Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Книга четвёртая. Часть 2 из 3: перевод на русский

Книга четвёртая. Часть 2 из 3. С. 46-75. Машинный перевод на русский.

В этом году большая часть Европы была потрясена грохотом войны, потому что Марцин Папич, Сигизмунд, король Венгрии и Богемии, а также князья рейха через посланников и письма не посылали призывы к подавлению с помощью оружия чешских инакомыслящих, «которые не остановились на том, что они отразили вооруженной силой предпринятые против них экспедиции, и начали «разрушать границы вашего королевства, вторгаться в соседние земли». благочестивых христиан и опустошить 5: Силезию за обеспечение превосходства Зигнумла римскому императору, они вторглись в римского императора с вооруженными силами, наполнили Любленич и Кольберг резней и грабежами, заполучив мясо, они разграбили и превратили его в руины. Это привело к восстанию всей Германии и к ускорению экспедиции, чтобы Силезия и прилегающие территории не потерпели большего поражения. Армия была разделена на три части; В эту экспедицию прибыл также Фридрих, маркграф Брандебургский, третий из рейнских народов, баварцев и швабов, под командованием архиепископа Трирского, кардинала-епископа Винчестерского, с в количестве 1000 лучников. С такими силами, с такой подготовкой к войне, вся Германия с курфюрстами империи, вторгшись в Богемию, разорила всё жесточайшим мечом, ни пол, ни возраст не спаслись.

Замок Тахау и вскоре после захвата были вынуждены сдаться. Воодушевленные этим первым успехом, они устремились к другим крепостям, но чехи, удерживая в своих руках столь жестокую опасность, охотно собрали войско, большей частью из деревенских жителей, и назначили Прокопия командующим всеми своими силами. Он тотчас ведет их навстречу немцам, а когда приблизился к их лагерю и послал врага сквозь врага, то такой страх вдруг овладел немцами, что они убежали из лагеря со всеми своими удобствами, подняли свои знамена и начали отступать назад; их внезапное отступление было похоже на позорное бегство. Как только Прокоп увидел оставленную немецкую позицию и противника в смятении, он ускорил шаг, сначала разграбил лагерь, затем, догнав последнюю охрану, убил и взял в плен многих из них, пока немцы не покинули чешские границы и не вернулись домой. Прокоп, не идя дальше, направил свое оружие на силезских князей, вошедших в Богемию с другого направления и с другим войском. Однако, будучи предупреждены соглядатаями о бегстве немцев и о том, что Прокоп идет прямо на них, они тотчас же бросили свои ноши назад и, распустив войско, удалились каждый из них в свою землю; но Прокоп, зная, что это из-за них на Богемию напала такая великая буря, ворвался со своим войском в Силезию, и самые ужасные вещи по всей стране были опустошены. Над захваченными городами и подворьями крестьян царил террор, повсюду текла человеческая кровь.

повсюду полыхали пожары; захваченные земли были разграблены, сожжены и большая часть их сровнена с землей; наибольшее число выдающихся силезских городов пострадало от жестокости врагов, а именно: Глогов-Вельки, Фалькенберг-Зигенхальс, Вейдна, Пачкув, Каменец, Хенрихув, Франкенштейн, Бжег, Ополе, Кенты, Новытарг, Хайнув и многие другие были взяты или, по крайней мере, предместья были сожжены и разрушены; он разрушал монастыри и церкви инакомыслящих, повсюду сеял изнасилования, грабежи и поджоги; он самым нечестивым образом оскорбил все святыни.47 Прокоп, опустошив таким образом Силезию, отправился захватывать землю Вроцлава и более глубокие окрестности. Город Нимпч с его расположением и укрепленным вооружением был усилен гарнизоном и вверен охраной Петру Поляку, храброму и опытному во многих важных событиях воину;(%) который после отъезда Прокопа из Силезии устроил вроцлавцам суровый, и не было никакой жестокости, которой бы он не причинил им, когда, либо на экскурсиях или в случайных стычках они попадали к нему в руки; но и для других городов и княжеств Силезии он не был мягче, он был открытым врагом всех, всех открыто мучил. Князья шли, обремененные столькими несчастьями, несколько раз собрав свои войска48 Они осадили эту крепость, но не смогли ее захватить, пока Петр, командующий гарнизоном, не был разбит в бою и не попал в их руки. Его освободили при условии, что он покинет замок. Когда Пётр вернулся к своим, он отдал Нимпча вроцлавцам, которые немедленно опрокинули башни, сровняли с землей стены и зубцы, чтобы, когда они снова попадут в чужие руки, у противника не было умения нанести им подобное поражение. «Таков был успех безбожных чехов во время их лета в Силезии.

