Период III. С 1569 по 1791 год: перевод на русский
Период III. С 1569 по 1791 год. С. 144-161. Перевод на русский.
Период III. С 1569 по 1791 год
1. Государственно-правовое отношение Литвы к Короне
Литература: Лаппо, «Великое княжество», гл. 1.
Люблинская уния 1569 года была основой отношений Великого княжества Литовского с Короной на протяжении более двух веков. Сразу после её заключения в Литве ещё обнаруживалось частичное сопротивление соединению с Короной; некоторое время определённые силы стремились ослабить или даже разорвать эту связь. Литва также порой уклонялась от сотрудничества с Польшей, например во время первых бескоролевий; в Великом княжестве встречаются возрождавшиеся старые учреждения, упразднённые унией, например отдельные съезды литовской рады и даже сеймы. Однако за короткий срок, менее трёх десятилетий, эти явления исчезли; Литва вполне примирилась с унией.
Более того, связь двух государств, представлявшая по началам 1569 года реальную унию, всё более укреплялась если не формально, то по существу. Общность сеймов, а следовательно, большей части законодательства, способствовала унификации отношений в обоих государствах даже в тех областях права, которые должны были оставаться отдельными. Сеймы издавали конституции, одинаково регулировавшие ряд вопросов для Короны и Литвы, причём не только общих обеим частям, но и таких, которые могли регулироваться раздельно. Даже если возникали отдельные учреждения — особые для Короны и особые для Литвы, — их создавали по одному образцу, так что различия касались едва ли не одних подробностей. Сильнее всего обособленность ещё проявлялась в судебном праве, определявшемся в Литве Вторым, а с 1588 года Третьим Литовским статутом, тогда как Корона не имела кодификации и руководствовалась рядом законодательных норм, рассеянных по статутам и конституциям, и обычным правом, которому одному принадлежала широкая область регулирования. Но и Третий Литовский статут был проникнут началами, взятыми из польского права.
И в тех областях права, которые регулировались не законами общего сейма, а обычаем, сходство учреждений Великого княжества и Короны было огромным, доходя прямо до тождества материального права, хотя формально оно оставалось отдельным. Эти сходства происходили либо от того, что одинаковые жизненные потребности удовлетворялись созданием одинаковых правовых норм, разумеется, не без подражания культурно более старой и быстрее продвигавшейся вперёд Короне, либо от прямого усвоения польских образцов в жизненной практике.
Такое положение сохранялось до Станислава Августа. Духовное завоевание Великого княжества Короной было полным; поэтому уже нетрудно было вводить общие учреждения и там, где прежде существовали отдельные. Без изменения основных отношений обеих составных частей Речи Посполитой в 1774 году возникло первое общее административное учреждение — Постоянный совет.
Кардинальные права 1768 и 1775 годов были общими для Короны и Литвы. Четырёхлетний сейм создал дальнейшие общие учреждения, издавал общие для обеих частей кардинальные права, пока, наконец, Конституция 3 мая 1791 года не устранила двойственность, создав из Великого княжества и Короны единое государство. Тем самым завершилось и формальное существование унии. Особая конституция октября 1791 года, названная «Взаимным поручительством обоих народов», дополнила Конституцию 3 мая, прямо удостоверив прекращение унии и сохранив некоторые незначительные следы прежней самостоятельности Великого княжества.
При таких обстоятельствах, разумеется, трудно отдельно излагать в «Истории государственного строя Польши» общественный и государственный строй Великого княжества в период с 1569 по 1791 год. Пришлось бы преимущественно повторять сказанное в первом томе о строе Короны, дословно переписывать целые страницы.
Поэтому, отсылая читателя к первому тому, в нескольких следующих главах, ввиду этого кратких, я отмечу лишь особенности права Великого княжества, насколько они ещё сохранялись.
Территория Великого княжества, столь сильно сокращённая унией 1569 года, увеличилась благодаря возвращению в 1582 году Полоцка, с 1563 года находившегося в руках Москвы, а затем возвращению Смоленска в 1618 году. Последний, однако, был потерян в 1667 году. В этих границах Великое княжество сохранялось до первого раздела 1772 года; тогда оно утратило в пользу России части наиболее восточных воеводств — Полоцкого, Витебского и Минского — и всё Мстиславское воеводство.
