Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Период II. Судоустройство: перевод на русский

Период II. Судоустройство. С. 106-121. Перевод на русский.

14. Судоустройство

Литература: Ясинский, «Литовский трибунал»; Лаппо, «Земский суд»; его же, «Подкоморский суд»; его же, «Гродский суд»; Любавский, «Очерк», глава 43.

В течение этого периода вплоть до реформы 1566 года судебная власть была тесно связана с властью одних лиц над другими. Слои, впоследствии составившие шляхту, то есть князья и бояре, подлежали суду тех, кому подчинялись: великого князя при непосредственной связи с ним либо зависевших от него князей.

Как великий князь, так и другие князья в значительной мере судили лично. Но обычно от их имени юрисдикцию осуществляли должностные лица, одновременно ведавшие управлением страной. На непосредственно великокняжеских территориях, расширявшихся по мере устранения князей, судебную власть всё больше принимали его служащие: сам великий князь был слишком занят иными делами. Поэтому уже в XV веке, если не раньше, их суд над боярами, а также князьями, утратившими непосредственное подчинение великому князю, следует считать обычным, а великокняжеский суд — исключительным. Последний был, однако, весьма обширен и со временем по ряду причин даже охватывал всё больше дел. Поэтому сначала я рассмотрю обычные суды великокняжеских служащих.

Суды старост. Суд над боярами и, соответственно, князьями осуществляли великокняжеские наместники, сидевшие при его дворах и замках. Их власть обычно распространялась на управляемый повет. Поэтому в качестве ответчиков перед ними должны были выступать все бояре, позднее, после выработки этого понятия, вся оседлая в повете шляхта. После появления заимствованных из Польши новых названий должностей суды назывались воеводскими, старостинскими или судами державцев. Однако различия между ними не было: характер сохранялся прежний. И воевода, и староста, и державца судил шляхту своего повета, подчинённую ему также в административном отношении. Следовательно, воевода имел эту власть, собственно, как староста, которым оставался вопреки перемене названия; старосты и державцы — лишь постольку, поскольку были настоящими должностными лицами управления страной, а не обычными управляющими комплексами монарших имений, ограниченными исключительно хозяйственными делами и имевшими с первыми лишь общее название при различном содержании власти. Например, переименованным из тиунов державцам Первый Литовский статут прямо отказывал в праве судить шляхту.

Территориальная протяжённость судебной власти старост различалась столь же значительно, как и размеры тогдашних поветов.

Эти суды я буду называть старостинскими. Суд был единоличным: воевода, староста или державца судил и выносил решение. Обычно он заседал в постоянной резиденции, но нередко и вне её, так что лишь в 1544 году господарь прямо запретил старостам судить за её пределами. По компетенции сюда относились все частноправовые и уголовные дела, если только из-за личности ответчика или содержания спора они не изымались и не передавались в исключительный суд великого князя.

Осуществлявшие суд должностные лица, особенно высшие — воеводы и значительные старосты, — не могли лично справляться со всеми требованиями правосудия. Поэтому их заменяли назначенные для отдельного случая или постоянно лица, называвшиеся наместниками либо маршалками. Позднее наместников по польскому образцу нередко называли также подстаростами. Они полностью заменяли доверителя, и их суд также был единоличным. Лишь Первый статут 1529 года установил новое правило: наместник может судить только с участием двух земян либо по меньшей мере одного. Их иногда прямо называли судьями, а назначал в своём повете староста. Но правило осуществили не повсюду, поэтому господарь напоминал его и позднее, в 1551 году. С этого года суды должны были происходить четырежды в год, с сессиями по четыре недели.

Суд великого князя. Место и состав. Источником права был великий князь; он же выступал высшим судьёй. На протяжении всего периода встречаются господарские суды, которые он отправлял лично.

Постоянного места этот суд не имел. Господарь судил там, где находился, в большом или малом поселении. Объезжая страну, он непрерывно разбирал вносившиеся к нему дела, как и в Польше, гораздо выше развитой в судебном отношении. Не исключалось рассмотрение великокняжеских дел господарем во время пребывания в Короне: он выносил решения по ним в пределах Польши. Лишь в 1542 году великий князь запретил переносить дела в свой суд, пока находился в Польше. Однако туда ещё разрешалось вносить так называемые отозвы; это отменили в 1551 году.

