Анты. Таким образом, на всем этом неизмеримом пространстве, начиная от устья Дуная на север к морю Балтийскому, в странах Вислы и Днепра обитали Славяне. Это, недавно возникшее, имя было общим названием народа, известного до того под именем Антов и Венедов. Первое название относилось к племени, занимавшиему восточную половину этого пространства, обитавшему к востоку от Вислы, по Днепру и к северу от него; Венедами же назывались западные племена, обитавшие к западу от Вислы. Это именно пространство, как мы видели, и заняли Дакогеты: так что Даки, обратившиеся к северо-западу от Дуная к Карпатам и далее соответствуют Славянам; а Геты, направившиеся к Днестру, Днепру и Висле соответствуют Антам. Один и тот же язык, одна и та же народность соединяла Даков с Гетами, Славян с Антами23.

Таким образом, между Дако-пето-порьянами прежде всего появилось название Аптов. «Слово анта — говорит Шафарик — по свойству языков должно было бы выговариваться: по старославянски или кириловски анта по ново-булгарски ата, по русски и сербски ута, по-кроатски вота, по-польски вонта, по-старочески ата, а по-новочески аута.» Вот, в разных местах земли славянской попадаются названия, происходящие от темного и давно затерянного корня ут, так например: Уть селение и река, впадающая в Сож Могилев. губ., Уты деревня пад Десною Орлов. губ., Утинка деревня в Смоленской, Утяны в Вилен. губ. над Двиною24; в названии же Утидавы города в Дации, этот корень слышится во всей силе. Потому, кажется вероятным, что имя Антов было лишь местным географическим названием, принятым частию обширного племени в смысле особенности, или местного племянного названия.

Главные жилища Антов, в конце IV, даже в VI и VII столетиях простирались по берегу Черного моря от устья Дуная до Днепра; так что должно сомневаться в обширности их поселений на севере, по Днепру ранее VI столетия. Нестор как бы не знает об Антах и когда не говорит о том, чтобы какие нибудь Славяне пришли к Днестру, сели и прозвались этим именем, то этим почти ясно высказывает то, что он считает их местными жителями, старожилами, аборигенами25.

Итак, Славяне восточные и западные суть потомки Дакогетов и пришли от Дуная. Еще до наших дней сохранилась между ними память о первобытной колыбели. Так, наш простой народ с каким-то священным уважением, если не любовию, в своих заветных песнях и сказаниях упоминает о широком, седом, старом Дунае. Белоруссы, именующие его в своих песнях и сказаниях то белым, то тихим, то широким Дунаем — едва ли не более прочих племен Славянских сохранили об нем памяти; в стране их есть даже реки, именуемые его заветным именем. Так, в самом Витебске (Uti-dava) речка, плывущая в Двину, называется Дунаем; Бесядь, впадающая в Сож в Могилевской губернии, носит еще название Задунки и наконец еще Дунаец в Быховском уезде26 — все это названия, принесенные переселенцами с берегов Дуная, быть может, даже гораздо ранее нашей эры.

VI

Побудительные причины к переселению скрываются в лоне народа, но сколько можно судить об этом, то размножение населения и беспокойное соседство племен враждебных являются главнейшими поводами к этому. Кажется, что оба одновременно и вместе подняли предков наших с места, заставили Антов и Славян придунайских предпринять, с конца VI века, переселение далее на Север в обширные равнины, уже с давнего времени мало по малу занимавшиеся колонистами им соплеменными.

Нестор — начиная, по примеру Византийских писателей, свой рассказ потомками Ноя — уверяет, что язык или народ Славянский Яфетова племени, что он долгое время жил над Дунаем — там, где ныне Венгрия и Булгария. Отсюда Славяне разошлись в разные стороны, сели и прозвались по местам: те, которые поселились около речки Моравы прозвались Моравами; а другие назвались Чехами, Хорватами белыми, Сербами, Хорутанами. Когда Валахо надвинулись на Славян придунайских и стеснили их, то Славяне пошли и сели над Вислою и прозвались Ляхами, от них же Поляне. Лутичи, Мазовшаны, Поморяне. Оттуда же Славяне пришли и сели около Днепра и прозвались Полянами, другие Древлянами оттого, что поселились в лесах. Некоторые поселились между Припетью и З. Двиною и прозвались Дреговичами, другие от впадающей в Двину речки Полоты прозвались Полочанами. От них же, т. е. Полочан, Кривичи, которые сидят у верховьев, Волги, Двины, Днепра, у них город Смоленск; от них Северяне. Часть Славян села так же около озера Ильменя и прозвалась своим именем — Славянами. Два брата, от племени Ляхов, Радим и Вятко пошли от запада на Восток: Радим пришел и сел с родом своим на реке Соже в нышешней Могилевской губернии и от него прозвались Радимичи, а Вятко на Оке и от него Вятичи.

