Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Период II. Связь с Польшей, территория и привилеи (1386-1569): перевод на русский

Период II. Связь с Польшей, территория и привилеи (1386-1569). С. 18-33. Перевод на русский.

Период II. С 1386 по 1569 год

В 1386 году великий князь литовский Ягайло вступил на польский королевский престол как супруг польской королевы Ядвиги. Это событие оказало решающее влияние на дальнейшую судьбу Великого княжества — не только на его политическую историю, но и на государственный строй. Поэтому с этой даты следует отсчитывать новый период в истории литовского строя, продолжавшийся до преобразования этих отношений в 1569 году так называемой Люблинской унией.

1. Государственно-правовое отношение Литвы к Польше в 1386–1569 годах

Литература: Левицкий, «Восстание Свидригайло», глава 1; его же, «Несколько слов об унии»; его же, «О государственно-правовом отношении»; Довнар-Запольский, «Польско-литовские унии»; Любавский, «Сейм», главы 1 и 2; его же, «Очерк», главы 8 и 9; Пичета, «Литовско-польские унии»; Кутшеба, «Уния», часть I, главы 2 и 3; его же, «Уния», доклад.

Государственно-правовую связь, возникшую между Литвой и Польшей в 1386 году вследствие призвания великого князя Ягайло на польский престол, в литературе обычно называют унией этих двух стран. С юридической точки зрения это неверно: прежде всего необходимо различать период 1386–1401 годов и период 1401–1569 годов.

Государственно-правовое отношение Литвы к Польше в 1386–1401 годах. Оно было определено лишь одним актом — документом, выданным Ягайло 18 августа 1385 года в Креве (Krewo). Этот акт, ошибочно называемый Кревской унией, содержит обязательства, принятые Ягайло на случай его избрания польским королём. Тогда он примет крещение вместе со своей семьёй и всей страной, освободит польских пленников, выплатит австрийскому дому возмещение, которое Анжуйская династия должна была дать за несостоявшийся брак Ядвиги с Вильгельмом Австрийским, и так далее. О том, как впоследствии должно было устроиться отношение Литвы к Польше, в акте говорилось лишь несколько слов: свои земли Литвы и Руси Ягайло навсегда присоединит к Польше. Соглашение Ягайло заключил по договорённости и с согласия своих родственников мужского пола, не обращаясь к обществу. Когда исполнилось условие, при котором обязательства Ягайло вступали в силу, то есть когда его избрали королём Польши как супруга Ядвиги, нового акта он не выдал. Гарантией исполнения принятых обязательств стали несколько его родственников, оставшихся в Польше заложниками.

Как слова Кревского документа, так и последующие отношения Литвы с Польшей свидетельствуют, что намерением Ягайло было включение Литвы в Польшу, то есть инкорпорация. Литва должна была стать частью польского государства, престол которого достался Ягайло и его потомкам мужского пола. При этом Литва должна была сохранить особые законы: ведь и в самой Польше уже имелись территории, составлявшие её нераздельную часть, но отличавшиеся своим правом, например Русь. Ягайло намеревался непосредственно управлять также Великим княжеством Литовским. Однако вскоре это оказалось невозможным, так что здесь пришлось назначить особого наместника, о чём подробнее будет сказано ниже. В государственном устройстве Литва слишком сильно отличалась от Польши, чтобы соединение этих государств могло совершиться столь легко. Кроме того, хотя полнота власти находилась у великого князя, ограниченного лишь правами великокняжеского рода, и с согласия семьи он мог свободно определить отношение Литвы к Польше, фактическое значение княжеского и боярского слоёв было так велико, что, когда они, особенно под влиянием агитации князя Витовта, начали в значительной мере выступать против такого соединения, пересмотр этих отношений стал неизбежным. Так в 1401 году была заключена первая уния, так называемая Виленская.

