Период I. От возникновения литовского государства до конца XIV века: перевод на русский
Период I. От возникновения литовского государства до конца XIV века. С. 3-17. Перевод на русский.
Период I. От возникновения литовского государства до конца XIV века
Литовская ветвь состояла из нескольких племён: пруссов, обитавших между нижней Вислой (Wisła) и Неманом (Niemen); ятвягов, теснившихся между Чёрной Русью (Ruś Czarna) и Мазовией (Mazowsze), от Буга (Bug) и Нарева (Narew) до Немана; жемайтов, занимавших земли по правым притокам нижнего Немана до реки Невежис (Niewiaża); латышей по нижнему течению Западной Двины (Dźwina) и собственно литовцев, которым принадлежала «высокая» земля, Аукштайтия (Auksztota), по Вилии (Wilja) и другим притокам среднего Немана.
На историческую арену первыми выступили пруссы, ещё в конце X века. Однако они не сумели создать государства и вошли во владения немецкого ордена. Позднее появившиеся на исторической арене ятвяги и латыши также не отстояли своей самостоятельности: ятвяги были истреблены, а латыши перешли под власть Ливонского ордена. Судьба Жемайтии (Żmudź) сложилась удачнее, но и она не стала исходным ядром государственной организации. Долгое время она была предметом борьбы Тевтонского ордена и Литвы, пока наконец, уже в XV веке, прочно не соединилась с последней.
Колыбелью литовского государства была собственно Литва; однако первые исторические сведения о ней появляются лишь в XII веке.
1. Строй Литвы до возникновения великокняжеской власти при Миндовге
Литература: Лятковский, «Миндовг»; Любавский, «Очерк», главы 2 и 3 — там же приведена обширная историческая и этнографическая литература по этому вопросу; Кутшеба, «Уния», часть I, глава 1; Каменецкий, «Происхождение литовского государства».
Источники чрезвычайно скудно освещают строй Литвы XII и XIII веков. В современных событиям хрониках и летописях часто говорится лишь о литовских князьях или князьках, именуемых по-латыни duces, reges, reguli, а иногда nobiles, capitanei. Мы не знаем, каково было их литовское название; языковеды предполагают kunigai или rikai. Таких князей в Литве, Жемайтии и у ятвягов было очень много: однажды в одной битве, как сообщается, погибли сорок ятвяжских князей, а в Жемайтии их будто бы насчитывалось семьдесят. Трудно предположить, что это были настоящие князья, владетели хотя бы крошечных государств; скорее следует видеть в них лишь родовых старейшин. Другие указания также подтверждают предположение, что тогдашний строй Литвы основывался на родовой организации. Как именно она была устроена, мы ближе не знаем. Можно лишь предполагать, что, как и в других обществах на подобной ступени культуры, роды основывались на общей родовой собственности, следов которой, однако, в позднейших источниках уже не обнаруживается, и сохраняли по отношению друг к другу самостоятельность, при необходимости возмещая нанесённую обиду кровной местью. С несколько большей вероятностью можно принять лишь одно: власть родовых веч не получила здесь значительного развития, поскольку о них почти ничего не слышно. По-видимому, родовые старейшины совершенно оттеснили их: именно старейшины, под названием князей, неизменно выступают как предводители войн и участники мирных договоров и союзов.
Уже с конца XII века известны совместные предприятия — походы, в которых участвовало по нескольку десятков или по меньшей мере свыше десятка таких князей. Нередко они совместно заключали и мирные договоры. Для общего похода они избирали себе предводителя, иногда лишь на одну битву. Подобное явление встречается и при сходном устройстве других народов: такие временные военачальники и образуют первоначальное ядро собственно княжеской власти.
Небольшие государства, представлявшие собой, по-видимому, уже постоянные объединения нескольких родов, сложились в Литве к началу XIII века. Ведь упоминаемых в тогдашних источниках «старших князей», вероятно, уже следует считать князьями в собственном смысле. Это были, должно быть, более деятельные родовые старейшины, которые, укрепив власть в своём роде и сделав её наследственной, подчинили себе также другие роды. Уже во втором десятилетии столетия одна такая семья владеет большей частью Литвы и Жемайтии.