2. Общественный строй
Литература: Ленгних, «Общее право», кн. II, гл. 11; Лаппо, «Великое княжество», гл. 2; Леонтович, «Правоспособность»; Козицкий, «Неизвестное сочинение»; Барановский, «Вопрос о шляхте»; Прохаска, «Материалы», гл. 1; Лаппо, «Повет», гл. 3. — Глогер, «Описания»; аноним, «Сообщение»; Рёмер, «Инструкция». — Крашевский, «Вильнюс»; Лаппо, «К истории сословного строя»; Барановский, «Порядковые комиссии». — Бершадский, «Литовские евреи»; Дубнов, «Областной пинкос»; Янецкий, «Получали ли евреи дворянское достоинство?».
С конца XVI века различия в общественном устройстве Великого княжества и Короны были весьма незначительны. Поэтому, отсылая по этим вопросам к соответствующим главам первого тома «Истории государственного строя Польши», в периодах IV и V, отмечу здесь лишь важнейшие пункты, в которых ещё обнаруживалась некоторая обособленность Великого княжества.
Церковь. Вероисповедания. Правовое положение католической церкви и других вероисповеданий в обоих государствах не различалось. Варшавская конфедерация 1573 года, обеспечившая свободу некатолическим христианским исповеданиям, относилась также к Литве и даже целиком вошла в III Литовский статут 1588 года. Позднейшие ограничения некатолических исповеданий применялись в Литве прежде всего к последователям греческой церкви, вообще не слишком многочисленным после церковной, так называемой Брестской, унии 1595 года.
Шляхта. Проведение судебной реформы и учреждение сеймиков по польскому образцу к концу предшествующего периода, введение литовских послов в коронный сейм, где они сразу получили то же правовое положение и законное влияние на управление государством, что и коронные послы, позволили, как уже отмечалось, осуществить в Литве принцип юридического равенства шляхты. Вскоре после унии и остальная шляхта, до тех пор ограниченная в правах и свободах, то есть шляхта «под господарем», обычно после непродолжительных споров приобрела полные шляхетские права. В первые десятилетия XVII века, насколько сегодня можно установить, завершились последние стадии образования шляхты по польскому образцу.
Литовские областные привилеи, ещё подтверждавшиеся в начале периода, вскоре были забыты. Потеряли значение и земские привилеи: хотя их ещё некоторое время подтверждали, они стали излишни, поскольку их содержание вошло во Второй, а затем Третий Литовский статут, а ряд шляхетских прав был определён общими для обоих государств конституциями. По содержанию эти привилеи и свободы соответствовали правам и свободам коронной шляхты.
Только в последние десятилетия XVI века ещё различали польское и литовское шляхетство; позднее различие совершенно стёрлось, так что литовская шляхта могла занимать должности в Короне, а коронная — в Великом княжестве Литовском, лишь бы имела оседлость в пределах соответствующего государства. При нобилитациях и индигенатах шляхетство двух государств не различали, рассматривая их шляхту как единое сообщество. Предписания вальных сеймов о предоставлении нобилитации и индигената относились к обоим государствам. Правда, литовские княжеские титулы признавались, но никаких особых прав не давали.
Однако общественное и хозяйственное устройство, столь отличное от коронного, и впредь обеспечивало в Литве преобладание магнатов, хотя юридически они не выделялись из шляхетской массы. В их огромных имениях жила мелкая шляхта, пользовавшаяся выделяемой землёй на правах аренды, лена или на ином основании. Положение этой шляхты литовские паны определяли даже в особых актах, своего рода законах, например в «Постановлении земской ленности в Слуцком и Копыльском княжествах» князя Богуслава Радзивилла 1662 года.
Экономическая зависимость влекла за собой, несмотря на признанный принцип шляхетского равенства, подчинение шляхты, не способной сохранить самостоятельность. Впрочем, этот вопрос до сих пор мало исследован.
Крестьяне. Хотя история крестьянского населения в Короне и Литве шла двумя разными путями, конечный результат — его положение в XVII и XVIII веках — не обнаруживает значительных различий. Это можно утверждать уже теперь, хотя полное отсутствие работ о литовских крестьянах этого периода позволяет рассматривать вопрос лишь в самых общих чертах.
