Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Книга четвёртая. Часть 1 из 3: перевод на русский

Книга четвёртая. Часть 1 из 3. С. 1-47. Машинный перевод на русский.

Книга четвёртая

Благополучно заключив мир, король Владислав на другой день снял лагерь у озера Мельно (Melno), от которого договор получил название Мельнского, и кратчайшим путём направился в королевство. Сперва он прибыл в город Бродницу (Brodnica), затем к реке Дрвенце (Drwęca)1 и, спокойно переправившись по семи мостам у самой мазовецкой границы, поблагодарил брата Витовта и прочих коронных панов, столь славно помогавших королю и стране в этой войне, приказал свернуть военные знамёна и распустить войско. Сам, перейдя Вислу (Wisła), во исполнение обета, данного во время войны, поехал в Познань (Poznań) поклониться Телу Господню. Посвятив там несколько дней молитве, он возвратился в Вискитки (Wiskitki) в Мазовии и там некоторое время провёл на охоте на туров. Позднее он отправился в монастырь на Лысой Горе (Łysa Góra), чтобы поклониться древу Креста Спасителя, исполняя другой подобный обет,2 и наконец через Опатув (Opatów), где его встретила королева, прибыл в Неполомице (Niepołomice) ко дню святого Мартина Турского. Вскоре, созвав коронных сановников, он провёл с ними сейм по важнейшим делам и о положении всего королевства. Ведь магистр Прусского ордена и крестоносцы, подстрекаемые императором Сигизмундом, не выполнили в установленный срок условий мира, недавно принятого у озера Мельно: они не срыли Нешавский замок (Nieszawa), хотя это было прямо предусмотрено договором, и не выплатили королю обещанных денег. Поэтому единогласно постановили, чтобы коронные паны, польские и венгерские, съехались у села Любица (Lubicz) на Спише (Śpiż), положили конец разногласиям между своими королями и связали их взаимным доброжелательством и союзом. Венгерские паны, также считавшие распри королей пагубными, охотно с этим согласились. Итак, предупредив друг друга через гонцов, паны обеих корон съехались у села Любица,3 где несколько дней провели в многочисленных и разнообразных, но бесплодных переговорах, поскольку не было надежды добиться прочного и долговечного соглашения без присутствия обоих королей; поэтому назначили другой съезд в Чорштыне (Czorsztyn), на реке Дунаец (Dunajec), у границы Польского королевства, в середине Великого поста; туда должны были прибыть короли.

Тем временем Владислав Ягайло после неполомицкого сейма отправился в Литву, где провёл зиму, охотясь на зубров и другую дичь, которой так изобильны те края. Однако по совету коронных панов он вернулся в королевство4 и первым прибыл в назначенное для съезда место и время. Вскоре Сигизмунд, римский и венгерский король, остановился в Сромовце (Szramowice), селении близ Чорштына. При встрече обоих королей, благодаря усердным стараниям панов обеих корон, ко всеобщей радости состоялось взаимное примирение, которое государи скрепили рукопожатием и объятиями.5 Оттуда отправились в недалёкий венгерский город Кесмарк, где состоялся большой митинг; на котором Великому Магистру Ордена Пруи тевтонским рыцарям через послов, присутствовавших на этом конгрессе, было приказано: соглашение и мир, заключенные на озере Мелна, подтвержденные властью императора Сигизмунда, должны строго соблюдаться во всех деталях, не претендовать на какие-либо права на Шмудзю и Шмудзинов, ни в чем не обижать впредь ни польских королей, ни великих литовских князей, да и вообще всегда уважать их с величайшим уважением. Как только тевтонские послы получили это императорское решение, король Владислав немедленно уволил Сигизмунда Корыбула и его чешскую армию письмом, отправленным в Прагу. Устроив таким образом дела в Кесмарке, император Сигизмунд сопровождал Владислава до Любовли, польского города, где он праздновал Пасху.6 Владислав относился к такому зависимому князю с гостеприимством и великолепием в своем королевстве, а своих придворных и высокопоставленных коронных чиновников угощал едой и предметами первой необходимости.

Фридрих старший маркграф Брандебургский, прибывший7 в как способ оправдать себя перед королем Владиславом тем, что они обещали участвовать в прусской войне он не сдал, сославшись на чешскую войну с ЗыЫ, JA+Ć[u commune как причину, императора, которого он не посмел обидеть. Та Безрассудство и неспособность Владислава сдержать торжественно данное слово настолько разозлили Владислава, что он чуть ли не воспитал при собственном дворе сына Фридриха, которого он, как будущий наследник короны, обручил с ним как единственную дочь. что он не отправил его обратно и не разорвал брачный договор. Однако позже Сигизмунд умилостивил короля и заключил мир с маркграфом.

Когда каждый из королей Любовлы разошелся, (1) Тевтонские рыцари упразднили замок Нешава и сотрудничали с другими условиями, предусмотренными в Мельненском соглашении и прямо упомянутыми. Он также заключил союз с Александром Витовтом во время летней встречи в Виклоне, замке, расположенном на реке Неман на границе Пруссии и Жмуди.8

На этой встрече присутствовали Александр Витовт и Павел И.Руссдорф, Великий Магистр Ордена и высшие главнокомандующие; Король Владислав также отправил туда своих послов: Збигнева Олесницкого, новоизбранного епископа Кракова, Сендзивой Остророг, воеводы, и Доброгоста, кастеляна Познани, а также коронного заместителя канцлера из семьи Цёлеков. Тогда границы Змудзи и Судавы были разделены курганами и знаками, и были заключены, укреплены и подтверждены общим согласием соглашения о мире на прусском озере Мельне.

На этом литовском съезде Збигнев Олесниеки и его спутники вернулись в Самборж к королю Владиславу. По воле короля, после передачи Войцеха Ястшембеца, несмотря на его оправдания и сопротивление архиепископству Гнезненскому, Жигнев получил епископство Краковское. Ибо Николай, который вел свой род из знатного племени Трмбов, покинул этот мир незадолго до этого, во время первого съезда в Спиже, после двенадцати лет правления Гнезненской церковью. Всем известно, насколько он был известен среди иностранных народов на Констанцском соборе, настолько, что некоторые хотели возвести его на папскую кафедру, какими добродетелями блистал этот человек! На том же соборе он удостоил свою церковь предстоятельского достоинства; и когда он вернулся, он назначил туда миссионеров и наделил его десятиной со своего стола. Коллегиальный костел Пресвятой Девы Марии от Руды до Велюни, еще сто населенных, он переместил его. Его тело было перевезено из Спижа в Гнезно и похоронено рядом с могилой сестры Войцех.9

Король Владислав Ягайло вернулся из России и провел в городе Варте генеральное собрание, в ходе которого были рассмотрены права королевства. Некоторые законы были добавлены к законам Казимира, многие были удалены или изменены; закон, который позволял пожизненно владеть имуществом и имуществом умершего мужа его вдове, был отменен, и было решено оставить их в качестве приданого и украшения.10

Примерно в это же время Сигизмунд Корибут из Богемии вернулся к королю и попросил землю Добжинь.

пожизненную аренду под именем светлости, которую он не получил, поскольку коронованные лорды не согласились на такое уменьшение королевства, Корибут, разгневанный королем и лордами, намеревался нарушить покой страны новыми нападениями. Но бросать. сам: он был бессилен; следовательно, только общее презрение: он навлек его на себя.11

Император Сигизмунд считал, что армию Виттеля следует отозвать из Богемии; Чехи, падшие духом, вернутся к повиновению, но произошло обратное, потому что они не только не захотели подчиниться его власти, но и посмели выйти вооруженными за пределы своей страны и вызвать Сигмунта на бой. Под давлением этой опасности император Моравии, по большей части пострадавшей от чумы чешского инакомыслия, отдал Альберу промысел австрийского принца своему зятю. Но это произошло за пределами страны.12