Особенно далеко продвинул организацию литовского государства один из её представителей — Миндовг, умерший в 1263 году. Не стесняясь в средствах, преимущественно силой он сумел устранить одних князей, в том числе родственников, а других подчинить своей власти. Он и был создателем литовского государства, вскоре охватившего обширные территории: не только собственно литовские и жемайтские, но и большие пространства русских земель. Он уже именовался великим князем; с того времени великокняжеская власть здесь утвердилась прочно.
2. Территориальная основа государства
Литература: Брюкнер, «Древняя Литва»; Леонтович, «Очерки»; Любавский, «Областное деление»; его же, «О распределении»; его же, «Очерк», главы 4–6 — там подробно указана также литература по истории отдельных территорий, вошедших в литовское государство; Якубовский, «Исследования»; Халецкий, «Литва, Русь и Жемайтия».
Колыбелью литовского государства была собственно этнографическая Литва. Но едва оно организовалось под властью Миндовга, как начало стремительно расширяться на окружавшие его с востока и юга русские земли. Вскоре русских земель в литовском государстве стало больше, чем литовских: по площади они в несколько раз превосходили этнографическую Литву, хотя её территория была тогда больше нынешней и лишь позднее сократилась, уступая место русскому населению. В этот период к Литве ещё не была присоединена даже Жемайтия.
Возможность столь значительного расширения объяснялась тем, что литовское государство было густо заселено — значительно плотнее, чем русские земли. Поэтому оно могло дать прочную основу завоевательным стремлениям правителей.
Земли, которые занимала Литва, вступали с ней в более или менее тесную связь. Часть их совершенно слилась с Литвой в отношении государственного устройства, образовав Литву в узком смысле слова, ядро государства. Другие ещё долго сохраняли значительную обособленность и составляли так называемые области; все вместе они обозначались названием Русь.
Территории, вошедшие в состав Литвы в узком смысле. В середине XIII века к Литве были присоединены земли между Дисной (Desna) и Западной Двиной, с Браславом (Brasław), прежде принадлежавшие, по-видимому, Полоцкому княжеству. В это же время Литва получила Чёрную Русь, лежавшую по левым притокам Немана, прежде всего по Свислочи (Świsłocz), с Новогрудком (Nowogródek), Волковыском (Wołkowysk), Слонимом (Słonim) и Гродно (Grodno). Это также была прежняя часть Полоцкой земли; в Гродно же некоторое время существовало удельное княжество. Дальнейшие приобретения относятся уже к XIV веку и связаны прежде всего с деятельностью Гедимина, а затем его преемников. В бассейне Припяти (Prypeć), на Полесье (Polesie), сложились многочисленные княжества русских Рюриковичей. Это были турово-пинские князья, попавшие в зависимость от галицких, но тяготевшие и к Литве. В XIV веке литовское влияние здесь уже возобладало: в Пинске (Pińsk) Гедимин посадил одного из сыновей, прочие же города хотя и остались под властью русских князей, но признававших верховенство Литвы.
Землю истреблённых в войнах ятвягов заселяли выходцы с одной стороны из Мазовии, с другой — с Волыни (Wołyń). Частью этой земли, в целом называемой Подляшьем (Podlasie), временно завладел мазовецкий князь Конрад: он занял Дрогичин (Drohiczyn) и поселил здесь добжинских рыцарей, однако был вытеснен галицким Данилом Романовичем. Позднее здесь правили волынские князья. Наконец эти земли занял Гедимин и посадил в них Кейстута, за исключением Кобрина (Kobryń), где сохранились особые князья. Из важнейших городов к этому Подляшью принадлежали Бельск (Bielsk), Мельник (Mielnik), Дрогичин, Брест (Brześć) и Каменец (Kamieniec). Кобрин также занял Ольгерд; он сохранился как отдельное княжество, но уже под властью князей из рода Гедимина.
В середине XIV века Литве досталась так называемая «Русь» — территория по Сожу (Soża), Березине (Berezyna) и нижней Припяти. Ещё в 1326 году здесь существовало отдельное Минское княжество. Это была часть Полоцкой земли. Кроме того, Литва присоединила участки, в разное время отторгнутые от Киевской, Черниговской и Смоленской областей и лежавшие по Березине, нижней Припяти, Днепру (Dniepr) и Сожу. Находившееся здесь Мстиславское княжество, принадлежавшее Смоленской земле, было занято в 1356 году, однако и впоследствии сохранилось как княжество, подчинённое великокняжеской власти.