Понятие рабства уже в начале периода под польским влиянием совершенно исчезло; Третий Литовский статут 1588 года знает лишь один случай рабства — военный плен, но потомки пленных должны были считаться отчичами. IIII Статут устранил также выражение «невольник», употреблявшееся в предшествующих статутах, заменив его при необходимости словом «челядь».
По правовому положению крестьянское население было крепостным. Крестьянин мог покинуть деревню лишь с разрешения пана, который должен был удостоверить его своим листом. Население полностью подлежало патримониальному суду, перешедшему в эту эпоху из предыдущей. Укрепление такого суда было тем легче, что Литва не прошла через формы суда лавников, введённого в значительной части польских деревень колонизацией на немецком праве. Поэтому в Польше патримониальная юрисдикция могла вполне развиться лишь после ограничения сельского самоуправления и устранения суда лавников либо подчинения его влиянию пана. Во всяком случае, крестьянин в Литве сохранил правосубъектность: мог быть носителем прав, за исключением приобретения недвижимости. Как складывалось его отношение к обрабатываемой земле, до сих пор не исследовано. Продажи крестьянина без земли, юридически представлявшие продажу прав пана на подданного, встречаются в Литве чаще, чем в Короне, где были необычайно редки; но и здесь они оставались спорадическим явлением, как в других западноевропейских странах с крепостной зависимостью, в отличие от Московского государства.
Повинности сельского населения были такими же, как в Короне. Чинш потерял значение, главное ударение лежало на барщине. К ней присоединялись разнообразные платежи, различные в разных местностях и даже деревнях. К концу периода положение сельского населения внешне представлялось худшим, чем в Короне. Такое впечатление вызывал более низкий культурный уровень крестьянина в Литве по сравнению с польским. Его хозяйственное положение было лучше в том отношении, что хозяйства здесь были крупнее, чем в Короне. Причина заключалась в меньшей заселённости страны и большем количестве земли. Ведь при волочной реформе единицей была волока, а некоторые категории населения получали даже по две волоки, тогда как в Польше в то время уже преобладали полулановые хозяйства.
Города и горожане. В начале этого периода и последние литовские города получили магдебургское право, например Витебск в 1597 году. Промежуточные слои, такие как конные мещане, в них исчезли; городское население резче обособилось от остального.
Городские учреждения не отличались от коронных. Во главе городов повсюду стояли городские рады, представлявшие город вовне, а внутри действовавшие как органы самоуправления и автономии. Судебную власть держали городские лавы. Ремёсла были организованы в цехи.
В целом развитие городов в Литве было значительно слабее, чем в Короне. Над прочими возвышался Вильнюс как столица страны; в 1678 году его уравняли в прерогативах с Краковом, так что горожане получили право приобретать землю, посылать представителей на коронации и выборы королей. В Литве влияние внешней силы — владельца города — проявлялось ещё сильнее, чем в Польше: от него зависело замещение городской рады, он отправлял апелляционный суд по решениям городских судов и издавал законы. В королевских городах власть осуществляли старосты. Однако отсутствие работ о литовских городах не позволяет определить эти вопросы подробнее.
Вырождение городских учреждений, подчинение власти владельца города, а в немногих крупнейших городах — разрушение городской организации юридиками, — явления, встречающиеся здесь, как и в Короне, и связанные с экономическим упадком литовских городов. В хозяйственной жизни страны они не заняли даже того положения, какое города занимали в Короне.
Когда при Станиславе Августе началось упорядочение городских отношений посредством комиссий доброго порядка, их назначали и для литовских городов, но немного. В 1775 году горожанам разрешили покупать земские имения, чего не предоставили коронным горожанам. Чтобы исправить отчаянное положение, прибегли к радикальному средству. Конституцией 1776 года было отменено основанное на магдебургском праве устройство как королевских, так и частных городов, за исключением одиннадцати крупных: Вильнюса, Тракая, Каунаса, Лиды (Lida), Новогрудка (Nowogródek), Волковыска (Wołkowysk), Пинска, Минска (Mińsk), Мозыря (Mozyr), Бреста и Гродно. Устранили городскую автономию и самоуправление, то есть упразднили городские власти и отдельное городское судопроизводство, а всю власть, включая судебную, передали старостам.
