Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Историческая критика

Что в очерке Кутшебы сохраняет цену и что устарело: схема польского влияния, правило наследования великокняжеской власти, привилеи и Статуты, уния и акт 1791 года, неверные даты.

Положение труда в историографии

Книга Кутшебы — сильный для своего времени сравнительный очерк истории учреждений. Она объединяет государственное и общественное устройство, показывает связь земельных отношений с военной обязанностью, привилеев — с представительством, а перегрузки великокняжеского суда — с судебной реформой. Автор различает норму и практику: например, не считает всякое провозглашённое соглашение осуществлённой унией и подчёркивает разрыв между юридическим равенством шляхты и фактическим преобладанием магнатов.

В предисловии он прямо определяет свою задачу: дополнить существовавшие исследования сравнением с западноевропейским правом и более полным учётом польского влияния. Поэтому книгу следует читать как исследование с выраженной объяснительной программой. Дата второго издания — 1921 год — не означает, что все его положения отражают состояние науки этого года: предисловие сохраняет дату 1913 года, а библиография представляет главным образом предшествующий этап исследований.

Польское влияние и схема поступательного развития

Основная ограниченность труда — склонность располагать учреждения вдоль одной линии развития, на которой Польша представляет более раннюю и высокую ступень, а Литва догоняет её посредством заимствований. Особенно показательны страницы 24–25 о двухвековом отставании Литвы и страница 145 о её «духовном завоевании» Короной. Такие формулы объединяют различные процессы — правовые заимствования, изменение политической культуры, языковые перемены — в слишком однозначную картину успеха польского воздействия.

Из этого не следует, что польское влияние вымышлено. Требует пересмотра его превращение в универсальное объяснение. Исследовательский подход Стивена Кристофера Роуэлла к Литве времени Витеня и Гедимина подчёркивает самостоятельную дипломатию языческого государства и использование им конфессионального пограничья между католическим и православным мирами. Участие в международной политике не предполагало обязательного предварительного обращения в католичество. Это позволяет оценивать литовские учреждения в их собственной среде, а не только по степени приближения к западному образцу. Такой вывод опирается на авторскую характеристику исследования в аннотации Lithuania Ascending.

Роберт Фрост предлагает рассматривать польско-литовское соединение как длительный процесс создания согласованного, децентрализованного и многоконфессионального политического союза. Его исследовательская программа противостоит оценке прошлого исключительно с точки зрения позднейших национальных государств. В сопоставлении с Кутшебой это побуждает внимательнее изучать переговоры и политическую субъектность участников, а не считать дальнейшее слияние заранее заданным результатом. См. авторскую аннотацию и композицию The Oxford History of Poland-Lithuania, т. I.

Впрочем, сам Кутшеба сложнее простой схемы односторонней «цивилизаторской миссии». Он признаёт приспособление заимствованных учреждений к местным условиям, высоко оценивает Литовские статуты и прямо критикует недостаточно обдуманное копирование польского судоустройства. Эти наблюдения остаются продуктивными и позволяют спорить с его общей моделью, опираясь на материал самой книги.

Ранняя государственность

Тезисы о полноте великокняжеской власти, государстве как семейном имуществе и обязательном выборе преемника среди сыновей сформулированы на основании гораздо более бедного материала, чем описание XVI века. Автор сам признаёт частые насильственные перемены власти. Поэтому его «правило» наследования на страницах 8–9 следует понимать как историко-правовую реконструкцию, а не как дошедший до нас непрерывный закон престолонаследия. Понятие абсолютной власти также не доказывает отсутствия переговоров с родственниками, местной знатью или отдельными землями.

Привилеи и Статуты

Достоинство книги — разграничение общеземских и областных привилеев и внимание к неодинаковой территории их действия. Однако сведение содержания актов к последовательному расширению шляхетских свобод может скрывать историю самих текстов: составление, заимствование формул, редакции и подтверждения. Исследование Глеба Берестового о привилее Казимира 1447 года строится именно на сравнении текстовых свидетельств и реконструкции формирования содержания. Оно показывает необходимость проверять, какой текст и какую его редакцию мы используем, прежде чем делать вывод о переносе правовой нормы. См. статью 2021 года в Rocznik Lituanistyczny.

Кутшеба справедливо придаёт кодификациям общеевропейское значение, но преимущественно объясняет сближение их норм с польскими правовыми образцами. Юрате Кяупене ставит вопрос шире: о взаимодействии правовой и политической культуры и об участии литовского общества в определении собственного государственного положения. В её изложении работа над Статутами связана не только с техническим улучшением законодательства, но и с защитой субъектности Великого княжества. Это существенно меняет исследовательский акцент. См. The Lithuanian Statute: Interactions between Legal and Political Cultures in the Sixteenth Century.

