Книга седьмая. Часть 2 из 4: перевод на русский
Книга седьмая. Часть 2 из 4. С. 376-431. Машинный перевод на русский.
Чтобы подавить эти венгерские беспорядки, пятерых призывников было приказано как можно скорее зачислить в армию и отправить на помощь королю в Венгрию. Их немедленно подписали и выдали великолепное оружие и знамена. Многие из первых коронных чиновников, желая служить королю, отправились в Венгрию добровольцами за свой счет, а именно Ян Тенчина, воевода страны. Ковский, Ян Олесницкий, кастелян Сандомирский, Гричко Кердцович, воевода Подольский, Ян Сиенский, староста Сандомирский, и Дзерслав Ритвянский,245 что Я опущу других выдающихся людей, многочисленную кавалерию, провинцию. являются...С. отправили в Венгрию, они умножили и увеличили рост- Я сделал их тоньше. Как только поляки вошли в Венгрию, они сразу же начали захватывать замок Капушьяны близ Бардыева, удерживаемый гарнизоном королевы Елизаветы, и собирались овладеть им, когда получили приказ короля ускорить наступление: отказавшись от осады, они благополучно остановились в Буде. Король Владислав, обязанный их добротой, пошел им навстречу; Венгры были удивлены тем, что поляки прибыли в таком большом количестве и с таким прекрасным вооружением. Получив свою армию, король возлагал большие надежды и, умножив свои силы венгерскими отрядами, без промедления в начале февраля, еще до конца зимы, атаковал замки, расположенные на границе Австрии и Моравии, вооруженные экипажи которых часто изводили Венгрию набегами, чтобы захватить их. Покинув столицу, он оставил Николая246 декана Кракова, Вавжинца из Иледерварского палатины и Павла, кастеляна Войк247 своими начальниками. Пока он силой или добровольно не вернул под свой контроль все крепости, граничащие с Австрией и Моравией. Делал он это с таким упорством, что ни суровость зимы, ни сорок дней, в течение которых эта война он боролся, они не могли поколебать его, когда он принял решение. Он вернулся в Буду с намерением немедленно всеми силами завоевать Кошице, Бардию и другие укрепленные города, удерживаемые королевой; Однако у него не было возможности убедить королевских чиновников Венпира позволить ему возглавить экспедицию. Они оправдывались тем, что недавняя война слишком утомила их, но на самом деле они боялись, что, ради блага Польши, король не посетит свою родину, откуда его будет трудно вернуть в Венгрию. Поэтому среди этих препятствий, рассредоточив свое войско, он возжелал развлечений на дунайском острове Чепел, куда часто плавал.
Королева Елизавета уже добивалась мира через нескольких посланников, но, узнав о расформировании армии, когда представители Владислава заявили о своей готовности заключить с ней столь много раз запрошенные соглашения и сообщили ей, что король готов положить конец взаимным ссорам, ее первая гордость вскоре возродилась, и она не хотела ни слышать о соглашении, ни посылать своих послов к королю, как было обещано. и действительно, только путем войны, узнав, что страна Заговора со многими укрепленными городами захвачена ее войсками, она даже объявила полномочным представителям короля: «что не безумие позволять кому-либо править в Венгрии, кроме своего собственного сына. И когда В это время чехи собирали собрание для избрания нового короля, и они направили правителям своего королевства, ими же уполномоченную: «чтобы, будучи благодарны Сигизмунду и Альберту, чешским королям, от которых они получили столько благ, они должны помнить, что их потомок, Ладислав, жив, и что его права на чешскую корону не должны быть упразднены, и избрать его своим королем, чтобы над ними пожалели сироту и младенца, чтобы, наконец, в союзе с Австрией, чьи князья счастливо царствовали среди чехов с бессмертной славой обоих народов, они хотели, чтобы их помнили До многих именитых чехов доходили переводы послов и жалость к посмертной королевской крови, но нечетное число опасалось детского правления, ожидая, что прежде, чем король вырастет, либо страна останется без правителя, либо им придется поддаться. к гордости страстной и дерзкой женщины, как звалась королева Елизавета; так что было естественно, что они отвергли выбор мальчика Владислава, когда в Казимире, добившемся тем временем великого княжества Литовского, мало надежды, так как ему было противно позорное инакомыслие с чешской короной, провозгласили королем Альберта, герцога Гаварского. Однако Альберт, который был чехом, не захотел властвовать над нечестивыми раскольниками. особенно через посла Императора прибыв, они посылают послов в Австрию, требуя, чтобы Фридрих управлял их королевством как опекун, или, если он увидит в этом какое-либо затруднение, чтобы он сам принял корону; но Фридрих, избегая общества с раскольниками, отверг обоих начальников, посоветовав им только провозгласить Владислава королем и самим править ими до своей смерти. Когда чехи поняли, что стали объектом оскорбления, они подумали о правителях; на национальном генеральном собрании были избраны двое: Пташек, открытый инакомыслящий, и Майнард, истинно верующий. его церковь. Последние на общих и особых собраниях настаивали: «чтобы они приняли резолюции, подтвержденные Церковью и Базельским Синодом, и Чешскую корону, которая была так опорочена за злое преступление вероотступничества, и это некогда знаменитое королевство, в котором римские императоры правили с величайшей славой и которое сегодня поляки, немцы и венгры испытывают невыразимое презрение, за свою прежнюю славу и восстановленное достоинство. Действительно, было бы приличнее придерживаться принципов истинному благочестию в целом христианства, чем верить суевериям или выдумкам одного или нескольких ревнителей, особенно когда дело касается самого важного вопроса, а именно, либо вечной погибели, либо спасения душ, указывал Майнард, но его товарищ действовал с точностью до наоборот, поэтому они правили королевством с сомнительным согласием некоторое время, когда Ян Рокичан из Грацица вернулся в Прагу и стал распространять и заражать этот город ложными и ядовитыми учениями, утверждая, что искренняя и непогрешимая католическая вера сохранилась лишь у некоторых чехов. Примерно в это время окончил свою жизнь Плашко, раскольник, один из двух правителей королевства, вся власть перешла к его спутнику, человеку верному Римской церкви, но нечестивые люди противоположной партии, уклоняясь от подчинения его приказам, назначили на место покойного Пташека соучастника своего нечестия и отступничества Георгия Подебрада; последний, будучи открытым врагом своего товарища Майнарда из-за различия вероисповедания, вошел ночью с войском в Прагу, достигнув соглашения со своими сторонниками. Часть горожан, не желавшая встречи с ним, вдруг подняла бунт, взяла в руки оружие и попыталась выгнать его из города; последовала страшная резня, и, наконец, столица была подожжена Георгием с одной стороны, а потерпело двойное поражение. Во время ночного бунта Мейнард был схвачен и брошен в тяжёлую тюрьму, где неизвестно, закончил ли он свою жизнь из-за бедности или яда, но он достоин того, чтобы его имя передавалось будущим поколениям! После смерти товарища на Ежи Подебрада обрушился жестокий притеснение. Чешские паны, по распущенной суровости и тайно ненавидя его, посылали к Фридриху частые посольства, чтобы прислать к ним ставленника короля Ладислава, единственного и законного наследника короны; но Фридерик, в силу возраста своего детства, нью-йорк, он отклонил их просьбы, а Георгий тем временем единолично правил страной. Таково было положение дел в Богемии.
В Венгрии после того, как король Владислав вернулся в Буду из своей военной экспедиции, столицу охватила такая страшная чума, что люди, гулявшие по ал. потому что после церкви преданные молитве, внезапно падая, умирали, умерло тогда много знатных польских юношей из королевских придворных. Сам король переносил эту воздушную опасность с таким мужеством, что доступ всегда был свободен для желающих его увидеть; некоторые из оставшихся рядом с ним миротворцев внезапно умерли, сам он ни на мгновение не испугался, не пренебрег делами государства, и хотя такая страшная чума преследовала Вензру большую часть года, шум войны не утихал. Владислав, возмущенный дерзостью жителей Кошиц, послал на захват этого города армию под командованием Яна Чапеля Чеха. Осада этого в остальном укрепленного города длилась несколько месяцев, и голод и отсутствие всяких нужд уже были готовы заставить его подчиниться, когда венгерская армия постепенно начала уменьшаться и становиться меньше, так как солдаты, уставшие от длительной осады и работы вокруг кавалерии и гвардии, слегка сбежали, «так что Ян Чапек, командующий королевской армией с небольшой горсткой в лагере, был вынужден уйти в отставку недалеко от Итошице.
Рен, который, потерпев несколько мелких поражений, был так слаб душой и так слабо было его сопротивление чехам, что король, опасаясь более гибельных последствий своей недееспособности, отобрал у него Кесмарка и поручил управление Яну Чапеку. "Когда он поднял свой лагерь под Кошице, когда он напирал туда изо всех сил и уже приближался к замку, Ян Искра из-за предательства одного из жителей Кесмарка убежал. В первом же бунте захваченного города Николас Порен спасся через противоположные ворота, гарнизон, поставив несколько укрепленных башен, оказал храброе сопротивление и Кесмарк, вытеснив Искру, мог бы быть скоро восстановлен, если бы хотя бы экипажу откуда-то было дано небольшое облегчение, и если бы Ян Чапек немного продвинулся со своей армией! В этот день большой отряд великопольских жителей прибыл в Подолинец, замок близ Кесмарка, под влиянием Вавжинца Зарембы, серадзинского кхелана, и Николая Скоры248, судьи Познаньской земли, и направился прямо в Буду к королю; гарнизон, защищаясь от башен в Кесмарке, умолял о помощи и вернуть королю богатый город, но поляки, не отвечая на эти просьбы, заявили, что они посланы на помощь королю, а не на захват городов, между тем превосходящими силами они смогут изгнать Искру из города и короля покажите своим отличный сервис; В разгар войны, чем мы должны воспользоваться с большей охотой, чем преимуществом, которое приносит одно мгновение? Однако, к сожалению, или, скорее, по неразумию, все обернулось иначе. Поляки из Подолинца направились прямо к Буде, Искра и ее чехи постеснялись им что-либо сделать, а гарнизон, запертый в башнях, лишенный всех средств, окончательно измученный голодом, сохранил всю свою жизнь и имущество, сколько мог вынести, и пошел домой. Вскоре вся буря войны обрушилась на Подолинец, этот замок защищал Николай Коморовский249 по имени Збигнева, польского кардинала, получившего его в дар от короля. После потери Кесмарка Подолинецу пришлось долгие годы терпеть давление войны. В то время в разных местах и под разными знаками чеканились золотые и серебряные монеты от имени обоих царей.