В Польше Владислав ЯгичХло назначил ко всем им послов для возвращения в Неполомице (2?) христианских королей и князей для приглашения ИКЛ в Краков на коронацию королевы Софьи; Он также приложил все усилия, чтобы доставить в город продовольствие и другие необходимые предметы первой необходимости для встречи такого количества князей, чтобы снабдить их по национальному обычаю, щедро, без всякой платы. Сам он ездил в Литву на обычную охоту, чтобы запастись дичью, которой здесь странное изобилие и разнообразие. В Литве: зимовал и занимался охотой на зубров, зубров, лосей, оленей и других более благородных животных. игра, которую выпускает только Sarmacja. Тапич, также приглашенный на коронацию королевы Софии, отправил Бранде, кардинала-епископа Плацентинского, в качестве посольства с единственной целью отпраздновать это событие: они присутствовали13 Ски и Юлиан де Чезаринис, тогдашний одитор апостольской камеры. Из числа королей первый пришел через Великопольшу и Познань, в назначенный день, то есть 12 февраля14 Эрик, король Дании;15 затем в Краков блестящей и многочисленной процессией вошли другие князья, лорды или посланники королей из разных стран и народов. Сигизмунд, римский император, король Венгрии и Богемии, со своей женой Барбарой сделал это последним, но, стоя на границе королевства в деревне Шрамовице, опасаясь под видом церемониальных игр и засады на свою персону, объявил, что войдет в столицу только под непоколебимым залогом, и отправив в качестве заложников нескольких первых сеньоров королевства. Эрик, датский король, охотно хотел быть гарантом веры и добродетели польского короля,, и поэтому он отправился к Сигизмунду с двумя посланниками, Збигневом, епископом Краковским, и Збигневом Бжезским, коронным маршалом, предназначенным в качестве заложников.16 Своей иностранностью и открытым заявлением о том, что он приехал dnik, он настолько придал сердцу Сигизмунду, что, бросив обручение и заложников Яву, перешел границы Польши и через Новы-Ларг, в Мысленице, в четырех верстах от Кракова, остановился,17 где король Владислав встретил его под открытым небом,18 радостно и с великой благодарностью принял гостя и повел его в польскую столицу. На протяжении всего пути против него ехали послы разных народов и стран, в том числе Сигизмунд Корыбул, сын короля, с 500 всадниками. Царица Софья приняла императора на Ласолинской горе, покрытой коврами, взяла императрицу Варвару в золотую колесницу и привезла ее в Краков. Множество людей, входивших в Краков, было так велико и великолепно, что равнялось большому войску, и великолепие его привлекало взоры зевак. Члены королевской семьи вошли в замок, где их разместили в самых богато украшенных покоях. На следующий день, как и в день, отведенный для обряда коронации, когда все собрались в главном храме, арепископ родившей королевы Софьи Ястшембец, должным образом изуродовав и помазав его оружие по установленным священным обрядам, увенчал его королевской короной в присутствии легата кардинала Бранда19 апостольский, а также многие германские и силезские князья, среди которых выделялся Людовик Баварский. родной брат королевы Франции,20 пришедший на шум такого великолепного воссоединения. Позже вернувшись домой, он вознес до небес богатство и власть польского короля и короны. После церемонии отправлялись в церковь на веселые пиры, которые, оживленные погонами рыцарей и танцовщицами, продолжались несколько дней и ночей. В пятницу, 10 марта, знаменитый рыцарь Завиша из Гарбова, прозванный Черным, пригласил королей и князей, а также посланников разных дворов на обед в свой дом на улице Свенто-Яньской; где, получив самый роскошный и впечатляющий прием, одаривал столь высоких гостей богатыми подарками. После этого пира они вернулись в замок (и в течение нескольких дней веселье продолжалось к всеобщему удовольствию. Они перемежались тайными советами королей, во время которых император планировал устроить раскол и поработить чехов; он также пытался добиться от Владислава выдачи своей дочери Ядвиги, которая была помолвлена с молодым маркграфом Фридриком, за Богуслава, слупского князя, сестру короля Эрика Слупск, датский; а что, если бы это случилось, Бо- Гуслав объявил навсегда с землей Поморья: быть данью польской короне. Первое требование Сигизмунда преследовать чешских инакомыслящих войной не составило труда, и Владислав пообещал императору 5000 кирас за эту войну, так как сам осуждал ошибки чехов. Он не согласился на измену дочери в браке по расчету, поскольку маркграф уже дал свое слово, нарушить которое ему не позволяло его королевское достоинство. Королей нелегко было сдержать, и когда они становились все более и более настойчивыми в своих неоднократных просьбах, Ягайло передал решение дела Александру-Витовту, при котором воспитывалась молодая марграха, и заверил, что если великий князь литовский согласится на их желания, то он уже не будет им сопротивляться; в конце даже Витовту. В гневе епископ Краковский, Ян Шафранец, канцлер короны и Збигнев Бжезский, маршал обещал послать их, с кем они тоже могут послать свои слова по этому поводу в Литву.

Тем временем короли, проведя 45 дней в Кракове со своим другом и союзником, с щедрыми подарками уехали в Венгрию. Польский король повел их до Сандеча, Эрик Датский отправился в Иерусалим через Венгрию, а по окончании свадьбы Владислав вернулся в Краков и вскоре начал организовывать и организовывать обещанную Зигмуню конницу и искать командира, который поведет ее к своему другу. Выбор был сделан в пользу Петра Недзя, знавшего свою храбрость и военное мастерство.

обученный рыцарь, поэтому он рулевой этой армии. назначен.21

Устроив это, он покинул Краков и отправился в Вислицу,22 куда прибыли чешские послы, заподозрившие нечто важное. оборот, что Сигизмунд Владох mna ofedina cwato nrzoniaonia cialali custom Примерно в это же время королевские посланники, согласно договоренности в Кракове, прибыли в Вильно23 к Александру-Витовту. Отложив свои инструкции, они добавили к нему просьбы дать согласие на новый брак. Витовт задержал их на несколько дней, Диго обдумал, что ему делать дальше, отпустил монахинь, императорского и датского посланников и отправил их ответить Сигизмунду и Эрику через своих; а королю Владиславу он тайно сообщил, что, по его мнению, это не является нарушением первых брачных договоров, что у маркграфа Брандебургского была торжественная помолвка, нарушать которую было не законно. Больше всего этому способствовали превосходные качества и жалость к юноше Фридриху, находившемуся в настоящее время у Витовта, а также письма, отправленные Владиславу и Витовту Папой Римским, который, свидетельствуя, что дом маркграфов Брандебургских произошел от римских колонн, от которых сам Папа вел свою семью, настоятельно рекомендовал молодого маркграфа как родственника и самым решительным образом выступал за него.24

Когда царские послы совершали эти путешествия, они Сарц собрал армию и усилил ее датскими и португальскими подкреплениями, потому что Инфант Петр, брат португальского короля25, прибыл в это время к Сигизмунду, а Лунтенбург осадил моравский город. «Осада продолжалась три месяца, пока: Прокоп-священник, зараженный заразной болезнью инакомыслия, а в остальном храбрый человек с духом войны, собрал храбрый отряд, несмотря на сопротивление осаждающих, снабдил город продовольствием и сделал осаду эффективной. Затем вождь Праги Жижка, уверенный в помощи, обошел Острог, город, находившийся под властью Герцог Мейсенский, который, желая дать ему облегчение, не колеблясь пошел в бой с Жижкой в открытом поле, но после поражения, потеряв 9000 солдат и всю свою ношу, был вынужден бежать, Острог был захвачен и превращен в руины шляхтичей, он также обложил города тяжелыми налогами и стал править открыто тираническим образом. дворянство за помощью и вывел против него войско, но он, видя превосходящие силы, отступил в горы и вел бой в ущельях, оставив мертвыми 5000 жителей Праги.

жил, остальных рассеял. Без малейшего промедления Кутно был отстроен от Праги, его снова взяли в плен и подожгли; воодушевленный этим успехом, он немедленно направляется со своей армией к Праге, приближается к городу, чтобы терроризировать, и начинает его осаждать. А в осажденной столице и в стане вождя Зижки было много скорбящих по поводу внутренних смут королевства, и они обвиняли пражцев как источник всех несчастий, так что в лагере армия была склонна к восстанию, говоря: "Несправедливо изводить оружием город, который является столицей королевства и не отличается религией, скоро. Чешская держава рухнет, если ничего не произойдет". Испуганно бормочущая Зижка так говорила с возмущенным Тму: «С тяжелым сердцем слушаю ваши обвинения. Я, подвергавший себя величайшим опасностям, спасший вас, потерявший за вас обоих глаза, который всегда вел вас к победе! Алек ни невзгоды, ни слепота не мучительны для меня; самое болезненное то, что если вы хотите выиграть общее дело, пражане хотят не моей крови, а вашей, и подстерегают ваши души восставшие горожане, но чтобы вы не могли обвинить меня, я дарую вам полную свободу и покой, лишь бы вы не попались в ловушку и дважды рассчитывали на мою помощь.

не привел к окончательному разрушению знаменитого города, Ян, прозванный Рокичана по месту своего рождения, из скромного происхождения, бедных родителей, но с хитрым умом и искусным красноречием, ученик некогда архидиссидента Ялобеллы, отправившийся на обо2 гы с разрешения пражцев. /4) гс. нейса Z26 он предупреждал их во всех войнах, объявляя, что при звуке этого барабана их враги побегут от них. (!) Когда Зыжка, которого табориты причисляли к лику святых и совершали ежегодную службу в его память, кончил свою жизнь, тяжелый траур охватил войско; одна часть избрала предводителем Прокопа, другая назначила несколько человек, среди которых первым назывался младший Прокоп. Было решено, что общий совет будет руководить войной; они называли себя сиротами и хотя в некоторых вопросах были несогласны друг с другом, но при угрозе внешней опасности немедленно атаковали врага своими общими силами, а также обращались за иностранной помощью. Поэтому, когда после возвращения своих послов они заметили, что Владислав Ягиклло отвергает их, они вскоре стали посылать друг друга через тайных гонцов, призывая его вернуться к ним с войском и обещая, что князья сделают его королём. Взятый этим обещанием, с наспех собранным солдатом, несмотря на ведом короля Владислава, даже не попрощавшись с ним, так как тот не доверял ему и хотел короны, он увез его в Богемию. Но когда он прибыл с армией меньшей, чем ожидалось Тот, кого они видели, с каждым днем становился все неуважительнее, и толпа людей, следовавшая за ним из Польши, призванная вернуться грозным приказом короля, стала расходиться... Корибут все еще придерживался своего намерения; чтобы угодить несогласным, он восхвалял их нелепые ошибки и сообщал о них под двумя видами; По какой причине Ладислав был обвинен и оклеветан перед Папой и иностранными королями, что Корибн, с его позволения, впал в это кощунственное и злое преступление отступничества, да так, что только через отдельное посольство, отправленное на апостольскую кафедру, он с большим трудом оправдал себя от обвинений своих противников и быстрее, чем намеревался, был вынужден послать в Император Сигмунил в Моравии 5000 кавалеристов, которые он должен был ему по условиям завета. Польские войска, пройдя через Освенцим, Рацибуж, Опаву, Карнув и другие места, заполненные врагами, к счастью, остановились возле Оломоуца и присоединились к Альхерту, австралийскому принцу, зятю императора Сигизмунда, под командованием которого должна была произойти война с Богемией. АльберЛ не доверял полякам из-за Корибута, находившегося у чехов, а точнее потому, что стены не могли вместить такого большого количества конницы, и опасался ссор своих солдат. с людьми, говорящими на разных языках, он не позволил им войти в город. Поляки, разбив лагерь под открытым небом, и, опасаясь, что они, брошенные таким образом, будут перебиты господствовавшими врагами, и не доверяя в случае опасности немцам и венграм, видя наконец, что война продвигается медленно, простояв под Оломоуцем 15 дней, сломали лагерь и отбыли в Польшу.