Унии 1401, 1413 и 1432–1433 годов. С начала XV века государственно-правовое отношение Литвы к Польше определялось договорами, именуемыми актами унии. Такие соглашения заключались тогда, когда Литва, обычно стремившаяся ослабить связь с Польшей, под воздействием внешних опасностей была вынуждена искать опору в более сильной Польше. Так после поражения Витовта на Ворскле (Worskla) состоялась уния 1401 года, называемая Виленской; после его дипломатических неудач — Городельская уния 1413 года; наконец, в 1432–1433 годах, когда Сигизмунд Кейстутович не мог самостоятельно справиться со Свидригайло и ради этого должен был связать себя с Польшей.

Если в 1386 году литовское общество не участвовало в урегулировании государственно-правового отношения соединявшихся стран, то иначе обстояло дело с униями начиная с 1401 года. При фактической силе боярского слоя его приходилось привлекать к соглашению, чтобы обеспечить прочность договора. Поэтому во всех униях с литовской стороны, наряду с великим князем литовским — польским королём, выступавшим в качестве польского короля, и его заместителем в Литве, также называвшимся великим князем и на долгое время ставшим здесь постоянным учреждением, участвовали и бояре. В принципе к унии привлекалась вся совокупность литовских бояр, то есть находившихся на территории Литвы в узком смысле и исповедовавших римско-католическую веру. Разумеется, не все они лично участвовали в заключении унии, однако в актах всегда прямо отмечалось согласие всего литовского боярства. В действительности участие бояр в униях 1401 и 1413 годов было весьма многочисленным; лишь уния 1432–1433 годов состоялась при меньшем их участии, преимущественно из числа должностных лиц. Эти бояре либо выдавали отдельный акт наряду с актом великого князя, как в 1401 и 1413 годах, либо великий князь выдавал два акта, а к одному из них бояре привешивали свои печати, как при унии 1432–1433 годов. Таким образом, унию составляли четыре акта: 1) акт польского короля; 2) акт великого князя литовского, заместителя; 3) акт польского королевского совета в 1401 году либо акт, выданный с согласия всей польской шляхты, в 1413 и 1433 годах; 4) акт всей совокупности литовских бояр. Этими актами взаимно обменивались: литовские поступали в Польшу, польские — в Литву. Лишь в 1413 году польский король и великий князь — заместитель совместно выдали один акт, зато в двух экземплярах, для Литвы и Польши. Только однажды, в виде исключения, все акты были выданы в одном месте: это акты Городельской унии 1413 года. Тогда в Городле (Horodło) находились оба правителя — польский король и великий князь — заместитель, польский королевский совет и литовские бояре. Обычно же акты выдавались в разных местах. Так, в 1401 году акты польского короля, великого князя — заместителя и литовских бояр выдали в Вильнюсе (Wilno), а акт польского королевского совета — в Радоме (Radom). При унии, заключённой после принятия в Литве заместительной великокняжеской власти Сигизмундом Кейстутовичем, акт этого князя выдали в Гродно в 1432 году, затем оба польских акта — в Кракове в 1433 году и, наконец, акт Сигизмунда с боярскими печатями, то есть собственно боярский акт, — в Тракае (Troki) в 1433 году. Следует заметить: хотя в принципе такие акты согласовывались между собой, нередко бывая даже тождественными, порой они всё же различались, иногда существенно. При средневековой законодательной технике это, однако, не было удивительно.

Уже в этой формальной стороне унии сильно проявлялось равноправие обеих договаривавшихся сторон. Что касается содержания, то в документах ещё долго сохранялись выражения о включении Литвы в Польшу, то есть о подчинении Великого княжества Польше как её составной части. Однако правовые постановления этих уний указывали на совершенно иное государственно-правовое отношение обоих государств. С 1401 года соединение представляло собой личную унию: обе страны имели общего правителя. Следовательно, в одном лице соединялись достоинства польского короля и великого, а точнее — согласно установившемуся затем наименованию — верховного князя литовского: Ягайло, Владислава Варненчика. Но в Литве этот верховный князь с 1401 года управлял лишь косвенно: управление принадлежало его заместителю, осуществлявшему его как великий князь с исключением первого. Унии определяли также правовое положение этого великого князя и постановляли, что после его смерти власть в Литве должна вернуться к верховному князю, как в 1401 и 1413 годах, либо устанавливали порядок назначения великого князя, как в 1432–1433 годах. Но поскольку наследственной монархией была лишь Литва, тогда как Польша уже в первые десятилетия XV века стала выборным государством — ведь сыновья Ягайло получили польский престол только на основании избрания, — уния могла прекратиться, если бы королевская власть в Польше досталась не тому, кто получил великокняжескую власть в Литве. Поэтому акты унии предусматривали участие Литвы, то есть великого князя и бояр, в избрании польских королей, однако лишь с совещательным голосом. Таким способом старались обеспечить, чтобы совместное обсуждение привело к избранию польским королём лица, которое на основании правил наследования получит великокняжескую власть в Литве. Тогда уния не прекратится, а останется постоянным учреждением, соединяющим оба государства.