Воодушевленная этим успехом, королева Елизавета решила завоевать Пресбургский замок; город уже был в его руках, поэтому день и ночь жестокой стрельбой из пушек, разрушавших стены, было разрушено, но королевский полководец Стефан Розгонский оказывал мужественное сопротивление, но когда в крепости становился все более жестокий голод, стало ясно, что если не приносить продовольствие со стороны, то замок долго будет стоять не выдержав, Стефан, испуганный этой окончательностью, отправился к королю в Буду, чтобы объяснить всю опасность положения; Владислав, тронутый угрозой нападения на эту важную крепость, на рассвете послал Анджея Тенчина со своим войском в город «Тырнавы» с приказом: изводить королеву и жителей Пресбурга частыми набегами, а тем временем снабжать замок продовольствием. он ввел в замок, что, казалось, должно было длиться несколько лет, затем, поджег предместья, так напугал королеву, что она стала опасаться за свою особу и почти очутилась в осаде; даже за одну ночь Тенчинский почти захватил сам город. Эти поражения настолько потрясли разум королевы, что она на какое-то время перестала брать замок.
Примерно в это же время в Парчуве, на границе обеих стран, состоялась встреча официальных лиц Короны и Великого Княжества Литовского.250 Поляки прибыли первыми, литовцы, вызванные многочисленными гонцами, едва явились, как уже были в сомнении; Болеслав, князь Мазовецкий отправил послов только на этот съезд. KДоказательства существования земли Дрогик обсуждались в первую очередь. Мазурия показала буквы и записи об этой земле, прочитав которые, когда литовцы почувствовали себя побежденными в законе, они ответили: «что князь Болеслав не пользовался этими грамотами, он не владел этой землей и что только теперь, после недавней смерти великого князя Сигизмунда, среди внутренних волнений в Литве, он оторвал ее силой и оружием». На этот съезд приехал и князь Михаил, сын Сигизмунда, жалующийся на Казимира, нового великого князя, за лишил его всей вотчины с величайшей несправедливостью, несмотря на то, что по первому приезду князя в Литву тотчас же присягнул ему на верность из принадлежащих ему замков, что в то время с ним обращались ласково и милостиво, но вскоре, внезапно передумав, лишил его всех богатств и поместий, так что теперь ему приходится жить кочующей и жалкой жизнью и жить на чужой хлеб, благодаря благам Мазовецкого; князья, братья его жены; он умоляет о восстановлении если не всего вотчины, то хотя бы малой его части, они не могут этого сделать. Так что Парчовский съезд оказался неудачным.
меня, заставил их гордиться и гордиться сверх всякого выражения.251
Дворянство и чиновники Малой Польши были тронуты трудностями, которые пришлось преодолеть королю в Венгрии,
ВА желая, чтобы он находился под командованием выдающегося человека, воеводы и старосты Ивува. помочь, предпринять- Они совершили добровольную экспедицию и за свой счет вошли в Венгрию. По пути у них было множество стычек Это Чехия, взламывающая и извлекающая в горных фургонах своего убежища, острыми и отличными увооруженные солдаты благополучно прибывают в Буду. Владислав их любезно принял и похвалилжелая, чтобы они не теряли времени зря, он немедленно приказал им захватить Рожнаву, потому что его сторонники несли большой ущерб своему месту. Поляки по приказу короля осадили Рожнаву, быстро овладели ею и истребили находившийся там чешский гарнизон или взяли его в плен.
С другой стороны, королева Филиппа, агрессивно атакующая Пресбургский замок с различными видами орудий, уже была близка к его взятию, но большая часть стен рухнула, когда король Владислав был побежден опасностью этой крепости, несмотря на суровость зимы, в феврале месяце252 с собранным войском поляков и венгров пресбургскую королеву он вытеснил, освободил замок от осады и, обезопасив сам город, изводил его постоянными стрельбами в течение некоторого времени, но в конце концов потерпел поражение из-за недостатка продовольствия и корма для лошадей, а также плохой зимней погоды, заставившей его покинуть его; поэтому он отступил к Тарнаве и вернулся через поле в Буду.253
После завоевания Рожнавы, после освобождения Пресбургского замка во время тесной осады, после изгнания королевы Елизаветы Пресбургской король Владислав отослал назад поляков, пришедших в Венгрию с Петром Одровонжем и сражавшихся за своих солдат, щедро подаренных короне. Он рекомендовал Одровонжу и его товарищам смело защищать Подолье от татар и дальнейшей языческой пустыни и безнаказанно отводить опустошение и бедствия с этой благодатной земли. Симон, епископ Ягерский, любезно обратился к Одровой:
что он сопровождал их в Ягру, развлекал поляков в своем городе обильной едой и наказаниями- Лошадь в подписи. Город Ягра был открыт и доступен противнику со всех сторон. Броня поляков254 легли в целости и сохранности, не боясь никакого нападения, как будто отдыхали среди усадьбы, как только об этом узнал Телеф, командир кошицкой команды, он тут же применил свое умение и силу который был у него под рукой, он ночью подошел к Ягре и с большим шумом напал на город, поляки в лалес отдыхающих и спящих атак.: Пробужденный
= = U: = LJ 2 z
ото сна, беззащитный, как можно быстрее беру в руки оружие
они собираются вместе и оказывают сильное сопротивление. Одроваж >
Разбуженный звуками вражеских труб, он устремляется навстречу
помощь тем, кто подвергается такой опасности; захваченный врагами, он попал в руки Телефа, который, остановившись у этого пленника и разграбив повозки, отступил в Кошице и удалился из города. Поляки, заметив, что гетман взят, немедленно вооружились. они садятся на лошадь, готовые либо освободить Одровонжа, либо подать ему руку в этой нужде; Венгры, также посланные епископом Ягерским, присоединились к ним и вместе со своими сильными конями настигли Телеф, нагруженный добычей и уставший от тягот ночного марша. Этот, догадавшись, что противник устремляется за ним, желая отбить Одровонж, чтобы не потерять в поражении столь превосходного пленника, отправляет его в Олнод, близлежащий замок Якоба Чудара, сторонника королевы, под прикрытием небольшого кавалерийского отряда; Обезопасив себя таким образом от польского гетмана, он готовится и внезапно приказывает своим войскам атаковать поляков, думая, что, если он их победит, то легче всего ему удастся истребить венгров. Однако все обернулось иначе. Венгры первыми вступили в столкновение с противником, а поляки, воспламененные гневом и стыдом за потерю своего вождя, пришпорили коней и так яростно атаковали чехов, что воины Телефа не выдержали их натиска, и в их кровавом поражении, после перемены судьбы, сам Телеф попал в руки победителей. Из его воинов уцелела лишь небольшая горстка, но поляки, охваченные гневом, сели на коней и погнались за бегущими солдатами, убивая всех без исключения. Лишь немногие из них пережили это бегство; вся добыча была возвращена, а Якоб и Чудар напуганный победой поляков, опасаясь, что его не осадят в замке, где он держал Одровонжа пленником, и что он не навлечет на себя всю военную бурю, а также желая умилостивить короля Владислава, он отправился с Одровонжем в Буду и представил его королю. Это был благодарный подарок для Владислава; Чудар посоветовал себе благоразумно, ведь он получил прощение и открыл себе путь к царским благосклонностям. «Телеф был взят в этой битве и передан под охрану Симону, епископу Ягерскому; а Петр Одровонж, обретя свободу сверх всех ожиданий, вернулся в армию невредимым и вернулся в Малопольшу со всеми своими силами, потому что в этой случайной стычке, за исключением нескольких рядовых солдат, никто из знатных поляков не погиб, Хинк из Рогова и Ян Щекоцкий были ранены и вскоре выздоровели с медицинской помощью.
Пока это происходило под Ягрой, Николай Чайка255 из замка Бержевич и Миколай Коморовский из замка Подолинец, старосты, воодушевленные несколькими успешными сражениями, которые вели чехи, узнали через шпионов, что гарнизон в Брешове, городе, который в других отношениях был защищен, слишком мал и что его будет легко захватить, жаждущие славы, выступили с его армия ночью, в глубочайшей тишине они захватывают лестницы на стены и занимают Брешов. Пятьдесят чешских солдат на страже, запертые в одной башне, окажут отважное сопротивление. Поляки, поняв трудность сохранения города, разграбив и опустошив его, отступили; «Искра», предупрежденная о потере Брешова, выступила с легким отрядом — сестрой Кошиц — и настигла неосторожно возвращавшихся и нагруженных добычей поляков. Хотя они напуганы нехваткой неравных сил и неожиданным вторжением,, поместив свое бремя внутрь, они принимают бой. Произошла кровопролитная битва, удача долго тяготила обе стороны, но в конце концов подавляющее число одержало победу и разогнало поляков; вся добыча была потеряна, Чайка и Коморовский попали в руки врага, который таким образом отомстил за поражение при Ягре. «Искра», поддерживая победоносный успех, запланировала для бедняков замки Бержевич и Подолинице. Подолинец был превосходно защищен, но башни Бержевице попали в руки противника; когда одна из них сгорела из-за воспламенившегося от артиллерийского огня пороха, оборонявшийся в другой башне гарнизон из страха перед подобным несчастьем добровольно сложил оружие и покинул замок. «Благодаря этому успеху была поднята Чешская «Искра», укреплена своим положением крепость И. Рычнава, наследие Николая Перена, и он осадил ее и провел несколько месяцев в борьбе с ней: наконец, разрушив окопы и проделав брешь в стенах постоянной стрельбой, он основал Ге, уже угнетенный голодом и отчаявшийся продолжать удерживать замок, заставил его сложить оружие, Симон, епископ Ягерский, не зная, что Рыхнава взяла верх, бросился к нему на подмогу со своим войском, но Искра преграждала ему путь и в его глазах лагерь приближался, но оба они боялись сомнений в том, чтобы испытать счастье в великой битве. Первая «Искра», не решаясь одним проигранным сражением затереть приобретенную за столько лет славу, отступила со своей армией в Кошице. Однако вскоре между епископом Ягерским и Искровским были заключены мирные соглашения, а вскоре было достигнуто соглашение, которое, чтобы еще более укрепить его, Симон выдал за него замуж свою племянницу. Как только они помирились между собой, узники в Джагре тотчас же обрели свободу; Телефус, а также чешские и австрийские солдаты были освобождены; тем временем Чайка, Коморовский и другие поляки были задержаны под стражей; Неизвестно, было ли это следствием предательства Искры или злобы епископа Ягерского, но достоверно, что вскоре после этих соглашений рухнули следующие слова: заговоры Подгродье, которое было стряхнуто гарнизоном отца невесты, не удавалось завоевать много раз, и всегда безуспешно, и вот Искра, послав войско, захватила его путем предательства. Все в этих договоренностях было основано на хитрости, как показал впоследствии результат.256
Об этом времени, Папа Евгений, IV. этого имени, зная, что Венгерское королевство было потрясено бурей внутренних войн, и из-за соседской и враждебной языческой силы ему следовало желать величайшего мира; сокрушаясь о несчастьях этой короны, он назначил кардинала Юлиана Чезарини легатом со своей стороны в Венгерском и Польском королевствах. и Чехия, и: в Салчурскую провинцию. Он поручил ему решить три главных дела: во-первых: «установить соглашение между королем Венгрии Владиславом и королевой Елизаветой; во-вторых: восстановить мир в Венгрии, убедить короля и сословия объявить войну туркам; наконец: побудить Владислава, короля Польши и Венгрии, объявить о повиновении Папе и Апостольскому Престолу от имени государств, оставшихся под его властью». Таковы были основные цели. посольства, потому что Амадей, герцог Савойский, находясь в Базеле и Женеве, опираясь на авторитет Базельского Собора, хотел сохранить папское достоинство и, взяв имя Феликса V, послал также герцога Мазовецкого Александра, кардинального священника, на имя покойного Лоренцо Дамасского, которого он провозгласил патриархом Дикиле и епископом Трентским, к императору Фридриху и король Владислав, с этой целью, чтобы заявить о своем подчинении ему и Базельскому собору, а не Евгению. Обе стороны привели важные причины, но король.