Король Владислав, чтобы спасти свою честь и веру всех тех, кто вместе с Сигизмундом из Польского королевства уехал в Богемию и кто был отозван не вернулся, кто с вечной ссылкой, кто с взятием всего имущества в казну, доказав тем самым, что ничего нечестивого против Апостольского Престола, он не сделал не предпринимать ничего против императора Сигизмунда. Владислав Ягайло в это время находился в Великой Польше, где по своему обыкновению и после возвращения в Малую Польшу отправился в Икусь, куда, пока он играл в Перемышле, прибежал гонец сообщить ему, что королева Софья в последний день октября во Влодарке родила ему сына Владислава. Обрадованный этой новостью, он прежде всего возблагодарил Бога и святых; затем к Мартину V Папе, императору Сигизмунду, Филиппу Марии, герцогу Миланскому, Франциску Фоскари, дожу Венеции, и другим европейским королям и принцам он послал гонцов, приглашая и призывая всех крестить младенца. они держались; Сам же он тем временем отправился в Литву, всю зиму провел на охоте и вернулся в Краков на Масленицу, где уже собрались послы, папы, император и другие короли и князья. Итак, с величайшим с величайшим великолепием 17 февраля состоялось крещение королевича, которому дали имя Владислав.

Шёл 1425 год, когда среди лета, под знаком Рака, наблюдали страшное солнечное затмение, продолжавшееся три часа; случилось также соединение двух блуждающих небесных тел, Сатурна и Юпитера, в двенадцатой части Скорпиона. Эти необычайные явления повлекли за собой ужасное моровое поветрие, которое летом, осенью и зимой истребило бесчисленное множество людей в Польше и Литве. В то время в Бжесць-Куявском (Brześć Kujawski) состоялся сейм коронных панов, на котором король Владислав Ягайло с их общего согласия объявил новорождённого сына Владислава своим преемником. Желая отплатить им за это, он обещал на другом сейме уступить часть королевских доходов и прибавить некоторые вольности.27

Около этого времени в Краков прибыл Латин, епископ Остии, кардинал из рода Орсини, легат апостольского престола, и гвоздь, которым Господь Иисус Христос был пригвождён ко кречто, когда он был в депрессии, он брал это с собой; а чтобы завоевать расположение Владислава Ягайло, он преподнес его как величайший дар краковскому костелу, где в определенное время года в главном краковском общежитии, рядом с большим олларцем, он выставляется на обозрение и поцелуи верующих. Он просил кардинала Латина, польского короля, ополчиться против чехов, раскольников и богохульников имени Христова, ради этой экспедиции, столь же благочестивой, сколь и спасительной. он угостил Владислава злотыми; и чтобы получить эти деньги от польского духовенства, распорядился синод всех епископов и высшего духовенства в Ленчице, где он серьезно и красноречиво разъяснил свое распоряжение как справедливое, необходимое и полезное;28 но так как дело это казалось высшему духовенству трудным и нетрадиционным, а также потому, что они опасались, что в будущем этот сбор может превратиться в своего рода налог, то прошение кардинала было отклонено. Поэтому, когда легат не смог ни какими средствами, ни угрозами получить эту финансовую помощь, он покинул Польшу и отправился в Италию. На этом синоде архидиакон Плоцкий от имени своего епископа, который не приехал в Фенчицу, несмотря на то, что его вызвали из-за болезни, и от имени духовенства открыто заявил: что они не обязаны платить никаких взносов, поэтому Мазовецкое герцогство Светское королевство не имеет ничего общего с Польским королевством, князья этой страны совершенно независимы. Когда эти слова были обращены к Владиславу, король, видя в них явные признаки мятежа со стороны Земовиля, князя Мазовецкого, счёл этот предмет столь важным, что решил вынести его на решение — совет обоих народов. «Так, наконец, был созван парламент для польских и литовских панов в Бресте, городе, расположенном при слиянии рек Буга и Мухавеца, в день св. Мартина; куда, когда собралось большое количество людей из обеих стран, прибыл король Владислав с королевой Софьей, а Александр-Вильд с его маленькой женой Юлианной. «Здесь прежде всего было решено: Земовита Князь Мазовецкий, опасаясь серьёзнейшей войны, был вызван в Брест для принесения присяги королю, что и было сделано немедленно быстрыми гонцами, Земовит, по причине болезни, не прибыл. Однако перед роспуском сейма двум знатным коронным чиновникам было приказано отправиться в Мазовию и объявить войну Земовилу и всему народу, чтобы донести на Мазовию, если он не явится к королю в определенный назначенный день в Сандомире. и не пожелает принести присягу на верность, которую называют оммажем.29 На этом сейме Бжега, Александр-Вилольд добился от короля и коронованных лордов передачи мельницы Любица, которая, по словам...

горошина Мелнено теперь находилась в королевской собственности, она была возвращена прусскому Великому Магистру, потому что Пауль Руссдорф, по своей единственной причине, встретил в Гродно Витовта, шедшего в Брестский сейм, и так пленил его большими просьбами и подарками, что обещал ему приложить все усилия, чтобы получить это от короля и от сенаторов Королевства; и если его заступничество не принесет результатов, Вилольд Полонге в Шмудзе должен был вернуть его; хотя тевтонский рыцарь, похоже, не нашел повода для раздора между польским королем и Витовтом, если бы его просьба была отклонена.30

Владислав Ягайло нигде так не готов, как в Ли. он не остался на родине, как ни странно к гнезду Гедимина и к племени, из которого он происходил, прикрепили замки 1 деревню от королевства поляков и Куси он отобрал, а корону литовцам вручил, и, наконец, вручил корону Кальче с такой силой, что Он включил в состав Литвы целые провинции Польши. Никто никогда не сомневался, что Волынь с большой частью Подольской земли, Брест-Литовска и всего, что за Припятью и рекой Бугом, по закону принадлежала Польше; потому что Казимеж был первым и в процессе время, после этого несчастья Болеслава смелого междуцарствия,31 другой Казимич, названный великим по величию своих дел, выиграв все это войной и победоносным оружием, навеки соединился и включил в себя право завоевания с Польшей. Когда Владислав Ягайло столь несправедливо и необоснованно присоединил эти земли, к большому ущербу своему королевству, и когда жалобы коронованных лордов на более экономное использование его королевской власти и такой расточительной щедрости не привели ни к чему, налионец отправился к папе, как наместник Христа на земле, которого король Владислав по этой причине уважал, через тайных агентов. депутаты умоляют и проклинают покойного отца. за милосердие к этому прекрасному и послушному царству, не допустить, чтобы оно было захвачено и роздано блудному королю, ибо, может быть, если Ягеллон продолжит то, что начал, то вскоре превратит могучую державу в маленькую страну. Это обеспокоило Папу, поэтому он отправил письма королю Владиславу, в результате чего дары и отклонения были аннулированы и возвращены короне. И в свое время вразумив короля Ягайлу, с той серьезностью, которая свойственна всем христианским королям и князьям, он сделал его еще более скромным и воздержанным. Однако ни Волынь, ни Брест, ни значительная часть Подольской земли короне не были возвращены, и Даже когда я писал эту историю, было с большой печалью и позором, что королевство, значительно уменьшившееся на востоке, было повреждено, но страны находились во владении литовцев.

Между тем Владислав, празднуя Рождество с царицей Софьей в Вильно, в начале следующего года, а это был 1426 год, собирался вернуться в Польшу, в месте, получившем название от белой башни, преследуя огромного медведя, он случайно сломал себе ногу; после лечения его отвезли в королевство, сначала в Любомлю, затем отвезли в Красный Слав,, где он провел большую часть весны на лечении. Выздоровев, после празднования Пасхи, он отплыл по реке Висле в Куявию; во время первой навигации Зиемовит, князь Мазовецкий, принял его с величайшей пышностью, как и подобает такому гостю; в Варшаву и Плох по дороге с необходимыми вещами. Из Куявского края он отправился по суше в Кенчицу и провел парламент со всеми чиновниками короны. Среди прочего, сеньоры получили старые права королевства в соответствии с обещанием, данным на Бжегском сейме, подтвердили новые свободы, предоставили передачу пошлин в королевскую казну и другие свободы. Говорили тогда, что император Сигизмунд заставил его сделать это, потому что, когда он впервые ответил, что не будет ни подтверждать старые законы, ни присылать ничего нового, по его слову.