Эти приобретения отличались от других, о которых речь пойдёт ниже, тем, что, подчинившись великим князьям, теснее соединились с Литвой и составили с ней одно целое — собственно литовское государство. Эту территорию, к которой позднее присоединилась лишь Жемайтия, я буду называть литовским государством в более узком смысле слова или, кратко, Литвой в узком смысле. Развитие её строя во многих отношениях шло иными путями, чем общественное и государственное развитие прочих территорий, также находившихся под властью великого князя, но не причислявшихся к Литве в узком смысле.
Области — Русь. Территории, не принадлежавшие к Литве в узком смысле, для отличия будут называться областями; в русской литературе для них принято обозначение «аннексы». Это Полоцк (Połock), Витебск (Witebsk), Смоленск (Smoleńsk), Киев (Kijów), Волынь, восточное Подолье (Podole), то есть Брацлавщина (Bracław), и, наконец, северо-черниговские княжества.
Большей частью эти территории соединились с Литвой не путём завоевания, а либо призывая литовских князей к себе на княжение, либо добровольно подчиняясь великому князю. За ними стояла более прочная историческая традиция; нередко они обладали и значительно развитыми формами устройства, отличными от литовских. В последнем отношении особенно выделялись три области — Полоцкая, Витебская и Смоленская, которые, подобно другим северорусским землям, прежде всего Великому Новгороду (Wielki Nowogród), выработали более сильную общественную организацию. Власть князей была здесь существенно ограничена в пользу общества, управлявшего через вече. Вече избирало должностных лиц, наделённых такой властью, что они оттесняли князей на второй план, как, например, посадник в Великом Новгороде. Устройство доставшихся Литве областей ближе неизвестно, но несомненно, что и оно было сходным и имело демократический характер в противоположность неограниченной власти в Литве. Все эти области не слились с Литвой в единое целое, а сохраняли свою обособленность и исторически сложившиеся границы.
Большое Полоцкое княжество, включавшее в пору своего расцвета, помимо Полоцка, такие города, как Витебск, Минск (Mińsk), Друцк (Druck) и другие, в XIII веке распалось на ряд меньших княжеств. Некоторые из них уже в начале второй половины XIII века достались литовским князьям: Полоцк — Товтивилу, Друцк — Эдивиду, Витебск — жемайтскому Викинту. Однако это не стало основой соединения с Литвой: князья оставались независимыми. Но Миндовг принудил к покорности и некоторых из них. Позднее туда вновь вернулись русские князья, обычно признававшие зависимость от Литвы. Лишь в 1307 году великий князь Витень занял Полоцк, но без
Минска и Витебска, и назначил ему своих наместников, оставив, однако, свободу вечевого управления. С этого времени Полоцкое княжество было уже постоянно связано с Литвой, независимо от того, правили ли в нём князья, например брат Витеня, или, как бывало обычно, наместники. Витебск образовал отдельное княжество. Когда в 1320 году умер последний князь, власть принял сын Гедимина Ольгерд, зять этого князя.
Смоленское княжество попало в зависимость от Литвы при Гедимине. Ольгерд занял Белый Город (Biełyj Gorod), затем, в 1355 году, Ржев (Rżew), позднее Мстиславль (Mścisław), в 1362 году Торопец (Toropiec) и другие места. Но и тогда зависимость ещё не установилась прочно, за исключением Мстиславля, вошедшего в Литву в узком смысле.
Опустошённая татарами Киевская земля во второй половине XIII века не имела даже князей. Наконец в 1362 году Ольгерд устранил киевского князя Фёдора Святославовича и отдал Киев своему сыну Владимиру. Но и позднее из Киева ещё платили дань татарскому хану.
За Галицко-Владимирское княжество и Подолье после пресечения рода галицко-владимирских князей в 1340 году долго боролись Польша и Литва. В конце концов за Польшей осталась вся Галицкая земля, а также Белзская (bełzka) и Холмская (chełmska); некоторое время сидевшие здесь литовские князья признавали верховную власть Польши. Князь Любарт при Казимире Великом удержал Луцк (Łuck), а после смерти польского короля завладел и Владимиром (Włodzimierz), так что с этого времени Литве принадлежала Волынская земля в более узком смысле.