В господарском суде наряду с господарем участвовали другие лица как заседатели, хотя само название асессоров здесь не употреблялось. Великий князь мог судить и без них, что, однако, происходило редко. Их число различалось: чаще всего заседало лишь несколько, иногда более десятка и даже больше. Обычно это были паны рады, но вместе с ними либо без них — другие лица, прежде всего придворные служащие, часто маршалки, даже низшие должностные лица, а также князья и бояре без должностей. Редко при великом князе заседала вся господарская рада. Число зависело от присутствия при дворе людей, которых великий князь мог и хотел привлечь в суд. Это определялось исключительно его волей; состав менялся при каждом заседании.

Состав заседателей совершенно не влиял на круг разбираемых дел. Иногда при незначительном деле их было много; иной важный спор господарь решал при нескольких, даже не занимавших высших достоинств. Но порой великий князь откладывал дело до собрания большего числа заседателей, особенно панов рады, если оно было очень запутанным или возникали сомнения относительно применяемой нормы.

Заседатели имели лишь совещательное значение. Великий князь спрашивал их мнение, поскольку они могли посоветовать, зная фактические обстоятельства или разъясняя ему, каково право, которое до XVI века развивалось почти исключительно как обычное и обнаруживало значительные различия в отдельных частях государства. Но судьёй был только господарь, и только от него зависело содержание приговора. Он советовался с асессорами, однако не был к этому обязан; мог призывать их сколько угодно и кого угодно, а мог и вовсе обходиться без них.

Помимо совета асессоры помогали великому князю вести процесс: исследовали документы, допрашивали свидетелей, производили осмотры и т. д., поскольку великий князь им это поручал. Чаще всего он привлекал к этому канцлера, подканцлера и маршалков. С конца XV века случалось, что назначенное великим князем лицо по его поручению разбирало всё находившееся в производстве дело, а затем докладывало о нём господарю, который на этом основании выносил решение. Так государь облегчал себе отправление правосудия, хотя и в XVI веке нередко лично вёл весь процесс.

Суд великого князя. Компетенция. Круг дел, принадлежавших великокняжескому суду, был весьма разнообразен; с течением времени, в XV и особенно в XVI веке, он всё более расширялся. Пока существовали отдельные княжества во главе со своими князьями, дела из этих княжеств не подлежали суду великого князя, поскольку судьями там были исключительно удельные владетели; по мере их устранения великий князь распространял свою юрисдикцию и на эти территории. Это была одна из причин роста числа дел в его суде. Но наряду с этим обстоятельством, связанным с территориальным объёмом великокняжеской власти, действовали и другие: в великокняжеский суд поступал ряд дел на различных правовых основаниях — то как в единственный суд, которому они были исключительно подсудны, то как в суд, действовавший наряду с другими судами, ибо он являлся судом того, кто был источником права и блюстителем справедливости. Великий князь мог истребовать в свой суд любое дело с территории, подчинённой его юрисдикции или юрисдикции его должностных лиц; каждый также мог подать дело прямо господарю, минуя надлежащий суд. Великий князь мог отослать такое дело в низший суд, но делал это редко, считая правилом, что не должен отказывать в личном отправлении правосудия. Поскольку в Литве вполне признавалось начало договорной подсудности — forum prorogatum, стороны могли заранее условиться о передаче дела непосредственно в этот суд. Каждый из низших судов также имел право передать дело в великокняжеский суд и нередко делал это, когда при разрешении процесса возникали затруднения, особенно при сомнении в том, какую правовую норму следует применить. Даже в ходе процесса, на любой его стадии, стороны могли потребовать передачи дела господарскому суду. Этому последнему порядку положил конец лишь I Статут: если процесс уже начался, обращаться к суду великого князя дозволялось только по завершении судопроизводства, то есть уже в форме так называемого отзыва на решение.