Реформу принёс лишь Четырёхлетний сейм. Изданные им городские законы охватывали обе части Речи Посполитой, обращаясь с ними одинаково. Города получили новую организацию по общему типу, были разделены на отделы и т. д.
Евреи. Основой организации еврейского населения оставались кагалы, чьё устройство, по-видимому, не отличалось от польского. В XVIII веке в Литве наблюдается сильная борьба евреев против кагалов, однако она не привела к преобразованию этого строя.
В эту эпоху высшей властью, наделённой законодательными полномочиями, в Литве по польскому образцу становится синод, или еврейский сейм. В Польше в конце XVI века появился синод трёх, позднее четырёх либо пяти земель, в котором участвовали посланцы еврейских сеймиков отдельных земель. По-видимому, первоначально Литва участвовала в этом синоде; однако уже в первые десятилетия XVII века еврейское общество Литвы создало собственный синод, или сейм, — ваад. Первоначально в нём участвовали три земли: Брест, Гродно и Пинск, каждая из которых охватывала ряд кагалов. В 1652 году четвёртой землёй присоединился Вильнюс, в 1691 году пятой стал Слуцк. Разумеется, Вильнюс и Слуцк также были лишь центрами отдельных земель. Этот еврейский сейм в Литве организовался в 1623 году; с того времени собирался часто, иногда ежегодно, в среднем раз в три года, пока в 1764 году не был упразднён конституцией, как и коронный синод. Он являлся высшей самоуправляющейся и автономной еврейской властью в Литве и издавал законы для евреев не только по вопросам религии и духовным делам, но вообще по всем их внутренним делам, например торговле, ремёслам и т. д. Его постановления сохранились; за полтора века существования ваад издал их более тысячи.
На основании ошибочного толкования нормы I Статута, уравнивавшей головщину и навязки за крещёных евреев с головщиной и навязками за шляхту, евреи, принимавшие крещение, в XVIII веке стали считать себя шляхтичами. Конституция конвокационного сейма 1764 года положила этому конец; на коронационном сейме 1764 года ряд таких семей был нобилитирован, а ещё десять королю разрешили нобилитировать тайно; конституцией 1768 года было признано шляхетство евреев, крещённых до 1764 года.
3. Сеймы. Законодательство. Сеймики
Литература: Кутшеба, «Состав сейма»; Бершадский, «О наследовании»; Пташицкий, «К истории»; Леонтович, «Спорные вопросы»; Бершадский, «Литовский статут»; Олшамовский, «Обязательность». — Леонтович, «Веча»; Лаппо, «Повет», гл. 4–11.
После соединения литовской рады с польским сенатом и обеих посольских изб в один коронный вальный сейм в 1569 году должны были прекратить существование и отдельный литовский сейм, и отдельная рада. Однако вследствие сепаратистских стремлений, не сразу угасших в Литве, рада собиралась и после унии, особенно во время бескоролевий, иногда вместе с послами, образуя сейм. Но уже к концу XVI века эти не имевшие правового основания съезды исчезли; Литва примирилась со своим участием в коронном сейме, оставшемся единственным таким учреждением для всей Речи Посполитой.
Литовский генеральный съезд. Остатком прежнего литовского сейма, точнее его следом, можно считать возникший после унии так называемый литовский генеральный съезд. Как в Польше перед сеймом сенаторы и послы великопольских земель съезжались для предварительного обсуждения и соглашения, обычно в Коло, а малопольских — обычно в Корчине, откуда затем отправлялись на сейм, и эти съезды назывались генеральными, так и литовские сенаторы и послы перед сеймом обычно собирались в Волковыске, позднее в Слониме (Słonim). Этот съезд имел такое же значение: подготавливал дела, которые Литва собиралась внести в сейм, служил местом согласования позиции литовской провинции. Эти генеральные съезды, как и в Короне, прекратились в середине XVII столетия.
Места заседаний сеймов. Сеймы собирались только в Короне, как правило, в Варшаве. Лишь конституция 1673 года постановила проводить каждый третий сейм в Литве, в Гродно, кроме элекционных и коронационных сеймов и конвокаций, которые собирались в Короне.