Связь двух государств носила политический характер, поэтому из самой её природы следовало, что внешняя политика у них должна быть общей. Поскольку на практике политика польских королей и великих князей — заместителей в Литве неоднократно расходилась, в униях старались устранить это соответствующими постановлениями. Государства должны были помогать друг другу советом и делом, в том числе вооружённой силой; в частности, согласно унии 1401 года — содействовать отражению неприятеля, а врагов одного государства взаимно считать собственными врагами и уничтожать их, согласно актам 1413 и 1432–1433 годов. Последняя уния прямо устанавливала недействительность договоров, заключённых во вред другому государству. Она же определяла обязанность государства, получавшего помощь, содержать присланные вспомогательные войска. Ущерб, понесённый этими войсками, однако, не возмещался.

Таковы были существенные постановления уний. Акты содержали также различные иные положения, но они уже не относились к государственно-правовому положению обоих государств по отношению друг к другу. Наиболее интересны и теснее всего связаны с вопросом об унии два положения. Первое — пожалование литовским боярам гербов польской шляхты при Городельской унии: оно создавало основу геральдической связи двух стран и было очень важно для развития высшего слоя литовского общества, но не влияло на определение взаимного положения государств. Второе — предусмотренная Городельской унией возможность общих польско-литовских съездов для обсуждения совместных дел. Такие съезды действительно неоднократно происходили, однако общего учреждения из них не возникло: каждый съезд совещался отдельно; общих постановлений не было, а существовали особые польские и особые литовские. Другие статьи актов содержали, например, положения о наделении великих князей в Литве, об урегулировании притязаний на определённые территории в 1432–1433 годах и тому подобное.

Выделяется один акт — документ унии 1413 года, совместно выданный Ягайло и Витовтом. Причина в том, что этот акт одновременно был привилеем в пользу бояр. Поэтому в него включили ряд постановлений, имевших значение для внутренних отношений с тем общественным слоем, который хотели уступками привлечь к идее унии, а не для государственно-правового отношения Литвы к Польше. Эти статьи, носившие характер привилея, предстоит рассмотреть в другом месте.