В этих делах великокняжеский суд выступал наряду с другими судами. Но по многим делам он являлся исключительным судом первой инстанции. Основанием его исключительной компетенции служили либо личность ответчика, либо характер дела. Только господарскому суду подчинялись определённые, притом многочисленные категории лиц. Лишь великий князь мог судить князей, непосредственно от него зависевших. В течение XV века установилось правило, что исключительно суду великого князя подлежат паны радные, вообще паны, а по-видимому, даже все должностные лица по всем делам, хотя этот вопрос не вполне ясен. Тому же суду подлежали и гости, то есть иностранцы, пребывавшие в государстве. Об этих лицах говорили, что они находятся в присуде господаря, что они «не сидят в повете», в отличие от шляхты, которая «сидит в повете», то есть подлежит обычной юрисдикции великокняжеских должностных лиц. Помимо тех, кто по своему служебному или общественному положению подчинялся только суду князя, особенно в XVI веке встречается ещё немало шляхтичей, которые «не сидели в повете», поскольку специальным привилеем, так называемыми закрывальными листами, были изъяты из обычной юрисдикции и подчинены господарскому присуду. Однако действие таких листов не распространялось на приобретённые впоследствии имения; кроме того, изъятие из обычной подсудности могло относиться лишь к определённым имениям. В XVI веке таких привилеев было очень много.

Все эти изъятия из обычной юрисдикции, основывались ли они на положении или должности лица либо на закрывальных листах, устранило лишь введение в действие в 1566 году Второго Литовского статута.

Но господарь разбирал дела в первой инстанции не только ввиду личности подсудимого, но и ввиду существа дела. Уже в XV веке это отчасти определила практика; некоторые дела прямо передавались этому суду законодательными памятниками — Судебником 1468 года и земским привилеем 1492 года. Однако точнее установить их круг можно лишь для XVI века; Первый и Второй статуты перечисляли их, хотя и не все. Так, исключительно суду великого князя принадлежали дела из области публичного права: споры между общественными группами, вопросы сословного состояния, например признания шляхетства, и т. д. Особую группу составляли дела о господарских имениях и доходах, по которым только великий князь мог выносить решения, и жалобы на обиды, причинённые должностными лицами. Из области частного права господарскому суду принадлежали дела о недвижимости, что подтверждал и привилей 1492 года, хотя точнее определить объём этой компетенции невозможно. В значительной мере за судом великого князя сохранялись уголовные дела. Судебник 1468 года относил к его юрисдикции наезды; сюда же принадлежали — полнее это засвидетельствовано лишь I Статутом — государственная измена, оскорбление великокняжеской власти, к которому причисляли также неисполнение решения великого князя, нарушение его письменных распоряжений, их уничтожение, подделку и т. д., равно как проступки против его должностных лиц; воинские преступления — неявка на службу и т. д.; нарушения имущественных прав великого князя — разграбление господарских имений и т. д.; преступления, совершённые в месте пребывания великого князя или в суде против судей; наконец, преступления, влекущие утрату чести, либо ложные обвинения в бесчестящих поступках. Эти две последние группы дел закреплял за великокняжеским судом уже привилей 1492 года.

Кроме того, господарский суд разбирал дела, поступавшие к нему в порядке отзыва и апелляции. Апелляции в собственном смысле слова, то есть повторного рассмотрения высшим судом дела, уже решённого судом первой инстанции, литовское право не знало до II Статута 1566 года. Он ввёл её, но лишь в тех случаях, когда сторона считала себя потерпевшей вследствие того, что судья вынес решение вопреки праву, то есть вопреки Статуту или, если в нём не было нормы для данного случая, вопреки обычному праву. Однако и II Статут наряду с апелляцией ещё знает отзыв, или отзывание. Отзыв означал то, что в Польше называли моцией: жалобу на судью за вынесение решения вопреки праву. Это учреждение в XV и XVI столетиях восполняло отсутствие апелляции. При отзыве выступали уже не те стороны, что в первоначальном процессе: ответчиком становился судья, вынесший прежнее решение, и в случае осуждения он сам должен был возместить истцу ущерб, причём решение первой инстанции оставалось неизменным. Следует, однако, отметить, что впоследствии отзывом называли не только моцию, но и собственно апелляцию, а также простую передачу дела в высший суд.