Дислав и венгерские паны были более готовы поддержать Евгения, тогда как Польша, ожидая разрешения спора, вела себя беспристрастно. Кардинал Юлиан, легат, проведя несколько месяцев в Австрии вместе с Фридрихом, наконец покинул Вену и в июне прибыл в Буду, где был со всеми почестями принят королем Владиславом и коронованными чиновниками и сначала начал работать над примирением короля с королевой Елизаветой, но когда король сообщил ему, что он всегда желал мира и что с этой целью он посылал к Елизавете частые посольства, то, однако, его попытки не увенчались успехом. эффективно, поскольку она никогда не желала принимать справедливых условий, легат, будучи убежден в искренности Владислава, немедленно отправился к Яврин и просвещенными объяснениями и своим храбрым врожденным красноречием пытался склонить ее к согласию. А царица жаждала мира, ведь война не только поглотила все ее богатства, но и поставила ее в огромные долги, поэтому она охотно вступила в переговоры. Вскоре они начали обсуждать условия согласия; королева, со своей стороны, первая заявила, что Владислав не должен назначить себя королем Венгрии, а лишь править страной как опекун до пятнадцатого года жизни Владислава (Погробка); чтобы он мог женить ее старшую дочь и землю Силезскую с приданым в 200 000 красных. митинг. он устроил выдачу ее младшей дочери Эльжбичцы замуж за Казимича, князя литовского, с приданым примерно в 420 000 злотых. золото на сумму наконец, за расходы, понесенные в этой войне, вся Спишская земля должна была быть включена навечно в состав польской короны, а права Венгерского королевства на русинские и валашские земли должны были быть переданы Польше, а также допускалось, что если несовершеннолетний Владислав, не достигнув полных лет или позже, произойдет без наследника мужского пола, то Владислав после него наследует Венгерское королевство. «Это были основные условия мира. Корональные чиновники, кроме первого, лишившего Владислава королевского имени, находили их доступными. Поэтому кардиналу Юлиану пришлось несколько раз навещать королеву в Ярине, и он добился, чтобы Елизавета разрешила Владиславу лично приехать в этот замок для завершения договоренностей. Для этой встречи был выбран день Святой Екатерины. Владислав не преминул приехать в Яврин в оговоренное время. с высшими коронными чиновниками королева милостиво приняла его и подала ему свою руку; через кардинала Юлиана, апостольского легата, они начали работать над миром и, наконец, с неописуемой радостью заключили, что будет править в Венгрии, и Австрии, вотчине малолетнего Владислава (Погробека), занятой императором Фридрихом, и венгерской короне, он обязал себя либо оружием, либо другими эффективными средствами в руках своего выздоровления.
Блин, еще Елизавета добавила, что если бы король Владислав (Ягеллон) взял ее дочь замуж, то она сразу признала бы его своим сыном. Устроив все, взаимными дарами, они старались превзойти его великолепием; Владислав снабдил королеву роскошными дорогими мехами, подарил ей золотые и серебряные сосуды, поражающие своей работой и весом,257 и покинул Яву чтобы провести масленичные дни, он пригласил Елизавету в Буду, для короля, который уже был его другом Она дала обещание и охотно объявила о своем присутствии. Владислав оставил с ней Николая Ласоциальный декан Кракова, его секретарь, записать условия завета в медленные сроки; однако царице внезапно пришлось жить в невыносимых болях после трех дней утробных мучений. остановлен; неизвестно, было ли это от яда или просто побега. заболевания. Наверняка королю Владиславу приходится нелегко Смерть настолько тронула его, что он даже надел траур по ней. Чтобы увековечить уже установленное и гарантированноеее покой, ее жизнь были очень нужны, потому что. $ Кошице и другие города еще не были выведены из-под чешского гарнизона, и они, привыкшие к грабительской жизни, стали причиной огромных затруднений, особенно когда, перейдя под покровительство Фридриха, они продолжали враждебно грабить венгерские земли.258
С приходом весны турецкий султан Амурат отправил к королю Владиславу выдающихся послов; они приехали в Буду именно из-за присутствия в этой столице покойного кардинала Юлиана. Ангел, папский легат. Послев своих словах они заявили о своей готовности заключить любой мир, который потребует король, иначе они оба будут править до конца своей жизни - или на определенный период, добавив, однако, несовместимое с королевским достоинством условие, согласно которому дань выплачивалось ежегодно, либо сдавался белградский замок, расположенный у слияния Савы и Дуная. Многие между высокими- Были венгерские чиновники, в том числе Мацей С. Таллоч, запретивший Далмацию и Кроции, которые, напрасно желая мира, тайно советовали туркам потребовать этих условий. Королю атоллов и другим королевским чиновникам это посольство казалось очень несправедливым, ибо они не считали, что такое богатая страна, она уже пала до такой степени, что ей пришлось покупать мир на таких ужасных условиях. Знаю, как раз вовремя из Рашии пришли письма от Иоанна Хуньядского с информацией: «что в двойном сражении он разгромил турок и захватил множество знамен, которые вскоре получил в доказательство своей победы, с многочисленными пленными.259 'Так это означало, что без труп, послы ответили: «Король Владислав и венгры, богатые оружием, людьми и лошадьми, способны твердо защищать свое королевство от любого нападения врага; им не нужно царство мира, которое угрожает их свободе; Пусть Амурал образумится, чтобы не потерять собственных замков, подстерегая чужую независимость и тянусь к чужим замкам.
Примечания
245 В числе привилегий, хранящихся в национальном архиве в Варшаве, к этому времени относятся следующие: 4, 1440 год, 12 августа. Владислав III. Награждая Гинчу Роговского за его услуги и расходы, понесенные во время его избрания и коронации в Венгрии, он завещает ему 200 польских гри и закрепляет эту сумму в городе Бжезнице, которую он будет хранить вместе с Бжезницкой таможенной пошлиной до тех пор, пока указанные 200 гри не будут выплачены ему или его наследникам. Дэн в Буде. 2. 1440 г. 22 августа. Последний в награду за услуги, оказанные в Венгрии Яном Пивоньским, завещает ему 60 гривен польского числа, в селе Руссове Калишского уезда, которые ему надлежит удерживать до уплаты долга. Дано в Буде 3 августа 1440 г., 31 августа. Тот же король завещает 500 гривен земляку Войцеху Слупскому за его услуги во время королевской поездки в Венгрию и основывает эту сумму на городе Кцыня в знаешь, Гнезно, и после погашения этого долга Кцыния вернется в кабинет короля или его преемников. Дэн в Буде. 4. 1440 г., 5 сентября, Владислав лил. Он свидетельствует, что Хин виновен. Чови из Рогова 200 венгерских злотых одолжил, чтобы купить расшитое изумрудами платье, предназначенное Петру Терслику из Бранице за его заслуги во время коронации венгерского короля Дана в Буде. 5. 1440 6 сентября. Владислав III. в награду за заслуги Лукаша Горкинского, познанского виночерпия и косцянского старосты, он награждает его 1000 гривен польского числа и основывает эту сумму на городе Косцяне и принадлежащих ему деревнях, пока это завещание не будет удовлетворено. Дэн в Буде. G. 1440, 13 сентября. Тот же король, задолжавший за услуги коронному канцлеру Яну Конецполю во время его избрания на венгерский престол, берет на себя выплату 125 гривен, которые канцлер был должен Хиньчу Роговскому, и возлагает этот долг на замок и город Бжезницу. Дана в Буде.
7. 1420 21 сентября. Владислав III. за свои заслуги во время коронации в Венгрии он завещает 200 гриев Якобу Любину в деревне Люболи, расположенной в Серадзкой земле, а деревня Седлец, пожалованная в пожизненное имение в королевскую казну, возвращается ему дау в Буде... 8 сентября 1440 г., 30 сентября. Тот же король защищает Гинча Рогов — 300 гривен, польский номер, в городе Бжезнице за взятое у него для своих нужд платье (фуникам). Тане в Буде. я
9. 1440 19 декабря. Владислав III. описывает Пи- Энни! Вонич и ее семью Яну и Немере за 100 гривен в деревне Руссов Колоского района, которые он нанял у Анны Пивоньской для священника 7 января Ивановице своего секретаря. Дэн в Буде. Все вышеперечисленные пергаменты разрезаются посередине, чтобы доказать, что гарантированные долги выплачены.
246 Ласоцкий район о нем выше стр. 332,
247 Павел Сиенский, герб Дембно, об, о нем Несецкий, том 4, стр. 94,
248 Потомков этого дома называли Скорашевскими. Об Нес. том 4, стр. 114.
Дизее, Vol. II. 49
249 См. о нем Нис, т.?, стр. 506. Старовольский Sarmatiae bellatoras под номером 54, на стр. 79, изд. он вернулся из 1733 года.
250 Ср.] Нарбутта том 8/' стр. 30, Съезд был назначен на 5 марта 1441 года.
251 Казимич, прибывший в Литву в середине июня, начал свое правление с награждения тех, кто после убийства Сигизмунда Кейстутовича остался верен сыновьям Ягайло. Игнаций Данилович объявил о ценном памятнике в этом отношении, служащему сыну Остыка, кастеляна Виленского, в Дзеннике Варшавском за 1826 год, в выпуске 18. Прикрепим его здесь в дословной копии с русского: «От великого князя Казимира Князя. Енишицкому губернатору господину Монтовиту. Мы передали его господину Радзивиллу. Остыкович, маршал наш, нашей станции Они (ксзлы) в "Троки" 22 июля, индикта 3. (р. 1440) Кын....тр; — приказал стюард. Печать не четкая, в двух местах придавлена гнилой бумагой. Более того, на конец этого года известны четыре важные записи великого князя Казимича, а именно: Л. и ИЛ. Освобождение горожан Вильно от таможенных пошлин по всей стране. В сборнике старых дипломатов и актов городов Вильно, Трок, Ковно и др., изданном в Вильно в 1843 г., стр. 617. это освобождение было помещено в две отдельные, но совместимые по слову привилегии, на русинском и латинском языках, первая - 17 ноября, вторая - 18-го числа того же месяца 1440 г. в Троках и записано так: "Казимир, по милости Бога, Великого князя Литовского и Малороссийского, объявляем этим письмом, кому оно принадлежит, что, ввиду верных услуг, оказанных нам всеми, Мы одолжили и пожаловали виленским гражданам римской веры и греческой веры, особенно пользующимся магдебургским правом, и настоящим даруем и даруем эту свободу, чтобы во всем великом княжестве Литовском и Малороссийском они не были обязаны платить или платить какую-либо пошлину. любые товары, но по старинным обычаям, от наших предков, а именно от благороднейших князей, дед наш Ольгерд, бывший великий князь литовский и отец наш, и господин Владислав, король польский, бывший в то время еще и великим князем литовским, пожаловали и пожаловали в отношении означенной пошлины на они всегда поддерживались. Поэтому настоятельно приказываем вам, кастелянам, воеводам, старостам, арендаторам, сборщикам пошлин, смотрителям мостов, плавучих и дорог, а также всем действующим чиновникам и губернаторам, не платить никаких таможенных пошлин ни за какой из своих товаров, как сказано выше, с вышеупомянутых виленских мещан, где бы они ни проходили через ваши владения. и ты не смел требовать их, но чтобы ты поступал с ними по своему древнему обычаю; со свидетельством сего письма, к которому приложена наша печать, данного в Троках в пятницу перед святой Елизаветой, (18 ноября), в год Господень 1410. Благодарность достопочтенному Гастольду, трокскому воеводе. и "Русский перевод Индикта 4, хотя и на день раньше, потому что издан 17 ноября 1440 года, весьма скуден. Обе эти привилегии написаны на пергаменте, и печати их сохранились.