Движение Антов из стран приэвксинских, случившееся несколько позже, неизбежно имело своим последствием усиление Полян, Киевских и Северян. Новгородские Славяне согнали с места Чудь и заняли их землю. Вероятно Древляне и Дреговичи подобным же образом вытесняли из лесистых мест туземцев аборигенов, принадлежавших, кажется, к племени Чудофинскому. Таким образом оттесняемы были более и более к северу народы Чудского племени, которого, хотя и не многочисленные, поселения были, как кажется, рассыпаны по всей средней полосе России27.

Итак, следуя Нестору, в самом начале нашей истории находим в нынешней Белоруссии: Полочан, обитавших по реке Полоте; далее от них Кривичи, жившие у верховьев Волги, Днепра и Двины и занимавшие самую обширную страну: от озера Чудского до истоков Волги, Днепра и Двины, до устья р. Случи и до границ собственной Литвы и Ливонии — страну, включающую в себе по нынешному разлелению губернии, Псковскую, Смоленскую, Витебскую и части Могилевской, Минской и Виленской. В нынешней Могилевской губернии, по течению р. Сожи, жили Радимичи; а за правым берегом Друти простирались поселения Дреговичей, занимавших пространство между З. Двиною и Припетью.

VII

Полочане прозвались от реки Полоты, впадающей в Двину28. Они с древнейших времен занимались торговлею с Готландом и г. Висби, способствовали перевозке товаров от Балтийского моря в Азию: по Двине до Витебска и отсюда волоком до Днепра и по нем до Киева.

Но загадочно, необъяснимо название Кривичей: кто они и почему прозвались этим именем? Если сходство названия Кривичей с именем Литовского верховного жреца Креве есть случайное и не должно вести ни к каким сближениям29, в то время, как некоторые доказывают, что Кривичи, исповедуя одинакую с Литовцами веру, признавали и Верховную власть его30; так по тому же самому мы не вправе подобно некоторым31 производить название Кривичей от другого Литовского слова Kirba - дрягва, болото, которыми в самом деле богата страна их. Впрочем, это самое загадочное название; привевшее в замешательство Шлецера, усомнившегося даже в Славянском происхождении Кривичей32.

Татищев производить это название от сарматского слова креве (верховье реки); сомнительно также, чтобы оно означало тоже самое, что и название Северян33; обо если одно из племен Славянских назвалось или названо Северянами потому, что оно жило к северу от другого — Полян Киевских; то не очевидно ли, что теже самые Славяне не имели никакой надобности приискивать неизвестного и, как кажется, вовсе чуждого языку их слова для обозначения жителей, обитавших от них к северу и которых они уже раз сумели прозвать поэтому Северянами. По нашему мнению Кривичи одного происхождения с Славянами: как восточные Славяне вообще произошли от фракийского народа Гетов, так в частности Кривичи произошли от фракийских Кровызов или Кробызов34.

Быть может, что религия Кривичей была сходна с верою Литовцев — народа из всех индоевропейских племен наиболее сближенного с Славянами35. Кривичи, подобно Литовцам, сожигали тела умерших и прах собирали в особый сосуд, зольницу; при погребении совершали игры — обряды, тоже соблюдавшиеся древними Пруссами и Литовцами; но и Славянами36 также. В сохранении мира с Греками Руссы поклялись Перуном, означавшим тоже самое, что у Литовцев и Пруссов Перкунас37, но чтимый также и Славянами.

Только об одном Смоленске упоминает летописец; но кроме его, быть может еще и древнее, у Кривичей были города Полоцк, Витебск38, Крево; наконец, позднее встречающийся в летописи, Торопец (от реки Торопы) у простого народа Кривитенск, Кривич или Кривиг39. Нынешнее местечко Чериков. уезда Кричев, Кривск в Рогачев., деревни: Крево и Кревичи в Минской, р. Кревина впад. в Двину, Кревичи под Полоцком, Кривец или Кривск на р. Камби и Кривское около Порхова еще до настоящего времени напоминают своими названиями Кривичей.