Отзывы в собственном смысле, то есть моции, направлялись из судов первой инстанции к господарю независимо от того, судили ли сами должностные лица или их заместители. Лишь I Статут 1529 года провёл различие между судами первой инстанции воевод и старост, с одной стороны, и державцев — с другой. От державцев моция шла к старосте или воеводе, а от воеводы либо старосты — в суд великого князя или великокняжеской рады. По постановлению 1542 года как на решения державцев, так и на решения всех старост, кроме жемайтского, дозволялось жаловаться только воеводам; от воевод и жемайтского старосты — в суд рады, если великого князя не было в Литве, а от неё — к великому князю. В 1551 году было установлено следующее изменение: судами первой инстанции должны были стать суды заместителей воевод, старост и державцев; к самим этим должностным лицам направлялись отзывы, а от них, если великого князя не было в стране, — в суд рады; наконец, от суда рады — к господарю, который должен был раз в год разбирать их в пределах Литвы.

Комиссарские суды. Уже в XV веке великий князь нередко поручал рассмотрение поступавших к нему дел комиссарам, которые вместо него исследовали дело и выносили решение. Каждый раз государь должен был особо назначать таких комиссаров для определённого дела; он назначал либо одного, либо нескольких, судивших коллегиально. Чаще всего подобных судей-комиссаров назначали, если дело требовало расследования на месте, но также и по другим делам, когда государь признавал это нужным. Лишь II Литовский статут установил, что великий князь будет назначать такие суды только по делам о границах между господарскими и шляхетскими имениями, а также о выкупе великокняжеских имений. Апелляции от этих судов поступали в личный суд великого князя.

Асессорский суд. Комиссии несколько облегчали великому князю отправление правосудия, но лишь в небольшой степени. По мере роста числа дел, поступавших в его суд, ему становилось всё труднее разрешать их на личных судебных заседаниях. Поэтому великий князь неизбежно должен был искать способ хотя бы отчасти снять с себя это бремя. И хотя на протяжении всего этого периода постоянно встречаются личные суды князя, наряду с ними возникали другие суды, происходившие от личного господарского суда и призванные его заменить.

Среди этих судов не позднее начала XVI века появляется суд, который сам именовал себя господарским и был вполне аналогичен суду, известному в Польше под названием асессорского. Великий князь поручал нескольким лицам, трём или более, чаще всего из числа панов радных, разобрать определённое дело при его дворе. Уже при Сигизмунде Старом государь передавал им для разрешения не одно дело, а целый ряд на всё время продолжения сессии; они рассматривали дела при его дворе, в том месте, где находился великий князь. Они вели весь процесс и выносили решение. Однако при возникновении сомнений иногда обращались за советом к королю. Это касалось как второстепенных вопросов, возникавших в ходе судопроизводства, так и всего дела и решения по нему. Следовательно, решение такого суда могло быть вынесено «с науки господарской», то есть согласно обязательному для суда определению господаря. Впрочем, дело могло перейти из этого суда в личный суд великого князя, если тот истребовал его к себе либо этого требовали обе стороны. На решение асессорского суда можно было подать апелляцию в личный суд господаря, но только если решение не было вынесено «с науки господарской», поскольку тогда оно являлось решением самого великого князя и как таковое было окончательным.

Маршалковский суд. Помимо асессорского суда великого князя, по меньшей мере с начала XVI века, заменял ещё один суд, который также судил по его поручению, поскольку князь передавал ему дела для разрешения вместо себя. Поэтому и он не имел определённой собственной компетенции и представлял собой комиссарский суд. Он мог быть единоличным или коллегиальным. Коллегиальным он встречается реже — только при Сигизмунде I; обычно же был единоличным. Название маршалковского он получил потому, что судьёй бывал один из маршалков, назначенный для этого господарем и сам подбиравший себе асессоров; если же суд состоял из нескольких лиц, разрешавших дела коллегиально, среди них находилось несколько маршалков. Этот суд действовал как во время пребывания великого князя в Литве, так и, в отличие от асессорского, во время его отсутствия. На решения маршалковского суда, разумеется, также можно было апеллировать в личный господарский суд, если только решение не выносилось на основании «науки господарской».