Ил. Завет с Псковом: «Я, великий князь Казимир Король = — Евич и мои братья, мы заключили союз со Псковом. Гиарвий Сильвесирович, сын посадника, Стефан Аристович и Тукаш Михайлович приехали к нам из Пскова, они называли нас Псковскими; мы заключили с ними завет и заключили следующее: во-первых: чтобы всякий посланник 7 нашей Литовской земли и купец (гость), будь он поляк, или русин, или полочанин, или витебский житель, или смоленский житель, имел бы свободный проход из всего моего родного государства в Псковскую землю; и купец может торговаться в Пскове с любым купцом беспрепятственно, по прежним таможенным пошлинам. Наоборот, псковичам, каждому посланнику и посыльному от всех псковских вотчин, должен быть предоставлен свободный проход во все мои родные страны, в землю Итвы; каждый купец будет иметь право торговаться по всей Литовской земле с любым купцом, по старинному обычаю, без всяких препятствий, об уплате древней таможенной пошлины. Повторите: Если жители Псковиц пошлите своего посланника к великому князю Московскому в Москву, такой человек пошлёт свободным путём через наши родные страны до Смоленска туда и обратно, но только тогда, когда мы будем друзьями с великим князем Московским. В-третьих: я, великий князь Казимир, должен проявлять к псковитянам такую же заботу, как и к литовцам, а псковичи должны также оказывать литовцам равную заботу, как и о своём народе из Псковиц. В-четвертых: Когда стороны находятся в дружбе друг с другом, они не должны выдавать друг друга замуж за мужика, раба, должника, поручителя, смурфа, вора или грабителя, а выдавать их друг другу после розыска. В-пятых: Что касается взаимных обид, то мы определили для них определенный год, т. е. начиная со смерти великого князя Витовта и до настоящего дня; следовательно, все подобные жалобы с обеих сторон должны рассматриваться судом; и если бы перед смертью великого князя Витовта был объявлен какой-нибудь траур, будь то по пожарам, насильственным грабежам, убийствам или, наконец, по каким-либо другим обидам, то мы оставляли с некоторых сторон воздерживаться от разыскивания его ни по нашим подданным в псковцах, ни по псковичам у нас. В-шестых: Если кто-нибудь причинит вред псковскому купцу в Литве, тот должен получить правосудие по истине (статутам) великого князя и по клятвенному завету, как и когда наши подданные, или литовец, или полочанин, или витебский подданный, или смоленский подданный, потерпят во Пскове правосудие по правде (законам) Псковской и по клятвенному завету. Седьмое: Водная и сухопутная границы между мной, великим князем, и Псковом будут сохранены по-прежнему. Восьмое: Нынешний мой завет с великим князем Казимиром в силу сего письма распространяется на весь Псков со всеми псковскими предместьями (городами) и имениями. Девятое: Если я великий принц Я объявлю войну псковитянам, тогда я, великий князь, не буду посылать этого присяжного заявления ни в Москву, ни к великому князю Василию, ни в Новгород, а главным образом поместить это присяжное заявление во Пскове, и со дня помещения объявления только через месяц, то есть четыре недели, может начаться война; и наоборот, если псковичцы объявят мне войну против великого князя Казимира, то они должны также разместить эту присяжную запись в Вильно и со дня постановки записи, через один месяц, т. е. четыре недели, они смогут начать боевые действия. В ответ на все изложенное выше я, великий князь Казимир, целовал крест, а псковские посланники от имени всего Пскова целовали крест искренно и без всякого обмана. Пизан в Вильно, 30 дек. в год после рождения Господа нашего Иисуса Христа 1440, обвинительное заключение 4 "Этот завет находится в Литовских Записях в СПб., книга VI. стр. 285; в Догилевских рукописных сборниках, из библиотеки Виленского университета, перевезенных в СПб., в т. III, стр. 145 - 146; напечатано в Муханов сборник, М. 1836, стр. 2-3, точнее всего в Актах по истории Западной России, изданных Археографической комиссией в С.Петербурге 1840, Вт I, стр. 51;
IV. Союз с великим Новгородом. «Я, великий князь Казимир всей земли Литовской и Жмуди и многих земель русских, заключил вечный мир с архиепископом Новгородским Евфимием, с посадником Феодором, сыном Елисея, с тысячником Симоном, сыном Тимофеем, и с великим Новгородом. От Новгорода пришел Есиль Васильевич, сын посадника, жители Тимотеуш Иванович, я заключил с ними союз. Прежде всего: если кто-нибудь из моих подданных, будь то литовский, витебский, полочанский, смоленский или из других наших русских земель (захочет поехать в Новгород), «каждому из всех моих родных государств иметь свободный путь и будет разрешено торговаться в Новгороде без всяких препятствий по древнему обычаю, причем торговаться он должен из Новгородского дома; а кто придет с добром великого князя, тот должен торговаться с новгородцами при немецком дворе; взаимно новгородцы со всей Новгородской страны будут иметь право торговаться без всяких препятствий по всей Литовской земле. Еще раз: великий князь Казимир царица, я должен оказать такое же покровительство новгородцы как своим литовцам, а новгородцы должны давать такую же защиту литовцам, как и своим новгородцам. Вот увидите: я, великий князь Казимир царица, на новгородской дороге, ни кому другому во всей Новгородской области, никаким купцам, идущим в Новгород или из Новгорода, дороги не заграждаю: Если во время войны пленного новгородца отпустить со своим добром беспрепятственно, то равно. если литовец будет задержан во время войны, его отпустить, а после того, как он убежит, он вернет ему имущество лошадей, тогда человек из обиженного имения должен пойти к воеводе и, выехав, забрать свое имущество обратно, а воевода должен вернуть его ему Шестое: (Это условие так плохо записано в записной книжке с такими пропусками слов, что невозможно догадаться, что оно охватывало.) Седьмое: Во время мира между нами, стороны не должны становиться на сторону мужика, за раба, должника, поручителя, грабителя и подлеца, а выдавать их по законному требованию. Восьмое: если новгородец имеет дело в Литве, то судить его следует по княжеской правде (закону) и клятвенному завету, и точно так же, если в Новгороде будет дело с полочанином, или витебским подданным, или литовцем, или русином из нашего великого княжества, судья оно принадлежит по княжеской правде (закону) и по клятвенному завету. Девятое: Сухопутные и водные границы Новгорода с Литвой останутся такими же, какими они были долгое время со стороны Полочан, Витебщин и Торопчан. ? в Кунске с меня, великого князя, взимается рубль, а с цивуна полтинника; в Березовце я, великий князь, должен собрать полтора рубля двадцать кун; в Стерже — по тридцать куниц и по шестьдесят сонь и по рублю из Петровского края; в Мореве тоже по сорок куниц и по два серых ясеня. за рубль для Пиотровщизны $ по сиенски полрубля; в Жабно двенадцать куниц и сорок общаг и рубль Петровского края, а еще мне разрешено варить пиво и варить медовуху, сколько я могу; в Лопастице, в Буйчакле, из черных куниц по две куницы и по две сони, и на каждую по три спящих слуги; в Эукахе ваш цивун и мой цивун должны занимать должности и вместе решать общие дела; ни Торопецкий, ни Ржевский не судят в новгородских вотчинах; в Любкове и Заклине по две куницы и по две сони и добудьте меда, насколько возможно, в медоносных домах; Цивун должен поехать с пятнадцатью людьми в медовые дома, а также в Чарнокуницы с пятнадцатью людьми. Кроме упомянутых выше налогов, Литва не будет иметь права взимать ничего в Новгородской области, ни в Демяне, ни в Цне, ни в Полоново; при этом не требуется требовать ни черной куницы, ни чего-либо еще. Согласно этой записи, я, великий князь Казимир Кенигсбергский, заключил мир со всем Новгородом Великим,
() Это, несомненно, ошибка переписчика, должно быть, это было: Новгородская; как видно из позднего 1471 года договора с Новгородом, включенного в Акты археографической экспедиции, изданные в Петербурге в 1830 году. См. том I, стр. 02.
со всеми принадлежащими ему городами и странами. А если я, Великий Князь, объявлю мир Новгороду Великому или Новгород мне, Великому Князю, то я объявлю об этом через гонцов и сделаю эту запись, а потом не начну войны в течение месяца; всего через месяц началась война ножами. За все это без исключения я, великий князь Казимир Кенигсбергский, целовал крест, а также посланники из Новгорода, Есиф Василевич, сын посадника, и от имени жителей Тимотеуш Иванович целовал крест от имени всего Великого Новгорода, по дружбе, искренне и без всякого обмана. Литовские послы в Новгородской области не должны браться за дело, и новгородские послы не возьмутся за дело и в Литве. "Этот завет без указания дня, месяца и года находится в Литовской Метрике, книга VI, стр. 284 и 385, откуда Догель также переписал его в Кодекс польскими буквами и поместил в т. III, стр. 364-368 рукописи; Муханов первым опубликовал его в Сборнике, стр. 3-4; вши все копии представляют собой краткие заметки, которые, однако, не объясняют никакого затруднения y был издан этот памятник в I томе. на стр. 52 Актов, относящихся к истории Западной Руси, в сборнике привилегий священника лит., скопированном с преподобного Теодора Нарбута, упомянуто и то, что из приложенной записи имелись две печати, видно, что оригинал находился в том же архиве; Неборов.
252 Долг. книга 12, стр. 764 пишет, что в начале этого месяца, сразу после Сретения 1112 года, мы увидим, однако, что это было раньше, в декабре.