настолько возмутил всех, что едва не вспыхнул мятеж. Они велели подать в присутствии короля записи, в которых клялись принять его сына Владислава королём и преемником и которые ещё находились у краковского епископа Збигнева, и с великим шумом разорвали их. Так, ничего не постановив, участники этого сейма разъехались.32

В том же году Александр Витовт из-за пограничных споров объявил войну псковичам. Сначала он осадил замок Воронач и далеко вокруг опустошал окрестную землю. Позднее, потеряв много людей и коней из-за непрерывных дождей, продолжавшихся пять недель, и столкнувшись с необычайными трудностями в доставке продовольствия, он пожелал заключить мир. Но неприятель, ободрённый этой неудачей и несколькими успешными стычками, отверг предложение Витовта. Вскоре, однако, после этого высокомерия псковичей небо прояснилось, великий князь подкрепил войско и стал всё сильнее теснить врага, так что псковичи сами были вынуждены просить о недавно отвергнутом мире. Заключили соглашение: границы провели по воле Александра Витовта и сверх того уплатили богатый выкуп золотом и серебром.33 Так происходило в Литве; в Польше же король Владислав с ленчицкого сейма прибыл в Краков и навестил королеву Софью, которая второго сына Казими- Она родила 46 мая на восходе солнца.34 Пробыв недолго, он отправился в путешествие по западным границам королевства, а по возвращении из Мендзыжече, Валча и Драгима отправился сначала в Сандомир35 и в Малороссию, и провел все лето, посещая коронные государства, отправившись в Неполомице на День Святого. Марцин прибыл.

Тем же летом Владислав Ягайло, порабощенный просьбами Сигизмунда, короля Рима и Венгрии, послал ему на помощь против турок 5000 кавалеристов, отобранных из русинской знати под командованием Януша Кобылинского Гжималчика, дав за каждое копье по пять гривен за три месяца. к Браилову36 и к Дунаю, через Валахию (где раньше была Нижняя Мезия), и через два месяца после того, как римский император, отвлеченный от этой турецкой экспедиции чешскими волнениями, напрасно, ожидая роковой участи, уехал в Польшу37 после приема армии из Неполома, он уехал в Литву; он наловил много лучшей дичи и отправил ее королеве Зофии на многочисленных повозках для раздачи наследным лордам и силезским князьям.

В то время Войцех Ястшембец, протоиерей Гнезненский, побывав в стране под руководством своего духовенства, когда он намеревался отправиться в Вроцлавскую епархию,, входившую в его провинцию, и укротить распущенные обычаи духовенства, местный епископ не позволил ему этого сделать под предлогом соседнего раскола чехов и войны, ведущейся в этом страну благочестивым духовенством. несогласные загорелись. Ястшембец был оскорблен этим неповиновением своего суфражиста, хотя и решил преследовать его проклятием и церковными наказаниями, но из опасения большего скандала и уступки начальству окружающих воздержался от мести.

Примерно в это же время умер Анджей Ласкаж, епископ Познани, который построил свой наследственный замок Гославице со стенами и зубцами, правил епархией пятнадцать лет и был похоронен в своей церкви.38

После его смерти папа Марцин назначил своего приходского священника Мирослава Цолека из Гнезно из дворянского рода Наленчув в епископство Познани, и капитул со своими канонами, отдав свои голоса Станиславу Цолеку, заместителю коронного канцлера, сделал другой выбор; Король Владислав торжественно подтвердил свой выбор и в течение двух лет защищал его от Мирослава, который умер примерно в это время от тоски и печали по утраченному достоинству. Его могилу до сих пор можно увидеть в Риме, в церкви Марии Коммуны. С тех пор епископство мирно держал Станислав Цёлек под руководством Марцина Папича.39

В том же году закончил свою жизнь Зиемовит, князь Мазовецкий, женой которого была Александра, сестра Владислава Ягайло, и поэтому был наделен Белзским герцогством в Малороссии, прожив шестьдесят лет и оставив четырех сыновей и пять дочерей. Одна из его дочерей, Цымбарка, вышедшая замуж за Эрнеста, принца Австрийского, была матерью Фридриха, который впоследствии сорок лет правил Римской империей; Софья, все ее сестры, отличающиеся красотой, вышли замуж за Вацлава, тешинского герцога; Эмиль Богуслав Слупский; Аумна Михаила Литовского, Ратаржина сохраняла девственность до последних своих дней. Тем не менее Земовиту повезло и в отношении сыновей, потому что Александр, став епископом Трентским, был возведен впоследствии в сан кардинала, заседал в Риме в высшем духовном кругу40 второго порядка Лу Зиемовит Равский, Владислав Плоцкий, Разимич княжества Белзские из наследства отца получил. Александра, похоронив тело своего мужа Зиемовила в костеле в Плоцке, постелила ему по-язычески, с мягким и дорогим постельным бельем, одела его в золотое платье и опоясала мечом и цепью из рыцер, надела золотые сапоги и шпоры и так положила ее в могилу предков. Станислав Павловский, епископ Плоцкий, отменив этот языческий обычай, приказал открыть гробницу поздно ночью, снял с умершего Земовита все украшения и превратил его в божественное и человеческое пользование.

В следующем, 1427 году, король Владислав провел зиму в Литве на охоте, на Масленицу41 приехал в Хелм, а оттуда отправился в Пшемысль.42 Во время пребывания в России он получил печальное известие о том, что его сын Казимеж, не прожив в течение года, скончался в Кракове и был похоронен перед алтарем св. Эразма в главной замковой церкви. (3) Однако плодовитость королевы Софьи утешала Ягайло, потому что она была снова беременна, что возбуждало большое подозрение в уме Вилольда, особенно учитывая, что король уже был отягощен дряхлым возрастом, а королева, среди богатства, цветущей молодости, с умом, полным соблазнов, была свободно весела в своем поведении. С (диджей потребовал, чтобы король встретил его у Горольда на реке Буг.

Когда прибыли Владислав Ягайло и цесаревичи,43 Витовт открыто обвинил королеву в прелюбодеянии, утверждая, что неправильно потворствовать преступлению, нанесшему такой позор королевскому дому, и требуя, чтобы тех, кто чаще всего развлекал всех придворных при королевском дворе, подвергли пыткам, а этих придворных отправили в тюрьму. Это было дело необыкновенное и ужаснуло изумлением короля и сеньоров, и они долго советовались, что предпринять в столь трудном и опасном деле? наконец, по мнению Витовта, придворные королевы, которых больше всего подозревали, были схвачены и заключены в тюрьму; по королевскому приказу Минча из Рогова, Петр Куровский, Вавжиниеце Заремба из Калиновы, Ян Краска; Ян Конецпольский, Щекоцкий с братом и несколько придворных погибли; две жены, тайно знавшие о царице, были схвачены и преданы пыткам. Но когда известие об этом дошло до королевы, которую чествовали в Медыке на реке Сан, она стала с сожалением и слезами жаловаться на Вилольда, рассердив всех своими жалобами, и с великой стойкостью защищала свою невиновность и честь. Были и такие, кто думал, что, поскольку жена Витовта была бесплодный, он сделал это из гнева и зависти, а не для того, чтобы знать наверняка, что он поступил нечестиво, навлекая тяжкое опозорение на царский дом. Со своей стороны, Рролова опровергла предполагаемое правонарушение неопровержимыми доказательствами; Монахине было разрешено очиститься по клятве перед семью первыми чиновниками королевства и многими другими выдающимися незнакомцами. Каждый из меня, преклонив колени перед образом Страстей Господних, торжественно клялся в чистоте и невинности царицы Софьи, чем все дело покоряло; те, кто был обвинен в прелюбодеянии, вновь обрели свободу. (1!) Вскоре после этого королева Софья 29 ноября родила сына, которого крестили с именем Казимич, что наполнило короля Владислава, находившегося тогда в Вильно, и весь народ невыразимой радостью.

Примерно в это же время умер Ян по имени Пелла, епископ Куявский,44 занимавший его место по выбору каноников, и с одобрения короля королем стал Ян Салранице, коронный заместитель пушки из рода Старыконей.

Когда король Владислав всю зиму провел в Литве на обычной охоте, то, вернувшись в королевство, Масленицу45 он провел в Едле на другом берегу Вислы, откуда пришел в Бохню и провел там некоторое время46.

Примечания

1 28 сентября. См. Длугош, кн. 11, с. 465.

2 Король прибыл на Лысую Гору 28 октября. См. Длугош, кн. 11, с. 466.

3 30 ноября. Длугош, там же.

4 Около 16 февраля 1423 года король прибыл в Едльню (Jedlna), а 14 марта был уже у венгерской границы, в Новы-Сонче (Sandecz). Длугош, там же.