Суд великокняжеской рады. Иной характер, чем суды, разбиравшие дела вместо великого князя лишь по его поручению, имел суд великокняжеской рады. Господарская рада разрешала судебные дела уже во второй половине XV века, при Казимире Ягеллончике, который нередко подолгу пребывал за пределами Литвы. Именно в этом отсутствии великого князя следует искать причину возникновения судебной компетенции рады, заменявшей его. Великий князь иногда поручал ей разрешение определённых дел, но дела поступали к ней и без этого, что, например, засвидетельствовано Судебником 1468 года. Судебная деятельность рады до сих пор не изучена подробнее; сегодня можно сказать лишь, что, по-видимому, её суд не имел строгой организации и вообще не развил сколько-нибудь значительной деятельности. В суде участвовали те паны радные, которые в данный момент находились в Вильнюсе; более полным составом он заседал только во время съездов рады. Сейм 1528 года организовал суд рады как постоянное учреждение, а точнее определил его Первый Литовский статут 1529 года. Великокняжеская рада собиралась для отправления правосудия раз в год, а после исправления Первого Литовского статута — дважды в год. Эти съезды рады для осуществления юрисдикции назывались роковыми, или судебными, сеймами; заседания именовались судебными или земскими роками. Раде были подсудны дела лиц, изъятых из поветовой подсудности, а также жалобы на воевод и старост — отзывы. Судебный сейм должен был выносить решения независимо от числа участвовавших в нём членов рады.

Однако эти судебные сеймы не оправдали возлагавшихся на них надежд. На них плохо съезжались, поэтому заседания не состоялись; великий князь принимал в свой суд дела из Литвы даже во время пребывания в Польше, на что жаловалась рада, объясняя это именно тем, что суды рады не собирались. С введением в действие II Литовского статута 1566 года суд рады прекратил существование.

Необходимость реформы. При Сигизмунде Августе появляются и всё более усиливаются стремления к судебной реформе. В этом устройстве было два главных недостатка, которые следовало устранить. Первый — весьма многочисленные изъятия из подсудности обычным судам. Подчинение таких лиц исключительно великокняжескому суду либо заменявшим его судам, решения которых, впрочем, в значительной мере ещё могли быть обжалованы, весьма затрудняло поиски правосудия. На это жаловалась шляхта, которая сама «сидела в поветах» и тяжело переживала то обстоятельство, что по делам против панов радных, панов хоругвенных и вообще других лиц, подчинённых исключительно господарскому суду, ей приходилось искать правосудия далеко от своего повета. Это было сопряжено с трудностями и материальными потерями, а иногда приходилось годами ждать приезда великого князя в Литву. Чем сильнее росло самосознание рядовой шляхты, чем лучше она понимала свои нужды и училась их выражать, тем решительнее становилось её стремление добиться судебной реформы. Чему требовать, эта шляхта училась у Польши: как в Польше всякий шляхтич независимо от общественного положения в принципе отвечал перед своим судом в повете, где жил, так и литовская шляхта желала, чтобы в Литве все принадлежавшие к шляхетскому сословию — князья, паны радные и т. д. — были обязаны представать перед поветовым судом. Таким образом, отмена всех изъятий из подсудности этим судам, устранение привилегированной великокняжеской юрисдикции для определённого разряда лиц и подчинение их наравне с прочими поветовому суду были основным требованием шляхты в области судебной реформы.

Второй недостаток литовского судебного устройства состоял в перегрузке великокняжеского суда. Её ощущал и король, не справлявшийся со своей задачей, и шляхта, которой приходилось долго ждать правосудия. Эта перегрузка происходила главным образом от множества дел лиц, изъятых из поветовой подсудности; как мы знаем, шляхта нападала на такое положение и по другим причинам. Это облегчало реформу: устранение судебных изъятий удовлетворило бы требование шляхты, чтобы все судились в поветах, и одновременно значительно разгрузило бы великокняжеский суд. В этом направлении и шло выступление шляхты при Сигизмунде Августе, приведшее в конце концов к реформе, которую в принципе признал так называемый Бельский привилей 1564 года и осуществил II Статут.