Для судебной истории полезно сохранять различие между письменным законом и судебным делопроизводством. Сам Кутшеба неоднократно признаёт, что практическое расширение компетенции судов и деятельность отдельных судебных учреждений изучены недостаточно. Его краткие характеристики поэтому служат отправной точкой для обращения к актовым книгам, а не заменяют их.

Уния и конституционные изменения 1791 года

Главное содержательное возражение относится к утверждению, будто Конституция 3 мая окончательно прекратила отдельное государственное существование Великого княжества, а октябрьский акт сохранил лишь малозначительные остатки прежней обособленности. Слияние органов управления действительно усиливалось, но Взаимное поручительство обоих народов от 20 октября 1791 года нельзя свести к перечню второстепенных исключений. Оно обеспечивало равное представительство Короны и Литвы в военной и казначейской комиссиях, чередование председательства, сохранение в Литве кассы государственных поступлений и собственного суда по соответствующим казначейским делам. Его преамбула подтверждала двойственный характер государства, а значение акта соотносилось с Люблинской унией. Поэтому определение 1791 года как простого и полного упразднения унии чрезмерно категорично. См. Abiejų Tautų tarpusavio įžadas.

При этом не следует впадать в обратную крайность и отрицать централизацию. Корректнее разбирать отдельно общий характер новых органов, состав комиссий, финансовую территориальность и конституционные гарантии сторон. Именно совместное чтение майского и октябрьского актов позволяет увидеть устройство реформируемой Речи Посполитой.

Конкретные даты и внутренние расхождения

На странице 18 Кревский акт датирован 18 августа 1385 года. Правильная дата документа — 14 августа 1385 года; её подтверждает описание акта в проекте государственных архивов «Память Польши». При исторической ссылке следует пользоваться датой документа, сохраняя различие между ним и последующим развитием отношений двух государств.

На странице 146 Брестская церковная уния отнесена к 1595 году. Этот год важен для подготовки и римского этапа соглашения, но провозглашение унии на Брестском соборе относится к 1596 году. Поэтому без пояснения стадий процесса дата автора вводит в заблуждение. См. Brastos bažnytinė unija.

В изложении реформ конца XVIII века также встречаются неверные даты: Постоянный совет отнесён к 1774 году, Эдукационная комиссия — к 1775-му. Совет был учреждён в 1775 году, а Комиссия народного образования — 14 октября 1773 года. Проверка этих дат важна для понимания последовательности реформ. См. хронологию Сената Польши и материал о создании Комиссии народного образования.

Внутри книги встречаются и расхождения, не требующие сложной интерпретации: получение Витебском немецкого права датировано 1593 годом на странице 71 и 1597-м на странице 149. Библиография содержит заведомо подозрительные печатные годы, в том числе 1815 в записи работы Семковича о происхождении литовской шляхты. Такие места нельзя использовать как надёжные библиографические указания без дополнительной проверки.

Общество, язык и пределы обобщений

Характеристики крестьян, горожан и конфессиональных групп часто строятся по общей правовой модели сословия. Они полезны для классификации норм, но хуже передают местные различия и опыт отдельных сообществ. Рассуждения о «культурной низости» литовского крестьянина или особой зрелости польского населения Подляшья являются оценками автора, а не измеренными социальными показателями. Представленные им гипотезы о редкости продажи крестьян без земли также требуют проверки по региональным актовым материалам, особенно потому, что он сам констатирует нехватку исследований.

Термины «Литва», «Русь», «литовский» и «русский» в таком тексте нельзя автоматически переносить на современные государственные и национальные границы. Кутшеба различает этнографическую Литву и государство, включавшее множество русских земель. Его обозначение канцелярского языка как ruski относится к письменной традиции Великого княжества; на странице 52 он сам связывает её с белорусской основой, церковным языком и польским воздействием. Это не тождественно простому утверждению об использовании современного русского литературного языка.

Как пользоваться книгой сегодня

Труд сохраняет значение как ясная схема учреждений, словарь юридических различий и свидетельство историографии начала XX века. Особенно полезны объяснения поветовой организации, судебных компетенций, связи военной службы с землёй и способов получения согласия на налоги. Для конкретного исследования необходимо проверять дату и редакцию акта, территорию действия нормы, различие нормы и практики и положение отдельных общественных групп.

Польское воздействие следует рассматривать наряду с местной политической инициативой и русскими правовыми традициями. Национальные и цивилизационные оценки автора требуют анализа как часть его собственного исторического взгляда. Такой способ чтения позволяет использовать сильные стороны очерка, сохраняя необходимую дистанцию к его общей модели развития.

Литература