5 Разногласия между Ягайло и Сигизмундом во второй половине 1422 года достигли такой степени, что, казалось, лишь война могла их разрешить. Катона в т. 12, на с. 398, привёл следующее письмо Сигизмунда городским советникам Бардеёва (Bardijów), из которого видно, насколько близко было начало военных действий: «Сигизмунд и проч. По определённым и достаточным причинам мы неизбежно вынуждены вскоре начать новую войну с польским королём и Витовтом. Посему следует тщательно позаботиться о безопасности этих земель, чтобы, если бы вы ничего об этом не знали, многочисленные ваши купцы, пребывающие в Польском королевстве по своим торговым делам, не подверглись затруднениям или чтобы в противном случае вас не постигло никакое несчастье, Мы поэтому повелеваем и строго рекомендуем вам: по получении сего немедленно и без малейшего промедления призовите всех купцов, ваших сограждан, которые или живут в Царстве Польском, или отправились в эту страну покупать или продавать товары и находятся еще там, оттуда со всем своим имуществом и товарами ad, и прикажите им вернуться в свои дома. А если вы это сделаете, немедленно скажите польским купцам, остающимся в вашем городе, чтобы они уволились и уехали. Вам следует укрепить и вооружить сам город, насколько позволяют ваши возможности. Дан в Нюрнберге по случаю обезглавливания покойного. Иоанна (29 августа), 1422.6 Мы видели выше, что польские и венгерские паны, проведя встречу, уговаривали своих королей лично встретиться друг с другом на границе; одно письмо по этому поводу было объявлено Рачинским; (кодекс дыйлом. Литвы сэр. 299), мы приводим его здесь в переводе. «Владислав милостью Божией, Король Польский, Верховный Князь Литовский, потомок России и т. д., Преподобный Отец во Христе; честные и рожденные мужи и друзья. Получив недавно Ваши письма, мы достаточно поняли по их содержанию, что Светлейший Князь Сигизмунд, Король Римский и т. д., наш любезнейший брат остается в своей непоколебимой решимости и готовность, согласно решению, принятому совместно епископами и харонами обоих королевств на недавней конференции, видеть нас лично, если только мы захотим приехать к нему, или в наш город Сандеч, или в другое удобное место. Мы не сомневаемся, что всякий раз, когда такие встречи или согласованные дни были назначены для взаимопонимания и соглашений с максимально возможной уверенностью, с нашей стороны никогда не происходило никакого разочарования, даже если бы мы могли обосновать его достаточными юридическими причинами; Ожидается, что даже сейчас вы не будете разочарованы Божьей помощью, и это в день и место, выбранные нашими епископами и баронами, которые пойдут вперед, чтобы поговорить и решить с вами этот конец. мы успеем. Но и вы устраиваете дело так, что наш самый любимый брат, римский царь, не преминет прибыть в день и место, условленные и выбранные этими посланниками, несмотря на все препятствия; чтобы нам не пришлось, как мы помним, бывало много раз в прошлом, долго ждать после условленного дня его сомнительного прибытия; ибо если, приехав, мы не найдем брата нашего римского царя, по нашим многочисленным и разнообразным занятиям, несмотря на нашу щедрую готовность показать ему эту честность, мы никак не сможем дождаться его. Дано в месте нашей охоты у пруда, называемого Туром, в субботу перед Сретением (30 января) 1423 года. По повелению его царственной матери Збигнева, протонотария Апостольского Престола, приходского священника: т.е.
Преподобному отцу Георгию во Христе, епископу Падуанскому, канцлеру римского двора, достопочтенному Николаю де Гара, палатину Венгерского королевства, Монитианушу (2), Филиппу де Озоре, графу Темесенскому, (Микотаю) де Чанк, Петру де Розгону, Стефану, сыну Генриха воеводы, и Микотаю де Перни, маршалу, дорогой наш друзья.
Сигизмунд не дал дождаться этого времени, короли помирились; со стороны Владислава, к счастью, со стороны Сигизмунда видимо. Новый договор был заключен в Кесмарке 30 марта 1423 года, венгерскую копию можно найти у Догелы, том 1, стр. 52, польскую копию у Феликса Лойки, стр. 73, а кодекс у Рачинского. диплом. стр. 300. Никаких новых обязательств в письменной форме не было, только полный договор, составленный в Любовле (15 марта 1412 г.), был подтвержден во всей полноте. См. выше улицы 81 1 и Голембёвск. Влад: Ягайло, 315.

6 Пасха в 1423 году пришлась на 4 апреля.

7 6 апреля. (См. Длугоша, книга 11, стр. 470) Сигизмунд умилостивил короля перед маркграфом, но двумя годами ранее, когда тот поссорился с Владиславом, отсоветовал ему в следующем письме от брака сына с дочерью: «Сигизмунд, милостью Божией, король Римский, стабильный умножитель империи, король Венгрии, Чехии и т. д. Высокородный, любимый дядя и сукин сын, когда-то тайно доверившийся нам и самой светлой герцогине, самой любимой жене нашей госпожи Барбаре, римской, венгерской, чешской и т. д. королеве, что польский король хотел выдать свою дочь замуж за твоего сына, ты знаешь, с такой любовью и добротой Мы с радостью возвысили тебя и возвысили тебе наше наследство и княжество, а именно маркграфство Браудебург, когда мы отдали вам нашу наследственную страну, что навлекло на нас резкие оскорбления и упреки; однако нам это было легко и нетрудно сделать по причине нашей привязанности к Вам. Более того, 4 на каждом мероприятии мы дарили вам доказательства нашей великой доброты + дружбы, как в подарках, так и в других вещах, так как были уверены и нисколько не сомневались, что вы вспоминаете об этом с благодарностью нам. Ты сам исповедуешь это и пишешь нам, что при всякой нашей нужде, тебе нетрудно было бы отдать за нас свою жизнь и имущество. Мы не хотели никому верить, чтобы вы сделали это и показали себя другим, явно или тайно. Для того, чтобы вы поняли все неудобства, которые могут возникнуть у нас в связи с этим, и без всякого сомнения, что вы их оцените, мы должны объяснить вам все в этом секретном письме. Знай же; что мы имеем с польским королем постоянные и непременные договоры, присягнувшие нами и им, привязанные к его жизни и нашей и которые будут действовать в течение пяти лет после его смерти. А когда пройдут эти годы, то Венгерское королевство и мы, как господа его короны, будем иметь большие долги из-за различных стран, прилегающих к Польше, но принадлежащих Венгерской короне и принадлежащих польскому королю, согласно договорам. По справедливости мы обязаны вернуть их и включить в состав венгерской короны. Известно, конечно, что мы имеем на это право, и что нам неправомерно игнорировать это право, от которого Бог избавил нас на протяжении всей нашей жизни, которое мы хотим потратить так же справедливо: этого требует закон, а между тем, если бы что-нибудь дошло до этого, нам и венгерской короне обязательно пришлось бы добровольно вести даже войны и делать враждебные шаги. Более того, польский король и его двоюродный брат Витовт берут на себя защиту пражских раскольников и их сторонников, и, как широко известно, Витовт хочет им помочь, восстать против нас всеми силами, и против Бога, против христианской веры - лишить нас чешской короны. Что, если бы это зависело от него, если бы мы не верили в Бога, а, наоборот, возлагали на Него всю нашу надежду, то осуществилось бы к позору и вреду всего христианства. Также ясно, что король не бросит своего брата. Вот и подумай теперь, уместно ли тебе, которого мы удостоили такими великими почестями, хотя бы на день рождения. поднял Римское государство, следует ли вам объединить свою кровь с его и позволить нам быть против вас в случае конфликтов? Вы знаете, нам было бы больно это сделать. Так ты легко поймешь, пойдет ли это на пользу твоей славе или нет за те клятвы, которые ты нам дал, не так ли? и были бы вы тогда достойны наших благ? Поскольку вы родственны князьям, врагам христианской веры, подумайте о себе в св. Римском государстве, было сказано. Хотя, зная вашу великую устойчивость, свет и мудрость, мы не опасаемся, что вы пойдете по этому пути, но считали своим долгом, насколько это возможно, предвосхищать вас и напоминать вам о последствиях, повреждениях и последствиях, которые вытекают из этого; Мы предпочли предупредить вас, а не покрыть это тайной и молчанием, поэтому заклинаем вас с честью и верой. на льготах, которые ты получил от нас, на клятве и верности, которыми ты связан с нами и святым государством, И либо всякая верность в тебе уже истекла, либо мы вполне можем положиться на тебя, что ты никоим образом не сделаешь этого, во что мы верим и уповаем на тебя безоговорочно, будучи убеждены, что нашим и святым ты захочешь избежать сурового позора от Римского государства. Дай нам ответ, чтобы по нему мы знали, что нам делать. Дэн. (Рачинский Кодекс Диплома. Литвы, стр. 333,) Это письмо недатировано, но несомненно написано в 1422 году, когда между Сигизмундом и Ягайлой царило наибольшее раздражение, когда пражские послы ехали в Польшу и Литву и Витаутас уже был склонен принять чешскую корону, Сигизмунд, должно быть, был серьезно напуган, потому что на самом деле он стоял перед величайшей опасностью, Витовт поддерживался Ягайло, мог легко свергнуть власть угасающего Дома Люксембурга и Братства освободить племена от немецкого гнета. Мы попытались правдиво объяснить письмо Сигизмунда, написанное на старом немецком языке, испорченное множеством ошибок; может быть, в некоторых местах, чтобы разбить текста, отдельные слова имеют разное значение, но на основное содержание текста это не повлияло. Благодаря этому браку Длугош сохранил (книга 11, стр. 479) письмо Мартина V Владиславу Ягайло из Рима от 28 мая 1424 года, в котором Папа просил его. объявить о своем намерении выдать свою дочь замуж за сына маркграфа Фридерика. Этими отношениями жил покойный отец. отмечался из-за сплочённости семьи, так как оба они происходили из знаменитого племени римских колонн. Людвиг (Ян Петр) в сборнике: Reliquiae manuseriptorum (вторник, 5, стр. 408) опубликовал это письмо в рукописи в 1723 году, возможно, не зная, что история Длугоша была известна с гораздо большей точностью 12 лет назад. Ядвига, как мы увидим ниже, умерла незамужней.