Однако шляхта не ограничилась требованием устранить судебные изъятия; вместе с этим должна была последовать реформа устройства низших судов. Как всё это движение сильно зависело от польского влияния, так и при формулировании требований к реформе низших судов шляхта последовала польскому образцу, притом весьма рабски. Она не придумала никакого нового устройства, а, копируя польские образцы, требовала ввести вместо прежних судов воевод, старост и державцев земские, гродские и подкоморские суды в том виде, в каком они существовали в Польше, почти без всяких изменений. Не задумывались над тем, что эта организация имеет недостатки; что разделение на земские и гродские суды с той компетенцией, какой они обладали в Польше, можно объяснить и понять с точки зрения исторического происхождения этих судов, но оно имело многочисленные изъяны, которые следовало устранить, и прежде всего разделение компетенции следовало основывать на более ясных началах. Я отмечаю это, чтобы подчеркнуть, насколько Литва, хотя и самостоятельно проводила реформы, зависела от польских понятий и учреждений, искала в них основу своего развития, дальнейшего совершенствования государственного устройства. Следует полагать, что литовскую шляхту особенно привлекало в польском судебном порядке устройство земских судов: состоявшие из судей, избираемых самой шляхтой — точнее, она представляла по четыре кандидата на должности судьи, подсудка и писаря, из которых король назначал одного, — они резко отличались от прежней организации литовских судов, связанных с обладанием должностями воеводы, старосты или державцы, которые предоставлялись исключительно великим князем, при назначениях отдававшим предпочтение прежде всего магнатам.

Реформа судоустройства. Введение земских, гродских и подкоморских судов в 1566 году. Однако для проведения реформы требовалось отнять судебную власть у тех, кто до тех пор ею обладал. Они же считали эту власть, приносившую немалые доходы, приобретённым правом, которого нельзя было лишить их без согласия. Давление шляхты и необходимость считаться с шедшим тогда урегулированием отношений с Польшей побудили магнатов, в чьих руках находилось правосудие, проявить готовность к уступкам. На Бельском сейме 1564 года лица, до тех пор отправлявшие суд, — воеводы, старосты, державцы, как бы они ни назывались, — добровольно отказались перед великим князем от всех своих судебных прав и связанных с ними выгод. Князь удостоверил это в привилее, названном по месту проведения сейма Бельским.

Одновременно Бельский привилей удостоверял и другое: добровольный отказ от права быть судимыми исключительно великим князем со стороны всех, кто до тех пор обладал этим правом. Поскольку оно было привилеем, то есть рассматривалось как субъективное право, устранить это положение, необходимое для судебной реформы, можно было только с добровольного согласия привилегированных лиц. Под давлением шляхты магнаты и должностные лица, поскольку на практике именно они пользовались судебными изъятиями, прямо отказались от этого права. Так были устранены два юридических препятствия на пути реформы судов первой инстанции.

II Статут в редакции 1564 года, то есть в том виде, в каком он был принят с оговоркой о последующем исправлении, вводил в Литве два суда, существовавших в Польше в качестве судов первой инстанции: земский и гродский. Третьего известного Польше суда первой инстанции — подкоморского — он не вводил. Этот суд был добавлен лишь при исправлении Статута на Виленском сейме в декабре 1565 года.

Земский суд был создан в точности по польскому образцу. Он должен был состоять из судьи, подсудка и писаря; сеймик избирал по четыре кандидата на каждую должность, и одному из них великий князь её предоставлял. Должность была пожизненной; ограничений при выборе лица не было, лишь бы это был оседлый шляхтич. Суд собирался на роки трижды в год. Здесь мы видим одно отличие от Польши: в Польше в принципе существовал один земский суд на каждое воеводство, объезжавший поветы и прибывавший туда на роки; лишь в виде исключения некоторые земли имели собственный земский суд. В Литве, вводя земские суды, изменили их территориальную организацию, приспособив к только что проведённому делению на поветы: каждый повет должен был иметь отдельный земский суд, так что их в Литве было столько же, сколько поветов. Таким образом, округ земского суда в Литве совпадал с административным поветом, чего не было в Польше; выборы производил сеймик соответствующего повета, а как мы знаем, каждый повет здесь имел свой сеймик.