Примерно в это же время Раша пылала огнем войны из-за замка Голумбеча49, лежащего на правом берегу Дуная и преданного предательством туркам. Команда Раки перед смертью поручила удержание этой крепости некоему ракскому воину, который, понимая, что турки изводят его ежедневными набегами, и что он не сможет долго выдерживать их натиск из-за нехватки денег на оплату экипажа, решил отдать Голембец Сигизмунду, королю Рима и Венгрии, при условии, что он 12 000 красных. злотый. невыплаченной покойным деспотом себе и солдатам замка, однако, когда Сигизмунд, вместо милостивого ответа, избив его, отослал его ни с чем, видя себя презираемый, отобрав у турок золото, почти неприступную крепость и странным образом способную отразить турецкие вторжения, он предал их в их руки. Когда Сигизмунд получил эту новость, он был опечален и собрал армию, чтобы вернуть ее. Он уже несколько дней осаждал его с суши и с реки, но когда узнал, что турецкий император Амурат приближается к нему с огромными силами и находится на небольшом расстоянии, он пал духом и с одной частью войска отступил на левый берег Дуная, другая, которую не удалось переправить так быстро из-за отсутствия лодок, внезапно подверглась нападению турок и несчастно погибла. Все были либо взяты в плен, либо жестоко убиты, но Зигмум был пер-. на другом берегу Дуная он спокойно смотрел на эту бойню и не бросился на помощь своему народу, остро нуждавшемуся. В этом бою погиб Завиша Гарбовский, поляк по прозвищу Черный, спишский староста, который, как мы упоминали, недавно преподал замечательный урок римскому императору и нескольким королям в Кракове. Достаточно известно, что, учинив великое побоище среди врагов, попал в плен к двум туркам, которые сорвали с его головы шлем и потащили его к Амаре, при этом они пытались отобрать его друг от друга, тогда более слабый обнажил саблю и отсек ему шею. Таков был конь Завиши Черного, человека непревзойденной «доблести и не меньшего богатства, когда он мог своей щедростью привлечь внимание стольких великих королей. Голову отвезли в Амураль, тело позже… известно, Раки похоронены. После этого поражения Сигизмунд бежал в Трансильванию.50

Когда это происходило в Верхней Мезии, Владислав Ягайло, проведя сейм с царскими чиновниками в Вислице,51 отправился в Сандомичж, куда к нему пришли Земовит, Казимеж и Болеслав, князья Мазовецкие, воздав повиновение, которое они называют данью, и подтвердили его военной присягой перед Владиславом, сидящим в короне и в королевских халаты; на нарочито приготовленном, высоком троне». Владислав уехал из Сандомича в Итусь; посетив восточную часть королевства, он вернулся в Неполомице, где, проведя сейм с первыми царскими чиновниками, отправился в Литву. Примерно в это же время умер Януш, князь Мазовецкий,52 похороненный в варшавском костеле, который при жизни своей с великим благочестием и княжеской щедростью украсил приходскую церковь богатыми пожертвованиями и наделил канонами.

Летом того же года Вторая Богемская война разразилась знаменитой кровопролитной битвой, поскольку чехи, разграбив Силезию и вернувшись домой, осадили город Мосты, находившийся на границе их королевства, но находившийся под властью Фридриха, герцога Мейсенского, и начали его захватывать. Саксонец, желая помочь своему народу, призвал других германцев, вошел в Богемию с большим войском и рассыпался на глазах своих верных горожан; Чехи, хотя и уступали в численности, но не отказывались от атаки, шел ожесточенный бой, счастье долгое время было на волоске с обеих сторон, и потери были столь же значительны, пока чехи не начали колебаться, так что они были вынуждены уступить дорогу, а затем открыто бежать; когда вдруг Сигизмунд Корибут, заманенный чехами большим жалованьем, неожиданно прибывает с польской конницей и, бросившись на немцев, уже гордых своей победой, с энтузиазмом и криками возобновляет бой; бой с равными силами продолжался до ночи; Немцы, обремененные тяготами целого дня боя, сначала отступают, затем вынуждены бежать. В боях погибли многие тысячи людей с обеих сторон, больше, чем когда-либо во всех чешских войнах. После этого поражения они долгое время сохраняли спокойствие и не решались вызвать чехов на войну, а чехи, зная об их угрозах, не решались выступить против них в поход. Слава в этой битве принадлежала Корибуту и полякам, что послужило причиной того, что Сигизмунд, римский и венгерский король, открыто жаловался на короля Владислава перед Папой и христианскими князьями, что дело было отклонено он поддерживает деньги оружием; но король Владислав, прислав послов, легко отбил этот полварц, так как, как и было верно, объяснил, что князь Корыбул, соблазняясь надеждой на корону, играет, как жиг, среди чехов.