8 Сравните книгу Длугоша 11, стр. 471 и Voigt vol. Т, стр. 458. Запись Великого Магистра с Витовтом сделана в Велоне 18 мая 1433 года.

9 Сравните Длугошу, книга 11, стр. 467. Миколай Троба умер 4 декабря 1422 года. Якоб Леофат в истории Константинопольского собора, опубликованной в 1714 году, на стр. 536, ссылается на рукопись истории этого собора в библиотеке Вольфенбителя, составленную Эберхардом Дахером, который, как он сам признается, был большую часть подробностей он узнал из уст протонотария Николая Трёбы, который был его конклавом; Насколько мне известно, ни один писатель, кроме Длугоша, не упоминает о том, что нашего соотечественника хотели избрать папой, хотя несомненно, что собор не счел необходимым ограничиться только собранием кардиналов, да и епископы Женевы и Чичестера имели значительное число голосов, хотя и не были кардиналами.

10 Мы видели выше, том 1, стр. 402, что рыцари на земельных съездах принимали законы, по которым они хотели быть судимыми. Как и в 1418 году; В 1419 г. в Энчице, а также в 1420 г. в Кракове старые законы были пересмотрены, исправлены или, при необходимости, заменены новыми. Владислав Ягайло праздновал Пасху в Калише; в его отсутствие было решено внести некоторые изменения в статут Вислицы. Полгода спустя на общем собрании, также состоявшемся в отсутствие королевский в Варте с 1423 г. по 28 октября эти изменения и дополнения получили национальное одобрение; Наши историки не упоминают, утвердил ли их царь и когда, но они стали частью закона при Александре. Яр Ласки включил их в свой сборник со стр. 42 по 48, Конарский — в том 1 «Сборника законов» со стр. 71 по 82. Однако, похоже, они сразу же получили обязательную силу, поскольку уже 26 лет спустя Свентослав Вочешинский перевел их на родной язык для большего понимания. Лучшее издание этих актов, получившее название: Статуты Владистава Jagietly,, подготовил Ян Винцентий Бандткие. (См. Jns Polonicum, стр. 201–220.) Менее чем через столетие после их публикации появился старый польский перевод рукописи, опубликованной Иоахимом Лелевелем. (См. Мистические памятники польского и мазовецкого языка и резолюции XV и XVI веков в Вильно 1834 г. в 4) Его составил уже упомянутый Свентослав Вочешинский, хранитель Варшавской церкви, который также перевел оба Вислицких статута. Через 150 лет (1600 г.) Ян Янушовский заново изобрел их в своем статуте и опубликовал оригинал на польском языке. Археографическая комиссия (см. «Дело по истории Западной Росии», СПб. 1846 г. в 4, том 1, стр. 23–41) опубликовала фрагменты их перевода на русский язык, возможно, для использования русскими воеводствами. "Содержание этих законов и их значение кратко разъяснил Михал Вишневский. (См. hist. literat. polska. 1. 5, сэр. 98.) Чтобы читателям было легче сравнивать Свентослава Вочешинского с Янушовским, мы перечислим порядок глав по Бандикам и укажем страницы, где одно и то же можно найти на польском языке в обоих переводах. Глава I - in Świetosl, from Wociesz. 480. II. 127-565. 128—552. X. 128 —632, XI. 128— 421, XII. 129—423. XIII. 129—505. XIV. 120—458. XV. 129, =502. XVII 130—430, XVIII, 130—499, XIX.
(в: Бандткиегго находится полностью, его нет в Таски, кажется, что он оставил его, так как его не раз обвиняли в том, что законы были невыгодны дворянству или дворянству, он самовольно опустил рассматриваемую главу, потому что евреи могли давать взаймы дворянам только под залог имущества, а на карты то есть: записи, им не следовало брать в долг в случае утраты долг, содержит следующую оговорку: "Но так как евреи действительно имеют списки и записи на многих людей, то я должен просить короля приказать воеводам огласить евреев, имеющих подобные списки, на первом общем собрании или показать их воеводам, и внести их в книги, т. е. судебные акты, и внести их под датами, которые они дали; а что если потом, с каким письмом они хотели выпендриваться, такое письмо из Вочешина уже не будет иметь никакого значения". и значение; а должник, занявший деньги у евреев по завещанию, вообще ничего не обязан будет платить "Эта глава в переводе опущена. Так что ясно, что дворянство старалось подчеркнуть это. XXV. 130—1075. XXVI 131—1110. XXIX 130—1109. XXXI. 131—560.

11 По словам Длугоша (книга 11, стр. 472), Коцибут находился на сейме на реке Варте. '

12 См. Катон, том 12, стр. 419, в котором из Нобнера (Monum том 4, стр. 414) приводится дата завещания Сигизмунда Моравии в Буджице в понедельник после его смерти. Михал. (4 октября) 1423 г.

13 Гордость 11 ноября,

14 Длугош, священник, 11 лет, стр. 473 пишет, что коронация была назначена самое позднее на 5 марта. См. Д, Львовская хроника Зубжицкого, стр. 86.

15 Эрик VII. ты. 1382 г., избран королем трех скандинавских корон в Скаре 3 июня 1396 г., коронован в Кальмаре 17 июня 1397 г., свергнут на престол датчанами и шведами в 1439 г., умер в Померании в 1459 г. Считается автором датской хроники, опубликованной в труде Грютера: Chronicon Chronicorum,

16 1 марта Эрик приехал к Сигизмунду в Шрамовице. Длугош кс, II, стр. 474.

17 2 марта он ломается.

18 3 марта, лама.

19 Кардиналом-священником святого Климента стал Бранда де Кастильоне, миланский епископ Плацентинский, «он назначил его на этот сан Иоанну XXII в 1411 г. за его успешное посольство к Сигизмунду в 1410 г. См. Fleury hist. Экклс, том 21, стр. 145, изд. 1726,

20 В позорную память Изабеллы, родившейся в 1371 году, замужем за Карлом VI. французскому королю 17 июля 1385 г., умер 30 сентября 1435 г.
м7 разорвать союз королей, приложив максимально возможное усилие, чтобы не быть вынужденным сражаться против них обоих вместе. Поэтому они сначала попросили снова отправить Сигизмунда Корибута в Богемию, пообещав, что, когда он прибудет, немедленно провозгласят его королем и, кроме того, заплатят польскому войску огромную сумму золота в качестве жалованья. Король Владислав твердо заявил: ни Сигизмунда Корибута, ни каких-либо его подчиненных. он не пойдет в Богемию, пока они не оставят своих заразных и нечестивых заблуждений и не подчинятся римской церкви, которая, если они не исполнят ее, то, соединившись с императором Сигизмундом как друг и союзник, он будет действовать оружием и воевать против них, как нечестивцев. А чтобы еще больше их устрашить, он приказал силой сбросить с кафедры и бросить в тяжелую тюрьму священника-раскольника, чеха, открыто проповедовавшего в Вислице. Збигнев, епископ Краковский, из-за присутствия несогласных депутатов запретил богослужения во всем городе. Посланники, оскорбленные этим оскорблением и ничего не сделавшие, вернулись в свою страну. "я рт

21 Польские подкрепления должны были прибыть в Оломоуц в Троицу, то есть пополниться 11 июня. См. книгу 11 Длугоша, стр. 478.

22 Дма 25 марта. перерывы.

23 Длугош, напротив, пишет, что послы Сигизмунда: Петр Зех, епископ Корбавский, рыцарь Теодорик де Бжозович и Бартольдус, доктор права, а также один архиепископ и два рыцаря датского короля вместе с польскими посланниками нашли Витовта 19 апреля в Гродно. О причинах, по которым Сигизмунд и Эрик хотели расторгнуть брак маркграфа с Ядвигой, нынешний Ашбакла, том 3, стр. 184.

24 См. это письмо Длугоша, книга 11, стр. 479.

25 Иофант Пион был сыном знаменитой Инес де Кастро, его отца Петра I. У португальского короля позже был сын от Тересы Лоренцо, который правил под именем Иоанна I (род. 2 апреля 1357 г., взошел на престол в 1385 г., умер в 1433 г.). При его правлении португальцы открыли острова: Мадейру, Канарские острова и Кабо-Верде. О том, что является Доном Педро в Богемии об; Джен. Сильв. история. Боже, глава 41 i ia u o Y гмуать он увидел. Успех Жижко, которым я воздал должное всей Богемии, решил тайно схватить его с обещанием господства над королевством, гетманства над войском и ежегодной выплаты огромного количества золота при условии, что он назначит его королём и будет управлять городами от его имени. Воистину чудовищная вещь! римский император, которого уважала вся Европа, смирился перед слепым стариком, подлецом, раскольником и святотатцем, ждал от него сокровищ и высших почестей, клялся в дружбе и искал его союза! Но благость Божия, сжалившись над верными, исправила это преступление; потому что, когда Жижка удовлетворила просьбу Сигизмунда и выполнила свое обещание, он направлялся к королю, по дороге в Моравский замок близ Простова, он испустил дух, пораженный чумой. Когда он был болен и чувствовал приближение смерти, то на вопрос, где он хочет быть похороненным, он приказал содрать с его трупа кожу, бросить тело зверям и хищникам, а нести его в изготовленном из кожи барабане.