Отношение Литвы к Польше в 1440–1569 годах. Уния 1432–1433 годов была вновь подтверждена в 1434 году, а затем в 1439–1440 годах в связи с переменой на польском престоле. В 1440 году связь Литвы с Польшей оборвалась, поскольку во главе литовского государства встал великий князь, не признававший польского верховенства. Это положение сохранялось лишь до 1447 года, когда вследствие призвания Казимира Ягеллончика на польский престол связь двух стран восстановилась в форме личной унии: на обоих престолах сидел один правитель. Однако актов унии, которые получили бы одобрение также со стороны общества, не возобновили. Отдельного достоинства великого князя — заместителя для Литвы, как прежде, уже не создавали: польский король как великий князь литовский непосредственно управлял и Литвой. После смерти Казимира в 1492 году уния вновь прекратилась, когда польский престол занял Ян Ольбрахт, а литовский — великий князь Александр. Тогда начались переговоры, приведшие в 1499 году к так называемой Виленской унии. Соглашение состоялось в форме ратификации польским королевским и литовским великокняжеским советами актов польского сейма и литовских бояр 1413 года, выданных в Кракове и Вильнюсе. В эти акты внесли изменения: предусмотрели взаимное участие в выборах и устранили все постановления, способные нарушить равноправие обоих государств. Однако, несмотря на подтверждение в 1499 году прежних актов, имевших характер унии, о соединении государств унией здесь говорить нельзя: у каждого был особый правитель. Поэтому соглашение 1499 года являлось, собственно, союзным договором с гарантией взаимного участия в избрании правителей, что могло привести к унии. После смерти короля Яна Ольбрахта переговоры об унии возобновились. Соглашение было достигнуто на польском сейме в Пётркуве (Piotrków) в 1501 году между польским сеймом, который при отсутствии короля обладал всей полнотой власти, и уполномоченными великого князя и литовского сейма. Александр как великий князь утвердил соглашение в Мельнике в том же 1501 году; отсюда название Мельницкой унии. Отныне обе страны должны были иметь одного правителя, совместно избираемого в Польше. Общие дела обоих государств также надлежало решать совместно. Очевидно, речь шла о более тесной унии; однако никаких общих учреждений, кроме личности правителя, не создали. Возможно, предполагались какие-то общие сеймы, но это неясно. Соглашение должно было получить ещё одобрение литовского сейма, однако тот его не дал. Поэтому так называемая Мельницкая уния осталась лишь проектом. Связь обоих государств по-прежнему основывалась только на том, что великий князь литовский одновременно был польским королём. Так было с 1501 по 1506 год, при Александре, затем при Сигизмунде I в 1506–1548 годах и Сигизмунде Августе с 1548 года. Они получили власть в обоих государствах путём отдельных избраний в Литве и Польше. Таким образом, до 1569 года уния оставалась исключительно личной и не была урегулирована никакими новыми актами. Лишь Люблинский сейм 1569 года изменил это отношение актами, именуемыми Люблинской унией.

Результаты унии для Литвы. Соединение Литвы с Польшей, хотя с 1401 года оно носило уже лишь характер унии, оказало решающее влияние на всё развитие строя Великого княжества. Сохранив полную самостоятельность и потому возможность свободно развивать собственные начала, оно всё же пошло иным путём: взяв Польшу за образец, прививало её учреждения на своей почве и развивалось по заимствованным у неё примерам. Литва — классическая страна заимствований. Расположенная между двумя мирами, Западом и Востоком, благодаря соединению с Польшей она склонилась к Западу. В развитии своего строя она значительно отставала: в конце XIV века её правовые учреждения находились примерно на той ступени, на какой польские стояли двумя веками раньше. Поэтому дальнейшее развитие учреждений облегчалось для Литвы возможностью пользоваться примером соединённого с ней государства, уже значительно более развитого. Разумеется, здесь нельзя говорить о каком-то бессмысленном перенесении польских учреждений на литовскую почву. Их применяли тогда, когда ощущалась потребность преобразовать отжившие правовые формы, реформировать их или прямо заменить другими. Тогда образец давала Польша. Поэтому польские учреждения редко переносили в Литву целиком, без изменений. Обычно их приспосабливали к местным условиям, соответствующим образом, иногда весьма существенно, видоизменяли; местные начала соединяли с польскими заимствованиями, переплавляя в новые самобытные формы. Так Литва ускоряла развитие своего общественного и государственного строя. Её области, прежде составлявшие часть Руси и имевшие особый тип культуры и учреждений, всё больше отдалялись как от этого типа, так и от строя остальных русских земель. Последние, создав отдельное Московское государство, самостоятельно искали свой путь, развивая местные начала с привнесёнными влияниями с Востока, от татар, и с юга, из Византии (Bizancjum).