Земскому суду подлежала вся шляхта, жившая в данном повете, уже без всяких исключений. В принципе ему принадлежали все дела, в которых шляхтич выступал ответчиком, кроме прямо переданных другим судам — первой инстанции или господарскому. Наряду с земским судом был учреждён замковый уряд, или, как его называли в Польше, а вскоре и в Литве, гродский суд. Лишь на первый взгляд может показаться, что в него преобразовался прежний старостинский суд; различия между старым старостинским и новым гродским судом были существенными. Сходство обнаруживается только в составе: во главе стоял староста, который свободно, по своему усмотрению, но из шляхты того же повета, назначал своим заместителем наместника или подстаросту — различие в названии не имело практического значения, — а также гродского судью и гродского писаря. Этот суд разбирал дела раз в месяц на так называемых гродских рочках, но записи в книги принимал непрерывно. Гродский суд был единоличным: дело разрешал староста либо подстароста, то есть наместник; судья ведал формальной стороной процесса, писарь — канцелярией. Если староста не заседал в суде, на его решение можно было апеллировать к старосте. Поскольку в гродские суды преобразовались прежние суды воевод, старост и державцев, обладавших юрисдикцией, их округа имели различную величину и не совпадали с земскими поветами. В главном повете каждого воеводства, называвшемся так же, как воеводство, — например, в Виленском повете Виленского воеводства, — гродская юрисдикция принадлежала воеводе. Здесь воевода был старостой, отчего такой суд назывался воеводским, хотя по существу являлся обычным гродским судом. Однако это не относилось к пяти воеводствам, вновь образованным в 1566 году.

Если по составу гродский суд несколько напоминал прежний старостинский, то его компетенция была совершенно иной. Старый суд разрешал все дела, поскольку они не были оставлены за великим князем; круг деятельности нового гродского суда определялся совсем иначе. II Статут передал ему уголовные дела, точно перечислив их: насильственный наезд на шляхетский дом, насилие в городе, поджог, разбой на дорогах, изнасилование, воровство, подлог и убийство. И здесь сказался польский пример так называемых четырёх гродских артикулов; в остальном же круг деятельности этого суда был здесь у́же, чем в Польше, и более однородным. На практике гродский суд всё же расширил пределы своей компетенции, что, однако, до сих пор не исследовано подробнее.

Третьим судом первой инстанции наряду с земским и гродским с 1566 года был подкоморский суд. Он был создан только для одного рода дел — пограничных споров. Каждый повет получил собственного подкомория, в отличие от Польши, где один подкоморий приходился на воеводство. Несмотря на просьбы шляхты дозволить ей избирать кандидатов на эту должность, из которых затем монарх назначал бы одного, как было в Польше, предоставлять её должен был свободно великий князь. Подкоморий сам назначал из шляхты повета одного или двух коморников, которые должны были заменять его при исполнении обязанностей.

Реформа судоустройства 1566 года занималась только организацией судов первой инстанции и не создала никаких новых высших судов. Напротив, II Литовский статут уже не знает одного из существовавших прежде судов — суда великокняжеской рады, то есть судебного сейма, который с того времени прекратил существование. Прочие сохранились, как и прежде: господарский, асессорский и маршалковский суды.

Реформа сильно отразилась на деятельности личного суда великого князя. Отмена всех изъятий, передача земским судам дел лиц, прежде имевших привилегированную подсудность великому князю, а также всех дел о недвижимости, значительная часть которых прежде поступала в господарский суд, существенно облегчила работу великокняжеского суда. Однако, с другой стороны, реформа вновь значительно увеличила судебные занятия великого князя. За этим судом по-прежнему остались дела публичного права, прежние уголовные дела, а также апелляции. Первые две категории не претерпели изменений; зато вследствие устранения всех промежуточных инстанций между судами первой инстанции и великим князем и упразднения судебного сейма число поступавших к нему дел об обжаловании — как собственно апелляций, так и моций — естественно, значительно возросло. При этом II Статут почти не ограничивал возможность апелляции. Поэтому великий князь и впредь не мог справиться с рассмотрением дел, тем более что II Статут повторил запрет разбирать литовские дела за пределами Литвы.

Другие суды. О суде великого маршалка, сложившемся, по-видимому, к концу этого периода, а также о духовных, городских и еврейских судах уже говорилось выше. В деревнях, как также было упомянуто, редко встречались суды лавников — там, где деревни были основаны на немецком праве; в остальном паны во всей полноте осуществляли над несвободным населением и отчичами патримониальную судебную власть. Однако крестьяне участвовали в так называемых копных судах, касавшихся главным образом границ и до сих пор не изученных подробнее.

Сканы: с. 106-107 и далее.