В то время, когда Сигизмунд Корибут так счастливо сражался против немцев на чешской границе, Александр-Витовт в другой части Европы против царских сарматов и роксан, живших у подножия Гиперборейских гор, с целью расширения своей страны вел войну, а именно против Новгорода, города, известного на всем севере своим богатством, величиной и количеством купцов, расположенного на озере Ильмень, в хагнистском месте, и также окружен сильными крепостями. Он объявил им войну под предлогом того, что они нарушают его границы и изводят их тайным злодейством, что делает опасным доступ литовских купцов в их город; что у некоторых из них закончилось имущество, а другие были убиты враждебно. Собрав силы, 8 поляков, литовцев, русинов и змудов с мощными войсками переправились через реку Турунд (ныне называемую Тынной или Двиной) и вступили на территорию противника. В этом перегоне, в так называемом чёрном лесу, который был чрезвычайно густым и болотистым из-за своих многочисленных ручьев, так что пройти такому огромному войску было нелегко, до такой степени, что враг смеялся над попытками Витовта; ведь у истинной храбрости нет путей, препятствий и непохожестей! Для Александр Витовт выбрал 10 000 пехотинцев, вооружил их топорами и там, где должно было пройти войско, вырубил лес на один день пути, а мутные и болотистые места приказал переправить мостом. Литовцы выполнили порученную им работу с такой поспешностью, что им хватило одного дня, и этот непроходимый ранее лес ни в коей мере не задержал хода войны. Выведя войско из лесов в открытые поля, они сначала осадили Опочку, замок, построенный на высоком месте, укрепленный своим расположением и траншеями; под его столбами течет река Велька. Его охранял сильный гарнизон, насчитывавший 5000 кавалеристов, рисунок был настойчивым, им приходилось использовать всевозможные военные инструменты и всевозможные орудия. Когда новгородцы обеспокоились, чтобы после взятия этого замка война не распространилась на их город, чтобы республика не потерпела большего поражения и разрушения, они послали своего четырнадцатого архиепископа в качестве посольства к князю Витовту. наиболее знатным мишканам, поручив им добиться мира при любых условиях и принять все законы, которые предпишет непобедимый Александр-Витовт. Как только послы в силу общей веры стали в литовском лагере, тут же падая ниц, они почтили Витовта и смиренно просили мира, заявив, что готовы сдаться и платить ежегодную дань. Князь Витовт, думая, что его славы достаточно, видя нищего и побежденного врага, обратил в подчинение прежде свободный город.

он принял и ежегодную дань в размере 16 000 гри из чистого серебра и 300 мраморных одежд по своему усмотрению, и потребовал, чтобы гарнизон с 5 000 кавалерии, расположенный в Опочке, вместе с этим замком был отдан ему как учреждение, и, наконец, ежегодный выкуп он приказал производить, прежде чем он поднимет свой лагерь. Хотя условия эти были весьма обременительны, но так как жители Новгорода приказали своим послам заключить мир, подчинив таким образом воле Витовта, то серебро, одежды и заложники были отложены; Получив это, армия немедленно начала отступать, и могучая война завершилась с такой же скоростью, как и удача. Некоторые упрекают Витовта в том, что, сдав войско своим командирам, он сам, с развернутыми лошадьми, бросился в объятия любимого майжона, которого любил безмерно, и помчался с большой поспешностью. Да, даже у великих людей можно найти достойные порицания недостатки! Когда армия прибыла в Новогрудек, Витовт похвалил всех за храбрую помощь в этом походе, раздал командирам и старейшинам подарки и отправил их по домам. Он оказался настолько добр к польским солдатам, что удвоил жалованье некоторым из них, а лошадей приказал им держать за свой счет и в своих владениях. В подчинении Новгорода, наряду с Александром-Витовтом, находились выдающиеся князья: Болеслав Свидригайло, родной брат короля Владислава, Сигизмунд, князь Стародубский, Казимир Мазовецкий, Александр Влодзи. Мичрский и Ежи Лангвинович. Ю. поляков, Винцентий Шамотульский, кхелан Мендзыжеча, знамя Св.

Ежи и все войска Витольдова, высочайший гетман, Якоб Кобылинский, Ян Цисовский, Мщуг из Скшинно, Миколай сын Збигнева из Бжезье, Дзик из Кадлуба, Мацей из Уйсьце, Ян Щекоцкий, Ян из Калинова, Якоб Пжедбор из Моравии, Миколай Сепинский и многие другие знатные люди, которых от Вилольда щедро одарили, они благополучно вернулись после столь долгого путешествия.53

«1428 год памятен четырьмя великими войнами, которые шли в разных частях Европы, но следующий год был знаменит встречей трех могущественных правителей почти в середине Сарматии, в Луче на Волыни, городе, расположенном на реке Стырь, впадающей в Припять, последняя из которых соединяет Киев с Днепром. Когда Сигизмунд, римский и венгерский король, столько раз и всегда к несчастью брал в руки оружие, он был убежден, что ему не удастся победить таких лютых и сильных врагов без помощи таких лютых и сильных врагов Владислава Ягеллона, короля Польши, и с панами обоих народов, встречи в Луцке, месте для всех удобств, в День Трех Королей, чтобы их присутствием можно было укрепить и более основательно с соседними союз, дружбу и отношения.