253 По словам Длугоша, праздник - праздник Воскресения Господня 1 апреля - отмечался королем в столице. S привилегии арнациональный архив. следующие относятся к свежесжиженным. год: январь 1441 январь 94. Владислав III. описывает Хиньчу из Рогова в награду за свои услуги 300 гривен в городе Бжезнице с прилежащими к ней местами 2 при условии, что после уплаты этой суммы он перестанет собирать доходы из этого города и покинет его. Дау в Буде. 2. 1441 г. 20 января. Тот же король, Паравка из Люблина, своему придворному, не уплатив в описываемый день 1500 злотых, обещает уплатить в другое время. Дэн в Старой-Буде. 3. 1441 Интего 26. «Тот же, в долгу за услуги Войцеха Слупского, королевского землевладельца, проявленные во время путешествия в Венгрию и при усмирении восстаний, завещает ему 200 польских гриев в городе Нотеце в Куявской губернии, которые он должен удерживать до выплаты этой суммы. Дано в деревне Св. Мартина на острове Чепель. 4. 1441 23 мая. Тот же король, из-за тягот и расходов, наложенных при поддержке венгерских дел, Николай Сцигожицкий, кастелян Влоцлавека и староста Куявии, завещает ему 2000 венгерских злотых золотом и основывает эту сумму на замке и городах Быдгощ, Гневкув и т. д., а также на дани от аббатства Тшемешно и Могила, которые ему предстоит владеть до тех пор, пока он не получит указанную сумму однако, если в аренду примет замок Быстрица в Тренчинском уезде, на который король Владислав завещал ему 5000 польских злотых, то он будет обязан вернуть 2000 злотых Дану в Буде в мае 1441 года; 20. Владислав III Яну Свидве из Шамотул за заслуги в Венгрии 300 гривен в Познани, Косцянской, Калишской и Конинской таможнях.
6. 1441 23 мая. Владислав Илл. дарует Николаю Сцибожицкому кастеляну Влоцлавека пожизненное заключение в замке и городе Быдгощ и принадлежащие ему мэрские должности, а также деньги, взятые у него взаймы в разное время или завещанные ему королем, которые общая сумма составляет 5736 венгерских злотых золотом, и на них он основывает выплату этой суммы наследникам кастеляна. Данную в Буде королева Софья подтверждает в том же году, 17 июля 1441 года, в Новемместье, указанную запись, потому что город Гневкув после окончания пожизненного заключения Николая Стибожицкого и погашения основанного на нем долга должен был принадлежать королеве. 7 июня 1441 г. I: «Тот же король в обмен на услуги, оказанные при королевском дворе и в улаживании внутренних и домашних дел, завещает Матышке в собственность село Чорожце (в Люблинском воеводстве). Дано в Буде.
254 1441 г., 26 июня. Тот же царь двумя отдельными привилегиями, изданными в один и тот же день, месяц и год, первая: освобождает ививских купцов от всех таможенных пошлин; во-вторых: оно позволяло Львовской городской управе учредить столько ларьков, сколько она сочло необходимым, и давало ей свободу выбора и назначать переводчиков в качестве посредников для иностранных купцов из Львова. См. «Львовскую хронику» Зубжицкого, стр. 101.) 9 июля 1441 г. 3. Петр Полак из Вильфина обещает 400 венгерских злотых в качестве гаранта короля Владислава III. Михал Ласоцкий, заплатите и отправьте Ежи Шварцу в Кракове 15 августа; и если он этого не сделает, ему придется передать одну и ту же сумму дважды. Это положение, как и все остальные, написано на латыни, но это последнее условие, возможно, для более наглядного доказательства, переводится и на польский язык словами: fele zacładu gemu zapadnyemy. Если залог не будет выполнен, то Михал Ласоцкий сможет получить деньги от евреев или христиан за счет Петра Полака, а если и эта мера окажется неэффективной для Ласоцкого, ему будет позволено оклеветать залог любыми словами, которые он захочет придумать, и наклеить против него письма на дверь. Дэн в Буде.
10, 1441 15 июля. Владислав III. Владиславу из Домаборжа выпишу 500 гривен за его работу по венгерским делам и за подвергание Польши опасности при разгоне мятежников; основывает эту сумму на селах Подстолице и Бжечуньце в Великопольском воеводстве Кциньского повята, которые он должен удерживать до выплаты долга. Дэн в Буде. 11. 1441 26 июля. Тот же король Гротовий Янковский получает в городе Бжезнице 100 гривен, которые Грот заплатил за это Хючу из Рогова. Дэн в Бнд. (Упомянутый Грот из Янковице был королевским придворным (familiaris), он даже служил писцом у короля, как это видно из записи, выданной Михалу из Бучача, о которой мы поговорим у нас.) 42, 1441 25 августа. Владислав [л]. вознаграждая верность и храбрость Войцеха Слупского, проявленные при разгоне мятежников, во время королевского путешествия в Венгрию, он завещает мне 400 гриев городу Кцыне, а город отдает в аренду до выкупа. Дэн в Буде. 13. 1441 г. 30 августа была издана следующая запись: «Владислав III, милостью Божией, король Венгрии, польский, далматинский, хорватский и т. д., верховный князь Литовский и т. д. Настоящим заявляем, кому она принадлежит: что, принимая во внимание многие заслуги и благородство непоколебимой веры благородного и родовитого Анкаша Горки, старосты Косцяна, преданно любимый нами, который издревле был нашей собственностью, и особенно с тех пор, как мы стали заниматься делами этой нашей Венгерской короны, своими кольчугами, с большим трудом, с приличной вооруженной поддержкой, до сих пор самым решительным образом показывал против нас мятежников, пытающихся уничтожить наше господство в свержении этого королевства, он не боялся дать храбрый бой, чтобы за такие дела, достойно утешаемые нашей милостью, он приобретет более высокие заслуги и с большей смелостью приступит к выдающимся делам.
наших шляхтичей мы дали ему и простили ему, как даем, дарим и завещаем здесь, шестьсот грифонов денег и обыкновенное польское число, считая за каждый штраф 48 грошей, а в замке и городе Косцяне в земле Великопольской расположены, со всеми, без всякого исключения, деревнями, принадлежащими этому замку, и со всеми, без малейшего исключения, принадлежащими этому замку, городом и деревнями, принадлежащими им, принадлежащими урожаям, льготам, арендная плата, доходы, доходы, фермы, усадьбы, фермы, луга, поля, леса, леса, леса, рощи, заросли, леса, реки, озера, пруды, рыболовство, воды, мельницы и их доходы, охота на птиц и дичь, ульи и любые филиалы, относящиеся к ним каким-либо образом; в аренду, узуфрукт и мирное владение до тех пор, пока мы полностью не выплатим ему или его законным наследникам, нам или нашим наследникам, указанные шестьсот гривен вместе с другими средствами, предусмотренными отдельными грамотами, а после уплаты их только владение указанным замком, городом и деревней перейдет к нам и нашим наследникам с полной властью перейдет по закону. Однако мы оставляем за собой во всех отношениях неприкосновенность наших положений и обычных королевских законов. Дэн в Буде, в среду» Я приду за святым. Варфоломея, блаженного апостола (память 30 августа), в год Господень 1441. Благодарность достопочтенному Иоанну Конецпольскому, канцлеру польской короны.
Приведенную выше запись мы взяли из труда: Польский дипломатический Кодекс, охватывающий привилегии польских королей, великих литовских князей, папских булл, а также все частные гранты, которые могли быть использованы для объяснения внутренней истории страны, ранее нигде не напечатанной, с древнейших времен до 1506 года; опубликовано благодаря усилиям и работе Леона Ржищевского и Антония Мучковского, обогащено примечаниями Анл. Зигин Хелсель. т,. Варшава 1847 г. 4то, предисловие и начало вещей-с.
XXII, tert 367, enders LXXII, дополнения € исправления, стр. 8. Никогда еще в Польше не публиковалось ни одно произведение подобного рода с таким знанием предмета, с таким усилием, с таким умелым пониманием предмета. Отдавая должное заслуженной науке и заботе издателей, мы предупреждаем наших читателей, что нам не раз придется разъяснять различные подробности, рассказанные Ваповским об этой исторической сокровищнице. Мы включили статью о Луке Горкинском потому, что почти все остальные выражения, упомянутые нами и еще не упомянутые, вполне соответствуют ей по содержанию. 14. 1441 11 сентября Владислав III в награду за свои заслуги завещает циборскому судебному приставу 200 гривен и закрепляет эту сумму в деревне Врублово Велюньского повята. Дано в Буде» 15 декабря 1441 года, 18 декабря. Тот же король, вознаграждая в пределах своей старости усилия Кшеслава с Курозвецкого, кастеляна Вислицки и старосты Великой Польши по защите границ королевства, завещает ему 100 гривен польской цифры для город Петркув, который он должен удерживать до тех пор, пока указанная сумма не будет выплачена. Дан в поле возле крепости Крупина. Спасибо Петру Полаку из Вильфина, королевскому камергеру.
(Из этой записи мы видим, что в конце 1441 года король Владислав отправился в экспедицию для покорения венгров, стоявших на стороне Елизаветы, что он находился близ Крупины, расположенного в уезде Зволлено, (Золёме), почти полностью населенном славянами; что Пётр Вильфинский, о котором мы видели упоминание под номером 9, был старшим царским придворным и хранил печать во время экспедиции, что, наконец, Это первый рекорд среди всех приведенных нами до сих пор, опубликованных за его почти постоянный грех, но не в Венгрии, а в его собственной стране - Наши историки отмечают, что границы Великой Польши в то время находились под угрозой, поэтому Кшеславу с Курозвенком пришлось его замалчивать.
Силезские гонорары. Упомянем еще несколько королевских записей, сделанных во время экспедиции в Пресбург; По их мнению, мы исправляем ошибку Длугоша и Ваповского, утверждающих, что король выступил со своей армией из столицы под Пресбургом в начале февраля. 14. 1442 27 января. Владислав III. дает своим братьям Яну и Петру Калению, своим миротворцам, плату в размере 270 гривен, которую их отец, Станислав, охотник из Ленчицы, когда-то одолжил Влади. Ягелле, и до тех пор, пока этот долг не будет уплачен, он дает им в залог имения Нивки, Ясенец и половину Друвского леса, называемого Даном в поле, на армейском посту между Пресбургом и Тырнавой. 15. 1442 6 февраля. Тот же король обеспечивает Яранду (из Брудзево), серадзскому воеводе, долг в 300 гри, понесенный в пользу Петра Щекоцинского, заместителя коронного канцлера, и дает воеводе в залог города Пшедч и Клодава. Дан в поле на позиции возле города Тырнава.
16. 1442 15 февраля. Король в качестве компенсации за услуги Николая Козминского, находящегося в Венгрии, завещает ему 100 польских гривен и 12 венгерских злотых и обеспечивает 1 залог в деревне Чолпино в Куявско-Поморском воеводстве. Дэн в Пресбургском замке.
17. 1442 8 марта. Владислав III. За заслуги, проявленные во время путешествия в Венгрию Лукашом Горковским, познанским воеводой, он дарует ему пожизненно город Победзиску и его деревни. Дэн в Тарнаве.