Преобразование литовского государства по западному образцу продолжалось долго — два столетия, до конца XVI века, когда этот период, по крайней мере в принципе, завершился. Приспособить прежние понятия к новым зачастую было нелегко. Порой новые и старые учреждения так сильно расходились, что прежние формы лишь с трудом удавалось вместить в новые. Общественный строй Литвы основывался на подчинении одних другим и образовывал как бы пирамиду с великим князем во главе; между отдельными слоями при этом не было резких границ. На смену ему приходил новый, сословный строй, признававший лишь несколько слоёв, резко и отчётливо отделённых друг от друга. Предстояло приспособить к литовским отношениям понятие шляхтича и крестьянина, ответить, кто должен считаться шляхтичем, а кто — крестьянином. Это была трудная задача. Преобразование Литвы началось уже в 1387 году; Городельские акты 1413 года перенесли сюда западноевропейское понятие шляхты. Однако лишь в XVI веке литовские общественные отношения вполне соответствовали понятию сословий. Государственный строй Литвы основывался на неограниченной власти великого князя и такой же власти многочисленных князей в их землях. Её должна была сменить ограниченная власть сословного монарха, делившего её с сословиями. И здесь предстоял долгий путь, прежде чем Литва сравнялась с Польшей.

Развитие шло постепенно, то быстрее, то медленнее. Иногда правитель вводил учреждения по польскому образцу ради сближения двух государств и более тесной связи между ними; иногда само общество усваивало прежде чуждые формы и требовало новых учреждений по польскому примеру. Этот процесс происходил независимо от силы стремления к соединению с Польшей. Даже в те периоды, когда Литва добивалась разрыва унии и отдаления от Польши, она нередко заимствовала польские учреждения для удовлетворения возникавших жизненных потребностей. Однажды привившись, учреждения в силу самих обстоятельств толкали к дальнейшим заимствованиям.

Культурная, а также государственная обособленность Литвы стала причиной неудачи задуманного Ягайло включения её в Польшу. Личная уния лучше соответствовала условиям сосуществования. Но когда при этой унии культура и строй обоих государств сблизились, стало возможно думать о более тесном соединении: теперь его уже можно было осуществить. К этому пришли в XVI веке. Однако прежде чем воплотить эту мысль, к концу рассматриваемого периода развернули весьма оживлённую деятельность по реформированию целого ряда учреждений по польскому образцу. После этого стало возможно преобразовать личную унию в более прочную связь. Итогом различных стремлений стало заключение новой, так называемой Люблинской унии 1569 года, представлявшей собой уже реальную унию.

2. Территориальная основа государства

Литература: см. литературу к главе 2 периода I; Любавский, «Очерк», глава 10.

Территория литовского государства в течение этого периода ещё увеличивалась на протяжении XIV и XV веков, почти до конца последнего, когда начали отпадать некоторые земли.

Литва в узком смысле. С 1413 года с собственно Литвой была уже постоянно соединена и Жемайтия, хотя и сохранявшая некоторые особенности. Подляшье в более широком смысле слова, где правили Гедиминовичи, не весь период оставалось за Литвой. В 1391 году большую его часть получил как литовский лен мазовецкий князь Януш. В конце XIV века Подляшье вернулось к Литве; лишь Дрогичинская и Мельницкая земли временно снова находились у мазовецких князей, с 1440 по 1444 год, когда были у них выкуплены. Название Подляшья в течение этого периода сузилось до этих двух земель и третьей, Бельской, которая, подобно первым двум, подверглась сильной польской колонизации. Остальные земли Подляшья в широком смысле также не сохранили единства: Каменецкий округ вошёл в Трокскую землю, Брестская земля имела особых наместников, Кобрином владели отдельные князья, затем королева Бона, и лишь после её смерти он был непосредственно подчинён великому князю. На Полесье ещё долго, вплоть до XVI века, сохранялись особые княжества — Туровское (Turowskie), Пинское, Слуцкое (Słuckie) и другие, постепенно, однако, исчезавшие.

Области — Русь. В областях за пределами Литвы в узком смысле литовское владычество укреплялось всё больше. Полоцкая и Витебская земли уже постоянно управлялись великокняжескими наместниками. Киевская область ещё имела своих князей, которых, однако, обычно назначал великий князь. Последний киевский князь умер в 1470 году, после чего Киев непосредственно подчинили великокняжеской власти. За Волынь и Подолье Литва ещё долго должна была бороться с Польшей. В конце концов за нею осталась Волынь без Холмской и Белзской земель, а также восточное Подолье. Великие князья окончательно стали управлять ими непосредственно лишь после смерти Свидригайло в 1452 году: здесь находилась его главная опора.