увековеченный царями. "Такова была видимость его прибытия на Волынь и на Луцкий съезд, но на самом деле он имел в виду другое, а именно: чтобы единство двух могучих братьев, которых он опустошил, победил оружием,, бросив между ними какой-нибудь бытовой инцидент или какой-нибудь раздор, он сверг его. Ибо его переполняло счастье: и могущество Польского королевства, которое он видел возраставшим в высшей степени, путем соединения Литвы с короной, - до такой степени, что никакая сила и никакая армия не могут его поколебать или ослабить, пока существует непобедимое братство двух великих народов, Херсонесы Таврические, захватив и разграбив знаменитый город Каффу, после страшного разграбления всего полуострова собирались вторгнуться в Европу, с несравненной храбростью отбитые от переправы через Днепр, которую они называют Мултанами, в той части берегов Черного; Море, широко простирающееся между Богемией и Днестром, с городами Кильей и Монкастером, перешло под власть польской короны; после кровавых побед, одержанных над тевтонскими рыцарями и столькими вспомогательными немецкими армиями, Пруссия неоднократно разрушалась польскими и литовскими войсками, и наследственное королевство Богемия находится в величайшем опустошении, отколовшись от него в открытом виде; восстание, венгерские и немецкие войска терпят позорные поражения, и, наконец, туда приезжает Сигизмунд Корибут, литовский князь, со своей вооруженной командой и осуществляет свою власть в Чехии; Свичо, оружие этих могучих мужей дошло до самых дальних пределов Сарматии, великого Новгорода, и пересекло границы почти до самого конца севера! Поэтому, если они захотят распространить свою власть на запад и юг, Германия и Венгрия понесут серьёзную потерю своего великолепия и богатства, а род Гедимина распространится по всей Европе.

Эти мысли так гноили императора, что он тайным и вероломным заговором разрушил единство и союз поляков с литовцами и разъединил короля Ягайло и Алксандра Витолда новым мотивом нежелания и зависти; он работал над этим с величайшим усердием, и поэтому предпринял столь продолжительное путешествие на Русь в Луцк (жители этой области когда-то в Сарматии назывались Бастарнами), за пятнадцать дней до Масленицы54 прибыл с женой, королевой Варварой, куда незадолго до этого был король Владислав из Житомичских охотничьих угодий со своим братом Витовтом, а также с польскими панами и литовскими он совершил его. Когда Сигизмунд, король Рима и Венпира, входил в Луцк, король Владислав и Витовт приняли его с величайшими почестями, потому что встретили его за версту от Польши и, обменявшись почти, нежно обнялись друг с другом, Владислав сел в карету императрицы Бархары, а Витовт сел в императорскую карету и повел их в замок. На следующий день после прибытия самые влиятельные влиятельные люди в трех отдельных палатах с родственниками своих лордов начали совещаться по электронной почте, а иногда, когда того требовало дело или когда тема казалась общей для всех, они собирались вместе. Первый Сигизмунд обращался ко всем: «Нет ничего более приятного, ничего желанного, как чтобы христианская республика, которая была взволнована и потрясена столькими войнами варваров и безбожных инакомыслящих, была приведена в лучший порядок и пользовалась безопасностью мира; именно это и побудило ее пойти на конгресс столь многих выдающихся людей; однако, когда дело дошло до такого знаменитого и навсегда памятного предприятия, ее сил недостаточно, идет их непревзойденная мощь. знайте, что Сирия с Иудеей, Палестиной и Иерусалимом, что святая земля, в которой высечены самые верные человечества Христа Господа Спасителя нашего, высечены следы, в которых хныкал младенец, в котором он учил и страдал, остается во власти египетского и сарацинского сухана и нечестиво угнетается отвратительными, неверными и жестокими варварами, постыдно оскорбившими все, но какая война там между Мезией и Фракией, Македония и остальная Греция из-за превосходства сил Амурата и плотины турок, причем рано, так что:

губительные угли войны не распространили огонь дальше. Поэтому прежде всего следует завоевать Валахию, называемую мулланами, вероломного угнетателя, который всегда является самым вредным для дела христианства, и искоренить ее так, чтобы эта страна, приобретенная общими силами, была бы разделена поровну между Польшей и Венгрией. Если это произойдет, то это будет первый шаг к победе над турками, потому что продовольствие и другие необходимые нужды в ведении такой войны можно было бы заготовить, особенно через Дунай, который течет семью руслами, имеет столько же выходов, везде судоходен и удобен для беспокойства этих врагов. Нет другого пути, более удобного для перевозки христианских армий, чем через Влагасию, поэтому не следует жалеть больших усилий, чтобы подчинить ее нашей власти. иНаконице, подавить внутренние войны путем покорения чехов, отозвать из своей страны Сигизмунда Корибута, князя литовского, и оказать вооруженную помощь для разгрома безбожных инакомыслящих. Что, если все правильно организовать, если Мултанцы будут завоеваны и возвращена Богемия, все скоро пойдет хорошо, Амурат Лурецкий Греция, египетский султан неизбежно покинет святую землю. <<