26 14 сентября 1424 г. Аэн, Сильвий Хист, бох. с, 45.
(А) Ян Жижка из Троцновы умер в возрасте почти семидесяти лет 42 октября 1824 г. О последних годах жизни этого выдающегося лидера XV века, Ашбаха, том 3, стр. 197–217:

27 Сейм начался 25 апреля. Лукаш Голембёвский в «Истории Польши при Владиславе Ягайло» на с. 324 говорит, что множество лиц дало письменные заверения в верности королю, его супруге, королевичу-преемнику, а в случае его кончины — королевне Ядвиге. Рачиньский в Великопольском кодексе на с. 158 опубликовал такое заверение города Сьрем (Śrem) от 11 июля 1425 года; Зубжицкий в «Хронике» на с. 89 издал подобную грамоту Львова (Lwów) от 9 октября того же года. Содержание их совпадает слово в слово.

28 Кардинал Латнус отправил гвоздику в Краков, ум. 29 июня 1425 г. См. Долг. книга 11, страница 456.

29 27 мая 1425 года Войцех Ястшембице созвал провинциальный синод в Тенчице. Там собралось польское духовенство, но Якоб Курдванов, епископ Плоцкий, был казнен.
Из-за этой болезни, от которой он умер в самый день открытия собора, он не смог приехать и послал вместо себя 7 Гнатовиц Станислава Павловского, называемых Пержхалами. Павловский был дьяконом Плоцка и канцлером Земовита, князя Мазовецкого, когда от имени короля потребовали 20 000 красных. злотых, которые Марцин В. разрешил отобрать из доходов церковных имений для войны против чехов, хотя сам король, как утверждает Длугош (кн. II, стр. 486), лишь по-видимому требовал этой поддержки, потому что был оскорблен тем, что папа, ничего не внося из своих, тратит польские деньги; и духовенство было далеко от согласия на воинскую повинность. Павловский Зваво выступая против всего, что можно было бы назвать по этому поводу, заявил: 7 Плоцкая епархия не желает принимать в этом участие, находясь в отдельном и независимом от польской государстве. Поскольку Павловский вообще считался первым советником и фаворитом Земовита, только Владислав не мог понять это утверждение иначе. какой решительный шаг князя Мазовецкого к отказу от своих вотчинных обязательств. Поэтому он немедленно созвал сейм 11 ноября в Брест-Литовске и приказал Зиемовиту лично стоять там и принести присягу подданства и верности. Земовит не приехал в Брест под предлогом болезни, но его сыновья Земовит и Казимеж, стеная о губительных последствиях слепого упрямства и детского возраста, бросились на Брестский сейм, и 14 числа Кистопатлы 1495 г. издал запись, что по приказанию отца они подтверждают присягу, данную им королю Владиславу, в той же мере, в какой дали его брат и их дядя Януш, герцог Варшавский, и обязались от его имени лично возобновить эту присягу в месте и времени, назначенных королем. (См. Dzieła Czackiego, изд. 1815 г., том 3, стр. 463, сноска b: «История Польши» Гольчевского Тукаша после Вядислава Ягиклы, том Wiadysia- ва II. том 4, стр. 325, сноска 565 и рукопись указателя Догеля, дополняющая содержание, данное Голембёвским.) Станислав Павловский, который усугубил все эти затруднения, на удивление спокойный человек, позже ввязался в серьёзные споры с сыном Земовита; когда они сопротивляются его избранию на Плоцкое епископство, он обвиняет их перед королем Владиславом в покушении на его жизнь и в заключении союза с Великим Магистром Тевтонских рыцарей против Польши. Мазовецкие князья возбудили против него дело за фальсификацию показаний, данных Ягелем, и, не дожидаясь приговора, изгнали его из епископства; и чтобы Святой Престол не обратил внимания на его проступок, они получили официальное письмо, подтвержденное показаниями Трентского священника из Собнево, в котором Павловский, Марцин В., должен был рассказать о своей скандальной жизни и содержании наложниц. Папа, уверенный в своей невиновности, меньше обращал внимания на эту клевету, но поручил ее разрешение Станиславу Скарбимежскому, учителю каномального права основной школы в Кракове (См. об ист. лит. М. Вишневского, т. 5, сэр. 43). Суд велся в ходе него с величайшим усилием обеих сторон, князь Зиемовит никогда не пропускал суды, открытые в Кракове Станиславом Скарбимежским в качестве папского делегата; и когда все дело было отправлено в Рзинь для окончательного решения, г-н Павловский немедленно поспешил туда и, то ли благодаря своим усердным усилиям, то ли своей невиновности, полностью оправдал себя. Однако упорство мазовецких князей было столь неумолимо, что они добились от сестры своей, Фридрихи, австрийского принца, впоследствии императора, приказания схватить его в городе Фредштадте, когда он возвращался из Италии, и бросить в тяжелую тюрьму; откуда он напоил охрану и, переодевшись, благополучно сбежал. Однако, когда он прибыл в деревню, ему не было покоя, жизнь его прошла в вечных ссорах, на поддержку которых он растратил собственное наследство и церковные сокровища, так что, впав в нищету и мучаясь болезнями, ему пришлось искать приюта в доминиканском монастыре в Торуни, где умер в 29 лет.
В апреле 1439 года он закончил свою бурную жизнь. Хоронить его не было смысла, монахи из милосердия похоронили его тело, (см. Тубенский Станислав. Vitae et series episcoporum Plocensium стр. 356 Длугош кс, 11, стр. 496 и Голембёвский том 1. стр. 538, где есть интересное решение Витовта о Павловском, изданное 5 января 1422 г., а также поручительство на мазовецких панов от 22 марта того же года.