По Десне (Desna) и её притокам расселились многочисленные русские князья, так называемые северо-черниговские, а по Оке (Oka) — верховские. К концу рассматриваемого периода Литва заняла Брянск (Brańsk), Чернигов (Czerniechów) и другие города. Отчасти здесь были посажены князья из рода Гедимина, отчасти сохранились прежние князья, но уже в зависимости от Литвы. Вся эта территория состояла из княжеств.
3. Великий князь и его семья
Литература: Любавский, «Очерк», глава 7; Кутшеба, «Уния», часть I, глава 1.
Миндовг создал в Литве великокняжескую власть. Хотя род Миндовга вскоре пресёкся, великокняжеская власть с тех пор сохранилась. Выработались также нормы как о её преемстве, то есть порядке наследования, так и о правах великокняжеской семьи.
Преемство великокняжеской власти. Обычное право, сложившееся в отношении наследования великокняжеской власти, очень часто нарушалось насилием, и великое княжение переходило к тому, кто мог захватить его силой. Тем не менее можно установить некоторые правила, особенно строго соблюдавшиеся со времени второго создателя литовского государства — Гедимина. Если у великого князя были сыновья, он передавал власть тому из них, кого считал наиболее подходящим для этого достоинства. Поэтому он мог совершенно свободно отдать её младшему, несмотря на наличие старшего сына. Но выбрать он должен был одного из сыновей. Наравне с родными сыновьями стоял и усыновлённый. Лишь при отсутствии сыновей великий князь призывал после себя брата. Случаев перехода власти к более дальним боковым родственникам не было.
Право членов правящего рода на наделение уделами. Уже Миндовг настолько укрепил свою власть, что смотрел на государство как на частное владение. Так поступали и другие правители. По общему правилу каждый сын умершего князя имел право на удел, однако уделы не обязательно должны были быть равными. Размер уделов и определение того, какой из них достанется тому или иному князю, зависели от князя, оставлявшего наследство. Обычно члены великокняжеского рода — следовательно, с XIV века Гедиминовичи — получали уделы в пределах Литвы в узком смысле. Поскольку в ней не существовало каких-либо обособленных территориальных единиц, уделы выкраивали совершенно произвольно, определяя границы создаваемых княжеств по потребности. Даже со временем здесь не возникло устойчивой традиции удельных границ, чему способствовали частые перемены, вызванные действием не права, а фактической силы: насильственным устранением князей. Если член правящего рода получал удел за пределами Литвы в узком смысле — по пожалованию великого князя либо иным путём, по родству, через жену или по призванию населения, — он мог уже не получить удела в Литве, поскольку уже считался обеспеченным. Однако случалось, что и при таких обстоятельствах ему давали удел в пределах Литвы в узком смысле. Наследование этих уделов, по-видимому, шло лишь к потомкам мужского пола, а не к боковым родственникам. Поэтому, если князь не оставлял сыновей или внуков, удел возвращался в свободное распоряжение великого князя.
Отношение членов правящего рода к великому князю. По отношению к остальным членам рода, князьям, великий князь выступал как глава семьи. Особенно отчётливо это положение обозначилось после того, как великокняжеская власть закрепилась за родом Гедимина. Великий князь должен был заботиться о том, чтобы каждый родственник имел свой удел; в свою очередь Гедиминовичи были обязаны ему повиновением и верностью, должны были являться с советом и военной помощью. Они приносили ему присягу подданства, так называемое челобитье. В управление полученными ими уделами великий князь, как правило, не вмешивался. Однако бывали случаи, когда в уделе князя Гедиминовича великий князь сохранял за собой совместное владение некоторыми частями, condominium, и даже право занимать отдельные города своим гарнизоном. Очевидно, этим он хотел обеспечить верность князя.
Хотя великий князь обладал сильной властью над членами рода и они ему подчинялись, в определённом отношении и они, со своей стороны, ограничивали его. Вся территория литовского государства рассматривалась как собственность всего рода, и каждый его член должен был найти здесь обеспечение. Поэтому, когда заключались соглашения, способные уменьшить права семьи, — об уступке части Литвы или даже о разграничении её с соседними территориями, — великий князь должен был получить согласие взрослых членов своего рода и заключал такие акты от своего и их имени. По этой причине и соглашение о принятии Ягайло польской короны состоялось не только по его воле, но с согласия его братьев, как родных, так и двоюродных по отцу.