18. 1442 10 марта. Владислав III. предоставляет Николаю Пажничева, 40 гривен, принадлежащих ему за лошадь, в селе Тубино Ленчицкого уезда. Дэн в Тарнаве,
255 У Длугоша кс, 12, стр. 766 с полной фамилией Миколай
s % т.е. Кэл Чайка из Явора.
256 См. Катона, том 13, стр. 120,
257 В национальном архиве имеется одна запись о короле Владиславе, связанная с подарками, которые он сделал Елизавете, но поскольку эта запись была опубликована после смерти Елизаветы, мы должны сначала включить сведения о тех, которые существенно предшествовали ей и которые мы собрали из разных источников, а именно: 1. 1442 г. 16 января. Владислав, король Венгрии и Польши, Учитывая верную службу рыцаря, родившегося Михаила Виршослава, который, в особенно в Венгерском королевстве, богато украшенную должность он осуществлял за большие расходы, его поместья в городе Сикрадзи исключены из муниципальной власти, а луг Бжозовча, расположенный недалеко от королевской деревни Дзвигожево, пожалован. Дэн в лагере под Тарнавой. При выпуске этой записи присутствовали Симон Розгонский, епископ Ягерский, Лукаш Горький воевода Познаньский, Вавжинец Калиновский кастелян Серадзинский, Петр Гайский, судья Познаньский, Штефан Розгонский, граф Пресбургский, Михал Оршаг Гут, казначей венгерской короны, Панкрач Бранчский и другие. Опубликовано Яном Конецполем и Петром Води из Щекоцина. (Из коронных записей, книга 55 под буквами РРР. стр. 229 перевернутая) 2 марта 1442 г., 9 марта. «Владислав, милостью Божией, король Венгрии, Польши, Далмации, хорватов, верховный князь Литовский, наследник Малороссии и т. д. Настоящим заявляем в присутствии всех живущих и потомства, до которых дойдет весть об этом, что учитывая верную службу и стойкость незапятнанная вера Николаса Паравы из Любы, преданно любимого нами, которую он оказал нашему величеству, особенно на этом новом венгерском маршруте с богато украшенным и вооруженным постом, Он старался угодить нам с великими усилиями и затратами, чтобы, увеличив свою ревность к верности, иметь возможность еще более угодить нам в будущем; Поэтому, ввиду вышеназванных и других его заслуг, чтобы почтить его в доказательство нашего расположения и сделать его более склонным к нашим приказаниям, мы пишем для него в округ замка и в город Галич, а также во все деревни, принадлежащие к тому же уезду, которые разочарованы другим письмом, изданным с этой целью; однако благодаря благочестивому Петру Одровонжу из Спровы, верному львовскому воеводе, мы решили устроить его в день, близкий к будущему празднованию дня рождения покойного. Иоанна Крестителя (память 24 июня) и освободить их из рук того же честного воеводы, и привести в их действительные и действительные предместья, замок и город, и селения, а также их законные владения, обещаем нашим царским словом. Кроме того, мы завещали и пожертвовали 1500 польских гри, обыкновенных денег, обыкновенного номера, оценивая каждый штраф в 48 грошей, и 1500 красных венгерских злотых, чистого золота и полного веса, как мы завещаем, дарим, даруем и отмечаем силой этого нашего письма; а самому Николасу Параве, а также его законным преемникам — в такой же сумме 1500 гри и 1500 красных злотых на владение и владение. держать. мирно и безопасно владеть со всеми и каждым отдельным районом, замком, городом и деревней, принадлежащими им, ножами, рентами. доходы, доходы, плата за землю и воду, а также с рудниками, называемыми Калуша, с фермами, лугами, полями и десятинами замковых феодальных владений, со снопами, называемыми (т.
упомянутый уезд, замок и город Галич издавна принадлежали ему; он будет владеть всем до тех пор, пока мы или наши преемники дадим ему или его законным наследникам 1500 гривен и 1500 чер. митинг. мы вообще не пройдем, или они не пройдут. Однако мы заявляем о неприкосновенности станции и наших королевских прав. Мы также обещаем своим царским словом,, что если случайно мы получим указанный товар в указанный день смерти. Не могли они выпустить Иоанна из рук означенного воеводы и отдать Николаю Параве его владения, то мы будем обязаны в указанный день его смерти. Ян, ему или его законным наследникам, эта сумма в гривенах и красных злотых, без всякого промедления, действительно и обязательно выплачена, и если, не дай бог, мы этими двумя обязательствами пренебрегаем или не в состоянии их исполнить, то тот же Миколай Парава будет иметь полное право требовать названные деньги. с нами на основании этого письма, к которому прикреплена наша печать. Дано в нашем городе Тарнаве, в субботу, ближайшую к среде Великого поста, в год Господень 1422. 7 по делу Яна Венжика из Памкова. (Вышеупомянутая запись была помещена перед королем Казимиром Ягеллончиком, как видно из примечания: я прочитал ее. Войцех Жихла в качестве коронного вице-канцлера; Станислав Ходча, маршал короны, представил ее на утверждение Сигизмунду I в 1518 году 6 мая с печатью Кшиштофа Шидловецкого; затем она была внесена в Коронные записи, где оно находится в книге 30, под буквой У. на стр. 243, 3. 1449 июня 40 г. "Во имя Господне стойте в вечной памяти. Мы, Владислав, милостью Божией, король Венгрии, Польши и т. д., заявляем формулировкой этого текста всем присутствующим, живущим и потомству, до кого дойдет эта информация: что, желая наших братьев, просвещенных князей Ивона, Александр и Михал, князья Чарторыйские, должны быть уверены в своем достоинстве, тем более что их особая привязанность и верность нашему величеству и знаменитой королевской короне они несут и показывают наше Польское государство, из заботы о своем государственном и княжеском достоинстве, после зрелого рассмотрения. и конференция двух епископов и баронов наших королевств, как польского, так и венгерского, указанным князьям передала нашему, совместно и индивидуально, свою княжескую печать, которой пользовался их дед и отец, а именно лошадь, на которой. вооруженный мужчина с обнаженным мечом в руке. мы разрешаем, разрешаем, заявляем) и мы всегда соглашаемся. В удостоверение чего мы распорядились скрепить это письмо нашей печатью. Это произошло в Буде, в четверг накануне св. В праздник года Господня 1442 года. Присутствовали Преосвященнейшие отцы во Христе, отцы Симон, епископ Ягерский, Петр Чанадский, преподобные Вавжинец Хедервирский Палатин Венгерского королевства и "Лукаш" Горки из Познани, Петр Одровонж из Спровы из Львовских воевод: Вавжинец из Калинова из Серадз, Гжегож из Бранице, кастеляны из Радома и многие другие достойные. Встречается на латыни в работе Бартоша Папроцкого о рыцарстве, на стр. 044, 4, 1442, 20 июня. Бочек с Пожожиц и Драготуса свидетельствуют, что король Владислав был должен ему за Чапека Саканского и Ухвальда, а за Пшибыка с Клиновым 8000 гривен хороших серебряных грошей, пражских денег и Моравского номера, за что ему переплатили товарами на 1400 злотых, данных в Буда Этот пергамент, найденный у архиепископа стран, заслуживает особого внимания, поскольку в нем упоминаются имена чешских добровольцев, сражавшихся под знаменами Владислава в северной Венгрии, и написан на местном чешско-славянском диалекте. 5. 1442 г. 21 июня. «Да, Ян Ведель, настоящим свидетельствую перед всеми, что Светлейший. Князь Владислав Венгрии, Польши, Далмации, Хорватии и т. д., бывший король, милорд.
Милостиво сдав мне в аренду свои замки Валч и Драгим, я настоящим обещаю, клянусь и гарантирую, что буду верно удерживать и управлять указанными замками на благо его королевской любви и короны польского государства, и что я не буду вызывать или останавливать какого-либо иностранца служить бургграфом в этих замках. поэтому, но только коренных поляков, хорошо осевших, я назначу и назначу бургграфами в вышеупомянутых замках; что я этих крепостей никому другому не отдам и не уступлю? Я отдам бамии не упомянутому королю, а госпоже Владиславу и его короне польского королевства, если только король не прикажет своей любви взять их во владение. Все, что я должен и должен сделать, я сделаю это под честью и верой, без предательства и обмана. под обязательством моей личной клятвы на дереве креста св. В удостоверение чего я прикрепил свою печать к этой надписи. Дано в Буде в четверг перед рождением св. Иоанна Крестителя, год от Рождества Христова 1442.66 (Перевод из Кодекса диплома Великой Польши, опубликован Эдвардом Рачинским, стр. 167; сам пергамент, известный как, хранится в национальных архивах.) 6, 1442, 28 июня. Владислав [IL описывает Лукашу Горкинскому познанскому воеводе в качестве награды за его услуги в Венгрии 400 гривен в городе Косцян, которые воевода должен удерживать до выплаты долга. Дэн в Буде. 7. 1442 11 июля. Тот же король, обязанный Николаю Козминьскому за его услуги в Венгрии, описал 50 гриев в деревне Чолпине в Куявах, которые должны были оставаться в его владении до покупки Даном Буды. 8. 1442 13 июля. Владислав Ил. за военную помощь, доставленную Хинчей в Венгрию из Рогова, завещает ему 500 гривен, польское число, для перевозки Бжезницы в Серадзской земле до тех пор, пока он не будет выплачен. Дано в Буде 9 июля 1442 г., 14 июля Владиславу III, за заслуги в Венгрии; вой присылает Миколаю Брудцевскому 200 гривен по польски, с обеспечением на эту сумму. до выкупа в деревнях Мыщовице и Бруново в Куявах. Дэн в Буде. 10. 1442 г. 28 августа. «Тот же король Николаю Грнщицкому в награду за храбрость, проявленную против врагов в Венгрии, дарует 200 польских гриев и базирует эту сумму до уплаты в селе Руссове Калишского уезда. Дан в бнд. 11. 4442 27 сентября. Владислав II, в долгу перед Миколай Сцибожицкий, кастелян Влоцлавека, за свои услуги и расходы, понесенные во время его второй поездки в Венгрию, завещает 1000 красных венгерских золотых замку и городу Быдгощ, а также Гневкуву, Фордону, Зольде и т. д., которые он должен удерживать до выкупа.
