Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Период II. Люблинская уния: перевод на русский

Период II. Люблинская уния. С. 139-143. Перевод на русский.

17. Люблинская уния

Литература: Мосбах, «Начала»; Довнар-Запольский, «Польско-литовская уния»; Лаппо, «Великое княжество», гл. 1; Любавский, «Сеймы», гл. 7; его же, «Очерк», гл. 45–46; Пичета, «Литовско-польские унии»; Кутшеба, «Уния», ч. 2.

Преобразование Литвы перед Люблинской унией. Если более тесное соединение Литвы с Польшей осуществилось под влиянием политических обстоятельств, внешних отношений — Московской и Ливонской войн, — давления польского сейма и широких слоёв литовской шляхты, стремившихся сломить преобладание магнатов, то сделало возможным подобное соединение преобразование строя Литовского государства. Оно происходило постепенно на протяжении двухвековой связи, а непосредственно перед Люблинской унией ускорилось. Литва, в конце XIV века столь отличавшаяся от Польши общественным устройством, в XVI веке сильно с ней сблизилась, став уже сословным государством. Из князей, панов и бояр по польскому образцу образовалась шляхта, резко отделённая от остального общества. Городское сословие не отличалось от польского; волочная реформа с её последствиями значительно уподобила строй литовской деревни польскому.

Устройство высших, равно как и провинциальных, властей в Литве уже приблизительно соответствовало польскому, особенно после реформ 1565/1566 года. Не очень различались организация казны и войска. Лишь в области судебного права Литва II Статутом 1566 года обеспечила себе самостоятельность, но и здесь приняла польское устройство судов первой инстанции. В таких условиях более тесное соединение было возможно. Оставалось урегулировать прежде всего вопросы верховной власти и парламентского устройства, хотя и здесь произошло сближение благодаря введению в Литве сеймиков в 1566 году.

Подготовка унии. Переговоры о более тесном соединении Литвы с Польшей велись на сеймах: Варшавском 1563/1564 года, куда прибыла делегация литовского сейма, Бельском и Парчевском 1564 года, Брестском и Люблинском 1566 года.

На Варшавском сейме 1563/1564 года удалось достичь частичного соглашения, и в изданном польским королём и литовским великим князем 13 марта 1564 года «рецессе по делу об унии» был удостоверен ряд согласованных положений. Однако Литва от этих решений отступила, и из актов того сейма сохранила силу лишь «декларация об унии», также от 13 марта 1564 года, удостоверявшая отказ Сигизмунда Августа в пользу Короны от наследственных прав Ягеллонов на великокняжеский престол.

Лишь в 1569 году в Люблине, куда были созваны оба сейма, польский и литовский, отношения Литвы с Короной окончательно урегулировали. Когда на этом сейме решение вопроса встретило затруднения со стороны Литвы, король, признав старые притязания Польши на некоторые части Великого княжества, включил значительные литовские территории в состав Короны. Кратким привилеем от 5 марта 1569 года Сигизмунд Август инкорпорировал Волынское, вместе с Брацлавским, и Подляшское воеводства; затем точнее определил отношение Подляшского воеводства к Польше актом под той же датой, а Волынского и Брацлавского — актом от 27 мая 1569 года. Наконец, актом от 1 июня 1569 года он включил в Польшу Киевское воеводство и определил его отношения с нею.

Так у Литвы отняли четыре обширных воеводства, ставших частью Короны с гарантией лишь некоторых правовых особенностей. Только с остальной территорией Великого княжества, состоявшей из девяти воеводств и Жемайтской земли, было заключено соглашение, называемое Люблинской унией. Оба сейма удостоверили его актами от 1 июля, утверждёнными особым актом Сигизмунда Августа от 4 июля 1569 года. А 11 августа 1569 года монарх издал ещё так называемое подтверждение унии. Эти акты заново определили отношения двух государств в том виде, в каком они должны были сохраняться без сколько-нибудь значительных изменений до 1791 года.

Отношения, установленные актами унии 1569 года, представляют собой реальную унию. Однако она соединяла Корону с Литвой, значительно уменьшенной: как сказано выше, от Литвы были отторгнуты Подляшское, Волынское, Киевское и Брацлавское воеводства, кроме небольшой части Киевского. Оба государства оставались равноправными; вместе их называли Польской Речью Посполитой. Они должны были иметь одного государя, избираемого Короной и Литвой на общем съезде в пределах польских границ. Коронация нового короля должна была происходить в Кракове; отдельное возведение на великое княжение упразднялось. Коронацией король приобретал также право на титул великого князя Литовского. Он совместно подтверждал права Короны и Литвы, причём только под коронной печатью. Отныне «Корона и Великое княжество Литовское суть одно нераздельное и неразличное тело, а также не разная, но одна общая Речь Посполитая, которая из двух государств и народов в один народ соединилась и слилась».

Однако единым государством Речь Посполитая являлась лишь вовне: по отношению к другим государствам она выступала как целое, имела общие союзы и вообще общую внешнюю политику.

Во внутренних делах, кроме общего государя, оба государства получили общий сейм, а следовательно, и общее законодательство в той мере, в какой оно принадлежало сейму. Общий сейм возник путём соединения прежних коронного и литовского сеймов. Объединение посольских изб не представляло затруднений: в одной палате собрали коронных и литовских послов, одинаково избираемых сеймиками. Труднее было согласовать устройство другой составной части сейма — сената. В польский сенат входили только епископы, воеводы и каштеляны, а также министры, то есть пять высших коронных и надворных должностных лиц: канцлер и подканцлер, коронный и надворный маршалки и коронный подскарбий; литовский же сейм, помимо послов, включал гораздо больше лиц. Вопрос решили так: в уже общий сенат ввели лишь тех членов прежней великокняжеской рады, чьи достоинства соответствовали членам польской рады, — двух епископов, поскольку только столько их имела Литва, девять воевод и равного им жемайтского старосту, десять каштелянов и, наконец, в качестве министров канцлера, подканцлера, великого и надворного маршалков и земского подскарбия. Всех остальных от участия в сенате отстранили: прочих придворных и государственных должностных лиц, а также призывавшихся не по должности, а по происхождению, то есть некоторых князей. Был издан и особый порядок сената, устанавливавший места его членов: польские и литовские сенаторы располагались попеременно, с первенством польских.

Таким образом, связь отныне основывалась не только на общей личности государя, но и на общности сейма. Следовательно, личная уния превратилась в реальную.

Во всём остальном Литва сохранила государственную самостоятельность. Было установлено, что монета в обоих государствах должна быть одинаковой, но чеканить её следовало отдельно в каждом; поляки могли приобретать недвижимость в Литве, а литовцы — в Польше. Но это не устраняло государственной обособленности. Литва оставалась при своих законах, поэтому изданные до унии для Короны законы не могли применяться в Литве; было прямо оговорено, что законы о так называемой экзекуции имений в Литве силы не имеют. Сохранялись привилеи, выданные в Литве как целым сословиям — земские, областные и для духовенства, — так и отдельным физическим или юридическим лицам.

Сохранение без изменения всей иерархии должностей — как провинциальных, так и центральных — удержало отдельное управление в узком смысле слова, а также отдельное военное и финансовое устройство. Поэтому Литва по-прежнему имела собственное войско, которое сама содержала, и отдельную казну с особыми источниками дохода. Сохранилось и отдельное судебное право со всей организацией судов первой и высшей инстанций.

Так были урегулированы отношения двух государств, сохранявшиеся без существенных изменений до конца XVIII века, почти до падения Речи Посполитой.

Сканы: с. 138-139 и далее.