Название Радимичей и Вятичей Нестор производит от имени родоначальников и сообщает предание, что оба племени происходят от Ляхов. Не имеем никакого права заподозрить это предание, показывающее, что эпоха прибытия этих племен не была слишком отдаленною: о нем помнили еще во времена летописца. Что племена эти пришли позднее других, так это доказывают избранные ими жилища : Радимичи поселились на Соже; а Вятичи должны были перейти далее на восток, на Оку, потому что земли на Десне, между Сожью и Окою уже были заняты Северянами40. Только одно название нынешнего местечка Чериковского уезда Радомля напоминает Радимичей, у которых быть может он был столицею41.

Название Дреговичей, обитавших между Приостью и Двиною, происходит от слова дрегва — грязь, топь, которыми богата эта страна.

VIII

Нестор невыгодными красками описывает нравы первобытных обитателей этого края. Радимичи, Вятичи и Северяне имели одинакий обычай : жили в лесу, как звери, ели все нечистое, срамословили перед отцами и перед снохами; браков у них не было, но игрища между селами, где молодые люди, сговорившись с девицами, похищали их; держали по две и по три жены. Родимичи, Вятичи, Северяне и Кривичи при погребениях совершали тризну, и угощали во время её стравами42; потом сожигали труп, кости собирали в небольшой сосуд, который ставили на столпе при дороге. Одновременно с обычаем сожигания и ставления урн с пеплом на придорожных столпах, существовал обычай погребения в могилах, которые сыпали холмами43,

Этим оканчиваются все наши сведения о первобытных обитателях Белоруссии, и нет никаких известий об их общественном быть. Но где есть общество — там должно быть и правление, которое у наших Славян, разделявшихся на общины, было народное под управлением старейшин44. Но живя рассеянно, без связи и общего правления народы не могут долгое время сохранять своей независимости и — Радимичи потеряли ее в начале VI столетия, признав над собою власть Козаров, которые в конце VII в начале VIII века, привев в трепет Римскую Империю, обратили свое оружие к странам Днепра и Оки. Каиан обложил данью Северян, Радимичей, Вятичей и Дреговичей. Радимичи и Дреговичи платили сперва по белке, а после по щлягу с двора или дыма.

IX

Гораздо ранее призвания трех братьев Варего-Руссов в Россию северо-западная часть её уже была известна предприимчивым соплеменинкам их45. Отважные Норманские Конунги, Гаддинг и Рагвар Ладброкский, проникали по Двине; в нынешнюю Витебскую губернию даже до Полоцка, который, по своему положению, быть может, был любимым пристанищем для Норманских искателей приключений46. Со всем тем сомнительно, чтобы они успели в придвинской области завести свои поселения, и еще тем более основать какие либо независимые княжества, какими некоторые считают Полоцкое, Туранское и Герсике над Двиною, в нынешнем Динабургском уезде Витебской губернии47. Впрочем, если же это и могло быть, так подобному происхождению обязано разве одно Герсике48, которого история нам почти неизвестна; хотя с другой стороны, должно сознаться, что это предположение довольно правоподобно, так как Руссы имели целую область около среднего течения Немана и Исландец Спорр-Сон, путешествуя по Литве, находил своих единоплеменников почти около нынешних Тракая (Трок)49.

X

Вскоре после основания Монархии, около 864 г., Кривичи и Полочане добровольно покорились Рюрику, отдавшему Полоцк в управление одному из своих единоземцев, имени которого не знаем50. Через восемнадцать лет после, в 883 г., и остальные Кривичи, населявшие северо-восточную часть нынешней Могилевской губернии, вероятно вместе с Кривичами Смоленскими, без сопротивления покорились храброму Олегу. Наконець, по перенесении Русской столицы в Киев, когда Олег, желая соединить с ним Новгород приведением всех племен, обитавших между этими городами под свою власть, завладел землями Древлян и Днепровских Северян, соседственные с ними Радимичи — жители берегов Сожских добровольно покорились, согласившись платить Великому Князю туже подать, какую давали они Казарам — по щлягу — название монеты и до ныне сохранившееся между Белоруссами51. Летописи не говорят, когда покорены Дреговичи, обитавшие в Западной части нынешней Могилевской губернии в соседстве с Радимичами; но если при Олеге все пространство между Новгородом и Киевом входило в состав Российской Монархии, то можно предполагать, что и это племя покорилось, или покорено было в одно время с своими соседями Радимичами.

Сноска

* Названия со звездочками и между ними означают наши собственные (не Лелевелевы) уподобления; наша вина, если они неуместны.