12, 1442, 1 октября, «Владислав, милостью Божией, венгерский, польский, далматинский, хорватский и др., король, верховный князь Литовский. Формулировкой этой декларации всем, кому она принадлежит, мы заявляем, что, учитывая верную службу и искренние жертвенные подвиги, родившийся и благородный Николай Ласотки, член нашего двора благодарен нам, который также угодил нашему величеству в поддержке наших прав в том же Венгерском королевстве, а именно, поддержав мою руку в отражении врагов, пытающихся поколебать нашу власть в упомянутом нашем Венгерском королевстве, также желая возместить ему потери, понесенные в его движимом собственность близ города Ягра, когда наши счастливчики и двое с Божьей помощью успешно завершили битву с нашими врагами; посему, чтобы утешить его и сделать более склонным к совершению подобных услуг, мы настоящим давали и дарим, завещаем и милостиво основываем в нашем городе, обычно называемом Среме, со всеми принадлежащими ему деревнями, в земле. Великопольша, в Познаньском повяте pałożonćem 200 грошей денег и польский обыкновенный номер, считая 48 грошей за каждый штраф, который он и его потомки от все в целом и каждое частное о названном городе и селе, льготы, льготы, ренты, доходы, доходы, имения, усадьбы, фермы, луга, поля, леса, луга, леса, рощи, пастбища, заросли, леса, реки, озера, пруды, рыбная ловля, пруды, болота, родники, ручьи, воды и их водные источники, мельницы и их доходы, охота на дичь и птицу, ульи и другие льготы, без каких-либо за исключением указанных городов и сел, принадлежащих, он должен владеть, владеть, управлять ими, пользоваться ими и мирно владеть ими до тех пор, пока мы или наши законные преемники ему или его законным наследникам из указанных 200 вообще не будем платить гривен; после их уплаты к нам и нашим законным преемникам вернется с полным правом только владение вышеупомянутым городом, селом и их имуществом. Мы оставляем за собой неприкосновенность наших должностей и обычные королевские права во всем. По показаниям настоящего письма, к которому поставлена наша печать. Дэн в Буде, в следующий после смерти понедельник. Михаила, в год Господень 1442. Благодаря рождению Гротека от Янковича, члена королевского двора (см. Кодекс польской дипломатии Ржищевского и т. д., стр. 326. В национальном архиве есть запись тремя неделями ранее, служащая назначению Михала Ласоцкого за 400 грие; король разрешает ему на основании этой записи выкупить город Шрем из залога Винценов (из Шамотул), кастеляна Мендзыжеча, Дан в Буде 1442 г. 11 сентября и снова 4443 г. 10 января в Буде король выдал третье завещание тому же Михалу Ласоцкому за 400 гривен, опирая его на город Срем 13 октября 1442 г. Владислав [II., в долгу перед Яном Пивоньским за его значительные заслуги в Венгрии, завещает ему 100 гриев в деревне Русове Калишского уезда, пока ее не будет выкуплен Дан в Буде.
14. 1442 г. 2 ноября. Тот же король в награду за оказанные услуги в Венгрии завещал 10 манов Иоанну Косцелецкому и заложил их селению Сониково в Куявах. Дано в Буде 15 февраля 1443 г. 1. Владислав Илл. 100 гривен, которые Миколай Боржишувский, царский придворный повар, одолжил Кшеславу Курозвенку, вислицкому кастеляну и старосте Великой Польши, охраняются тем же кастеляном в городе Петркуве и прилегающих деревнях. Дэн в Буде. 1443 Интего 13. Тан король Николаю Стибожицкому, кастеляну и старосте Влоцлавека и Быдыско, две суммы по 1 доллару 60 1750 красных венгерских злотых за челнок с черным золотом и соболем, в подарок венгерской королеве Клибичты, также за золотого дракона и золотой крест, украшенный драгоценными камнями, подаренный киевскому князю Александру, он завещает до конца имения Смиловицы и Добра в Куявской земле. Дэн в Буде. (Ну, у нас есть свидетельства об одном подарке, сделанном королем Елизаветой. Интересная деталь заключается в том, что Владислав получил орден Дракона, учрежденный венгерским императором и королем Сигизмундом, и что он почтил им своего кузена Александра Влодзимичжовича.)
258 Когда Базельский собор самым незаконным образом (29 июня 1439 г.) низложил Евгения IV с апостольского престола. и через несколько месяцев- Позже (17 ноября) Владислав III, принц Савойский, был провозглашен главой церкви Амадкус. как венгерский король, он упорно продолжал подчиняться праведному папе. Приняв венгерскую корону, русский понял, что в споре с Елизаветой Евгений должен был поддержать его сторону. Но справедливость была для сирот; отец покойного, ценивший высокие качества и пользующийся большими надеждами, которые Владислав возбуждал во всем христианстве, не мог открыто хвалить присвоение чужой короны. В письме к Папе, которое либо утеряно, либо до сих пор находится в архивах Ватикана, Владиславу пришлось выразить сожаление по этому поводу, поскольку Евгений IV. он ответил в следующем письме,, которое Одорик Рейнальд поместил в т. 28, стр. 377 Церковных Анналов: «Приветствие самому любимому сыну во Христе Владиславу и бывшему королю. Вы пишете, что не преминули приложить неусыпные усилия для поддержания авторитета апостольского престола и обещаете, что, если это будет необходимо в будущем, вы не опозорите свою помощь, именно в том, что наш преподобный брат Иоанн, епископ Варадинский () перевел вашему величеству. В доказательство чего вы заявляете, что написали собранию польского духовенства, которое должно состояться в ближайшее время, таким образом, что, учитывая ваше уважение и послушание, а также уважение и послушание Венгерского королевства к нам и к Святому Престолу, наше подчинение, как это его обязанность, по прочтении вашего письма доставило нам невыразимые переживания. утешение, потому что мы видим, что наша убежденность в твоем истинном благочестии и вере растет и умножается с каждым днем; однако мы понимаем, насколько мудро вы понимаете блаженные последствия единства, я говорю единства, пу ————— PEER
() Ян де Доминис, бывший епископ Сеньи, находившийся в Кракове во главе дипломатической миссии, вызывавшей Владислава на венгерский престол. См. выше стр. 320.
которая обеспечивает необходимый мир и безопасность своих подданных, которая укрощает смутьянов, укрепляет государства и ведет род человеческий к Богу и вечному спасению. Некоторые из собравшихся в Базеле не понимали этих целей, но по превратному воображению, воздавая свет за тьму, и тьму за свет, и проповедуя беззаконие, оскорбляют Бога, врожденную ученость, обычаи и все законы, как ясно доказывает их поведение. Тем не менее мы благодарим Бога и Господа нашего Иисуса Христа, не попустивших верных правителей запутаться в грехах своих, чему среди них и другие, видя величие Твое, радуемся о Господе,
Однако, в нашей отцовской любви, мы не хотим скрыть того, что это утешение было принесено Вам некоторыми выражениями Вашего письма, ибо по ним Вы, кажется, думаете, что в Вашем призвании править Венгерским Королевством мы меньше стремились оказать Вам свое почтение, и Вы даже утверждаете, что наши сочинения и действия убедили Вас в этом. Мой дорогой сын, действительно, мы не будем пытаться сделать что-либо подобное, и действительно, вспоминая прошлые события, мы не можем забыть ни доброты, которую мы оказали твоему отцу, ни усилий, которые мы приложили для его благополучия и значения, когда Сигизмунд, король Рима, знаменитая память, принял императорскую корону из наших рук. Позднее, в спорах, которые король Альберт, тоже знаменитый памяти, по-видимому, любил вас, по нашему приказу ему были даны такие толкования, что он заподозрил нас в ненужной предвзятости по отношению к нему, хотя наши намерения были только для общего блага. Недавно, когда вы писали нам о своем назначении на венгерский престол, а затем и о вашей коронации, мы желали вам удачи, объединяя лишь пожелание, чтобы вы все устроили в любви и согласии и этой решительной мерой смогли бы отвратить от этого королевства жестокие тенденции язычников, которые...
черт возьми, они открыли рты, чтобы сожрать его. Спрашиваем, что ты видишь во всем этом, кроме славы Божией, кроме заботы о своей жизни и своем благополучии, кроме усилий о спасении и мире христианского народа? Если же, быть может, наши слова не оправдали ваших ожиданий, то не следует приписывать нам никаких необыкновенных поступков, а лучше проявить сострадание среди нынешних наших скорбей, как подобает сыну и последователю Христа.... (F) При назначении священнослужителей на епископства позаботьтесь о том, чтобы с вами не случилось ничего плохого; по этой причине мы всегда ждем, пока вы сообщите нам о ваших желаниях, и тогда, если Бог позволит нам, мы постараемся выполнить ваши требования, успокоить и примирить все царство, потому что это единственное, что мы имеем в виду, утвердить людей чистотой жизни, научной славой и ревностью о Церкви Господней, достойными быть пастырями вверенных нам людей для спасения. Наконец, в ответ на то, что Вы сообщаете нам в конце своего письма, на все Ваши шаги, направленные на мир и процветание указанного царства, мы желаем Вам самых счастливых результатов, с невыразимым желанием ожидая исполнения Ваших надежд на полное примирение с нашей самой любимой дочерью во Христе, Королевой Блжбице. Если мы можем быть полезны со своей стороны, мы готовы оказать любую помощь. Дано во Флоренции 25 мая 1 года (1449 г.). Упоминание в этом письме о намерении короля убедить польское духовенство сохранить верность Евгицию, должно быть, было тем более желанным для папы, что почти все польские богословы присоединились к восстанию, поднятому Базельским собором против апостольского престола. Амаде-
--<zcasesa
() В этот момент Рейнальд опустил часть письма.
известный в истории церкви под именем Феликса V., старался привлечь к себе наибольшее количество сторонников, для этого он и Винцентий Дембненский, архиепископ Гнично, и Збигнев Олесницкий, епископ Краковский, назначил кардиналов и написал еще одно письмо в главную школу в Кракове: "Феликс епископ, слуга рабов Божиих. Привет ректору и университету" Нанка Краковского и апостольского благословения. Мы очень обрадовались известию, которое возлюбленный сын наш Марек Бонфилий, магистр литературы, принес нам по возвращении в Польское королевство, уверяя нас, что, будучи людьми добродетельными и добродетельными, вы стремитесь защищать и укреплять авторитет церкви своим неутомимым трудом, в чем мы достаточно убеждены изданным вами трактатом по этому поводу. на светильнике, чтобы сиять пред Инъной. Поэтому, восхваляя и весьма рекомендуя ваше благочестие и труд, советуем и требуем, чтобы и вы упорствовали в этом святом деле, ибо учение ваше может просветить многих на пути спасения. Дзерслав, архидьякон Краковский, доктор права, ваши спутники, выполнит начатую ранее миссию, и мы хотели бы посоветоваться с вами, дать ему полную веру во все, что он и его спутники скажут вам от нашего имени, и, тем не менее, быть настолько полезными ему, насколько мы ожидаем от вашей добродетели; и знайте, что вы всегда найдете нас благосклонными к благам и значению вашего университета, Дана в Базеле, 8 ноября, от рождения Господня 1441 года. папство нашего второго года. Трактат, о котором упоминает Амадеуш, был написан Яном Эльготом, Якобом, аббатом Паради, Вавжинцем из Рацибужа, «Томsza se Стшенпин и Бенедикт Гессен. См. письмо Феликса В. и известие об участии краковской основной школы в Базельском совете в «Истории польской литературы» Михала Вишуевского, том 4, стр. 408,
Местонахождение Евгения IV. в отношении Венгрии и Польши было чрезвычайно трудно. Если, с одной стороны, было желательно держать в подчинении эти выдающиеся католические королевства, то, с другой стороны, вера в несомненные права сына Альберта и уважение к императору не позволяли ему открыто заявить о себе в пользу Владислава Ягеллона; тем более, что в это время Фридрих II. он призвал свою защиту следующими словами: «Фридрих, милостью Божией, король Римский, стойкий умножитель государства, привет Папе Евгению IV. Хотя мы не сомневаемся, что Апостольский Престол, как учитель истины, как самый надежный проводник жизни, благоприятствует правам каждого и не причиняет никому вреда, но все, что проистекает от ее престола, взвешивается на весах справедливости и справедливости, мы поймите, что не будет лишним, когда мы изложим в письменном виде Вашему Святейшеству причины прав Светлейшего князя Ладислава, короля Венгрии, нашего любимейшего сына, младенца, опекуна и сироты, мы постараемся опровергнуть нечестивые потуги тех, кто выдает себя за ложного вашего, что наш сын, о котором идет речь, после смерти нашего знаменитого дяди и предшественника, римского короля, венгерского и чешского короля, остался в утробе матери, как могила, как только он родился и возродился в источнике святого крещения, он сразу же принял истинные венгерскую и чешскую короны, соблюдая все обряды новость для нас, что некоторые люди настойчиво настаивают на том, чтобы Ваше Святейшество передало сан этого царства другому человеку, объявляя о неизмеримых благах как для апостольского престола, так и для означенного королевства. Мы убеждены, что это есть что угодно, только не святость.