Особые права некоторых членов правящего рода. В XIV веке мы встречаемся с особым урегулированием отношений двух Гедиминовичей с великим князем. Первый такой случай имел место, когда Ольгерд, сын Гедимина, с помощью Кейстута изгнал поставленного Гедимином великого князя Евнутия и сам принял великокняжескую власть. Этому своему брату он обеспечил более высокое положение среди всех родственников. Отличие заключалось в том, что Ольгерд должен был любить Кейстута больше остальных братьев; кроме того, завоевания должны были делиться между ними поровну. Эти отношения предполагалось распространить и на назначенных ими сыновей, Ягайло и Витовта, чего, однако, в действительности не произошло. Во второй раз подобные отношения установились в 1387 году между Ягайло и его братом Скиргайло. Ягайло обещал держать этого князя выше всех братьев, обо всём сообщать ему откровенно и всегда его защищать. Но и эти отношения продлились недолго.
Здесь мы имеем дело скорее с нравственным обязательством, чем с правовой нормой. Точнее определить влияние, которое благодаря этому получил Кейстут на Ольгерда, а Скиргайло на Ягайло, невозможно. Великий князь был связан в выборе направления политики, в вопросах войны и мира: в подобных случаях он должен был обращаться к брату, которому обеспечил преимущественное положение. Однако от этого он не переставал быть единственным великим князем, и до разделения великокняжеской власти дело не доходило.
Власть великого князя. Положение великого князя в государстве было двойственным: одним — по отношению к территориям, непосредственно ему подвластным, другим — по отношению к уделам, находившимся в управлении различных князей. Полноту власти великий князь осуществлял в непосредственно подчинённых ему землях. Здесь он был неограниченным правителем по отношению к населению, не имевшему перед ним никаких прав. Он управлял лично, сам был и военачальником, и судьёй. Коронация Миндовга в короли с согласия папы в 1253 году не имела значения для прав государя. Королевский титул вскоре также был оставлен.
4. Управление страной
Литература: Любавский, «Областное деление»; Прохаска, «Критические очерки», глава 1; Якубовский, «Описание Трокского княжества»; Любавский, «Очерк», глава 7.
Государственная организация в эту эпоху ещё не получила значительного развития. Хотя её зачатки уже существовали и, вероятно, восходили к деятельности Гедимина и его потомков, всё же заметно, насколько слабо было государственное устройство. Причина заключалась в том, что, как и в других государствах на сходной ступени культуры, управление страной основывалось на системе личного подчинения одних людей другим. Эти люди получали землю и власть над нею, а в конечном счёте зависели от великого князя. Такое устройство отношений подобно тому, что в Западной Европе обозначается названием ленной системы. Великому князю подчинялись князья вообще и бояре в его великокняжеском уделе; князьям — другие князья и бояре второго разряда; во владениях князей и бояр жило подчинённое им население, свободное и несвободное.
Двор великого князя. Центральных должностей в эту эпоху совершенно не было. Великий князь имел двор, но обязанности его членов определял от случая к случаю. Он нередко советовался с ними, однако не был связан их советом. Великие князья спрашивали совета у кого хотели: например, Гедимин — у доминиканца. Единственная должность, появившаяся в это время при дворе Гедимина, — войт, advocatus. Какие у него были полномочия, совершенно неизвестно; достоверно лишь то, что в совете великого князя он занимал первое место. Возможно, это был заместитель князя, однако находившийся в строгой зависимости от его воли и лишь выполнявший особые поручения. При Гедимине существовал также особый распорядитель войск. Его, однако, нельзя считать главнокомандующим: им был сам великий князь. При Ольгерде вооружёнными силами постоянно командовал Кейстут.