Состав сейма. Число литовских членов вального сейма от Люблинской унии до конца периода почти не изменилось. Требования слуцкого князя предоставить ему место в сенате на том основании, что прежде он заседал в литовской раде, успеха не имели. Зато после учреждения Смоленского епископства его епископ получил место в сенате. Ни одного нового воеводы или каштеляна из Литвы не прибавилось. Однако в сенат вместе с коронными ввели в 1768 году обоих гетманов, в 1775-м — надворного подскарбия. Таким образом, после 1775 года из Литвы был 31 сенатор при общей численности 154.
Число литовских послов, установившееся на 48, лишь в 1764 году выросло на одного дополнительного посла от Жемайтии, тогда как послов от Короны, без Пруссии и Ливонии, было 127. Первый раздел Польши сократил число литовских послов на четыре, но разделительный сейм 1775 года добавил трёх новых, так что с того времени их было 48 против 123 коронных и шести ливонских. В Четырёхлетнем сейме с конца 1790 года заседало удвоенное число послов, в том числе и литовских.
По Конституции 3 мая 1791 года и дополняющим её законам Литва должна была иметь, наравне с Великопольшей и Малопольшей, 68 послов и 34 сенатора, кроме министров.
В Короне сенатом председательствовал великий коронный маршалок, а когда сейм проходил в Литве — великий литовский маршалок. От имени короля по коронным делам выступал коронный канцлер, по литовским — литовский.
В посольской избе после унии на каждом третьем сейме маршалка избирали из литовских послов, сохраняя два других сейма за маршалками из Великопольши и Малопольши. Однако соблюдалось это не всегда строго. С 1673 года на сеймах в Великом княжестве маршалком, как правило, избирали одного из литовских послов.
Компетенция сейма. Власть сейма по отношению к Литве выглядела следующим образом. Касалось ли постановление исключительно Литвы или исключительно Короны, оно могло быть принято только с согласия всего сейма; поэтому в решении коронных дел участвовали также литовские послы и сенаторы, и наоборот. По обязательной силе сеймовые конституции следует разделить на три группы. Первая регулировала общие для Короны и Литвы вопросы, например институт короля, выборы, сенат, сейм и т. д.; вторая применялась только к Короне; третья — только к Литве. Конституции, касавшиеся одной Литвы, иногда выделялись в особый раздел: до второй половины XVII века в виде исключения, с 1661 года почти постоянно. Если среди прочих конституций они не были выделены как специально литовские, то действовали в Литве, когда это следовало из содержания постановления или было прямо оговорено особой припиской, например «распространяется на Великое княжество Литовское».
Первоначально нередко поступали так: в сеймовом своде приводили только заглавия литовских конституций, а полный текст объявляли отдельно, на русском языке, как в 1578 и 1581 годах, либо публиковали их совершенно отдельно по-русски, как в 1588 году. В остальном конституции для Литвы постоянно помещали полным текстом в своде конституций на польском языке.
Сеймики. Устройство сеймиков вскоре совершенно согласовалось с польским. Наряду с предсеймовыми сеймиками, объявлявшимися королём в особых универсалах, первоначально ещё писавшихся по-русски, но почти вполне совпадавших с соответствующими коронными универсалами, и сеймиками для выборов должностных лиц, созывавшимися воеводами, а в Жемайтии — старостой, появились и другие сеймики тех же видов, что и в Польше. Так, прибавились каптуровые сеймики, но лишь в третье бескоролевье. С учреждением в 1581 году Литовского трибунала возникли депутатские сеймики для избрания депутатов; им назначили постоянный день — 2 февраля. Жемайтия получила их лишь после присоединения к Литовскому трибуналу в 1588 году. Третий Литовский статут 1588 года ввёл как постоянное учреждение послесеймовые сеймики, называвшиеся в Короне реляционными.
Сеймики заседали под жезлом директора, или маршалка, которого сами избирали. По постановлениям Гродненского сейма 1566/1567 года сеймик мог длиться три дня, по III Статуту — четыре. Сеймики очень рано стали пользоваться в инструкциях и лаудах польским языком.
Дальнейшее развитие сеймиков было тождественно польскому. Однако, поскольку общественный состав шляхты здесь был иным, это отражалось и на сеймиках. На них по-прежнему преобладали магнаты, от которых зависели массы мелкой шляхты.