Когда в этих или подобных им величественных выражениях, так что казалось, что он уже победитель, Сигизмунд отложил свои намерения и посеял семена запланированного предательства, король Владислав, веря в искренность его намерений и понимая его мысли, очень из наших польских лордов на большом собрании, которое я провел на следующий день, он ответил на приказы императора: «Бездеятельность и домашние распри христианских князей, ищущих личной выгоды, привели к тому, что власть неверных выросла настолько огромной, что она распространила свое владычество так широко, что нам приходится сражаться с ней в ближнем бою; я опечален несчастьем крабеспримерная храбрость, за свободу которой впоследствии пришлось дорого заплатить. «Сам ты, император, после разгрома бежал через Дунай, а затем морем в Конслантинополь, искал спасения и свободы при дворе Греклима, и только через год, при верной помощи венетов, ты смог вернуться в свое царство. Прошлым летом, при Голуби в храсии, не турецкий Амурал не нанес тебе тяжёлого поражения, так что, оставив армию, ты пришлось искать защиты в укрытиях Трансильвании? Значит, надо нападать на турка не одним путем, а различными способами, по суше и по морю. Потому что что? Мультский воевода подчинился власти короля и польской короны, он уже давно признал мою власть и готов сражаться с любым врагом по моему приказанию, он не откажет христианским войскам в свободном проходе и необходимом продовольствии, так что всякое опасение в этом отношении напрасно, а ты, стоящий на самой высокой вершине? Христианская республика, будет тщательно и эффективно стремиться к внутреннему миру; христианские соглашения не должны прерываться или приостанавливаться на определенный период времени, чтобы использовать корабли по морю и сухопутные силы для ведения такой войны. Поскольку Греция, узкие проливы Хейлеспонт и Пропонтида из Малой Азии, ныне называемые Натолией, разделяют родной город турок, то самое главное — иметь прежде всего сильный христианский флот в этих проливах, например посреди Малой Азии, теперь. позвонила Натолии.

важных войн, оно оккупировало и, лишив Амураль возможности действовать на море, отделило его от Геллеспонта. Тогда, лишенный азиатского подлеска и подобно змее, разрезанной пополам, он будет думать о побеге и выходе из Греции, а не о завоевании и сохранении ее. Мы слышали о подобном событии и о поражении Ксеркса, самого сильного царя Персии, который наполнил то же море кораблями и соединил его мостом, но он ужаснулся известием, что «греки сломали мост и заняли Геллеспонт. он стал посмешищем греков! Огромные войска, рассеянные и рассеянные произвольно, убитые в разных местах сельскими жителями, почти полностью уничтоженные, против такого сильного и лютого врага, как Амураль, нам нужны дальнейшие военные действия, прежде всего, мы должны вооружить мощный флот, снабдить его оружием и людьми. тип войны. Мне не поступило звонков из Азии. А вдруг это срочно и срочно?

по плану можно надеяться, что сухопутная армия французов, немцев, бургундцев, швейцарцев, шведов, датчан, норвежцев, инфлавтов, поляков, литовцев, русинов, знюдзинов, московитов, влахов, ваших венгров и чехов, составленная из врага, язычника, брошенного от своего народа и отовсюду окруженного и готового бежать, изгонит всю Грецию и подчинить его своей силой. Нам помогут «фракийцы, мчисы, дарданы, македоняне, фессалы, этолийцы, эпироты, ахчи и все другие народы, ныне охватываемые общим названием греков, покоренные жестокими турками, неохотно и неохотно стонут в тяжелом плену, жены и дети которых сделаны более заметными язычниками угнетатели терпят оскорбления, которые, когда увидят, что моря и гавани Греции заняты нашими флотами, когда услышат, что христианские войска покрыли их поля, немедленно бросятся к оружию, ненавистные турецкие экипажи хлынут повсюду, мужественно поддержат наш народ и с благодарностью трудятся, чтобы вернуть себе свободу, и они встретят своих освободителей, Святые Церкви, v падшие и недостойные из оставленных, восстановят прежнюю славу и будут петь хвалу Христу Господу вместе с нами. за успех армии. Прибавь к этому, что Калоиоанн55, константинопольский император, готов употребить против турок все умение, что царь Кипра, критяне, родосцы, генуэзцы и венецианцы, владеющие многочисленными островами в Ионическом и Эгейском морях, ради их близости снабдят христиан кораблями, оружием и продовольствием. Таким образом я несомненно скрываю, что эти флоты и армии суть не только Греция, но и Азия, святая земля, Иудея; Палестина, Сирия и Египет после изгнания варваров будут легко освобождены. И Папа в этом начинании христианских князей не будет бездействовать; хорошей пищей и действенными увещеваниями он поддержит благочестивое намерение. Поэтому ты должен стремиться сделать возможным этот священный, знаменитый, необходимый и навсегда памятный поход через тебя, о Император, занимающий первое место на земле. Я, с моими поляками, Александром Витовтом, литовцами, пруссаками, Малороссией и Жмудью, лошадьми, оружием, людьми, деньгами, даже кровью, если нужно, я жертвую ради такого полезного и бесполезного похода, я перенесу все успехи и бедствия, которые принесет Бог и судьба. (касается успокоения чешского недовольства, хотя Сигизмунд Корибут, князь литовский, соблазненный обещаниями чешской короны этим народом, а позднее, после нарушения обещанной посланниками веры, подвергся тяжелому жалованию, несмотря на мой запрет, обманутый пустой надеждой добиться этого королевства, отправился туда с некоторыми солдатами моей страны, часть из которых была сослана, некоторые потеряли имущество, взятое для королевской казны, не они поплатились за свое послушание, но я постараюсь вывести Корибута, хотя бы и против моей воли, из Богемии и Праги, чтобы он не был препятствием для совершения под самыми счастливыми предзнаменованиями столь знаменитого, угодного Богу и народу похода против турок.