твоего не отнимут, потому что оно имеет такое огромное преимущество, что стоило бы купить его на деньги правосудия; but their efforts are astonishing, by which they seek their own good in the misfortune of others, and try to wrest from a child of the most noble blood the father's and grandfather's scepter. Кто-то другой мог бы добиться больших преимуществ, мог бы быть могущественным, способным править; его, возможно, вызвали какие-то люди, мы не хотим это обсуждать, мы не хотим говорить что-либо во вред кому-либо; We see no reason, however, to take away the kingdom belonging to an orphan who, even if he was personally neglected, deserves the respect of all Christendom for his fatherly works. Кто из его современников не слышал о знаменитых битвах своего отца с турками и гуситами? They should also gain kindness for this child, the immortal works of his grandfather and the calming of the church in Constance, and, nevertheless, the memory of the emperors Charles IV. и Генрих VII. из которых он является последней ветвью; Мы умолчим о знаменитом доме наших австрийских тенденций, во благо империи и церкви, предпринятых нашими предками и этим младенцем. И кому не стоит жалеть невинного ребенка, сироту, оставшегося без родителей, праведного короля и наследника Венгрии? Truly of a crazy mind and a passionate soul, the enemies of all justice must be those who try to deprive such a noble infant of her crown and trample on such obvious laws with their feet! Однако, стремясь к этому, они сами ощущают всю бесчеловечность своих желаний, поэтому делают вид, что ребенка больше нет, и под этим предлогом хотят, чтобы его права перешли к кому-то другому. Но это не так; Король Владислав жив, этот изящный и красивый малыш растет здоровым и счастливым; находится в Нове-Място на границе с Венгрией, легкий доступ для всех желающих его увидеть, и мы вместе со всеми радуемся надежде, что в нем возродятся добродетели наших предков. Все это повторяем перед Вашим Святейшеством, чтобы ничего Не удалось ничего добиться для нашего зятя от Апостольского Престола, чтобы это дитя, связанное кровью со всеми князьями Рейха, Ваше Святейшество соизволило оказать нам свою милость. Так пусть этот сирота-царь будет восхвален пред тобою, и пусть высота его рода, его возраст, его невинность и память о его предках никогда не угаснут перед твоими глазами; соизволит осуществлять и поддерживать свои права, от которых Апостольскому Престолу может проистекать не тщетная и успешная, а надежная и обильная польза. Дано в Вене в 1441 году. (См. Катон, том 13, стр. 172). По обоюдному настоянию Евгений IV. он послал в Венгрию кардинала Юлиана Чезарини, который, как мы видели, прибыл в Буду в июне и сразу же самым активным образом занялся переговорами между Владиславом. и Элизабет. Согласно Длугошу (книга 12, стр. 770), а затем Ваповскому, легат наконец примирил их в Ярине в конце ноября, и мир был объявлен за кафедрой в главной церкви Ярина на венгерском, польском и немецком языках. Длугош родился в 1415 году, ему было тогда 27 лет, домашние дела его глубоко волновали, поэтому он мог смело рассчитывать на достоверность своих пропусков; однако он мог бы опустить некоторые детали, например тот факт, что год переговоров был назначен гораздо раньше и в Остригоме, а не в Яурине. Катона (том 13, стр. 201) сохранило письмо королевы по этому поводу, которое мы прилагаем здесь в дословном переводе: «Мы, Елизавета и т. д., исполненные благочестивой жалости к бурям несчастий, проносящимся над нашим славным Венгерским королевством, от всего сердца желаем его успеха, мира и безопасности из уважения к святейшему пау нашего Евгения, папе, имя которого было самым почтенным. отец во Христе, отец Юляу, кардинал святого Ангела, легат апостольского престола, который звал нас и просил примириться с благороднейшим князем, а господин Владислав, польский король, убеждал и умолял об этом епископов; баронам, рыцарям и всему народу нашего Венгерского государства, я готов приехать в Эстергом при следующих условиях: Первое: чтобы упомянутый польский король, а также епископы и бароны выдали мне грамоту, гарантирующую мою личную безопасность, по форме, которую я вручил кардиналу. Повторяю: чтобы я мог получить от того же польского короля открытое письмо, подобное тому, которое было дано о. образцовый кардинал, который заверил бы меня и гарантировал, что меня не принудят к вступлению в брак или к какой-либо другой деятельности против моей доброй и свободной воли. В-третьих: доставить мне помолвочные грамоты Николая (Уйлака Фрыштацкого), Бана и Стефана Баторских и других, по образцу, данному священнику, кардиналу; получив все, т. е. через записи и личную присягу польского короля, епископов, баронов и знатных лиц как от венгерских, так и от польских рыцарей; принадлежа к противоположной стороне, я буду уверен и обеспечен в этом, который предшествовал этому, тогда, через 44 дня после будущего празднования Рождества Пресвятой Девы Марии (22 сентября), без всякого разочарования во имя Господне, я приеду в Остригомский Заинкек, но не иначе, пока не вернутся упомянутые Кардинал Отец и Николай Бан, чтобы сопровождать наше Величество в путешествии. Дано в Пресбурге в среду перед святым мучеником Лаврентием (8 августа) в год Господень 1442. Вероятно, позднее Остригом был изменен на Яврин, р из письма Елизаветы в город Бардиёву, цитируемого Катоной (том 13, стр. 203), известно, что 3 октября она уже была в этом замке. По свидетельству современного чешского ежегодника Бартоша, она умерла после непродолжительной болезни 24 декабря 1442 года; австрийские хроники отмечают день ее смерти как 19-е число того же месяца. Скорее всего, это правда, что никаких соглашений между ней и Владиславом на условиях, упомянутых Длугошем и Ваповским, в ведомствах пока не достигнуто, по крайней мере: ищите
Джезе, Vol. II. 34 Венгерским историкам обнаружить этот памятник пока не удалось. Елизавета покинула мир в возрасте 35 лет, ее тело было перевезено в столицу Белград и помещено в могилу мужа Альберта. «Так исчезла последняя ветвь некогда могущественного рода Инксемхурских; ее младшие отпрыски в горьком сиротстве плакали все свое детство; ее дочь Эльжичта, впоследствии жена Казимира IV Ягеллона, мать трех могущественных польских королей, Яна Альберта, Александра и Сигизмунда, под опекой коронованного негодяя Фридриха III, часто, как самая бедная девушка из простолюдинов, в лохмотьях вызывала жалость Венские горожане! (См. «Историю Фредерика Лилли» Энея Сильвия в «Коллар Аналект. Виндох». Том 2, стр. 207).
259 Месидбей, великий всадник Мнрада II. В Трансильванию он вошел через Мултанию весной 1442 года. Недалеко от города Зехен, или Германштадт, нынешней столицы этого княжества, близ деревни Сестры Эмерик (Сент-Имре), он победил и убил Георга Лепеса, епископа Трансильвании, надгробие которого с выражением дня и года (18 марта 1442 г.) его смерти в защиты своей родины, до сих пор можно увидеть в главной церкви Белграда. (Стефан Катона переписал его в Карлсбурге, городе под названием по-латыни Альба-Каролина, Альба-Юлия или Каролополис. По-венгерски Кироли-Фейер-Вар, по-немецки Карлсбург, по-славянски Белград. Об, Катона, том 13, стр. 216 и Карола Богумил фон Виндиш Geographic des Grossfiirstentbums Sicbenbiirgen. Presshurg 1790 г., в ce стр. 73). При дальнейшем продвижении он осадил Германштадт, но Иоанн Хуньяд поспешил.
немедленно с Симоном Кемени на подмогу городу турецкий полководец, гордый вновь одержанной победой, не колеблясь принял бой и, описав коня и доспехи Иоанна Гнядского своим самым смелым сипахам, приказал им взять его живым или мертвым, но последний, предупрежденный об этом своими шпионами, обменялся оружием с Симоном Кемени, который немедленно напал на турок и, при всей мощи неприятельской агрессии, сумел одержать победу им выпала опасная честь обменять доспехи на свою голову и голову 3000 храбрых товарищей. Тем временем гарнизон Германштадта вышел из города, освободил пленных в турецком лагере и атаковал врага в спину; Месидхей бежал со своей конницей, настигшие его венгры и вместе с сыном на своих саблях уничтожили их, Ян Хуньяд преследовал остатки, многие из которых были взяты в плен на его глазах, а венгры перерубали их одного за другим. В этом погроме погибло двадцать тысяч тнрков, Гняд послал в подарок венгерскому союзнику Ерземну, деспоту Сербии, телегу, настолько нагруженную добычей, что ее было всего десять; могли быть лошади с нучией. Головы Месидбея и его сына были подняты высоко над этой повозкой, а под ними сидел старый пленник-тнрекец, который должен был преподнести деспоту эти трофеи и добычу, полученную им от своих соотечественников. Чтобы отомстить за это поражение, Шахахед-дин-паша вскоре прибыл во главе армии в 80 000 человек, Хняд только с 15 000 человек добрался до меня; крупное сражение произошло при Васаге; победа перешла на сторону христиан, поражение и потери турецких войск были еще более ужасными, чем при разгроме Месидбеджа. Было захвачено 200 знамен, 5000 пленных, причем среди павших осинаны оплакивали не только самого вождя, но и Османбея, внука Тимурташа, знаменитого воина времен Мнрада I, и своих самых доблестных беев. После падения Шехабеддина посланник Мнрада вернулся из Буды, где, как мы видели, требование о его преемстве туркам в Белграде было презрительно отвергнуто, См. Hainmer's History of the Osnian State, vol. 1, стр. 346, Sękowski Collectanea, vol. 1, стр. 16.