4. Должности
Литература: Ленгних, «Общее право», кн. III, гл. 6–8, 10–12; Вольф, «Сенаторы»; Леонтович, «Литовские господари»; его же, «Областное управление».
Центральные и сенаторские должности. Великое княжество Литовское сохранило отдельную организацию управления, однако вполне аналогичную польской. Во главе стояли, как прежде, великие и надворные должности, такие же, как в Короне: канцлер и подканцлер, великий и надворный маршалки — новых дворных маршалков уже не назначали после смерти занимавших эти должности в начале XVII века — и великий подскарбий, называвшиеся министрами. Кроме них были великий и польный гетманы, секретари, референдарии, подкоморий, надворный подскарбий, хорунжий, мечник, конюший, кухмистр, подчаший, кравчий, стольник, подстолий, чашник, писари и т. д.; из военных должностей — польный писарь, стражник, обозный, генерал артиллерии и т. д. Они имели государственные или исключительно придворные обязанности, подобно польским. Без изменения сохранились также сенаторские должности воевод и каштелянов.
Поветовые должности. Число земских, то есть поветовых, должностных лиц увеличивалось по польскому образцу. В литовских поветах создавали новые должности, подобно прежним должностям подкомориев, хорунжих, судей и т. д. связанные с поветами. Речь шла вовсе не о должностях с практическим значением для управления или суда, а только о новых титулах для удовлетворения соответствующих желаний шляхты. Поэтому по польскому образцу они возникали как чисто почётные, без каких бы то ни было полномочий. Так появились в Литве стольники и подстолии, чашники и подчашие, мечники и т. д. наряду с существовавшими прежде и сохранившимися в этот период поветовыми должностями маршалков, судей, подсудков, писарей, войских, тиунов, городничих, мостовничих и т. д.
Новые провинциальные власти создал лишь Четырёхлетний сейм, постановив в ноябре 1789 года — первоначально для Литвы — учредить гражданско-военные комиссии. Они были тождественны таким же коронным комиссиям, но имели меньше выборных членов — пятнадцать. Они взяли в свои руки почти всё управление.
Пожалование должностей. Влияние шляхты на назначения ещё увеличилось. III Литовский статут ввёл и в Литве польское правило: сеймики избирают четырёх кандидатов в подкомории, и только из них король назначает одного. Тот же Статут ввёл назначение хорунжих по образцу судебных должностных лиц, то есть из четырёх кандидатов, представленных сеймиком соответствующего повета. Ещё дальше это начало шло только в отношении Жемайтии, что в этот период было прямо удостоверено при подтверждении её привилеев.
Реформы высших должностей при Станиславе Августе. Реформы должностей в конце периода, при Станиславе Августе, охватили и Литву; следует отметить лишь небольшие различия между устройством этих властей в Короне и Литве, поскольку их ещё создавали отдельно для обеих частей Речи Посполитой. Так, особую казначейскую комиссию для Литвы учредили одновременно с коронной, на конвокации 1764 года; отдельную военную — несколько позднее, на коронационном сейме 1764 года, тогда как в Короне её создала уже конвокация. Первую возглавляли великий литовский либо надворный подскарбий, вторую — великий либо польный гетман. Только число членов казначейской комиссии в Литве было иным, меньшим, чем в Польше: первоначально девять, с 1765 года — шесть. В остальном порядок избрания и компетенция были теми же, что у коронных комиссий. Литовскую военную комиссию упразднили вместе с коронной в 1776 году. Эдукационная комиссия, созданная в 1775 году, была одна: поскольку она не имела характера органа власти, а представляла юридическое лицо, не было необходимости создавать отдельную для Литвы.
Таким образом, до Станислава Августа для Великого княжества сохранялось совершенно отдельное административное управление. Это начало нарушили, не изменяя в остальном основных отношений Литвы с Короной, по-прежнему опиравшихся на акты унии 1569 года, лишь созданием в 1774 году Постоянного совета. Ему, помимо полномочий сеймо́вого отделения, была предоставлена высшая власть в управлении государством. В Постоянный совет призывали литовских и польских министров без различия; следовательно, могли быть назначены только литовские либо только коронные. Власть Совета и его департаментов распространялась на всю Речь Посполитую: например, департамент во главе с министром из числа литовских осуществлял власть также в Короне, и наоборот. Тем самым учреждение Постоянного совета укрепило унию двух государств: к общности сеймов присоединилась общность высшего управления.