Когда Владислав Ягайло,, сказал это с большой живостью и красноречием, многие люди, думая, что император Сигизмунд действовал с чистой и искренней верой, залились слезами радости; все присутствовавшие хвалили благочестие и усердие польского короля, а для того, чтобы намерения, указанные им, исполнились, стали взывать к Всевышнему Богу, воздевая руки к небу и прося благословения. Александр-Витовт, тоже благородно и красноречиво, говорил в том же духе и с его согласия подтвердил слова короля и его брата, чем заслужил похвалу от всех. Именно это и было сделано в тот день на Луцкой управе. Далее Сигизмунд, не забывая своего врожденного вероломства, проводил тайные встречи с князем Витовтом; он восхвалял его процветание и богатство, считал его таким же достойным чести короны, как и его брата Джагичу; он посоветовал взять имя царя, которое почтило бы его литовскую нацию и имя Гедимина благодатью такого высокого достоинства; и шагни этого,, чем большую славу он приобретет, тем счастливее он будет первым в своем народе, кто примет это высшее достоинство и станет первым королем Литвы. Он почтил это его достоинство принесет ему несравненно большее уважение среди своего народа, и он наведет ужас на своих врагов и соседей. Когда он так долго говорил, Александра-Витолда, человек высокого ума, пылающий ревностью к славе и важности, легко продлила ему срок; однако, когда он заявил, что ему нужно согласие брата от короля, и что ему не следует делать что-либо в столь важном деле, несмотря на его волю и знание краткого Лью, Сигизмунд вскоре ответил на эти слова: «Я сделаю это», ответил, что Ягайло не позавидовал бы славе собственного дома и был бы рад помочь вам в этом деле.< 'И Витовт согласился на все, и На другой день перед рассветом Сигизмунд вместе с императрицей Варварой отправился к королю Владиславу, который еще лежал в постели, и, отправив всех присутствующих в комнату, род Гидимимно начал выдвигаться далеко за Сарматию и большую часть Германии, властвуя по обоим берегам Вислы, и имея свою власть, простирающуюся до Черного моря и Дона, и еще дальше. самых северных сарматов, что принадлежащих ему поместий будет достаточно, чтобы вооружить как минимум четырех могущественных царей. «Вы знаете мою привязанность к вам и Александру Витолду, я хотел бы украсить его царской короной и достоинством, если на это будет ваша воля; и я не понимаю, почему вы не хотите этого, когда это направлено на честь вашего народа и великолепие великого гедиминского племени, Зайсле, вы должны прочитать как украшение и честь, когда два могущественнейших человека из одной семьи правят одновременно и в разных королевствах. Надлежало бы тебе воспитать свою родину, в которой ты родился и воспитан, что ты украсил бы свой литовский народ более высоким и почетным именем и сделал бы княжества царством, что ты должен был бы привести этот народ, который от идолопоклонства к христианской вере и обряду истинного благочестия, и которому ты показал путь в небо, этому народу на земле, чтобы, приняв такое высокое достоинство, он захотел сравнить царский титул с другими царствами этого мира. Поэтому, король Владислав, согласись с моим желанием и с желанием Александра-Вилольда и позволь твоему брату, столь покорному тебе, править литовцами в Сарматии.