К концу XIV века Литва расширила свою власть в Смоленской земле, заняла Вязьму (Wiazma), Белый (Bielsk) и другие места. Здесь она управляла непосредственно, однако в конце XV и начале XVI века утратила всю Смоленскую землю в пользу Москвы (Moskwa): в 1494 году отпала Вязьма, в 1503 году — Белый и Торопец, в 1514 году — Смоленск. Чернигово-Северская земля, непосредственно управлявшаяся лишь в небольшой части и имевшая многочисленных собственных князей, постоянно колебалась между Москвой и Литвой. В конце концов в последние годы XV и первые годы XVI века вся эта территория отошла к Москве.

3. Земские и областные привилеи

Литература: Ясинский, «Грамоты»; Леонтович, «Источники»; Якубовский, «Земские привилеи»; Кутшеба, «Уния», часть I, глава 2; Халецкий, «Литва, Русь и Жемайтия».

Земские и областные привилеи оказали сильное влияние на всю общественную и государственную жизнь Литвы. Именно они в значительной мере внесли в общественную жизнь движение, сообщая новые правовые понятия; они стали основой возникновения целого ряда новых правовых учреждений в общественном строе Литвы.

Литовские земские привилеи следует разделить на две, а пожалуй, даже на три группы. Первая — привилеи, не вполне справедливо называемые общеземскими; вторая — привилеи отдельным областям. Однако внутри последней группы следует различать ещё две разновидности, существенно отличающиеся своим правовым значением.

Земские привилеи. Первую группу открывает Виленский привилей Ягайло 1387 года, тесно связанный с вопросом соединения Литвы с Польшей. Следующим привилеем был акт унии, совместно выданный Ягайло и Витовтом в Городле в 1413 году. Постановления, носившие характер привилея и представлявшие собой заимствование и расширение предшествующего привилея 1387 года, перемежаются в нём с положениями, определяющими отношение к Короне. Третий по счёту привилей, выданный в Гродно в 1432 году комиссарами короля Ягайло от имени короля, не был им признан, хотя комиссары получили от него общее полномочие, и потому не имел юридического значения. Почти дословно с ним совпадает Трокский привилей великого князя Сигизмунда Кейстутовича 1434 года. Пятый привилей, вероятно относившийся к 1440 году и выданный Казимиром сразу после принятия власти, исчез бесследно. Должно быть, он в значительной мере совпадал со следующим, выданным тем же правителем в Вильнюсе в 1447 году, прежде чем Казимир принял польскую корону. Этот привилей Александр после принятия власти в Литве перенял и расширил дополнительными статьями в Вильнюсе в 1492 году. Новый, небольшой привилей выдал в начале своего правления, в 1506 году, Сигизмунд I. Затем этот правитель выдал в Вильнюсе в 1529 году три привилея: общее подтверждение прав по случаю избрания его сына Сигизмунда Августа великим князем, подтверждение Городельского привилея и, наконец, обширный привилей, представлявший собой переработку предыдущих привилеев 1492 и 1506 годов. Последний Сигизмунд Август повторил в 1547 году в Вильнюсе; в 1551 году там же он утвердил в форме транссумпта прежние привилеи, начиная с Городельского, но исключив акты 1432 и 1434 годов, а также несколько других актов, связанных с привилеями по содержанию. К концу правления Сигизмунд выдал, кроме того, особые привилеи: Виленский 1563 года об уравнении схизматиков с католиками, Бельский 1564 года о введении новых судов и Виленский 1565 года о введении сеймиков.

Первые привилеи выдавались исключительно для Литвы в узком смысле, то есть с Подляшьем, а с 1413 года — и с Жемайтией. Они не касались других областей: Полоцкой, Витебской, Смоленской, Киевской, Волынской и Чернигово-Северской. Поэтому неверно определять их как общелитовские. Первым привилеем, относившимся уже ко всему литовскому государству, был привилей 1434 года.