Новые комиссии Четырёхлетнего сейма — как первые две, военная и по дипломатическим делам, созданные уже в 1788 году и существовавшие временно, так и последующие военная, казначейская и полицейская комиссии 1791 года — распространяли власть на всю территорию государства. Поэтому они назывались великими комиссиями обоих народов.
Для трёх последних это было естественным следствием упразднения унии и соединения обеих составных частей Конституцией 3 мая 1791 года в единое целое. Поэтому и созданная в 1791 году высшая административная власть, Стража законов, была единой для всего государства; по тем же причинам входившие в неё министры распространяли власть на всю страну независимо от того, были они литовскими или коронными. Следом прежних отношений оставалось сохранение прежнего числа министров и их литовских и коронных титулов. Но теперь различались только титулы; управление государством стало единым. Во «Взаимном поручительстве обоих народов» 1791 года оговаривалось лишь, что в казначейскую и военную комиссии входит равное число членов от Короны и Литвы и что Литва сохраняет отдельную кассу и отдельный высший казначейский суд, который, впрочем, не был организован.
5. Судоустройство. Статут
Литература: Ленгних, «Общее право», кн. IV, гл. 13; Леонтович, «Центральные судебные учреждения»; его же, «Областные суды». — Линде, «О Статуте»; Повстаньский, «Замечания»; Гурский, «Дополнение»; Четвертыньский, «Ещё одно слово»; Бершадский, «О наследовании»; Пташицкий, «К вопросу»; его же, «К истории»; Леонтович, «Спорные вопросы»; Бершадский, «Литовский статут»; Олшамовский, «Обязательство»; Пекосиньский, «Литовский статут».
Управление страной, хотя и отдельное для Великого княжества, было вполне аналогично коронному. Это относится к управлению вообще и, в частности, к финансам и военному делу. Однако судебное устройство обнаруживало несколько бо́льшую обособленность. Великое княжество сохранило также отдельное судебное право.
Суды первой инстанции — земские, гродские и подкоморские — оставались на протяжении всего периода такими, какими были организованы по польскому образцу в конце предыдущего. По польскому образцу ввели и каптуровые суды, однако лишь в третье бескоролевье. Высшие суды приняли формы, аналогичные польским. Поэтому здесь имелись такие же суды: асессорский, референдарский, упразднённый в 1766 году, маршалковский; сеймовый суд был общим для Короны и Литвы. Официальным языком судов оставался русский, на практике постепенно вытеснявшийся польским. Однако лишь в
1696 году в судебных актах вместо русского ввели польский язык.
Судебные реформы начала царствования Станислава Августа, преобразовывавшие высшие суды в коллегиальные, охватывали и Литву: так в 1766 году были реформированы асессорский и маршалковский суды. В начале этого периода и в Литве учредили в качестве высшего суда трибунал.
Главный трибунал Великого княжества Литовского. Столь необходимая и Литве реформа высшего суда была осуществлена совершенно аналогично тому, как это происходило тогда в Короне: созданием Трибунала Великого княжества Литовского в 1581 году, через три года после учреждения такого же трибунала в Короне в 1578 году.
Состав соответствовал установленному для Коронного трибунала. Судьями в него входили прежде всего депутаты, которых шляхта избирала на сеймиках: по два от каждого повета, всего 46, поскольку после 1569 года Литва, кроме Жемайтии, насчитывала 23 повета. Жемайтия получила право организовать для себя особый главный суд в собственных пределах. Однако она не воспользовалась разрешением, и её дела по-прежнему разрешались в королевском суде, пока в 1588 году она окончательно не присоединилась к трибуналу, куда с того времени посылала трёх депутатов. Депутатов избирали особые сеймики, называвшиеся трибунальскими; законом для них был установлен постоянный день — 2 февраля, праздник Сретения, по-польски Богоматери Громничной, отчего и сеймики назывались громничными. Выборы производились большинством голосов, что подтвердила и конституция 1613 года. Срок полномочий депутатов составлял год; повторное избрание допускалось лишь через два года, если только оно не было единогласным. Но по конституции 1611 года повторно стать депутатом можно было только по истечении четырёх лет.