Эти слова очень обеспокоили Ягайло, и он сразу понял, что это никоим образом не могло произойти без вреда Польскому королевству, к которому еще недавно Литва во всей ее полноте, с согласия господ обоих народов, по их единогласной воле, под самой торжественной клятвой, обязывающей навеки хранить ее и сохранять настоящее и будущее, была безвозвратно и навсегда присоединена. Хавша поэтому император дал равнодушный ответ, на который он не мог ни выразить своего согласия, ни отказаться, он отложил столь важное и трудное дело до собора с польскими епископами и другими господами, присутствовавшими на заседании.

на той встрече. Император не мог просить его о большем. Витовт в тот же день узнал об ответе Сигизмунда и присутствовал на польском соборе. Он начал с напоминания о своих заслугах и заслугах литовского народа перед польской короной в великих и опасных войнах; он упомянул, что до сих пор не получил никакой награды; "что Сигизмунд, император, намерен утвердить Великое княжество Литовское как королевство и возвести его в сан короля, поэтому он просил, тем более, что король Владислав не далек от согласия, чтобы и он, украшенный королевской честью, мог сиять достоинством короны, для чего мне нужно только ваше согласие, хочу этого императорского блага, для дома Гедимина и народа Лилевских, укрепите их своим голосов: «Этим актом ты свяжешь меня и мой литовский народ с Русью и Жмудью как самую прочную связь навеки, с тобой и польской короной, и заставишь их одинаково стремиться сражаться против всех твоих врагов во все времена. Затем он начал изучать мнение каждого сенатора в отдельности, думая, что его присутствие окончательно повлияет на них. Когда все были поражены такой новой и неожиданной вещью и на мгновение пребывали в печальном молчании, выступил архиепископ Гнезненский Войцех Ястшембец, занимавший первое место в совете после князей, и, приведя множество причин для обоих сиронов, сбитый с толку сознанием Витовта, отделался двусмысленностью по моему мнению. Когда дошла очередь до Збигнева Олесницкого, епископа Краковского, ставшего впоследствии кардиналом, она обратилась к Витовту: «Тяжелый, сказал он, и очень трудный предмет, от которого уши содрогаются, вы принесли, светлейший князь, на этот собор польской короны; предмет сложный и запутанный, что нелегко, особенно в такой короткий срок, выйти из его брачных уз с его! Когда я вспоминаю условия, на которых Владислав Ягайло, ваш брат, был призван на королевство, на которых мы передали польскую корону связанной с ним впоследствии королеве Ядвиге, когда я упоминаю о договорах и заветах с народом по торжественному литовскому обряду, заключенному единогласным согласием, святой клятвой, утвержденной и исполненной должным образом, в силу которой вся Литва, включая Малороссию и Жмудь, подвластную ее власти. соединились, соединились и соединились в ней навеки; я не могу не задаться вопросом, как вы пришли к этой мысли, хотеть изменить все вдруг и неприлично во тьму и смятение, может быть, вам не пришло в голову вспомнить, какие несчастья, прежде чем принять веру и заключить союз с нами, как тяжелые войны под подавляющим оружием прусских тевтонских рыцарей терзали землю Литовскую, когда бы ни подвергались Гродно, Троки и Вильно, важнейшие города этой земли; к страшной разрухе - они видели, как трудно было защищать замбийцев от осад, сколько раз ты терпел поражение от врага в бою, терпел поражение и терялся с поля боя, и даже в одном неудачном сражении ты был пленен на довольно долгое время в крепости Мальборг, самой укрепленной во всей Пруссии, и терпел тяжелое заточение; настолько, что, опустошенный одним поражением за другим, вам придется либо поддаться своему гордому врагу, либо уступить место родной Литве, наследию ваших предков. Между тем, потеряв Змудзи, когда большая часть Литвы была уничтожена пожарами, убийствами и грабежами, когда судьба твоя со всем родом Гедиминаса, со всем литовским и жмудским народом была самой плачевной, пришло время, с тех пор как ты верой присоединился к полякам, раз их держава поддерживала тебя, ты расцвел новой храбростью, а соседние Тевтонские рыцари, некогда грозившие твоей стране, с новым чувством дружба, священные союзы и союзы с поляками, в связи с внезапной переменой судьбы к лучшему, начали кричать на вас! Сломив и разгромив в многочисленных битвах их армии, вы продвинули свое царство от Сармейского залива до Черного и Каспийского морей, до Дона, почти до последних границ севера и вечных льдов, с помощью поляков, сражающихся под знаками Львов! Эти успехи являются стимулом, разжигающим зависть императора Сигизмунда; его мучает ваше счастье, потому что он ясно видит, что для вас вырос его союз с поляками. Потрясение и примирение святого и спасительного союза между двумя народов, стремится остановить ваш непрерывный курс. +: №.... > победы; Это безумие, что так много немецких войск в Пруссии было разбито, так много крепостей и замков было разрушено, поэтому тевтонские войска хотят нас защитить, поэтому теперь

Примечания

47 Миколай Хеннель ви, Hennenfeld u Sommersherga, том 1, стр. 174, пишет, что чехи, впавшие в Силезию в середине февраля 1428 года, были в ярости до середины июня.