Эти привилеи, которые я буду для краткости называть земскими, принадлежат к группе сословных привилеев, хорошо известных в Западной Европе. Они тесно связаны с польскими земскими привилеями начиная с Кошицкого 1374 года, откуда заимствовали ряд постановлений. Подобно земским привилеям вообще, они жаловали разнообразные вольности высшим слоям общества, прежде всего складывавшемуся из князей и бояр шляхетскому сословию. Лишь попутно гарантировались также права духовенства и горожан. Кроме того, подобно западноевропейским земским привилеям, они содержали ограничения господарской власти в управлении государством; особенно выделяются постановления привилея 1492 года в пользу великокняжеской рады.

Жемайтские и подляшские привилеи. Две земли из числа входивших в Литву в узком смысле, пользуясь общими привилеями, получили вдобавок особые собственные. Эти привилеи имеют уже областной характер, но находятся в рамках упомянутых земских привилеев и дополняют их, учитывая особые условия развития и строя этих земель. Речь идёт о Жемайтии и Подляшье.

Поздно присоединённая к литовскому государству Жемайтия отличалась значительной обособленностью: её общественное развитие отставало, и общественному началу здесь обеспечивалось сильное влияние на некоторые установления. Первые привилеи Жемайтии, выданные Ягайло, Витовтом, Сигизмундом Кейстутовичем и Казимиром, утрачены. Сохранился лишь привилей Александра 1492 года, который, вероятно, заимствовал предыдущий, несколько его дополнив. Два последних Ягеллона подтвердили этот привилей без изменений в 1507 и 1569 годах.

Иной характер имели подляшские привилеи. При литовском правлении в Дрогичинскую и Мельницкую земли прибывала мазовецкая шляхта, нашедшая здесь ближайшее и весьма удобное поле для колонизации. Она приносила с собой своё право, собственные польско-мазовецкие учреждения. Это была слишком сильная общественная группа, чтобы князь мог с нею не считаться. В результате уже Казимир в утраченном привилее предоставил Дрогичинской земле — по-видимому, включая в это название и Мельницкую — в некоторой степени польское судебное право; в каких именно пределах, неизвестно. В 1516 году Сигизмунд I ввёл здесь это право почти полностью, лишь с незначительными оговорёнными в привилее ограничениями. В 1547 году Сигизмунд Август утвердил этот акт. Третья составлявшая Подляшье земля, Бельская, получила польское право от великого князя Александра в 1501 году, а в полном объёме — от Сигизмунда Августа в 1547 году; тот же правитель вновь подтвердил его в 1563 году. Следовательно, особые условия развития привели к тому, что эти земли, пользуясь литовскими земскими привилеями, имели ещё собственные, относящиеся к судебному праву и учитывавшие польский характер этих земель.

Областные привилеи. Иной характер носили остальные привилеи, областные, выдававшиеся отдельным областям, не входившим в Литву в узком смысле: Полоцкой, Смоленской, Витебской, Киевской и Волынской. Первоначально они существовали наряду с земскими привилеями, которые на эти области не распространялись. Лишь с 1434 года областные привилеи действовали здесь наравне с земскими, получившими общий характер. Если земские привилеи имеют отчётливо западный облик, то областные даже формой, а тем более содержанием указывают на иные связи — с древними русскими традициями. По меньшей мере некоторые из них можно связать по форме и содержанию с актами, вводящими нас в мир, совершенно отличный от западного. Однако со временем и эта группа привилеев испытала западное влияние: форма и содержание становились всё более западными. Особенно сильно повлиял земский привилей 1447 года на областные привилеи, выданные позднее: в них появились тождественные постановления. Разумеется, речь шла не только о внешнем заимствовании. Оно совершалось на фоне постепенного изменения отношений в этих землях под воздействием учреждений, создававшихся в Литве в узком смысле по западному, главным образом польскому, образцу.