Управление великокняжеским уделом. К концу этого периода видно, что было организовано управление по крайней мере теми территориями, которые непосредственно подчинялись великому князю. Что касается областей, то там, где не было отдельного князя, во главе стоял заместитель великого князя — наместник. Он заменял его и в управлении страной, и в суде. Разумеется, наместник не мог изменять действующие постановления, например уменьшать повинности: это принадлежало великому князю. Но такие наместники были у великого князя и в Литве в узком смысле. Размер подчинённой им территории был различным; часто она совпадала с прежде существовавшим княжеством. Низшими единицами управления были дворы и волости. К волости принадлежал ряд поселений, где жили свободные или несвободные люди, обрабатывавшие землю и нёсшие с неё повинности, поступавшие ко двору. К двору относились земля, непосредственно обрабатывавшаяся людьми, liudi, по его распоряжению, и подчинённые ему боярские сёла, платившие дань и исполнявшие службы. Во главе двора стоял тиун, его управляющий. Прежде всего он был хозяйственным должностным лицом: принимал дань и следил за исполнением служб. Кроме того, он судил население господарских земель, как свободное, так и несвободное. Он обладал также некоторой судебной властью над населением частных владений в пределах волости, но границы её неясны. Бояре подлежали суду наместника, а не тиуна. Волости, впрочем, не составляли сплошных территорий: их поселения нередко были разбросаны.
Княжества. Наряду с территориями, непосредственно подчинёнными великому князю, существовали многочисленные княжества. Одни находились в руках членов великокняжеского рода, то есть в XIV веке Гедиминовичей; в других властвовали либо князья из рода Рюрика, либо потомки прежних литовских князей. Такие территории были соединены с Великим княжеством лишь вследствие личного подчинения их князя великому князю. Такой князь был обязан приносить великому князю челобитье, являться по его призыву с военной помощью и советом, хранить верность, а также платить дань под названием полетнее. Однако в пределах своего княжества он был единственным, притом неограниченным правителем, за исключением Полоцкой, Витебской и Смоленской областей, где некоторое влияние на управление имело общество. Ему подчинялись другие жившие в княжестве князья и бояре, которые только перед ним были обязаны военной службой с находившейся у них земли, данями и службами. На этой территории князь осуществлял суд.
Свою территорию он устраивал подобно тому, как великий князь — непосредственно подвластную ему: назначал наместников и тиунов, создавал дворы как центры управления страной и своими владениями.
5. Бояре
Литература: Прохаска, «Критические очерки», глава I; Якубовский, «Описание Трокского княжества»; Леонтович, «Правоспособность».
Земля и обязанность военной службы. В XIV веке, когда большее количество сведений позволяет лучше, хотя всё ещё недостаточно подробно, узнать общественный строй, в Литве, по-видимому, уже не существовало класса свободных людей, владевших землёй на праве собственности. Земля находилась у князей или бояр. Бояре — воинский слой, соответствующий, например, польским воинам XII века. Они имели наследственную землю, но преимущественно сидели на земле, полученной от великого князя или от других князей с обязанностью военной службы. Поэтому они подчинялись своему господину, которому приносили челобитье в признание его власти. Князь мог в любое время отобрать находившуюся у них землю. Хотя на деле, вероятно, уже утвердилось правило её перехода после боярина к потомкам мужского пола, с исключением дочерей, юридически отношение боярина к земле не было обеспечено. Великий князь вмешивался даже в семейные отношения бояр, выдавая замуж их дочерей, родственниц и вдов. Для военной службы не существовало установленных сроков: её приходилось нести по каждому призыву, участвуя в походе или охраняя города. Относительно размера военной службы для этого периода нет указаний, позволяющих предположить, что он был строго соразмерен площади боярской земли. Однако, разумеется, чем больше были владения, тем многочисленнее была свита, с которой боярин являлся по призыву; страх перед гневом господина достаточно обеспечивал необходимую величину этой службы.
Между боярами существовали значительные хозяйственные различия в земельном обеспечении. Уже тогда они, должно быть, были несравненно больше, чем в других странах, например среди польского рыцарства. Одни обладали обширными землями с населением, которое их обрабатывало; у других были небольшие участки, которые им нередко приходилось возделывать самим. Обеспечение бояр зависело от воли князей и от их собственной общественной предприимчивости.
Бояре зависели от тех князей, от которых получили землю. Поэтому существовали великокняжеские бояре, непосредственно подчинённые великому князю и державшие землю от него, и бояре отдельных князей — как бы бояре второго разряда. Общественное положение последних было ниже, а характер их зависимости позднее привёл даже к умалению их правового значения.