48 Нимпч был взят в плен 14 июня.

49 Голубец, (Giokębiec замок между Семендрой и Орсовой на правом берегу Дуная, славянское название которого искажалось иностранцами по-разному. Немцы пишут: Галамбоч или Колумбаз,

50 Молитесь Анналы Регум Хунг. том 2, стр. 204 и Катона, том 12, стр. 495, описывают причину и ход экспедиции по-разному: Стефан 'Твертко, король Босуя:,, дань венгерской короне, будучи бездетным, завещал свою страну 2 сентября 1127 года в наследство после своей смерти Герману, графу Цили; сходным образом. Сербский деспот Стефан Тазарович в результате соглашений с Сигизмундом, королем Венгрии. он дал ему некоторые крепости и между Теу и Гофлебжецем, оговорив, что он должен удерживать их до своей смерти; его сменил Ежи Бранкович. или что его также защищало «соседство» графа Килия, или что он, пожалев даром потерять такую укрепленную крепость, заключил договор с турецким сулианом Мурадом и продал ему Голегиец за 12 000 красных злотых; Сигизмунд, видя в этом вред и опасность для Венгрии, поспешил вернуть себе этот замок из рук турецких. Стефан Розгон облегчил ему переправу через Моравию, сжег на этой реке турецкие сети. "Эти достижения Стефана Розгона подробно описаны дочерью Сигизмунда, королевой Елизаветой, в привилегии, дарованной ему в 13438 году. Сигизмунд в привилегии 1433 года восхваляет поразительную храбрость графини Цецилии Розгон, его жены, которая была храбрее других дам, и мы пошли с ней. Ее муж и наше войско, Голуби прикрыли ее, она пришла к замку Сент-Фасло-вир, построенный нами напротив замка Голембец, и отважно взошла на абордаж одного из наших вооруженных кораблей, находившегося среди других на Дунае, несмотря на хрупкий, робкий и бессильный пол женщины, приняв сердце и дух героя, смело так же переправившись через Дунай на корабле, в начальных стычках отличилась чудесами мужества и корабельной силы не один раз, а многие раз, с пушками и огнестрельным оружием, как сам замок Голембице, так и защищавшие его турианцы, Туроч в Венгерских хрониках (Seriptores rerum Венгрия Швандтнера, том 1, стр. 228) с восхищением упоминает смерть Завиши Черни, Длугош (книга 11, стр. 501) подробно отмечает его бессмертие; Слава надгробного поезда Завиши была известна в начале 15 века.
век. в Европе; Бертрандон де ла Брокиор, описывая свое заморское путешествие (Voyage d'Outremer) в 1432 и 1433 годах, которое он опубликовал по рукописи национальной библиотеки в Париже Леграна д'Аусси, упоминает его в следующих словах: "Des"Tres ont Vancu Fempereur Sigismond tout rócement encore devant Coulumbach, ou perit' мессир Адвис, кавалер де Пулен. См. Mómoires de Vinstitut national. Sciences Morales CT Politiques, 1503, том 5, стр. 608. В этом бою в руки турок попали Петр Вода из Сезекочино и многие другие Долаки, которых позже выкупил Сигизмунд.

51 В ноябре 1428 г.

52 Долг. книга 11, ст. 507. Король прибыл в Вислицу 15 августа, а в Сандомир 8 сентября.

53 См. Нарбуна, том 6, стр. 493.

54 23 января.
JYY Uz5E ZOCOSCZ azs Например ge SĘJ DJ другие варвары; Поляки и литовцы хотят как можно скорее предотвратить это ужасное несчастье, чтобы этот пожар войны не горел дальше; ради этой выгоды они не откажутся ни от своих людей, ни от коней, ни от оружия, ни от денег, ни от крови; они готовы выступить в бой, как только другие христианские войска примут участие в столь святом и необходимом походе. С нашей стороны не будет никаких задержек; но было бы напрасно сражаться снаружи, если бы дома не было совета. Поэтому крайне важно, чтобы мы не поступали легкомысленно против императора Люрета, который опасен во власти и гордится своими победами. Сам Сигизмунд, бывший раньше в Никополе, а теперь в Голембеце, ты потерпел это большим поражением для своего народа. Во время первой экспедиции почти все христианские короли были замечены в моем лагере порабощения; в бесчисленных и храбрых войсках были немцы, французы, англичане и итальянцы, но вы были разбиты турецким императором Калепином, известным также как Баязет; многие из самых выдающихся рыцарей попали во власть врагов вместе с Иоанном, герцогом Бургундским, командующим

55 Ян Палеолог родился в 1391 году, взошел на престол в 1419 году, умер наследником в 1448 году.