30 В результате мира, заключенного на озере Мельне, король Владислав предупредил Марцина фон дер Кемнате, командира Торуни, бывшего Стшельно, 4 октября 1422 года, чтобы он немедленно выполнил свои условия. (Фойгт, том 7, стр. 451.) Обмен описаниями должен был состояться в Гневкове 2 ноября, польские полномочные представители: Ян Пелла де Немиш из Куявии, Анджей Ласкаж из Гославиц из Познани, епископы и Ян Шафранец, вице-канцлеры Короны, стояли в согласованном месте и дате, но не нашли никого из Ордена, писали епископам и прусским командирам об этой профессии. (в настоящее время дипломат Кодекса Рачинского, Литвы, стр. 298.) Последние, хотя и прибыли в Гневкув немного позже, не могли обменять мирное соглашение, потому что Павел Руссдорф испытал самые большие трудности с тем, чтобы заставить ливонского мастера Сиферта Ландера фон Шпангейма поставить свою печать. Царь посчитал эту задержку желанием нарушить завет и выразил это в письме.
письмо Великому Магистру из Шидлова 26 ноября 1422 г. (ныне Рачиск, стр. 283); также Витовт из охотничьего поместья Бершты. 29 ноября 1422 г. он прямо просил его объяснить, что означает неожиданная задержка в исполнении договора? (См. Фойгт, том 7, стр. 451.) Павел Руссдорф не смог ответить решительно, император Сигизмунд, еще не примирившийся с Ягайло, обманул его надеждами на союз с Орденом против Польши, в который входила бы Уния, а также Силезские герцогства и города. Действительно, запись о присоединении к этому завету была сделана 24 января 1423 года в Малхорге. В своем обновленном письме в Троки 27 декабря 1422 года Витовт потребовал окончательной информации, следует ли ожидать мира или войны? «Между тем, среди этой неопределенности и для Ордена, Сигизмунд достиг взаимопонимания с Ягайло, и нарушенные отношения между Польшей, Литвой и Венгрией были установлены новым соглашением. Польский король был настолько уверен, что мир, заключенный недавно с Тевтонскими рыцарями, должен быть сохранен, что уже в Любовле 1 апреля он пожаловал одному из своих рыцарей некоторые деревни в Нешавском уезде и половину пошлин в Висла, (См. Фойгт, том 7, стр. 457.) Поэтому Великому Магистру ничего не оставалось, как завоевать расположение Витовта, который во всех войнах, которые вел против Тевтонского ордена, преследовал одну цель: вернуть Жмудь; чего он и добился посредством Мельненского договора, несмотря на другие причины конфликтов, которые непосредственно касались Польши, он легко был захвачен усилиями Тевтонских рыцарей, посланных из Мальборга в Литву для Витовта и княгини. Юлианну связывала более тесная дружба, на которую оказал влияние Велонский конгресс 13 мая 1423 года, на котором стороны обменялись мельненскими положениями со всеми официальными чертами, и не было никаких препятствий для выполнения оговоренных условий, а король Владислав из соображений благочестия пытался добраться до столицы апостольским для роспуска объединения от прегрешений, совершенных как им самим, так и им самим.
что могло совершить его рыцарство; Догель включил в этот вопрос интересную папскую буллу от 28 августа 1823 года, которая точно отражает дух времени. (См. диплом Кодекса. Л. 4, стр. 115.) 5 июня того же года король в письме, написанном из Бича, сообщил великому магистру: что для разграничения земель Добжини и Михалова на вновь состоявшемся сейме в Варте было решено послать Яна Пеллу де Немеша епископ Куявы, Мация из Вонсоша Калиша, Мацей из Лабишина Бжеского и Януш из Иновроцлавской церкви, воеводы; Мацей Кот Накельский, Томаш Пачкув из Быдгощи, Ян Бжозоглы из кастелянов Ланде и Анджей, староста Бжега; король также просил великого магистра не упустить возможность прибыть 6 августа для подтверждения приказа; причём он предупреждает его, что поручил замок Дралим Сендзивой Остророг для получения его из замка познаньский - если сам воевода не мог приехать, чтобы приказать передать упомянутый замок наконец одному из своих сыновей, он требует, чтобы польские купцы, согласно договору, были освобождены от всех пошлин, а именно от вновь введенной таможенной пошлины, названной Пфуудигельдом, который, озабоченный коронацией своей молодой жены, прошёл мирно; гостеприимство к королям и князьям, удостоившим своим присутствием это торжество, отложило разрешение официальных споров до более удобного времени (Рачинский /amż. su. 380.) Добрососедское взаимопонимание между Фитвой и орденом росло; Фойгт упоминал о письмах Витовта великому магистру из Гродно 1 апреля 1424 г. в Ковно, полные. доверия. (См. 1.7, стр. 468) Витовт настолько желал мира, что, избегая всякого повода его подрывать, письменно повторил перед посланниками римского короля.
гмунты, и его заявление чехам, что Корибута уходит и что всякого, кто вмешивается от его имени в чешские дела, он будет считать личным врагом. (См. акт, изданный на Пшемысльском дворе 3 мая 1424 г., Фойгт, т. 7, стр. 469.) Здаме Витовта всегда имел главенствующее влияние на действия Ягайло; король, следуя его примеру, стал проявлять к ордену большую доброту. Рачинский хранил письмо, написанное полководцу из Скавы, охотничьего места, куда король послал великого мастера с дичью; (ум. 7 пропусков 1424. См. Кодекс Дипломат. Литвы, стр. 306) Наконец, Ягайло согласился на личную встречу с князем Унстже, и 7 июня 1491 г. в Нешаве на берегу Вислы, против Торнуи, все сомнительные детали были решены, и далее отношения между обеими странами определялись новыми положениями, что можно увидеть с польской стороны в Дипломе Кодекса Догеля. том 4, стр. 117 и 113, стр. Тевтонский орден un Mizler's Collectio magna t 4, стр. 335. Витовта в Ничуве не было, но в число свидетелей входят Миколай Сенпинский и Николай Цебулька, советами которых во всех важнейших внешних делах пользовался литовский князь, и поэтому этот решительный шаг навстречу взаимное примирение было совершено с его ведома; Длугош Веле не упоминает о съезде Мешавы, он говорит только, что король после посещения Великой Польши отправился в Малороссию; Рачинский объявил о королевском письме, написанном Великому Магистру. из Эуека от 29 сентября 1424 г. (ныне диплом кодекса Литвы, стр. 307), в котором он сообщает ему, что новые полномочные представители Ян, епископ Куявский, и Мацей Табишинский, воевода Бреста, или, если какое-либо препятствие мешает последнему уйти, Ямиша с Косьцелина voy« воды Куявского региона были отведены 28 октября во исполнение Нешавского соглашения. Результат этой новой встречи неизвестен, но все решить не удалось, так как 26 июля 1125 года король из «Бенчицы предупредил Павла Руссдорфа», что польские войска снова прибудут на границу 22 августа. (Ох. фам. стр. 304.) Фойгт (т. 7, стр. 475) считает, что весной этого года благочестивый гром привел Ягайло в Гданьск, Длугош об этом не упоминает, но что это путешествие имело место, видно из охранной грамоты, которую Великий Магистр послал королю для безопасного посещения монастыря Бригитты; и из письма Владислава от Бжеска Куявского от 1 мая 1425 г., в котором сообщалось, что он должен прибыть в Гданьск через две недели. Как бы то ни было, Ягайло и Витовт искренне хотели покончить с этим навсегда, поэтому решили сразу после Брестского сейма встретиться в Гродно и обсудить соответствующие меры в этом вопросе в присутствии Великого Магистра; Витовт немедленно предупредил об этом Павла Руссдорфа из Новогрудка 15 октября 1425 года. (Фойгт, том 7, стр. 476.) Между тем на Брестском сейме он не переставал ревностно,, как говорит Ваповский, поддерживать просьбу ордена подарить ему мельницу Любица. Хотя она и была отложена на более позднее время, встреча польского короля с Великим Магистром состоялась 17 декабря 1425 года в Гродно. Владислав, Витовт и Павел Руссдорф, действуя лично, разъяснили в отдельном договоре все, что содержало в Мельненской записи сомнительные сведения; Рачинский включил его в свой кодекс на латыни и немецком языке. (См. стр. 312–347.) Витовт продолжал настаивать на мельнице Любицкого, заявил он. что если он этого не добьется, то готов захватить имущество Ордена Полонги; Чтобы не подвергать Литву столь тяжелым потерям, король Владислав в завещании, сделанном во Фженчице 23 мая 1426 года, передал Любицкую мельницу тевтонским рыцарям и позволил восстановить ее в первоначальном состоянии. Войгт считает, что это был первый шаг медлительности JagieHa в реагировании на запросы приказа; они приписывают это напряженным усилиям Витовта и цитируют множество писем, доказывающих его горячую дружбу с великим мастером. (См. Фойгт, том 7, стр. 484, Длугоша кс, 1], стр. 404, и ту же запись, данную Рачинским в Дипломном кодексе Литвы, стр. 320.)

31 Год 1081.

32 Об этом мы поговорим ниже под 1430 годом,

33 Сравнивать. Нарбутта История литовского народа, том 6, стр. 472,

34 Длугош, книга 1], стр. 493, пишет, что крещение новорожденного князя произошло 2 июня и что по этой причине счастливый отец устраивал при дворе большие турниры. Сравните Дион, «Летопись города Львова» Зубжицкого, стр. 92.

35 Оно прибыло в Сандомир 8 сентября. Длугош там же.

36 24 июня 1426 г. Длугош, книга 11, ул. 494.

37 Там Длугош рассказывает о наказаниях, нанесенных русскому дворянству, не присоединившемуся к экспедиции, несмотря на приказ короля:

38 Длугош в «Житиях познаньских епископов», изданном Томашем Третером, Брюнсберг 1604. имея справедливость к энотомам и благочестию Анджея Ласкажа (именно так его следует писать), говорит о нем, что добровольно отказался от епископства, он хотел провести остаток своей жизни в Меллитском монастыре в Австрии.; желая, чтобы его преемником стал либо Николай Козловский с герба Лис, профессор биологии, либо Мирослав, сын Кельча из Брудзева, герб Наленч; ему но он устроил это и 25 августа 1426 года умер в Гославицах. Капитул собрался для избрания пастыря, получив от короля опасный приказ о том, чтобы Станислав Цёлек, вице-канцлер Короны, стал епископом Познани, чего он не хотел делать; однако позже, опасаясь гнева короля, Цёлка выбирает, и Марцин V отдаёт осиротевший собор Мирославу, находившемуся в то время при его дворе; когда король не захотел отдать ему власть, Мирослав, находившийся еще в Риме, кончил свою жизнь 11 февраля 1428 года.

39 Король через отдельного посланника пытался подтвердить достоинство Чалека, что папа и сделал 8 апреля 11283 года. Он посвятил его. Збигмев Олесницкий был избран епископом в королевском присутствии в Новении, городе Корчин, 29 августа 1428 года. Цёлек происходил из знатной семьи в Желехове в Сандомерском. его отец, знаменитый рыцарь, был варшавским воеводой. Длугош утверждает: что Станислав получил пост вице-канцлера, хотя он подходил на эту должность благодаря своему врожденному таланту к поэзии, и что он ухаживал за королем своим веселым остроумием и шутками; умер в 1438 г., 18 ноября. См. Длугоша в житиях епископа - Пув Познаньский, знак М3. и Вишневский Мих, история писем. Польский том 3, страница 367.

40 Он также был Патриархом Аквилеи. Анджей Свенчики в топографии Мазовии, Оби, Мизлера Colleciia Magna 1.1, sw. 481.

41 В этом году Масленица выпала на 2 марта.

42 Длугош, книга 11, стр. 497, пишет, что Пасху он праздновал в Пшемысле (20 апреля). Дион. В своей летописи Зубжицкий упоминает грамоту, изданную во Львове королем 14 мая 1427 года для купцов этого города, с просьбой о бесплатном перегоне волов во Вроцлав. 497 (3) Крулевец умер 2 марта 1427 г. См. Долг. книга 11, вс.

43 14 сентября 1427 г. Долг. книга 14, стр. 497. В Нарбуве 6 том, стр. 485 пишет, что встреча в Городле состоялась 3 мая; по ошибке принял празднование обретения святого. крест, который церковь фактически празднует 3 мая как праздник Воздвижения, приходящийся на 14 сентября; Более того, 3 мая в 1427 году было субботой, а не воскресеньем.

44 По данным Длугоша, 24 апреля 1427 г. См. книгу 11, стр. 500.

45 В 1428 году Масленица пришлась на 14 февраля.

46 Сравните книгу 11 Длугоша, стр. 497.