Повинности с боярских владений: дани и службы. С принадлежавших им земель бояре были обязаны рядом разнообразных повинностей в пользу князей, которым подчинялись, а в непосредственно великокняжеских землях — в пользу великого князя. Это были либо службы, либо дани. К службам относилась обязанность строить новые укреплённые города или чинить старые. Население боярских владений должно было не только работать на месте, но и доставлять необходимые камни, брёвна и дрова для обжига кирпича и извести, если, разумеется, укрепления строились каменными. Оно также ремонтировало дороги, строило и чинило мосты. Люди должны были косить сено в княжеских владениях, содержать князя и его служащих во время их приезда — эта обязанность позднее называлась стацией, — а также предоставлять по требованию подводы.
Помимо служб население боярских владений платило дани. Ввиду натурального хозяйства, господствовавшего в Великом княжестве, они большей частью вносились натурой. В Литве и Жемайтии их платили рожью, овсом [чтение сомнительно] и сеном. Такая дань называлась дяклом.
Что касается размера повинностей, то теперь его уже нельзя установить: для этого недостаёт источников, особенно по Литве в узком смысле. Несомненно, решающее значение имел преимущественно обычай, определявший объём повинностей. Этим и объясняется, что в различных частях литовского государства они не были одинаковыми. В пользу великого князя эти дани поступали лишь с территорий, непосредственно подчинённых его власти. Там же, где правили князья, дани и службы шли исключительно в их пользу. Великий князь не имел никаких непосредственных прав по отношению к населению княжеств.
6. Расселение. Низшие слои населения
Литература: Каменецкий, «Развитие собственности».
Расселение. Вопрос о первоначальном расселении литовцев ещё подробно не исследован. Судя по той картине, которую мы позднее наблюдаем в этих землях, вероятно, здесь соседствовали оба хозяйственных типа — однодворное и многодворное расселение. Однодворные поселения позднее широко представлены прежде всего в южнорусских областях, но встречаются также в других; этнографическая Литва, вероятно, тяготела к деревенскому расселению. Как уже было сказано, она была заселена плотнее прочих составных частей государства. Несколько деревень или, соответственно, однодворных поселений составляли волость как единицу управления.
Первоначальная хозяйственная единица также неизвестна. Насколько можно судить по позднейшим сведениям, ею в принципе был такой участок земли, который можно обработать сохой, запряжённой двумя волами либо одной или двумя лошадьми. Центром хозяйства служил двор, или дым, то есть усадьба хозяина. Как видно из позднейших свидетельств, хозяйство имело характер так называемой дикой залежной системы. Возделывали наиболее пригодные участки, разбросанные кусками, так что один хозяин имел их по нескольку. Общая площадь полей одного хозяйства не была одинаковой: она зависела от качества земли и хозяйственных возможностей. Разумеется, эти единицы не были измерены и не имели правильных границ.
Свободные и несвободные. Как и во всех ранних обществах, в Литве было распространено рабство. Несвободных называли людьми непохожими. Раб был предметом собственности, лишённым правосубъектности. Рабов доставляли прежде всего войны: ими становились пленники. Рабство было наследственным и переходило к потомкам. Вероятно, рабом можно было стать также за тяжкое преступление или неисполнение обязательства. Несвободные либо жили при дворах своих владельцев, либо поселялись на принадлежавших господам землях. Тогда с обрабатываемой земли они должны были кормить себя и семью, а также платить дани и исполнять службы в пользу господина по его усмотрению. Однако положение этого населения и его повинности в рассматриваемую эпоху нам подробнее неизвестны.
Свободное население, первоначально составлявшее главную массу жителей страны, со временем расслаивалось. По мере выделения из него высшего боярского слоя остальные опускались ниже. Опять-таки лишь из позднейших известий можно заключить, что уже в эту эпоху исчезли свободные собственники земли, превратившись в безземельное население, оседавшее на чужих землях, прежде всего княжеских и великокняжеских, за что приходилось платить владельцам дани и исполнять службы. Тем не менее эти люди, позднее называвшиеся похожими, сохраняли правосубъектность и свободу покидать землю, переселяясь в другое место.
Сканы: с. 2-3 и далее.