Привилеи, выданные Полоцкой земле Витовтом, Сигизмундом Кейстутовичем, Свидригайло, Казимиром Ягеллончиком и Александром, утрачены. Сохранился лишь привилей Сигизмунда I 1511 года, затем подтверждённый без изменений Сигизмундом Августом в 1547 году. Можно, однако, предположить, что Сигизмунд I внёс в него мало нового, преимущественно включив предшествовавшие древнейшие привилеи Витовта и Сигизмунда — на что указывает краткий, архаичный стиль статей, — а также данные полочанам Казимиром «права вольные, добрые, христианские, как в Короне Польской».

Древнейшие витебские привилеи Витовта, Сигизмунда, Свидригайло и Казимира также утрачены; сохранился лишь Казимиров привилей. Привилей Александра подтвердили без изменений Сигизмунд I в 1509 году и Сигизмунд Август в 1547 году. И здесь можно выделить статьи древнейших привилеев, имеющие общие черты с соответствующими статьями Полоцкого привилея.

В этих древнейших частях Полоцкого и Витебского привилеев, которые следует возвести к Витовту, скрываются одиннадцать статей, имеющих характер ряда, то есть договора, заключённого, должно быть, где-то в XIV веке между Полоцком и принимавшим там власть князем. Такие договоры были известны в северорусских землях: развив сильное общественное начало, они обеспечивали ему влияние на управление и призвание князя, а также возможность налагать на князя особые обязательства. Известны, например, подобные договоры Великого Новгорода, именовавшиеся там грамотами. С этими грамотами был родствен полоцкий ряд, который вошёл затем в Полоцкий и Витебский привилеи. Таким образом, здесь и форма, и содержание были иными; лишь со временем они подчинились форме и содержанию заимствованного с Запада земского привилея.

Смоленская земля получила первый привилей от Казимира, вероятно сразу после занятия её в 1442 году; это был так называемый «привилей-маестат». В 1482–1486 годах Казимир в ответ на жалобы смолян на старосту выдал им «Судовый лист» и «Лист», а Александр в 1492–1499 годах — ещё один «Лист» наместнику. Эти четыре привилея, также имевшие особую форму и позднее утраченные, Александр подтвердил в 1505 году, дословно их повторив; затем то же сделал Сигизмунд I.

Утрачены также первые три привилея Киевской земле Казимира — вероятно, 1471 года, после перехода области под непосредственное управление вслед за пресечением Олельковичей, — и Александра. Сохранились лишь два привилея Сигизмунда I, 1507 и 1529 годов.

Волынь получила привилеи по западному образцу в 1392 и 1432 годах, во время борьбы за эту землю, однако они не вступили в действие. Лишь привилей, данный Волыни после 1452 года, то есть после перехода области под непосредственное управление великого князя Казимира, открывает собственно волынские привилеи. Но он утрачен; известен лишь привилей Александра 1501 года, подтверждённый в 1509 году Сигизмундом и тогда несколько изменённый.

Эта группа привилеев отличается от земских главным образом в двух отношениях. Они выдавались не определённому сословию, а всему населению областей. Основным их содержанием, особенно в более ранних актах, было не столько предоставление преимуществ одному слою, сколько гарантия неизменности областных обычаев — старины. Отсюда характерные выражения: «мы старины не рушаем, а новины не вводим» или «мы никому новины не велим вводити, а старины рушати». Но нередко даже происходившие из ряда части Полоцкого и Витебского привилеев напоминают содержанием земские: ведь и здесь речь шла о защите общества от злоупотреблений великокняжеских наместников, от превышения судебной власти и так далее. В позднейшее время всё больше заимствовалось из привилеев Литвы в узком смысле, и областные акты всё сильнее приобретали сословный характер.

В Волынском привилее 1501 года оговаривалось, что он должен действовать лишь до издания общего статута. Следовательно, целью было уравнять земли и устранить местные особенности. Тем не менее, несмотря на распространение земских привилеев на всё литовское государство и издание Литовского статута, обязательного для всей Литвы, областные привилеи сохранились и даже впоследствии подтверждались. Им была присуща ещё одна внешняя особенность: их писали по-русски, тогда как земские привилеи, а также привилеи Жемайтии и Подляшью составлялись по-латыни.

Сканы: с. 18-19 и далее.