Депутаты избирали маршалка, председательствовавшего в суде. Дела решались большинством голосов.
Наряду со светскими в трибунал входили духовные депутаты, избираемые капитулами на год, а с 1670 года — на два года. Они судили по делам, где одной из сторон было духовное лицо; тогда духовные депутаты заседали в равном числе со светскими. При равенстве голосов дело отсылалось в королевский суд.
Трибунал, составлявший единое целое, должен был судить в четырёх местах, переходя через установленные промежутки времени из одного в другое: в Вильнюсе, Тракае, Новогрудке и Минске. Было определено также, в каком из этих мест должны судиться отдельные воеводства. В 1589 году, однако, порядок изменили: в течение года трибунал должен был заседать в двух местах — в один год в Вильнюсе, где судились и воеводства, прежде относившиеся к Тракаю, и в Новогрудке, где судились остальные, а в другой — в Вильнюсе и вместо Новогрудка в Минске. В 1764 году трибунал отчасти разделили: одна часть заседала в Вильнюсе, другая — в Новогрудке или Минске. В 1775 году местами его пребывания назначили Вильнюс и Гродно.
Как и в Короне, трибуналу принадлежали прежде всего апелляции от земских, гродских и подкоморских судов. Кроме того, в первой инстанции ему принадлежали дела против судебных должностных лиц, вытекавшие из исполнения ими обязанностей, особенно из недопущения апелляции.
В 1609 году по образцу коронного и для Литвы создали казначейский трибунал для финансового контроля; обычно он собирался в Вильнюсе. В 1726 году его функции передали Главному трибуналу, который, однако, судил эти дела в несколько ином составе: с добавлением комиссаров, назначенных из сената, под председательством отдельно избираемого маршалка.
Реформы Четырёхлетнего сейма. Четырёхлетний сейм также упразднил в Литве в 1792 году земские, гродские и подкоморские суды, введя вместо них земянские, и заново организовал трибунальский суд, аналогично Польше. Трибунальский суд создали только один — в Вильнюсе. Закон 1791 года об организации городских судов и асессорского суда как апелляционного для городов также полностью относился к Литве.
III Литовский статут. Едва II Литовский статут был принят и введён в действие, как стали думать о его исправлении. Более тесное соединение Литвы с Польшей посредством унии также вынуждало изменить некоторые его предписания. Уже в 1569 году избрали особую комиссию, которая должна была провести исправление Статута, учитывая прежде всего нормы польского права. Однако исправление не состоялось. К вопросу возвращались и впоследствии, пока в 1584 году дело наконец не продвинулось. Съезд того года в Волковыске составил новый Статут. Пересмотренный на элекционном сейме 1587 года, он получил утверждение коронационного сейма 28 января 1588 года и был введён в действие с 6 января 1589 года.
Этот Статут, подобно предшествующему, Второму, делился на 14 разделов и насчитывал 488 статей. Он усовершенствовал ряд учреждений, приспособив их к изменившимся условиям строя. Он охватывал много предписаний публичного права, особенно о правах шляхты, но прежде всего судебное право. По сравнению с предыдущим Статутом особенно заметно расширение разделов уголовного права и процесса. Во всём Статуте можно наблюдать сильное влияние польского права.
И этот Статут был написан на официальном русском языке. Уже в 1588 году его напечатали по-русски. Сразу появились и польские переводы. Польский перевод вышел в печати в 1614 году. Дальнейшие издания лишь повторяли его: 1619, 1648, 1693, 1744 и 1786 годов; по-русски Статут больше не печатали, хотя именно этот текст был официальным. Польский перевод самым точным образом следовал русскому тексту.
IIII Статут сохранял силу кодекса Великого княжества на протяжении всего существования Речи Посполитой и ещё долго после него, до 1840 года. Позднейшие сеймовые конституции дополняли его, но довольно незначительно. Об исправлении Статута думали уже в XVI столетии. Его требовали и на протяжении следующих двух столетий, однако до пересмотра кодекса так и не дошло.
Сканы: с. 144-145 и далее.