Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Период II. Великокняжеская власть и должности: перевод на русский

Период II. Великокняжеская власть и должности. С. 77-93. Перевод на русский.

10. Великокняжеская власть

Литературу см. к главе 1; кроме того: Левицкий, «Когда Витовт стал великим князем»; Прохаска, «Критические очерки», главы 5 и 6; Любавский, «Очерк», глава 10; Леонтович, «Литовские господари».

Возникновение и содержание власти великого князя. Принимая власть в Польше, Ягайло намеревался включить Литву в Корону; поэтому мысль назначить здесь какого-либо заместителя, вероятно, была ему чужда. Но очень скоро выяснилось, что управлять Литвой из Польши невозможно. Уже в 1387 году Ягайло назначил своим заместителем Скиргайло.

Во время своего, впрочем весьма короткого, правления Скиргайло, хотя и князь и брат Ягайло, занимал лишь положение великокняжеского наместника. В его руках находилось управление страной, но он не мог заключать договоры или выдавать общие либо личные привилеи, то есть в каком-либо отношении ограничивать монаршие права. Наряду с ним в Литве существовал также назначенный великим князем староста. Его значение, по-видимому, было исключительно военным: он командовал вооружёнными силами и управлял замками, в частности Виленским. Отношение этих польских старост к Скиргайло недостаточно ясно. Кроме того, власть Скиргайло как заместителя великого князя распространялась исключительно на территорию его непосредственного управления, то есть Виленский удел. Другие территории, где властвовали разные князья, подчинялись исключительно великому князю, совершенно минуя заместителя.

Такое же положение в Литве занимал Витовт, став заместителем Ягайло с 1392 года. Однако на практике он расширял полномочия, начал осуществлять управление в полном великокняжеском объёме и подчинять себе всех князей, встав между ними и великим князем. Его деятельность почти не отличалась от деятельности прежних великих князей.

Это положение было узаконено лишь при заключении так называемой Виленской унии 1401 года. По выражению её актов, великий князь Ягайло принял Витовта ad partem sollicitudinis suae — к участию в своих заботах о государстве. Неясное и неточное выражение точнее определила жизненная практика. Власть заместителя распространялась на всю территорию литовского государства, и на Литву в узком смысле, и на области. Все правившие здесь князья были обязаны непосредственно ему присягой подданства, верностью и прочим, а уже через него — великому князю. По отношению к подвластной стране объём его власти полностью совпадал с великокняжеским. Он управлял, законодательствовал, выдавал привилеи отдельным лицам и учреждениям и даже общие. Лишь дважды, в 1413 и 1432 годах, при выдаче таких привилеев их издателем выступил великий князь. Заместитель командовал всеми вооружёнными силами страны: и являвшимися по его призыву с непосредственно подчинённых земель, и предоставлявшимися князьями. Он осуществлял высший суд. Более того, в его руках сосредоточилась не только вся прежняя великокняжеская власть в Литве: она исключала власть великого князя, который здесь совершенно не мог осуществлять монарших прав. Права последнего сводились к тому, что во время приезда в Литву с ним надлежало обращаться, как выражаются акты унии 1432–1434 годов, как с господином и старшим братом. Таким образом, он сохранял лишь почётное положение, если не считать двух исключительных случаев выдачи общих привилеев от его имени.

Единственные ограничения власти заместителя великого князя касались внешних отношений и были подробнее определены особыми актами Витовта 1403 и 1404 годов. Он не мог самостоятельно заключать союзы во вред Польше, а с Орденом — вообще никаких.

В 1401 году это отношение ещё не получило подходящего наименования, однако вскоре название дала практика. Витовт начал пользоваться титулом великого князя даже в официальных актах, обращённых к Польше. В конце концов титулатура установилась так: заместитель великого князя исключительно за собой сохранил титул великого князя, magnus dux, а собственно великий князь стал именоваться верховным князем Литвы, supremus dux.

Поставление великого князя. Двойственность великокняжеской власти в Литве продолжалась несколько десятилетий. Первоначально, в 1401 году, намерения сделать учреждение великого князя — заместителя постоянным не было. Это была уступка исключительно Витовту; после его смерти вся великокняжеская власть должна была вернуться Ягайло либо тому, кто унаследует после него достоинство верховного князя, то есть сыну, которому он передаст его согласно ранее сложившимся правилам преемства. Однако уже Городельские акты унии, кроме акта польской шляхты, предусматривали постоянное существование великокняжеской власти. После смерти Витовта в 1430 году Литва действительно получила великого князя в лице Свидригайло, правившего в 1430–1432 годах, затем Сигизмунда Кейстутовича, 1432–1440 годов. Акты унии 1432–1434 годов уже прямо определяли это учреждение как постоянное.

Витовту Ягайло предоставил великокняжескую власть лишь по собственной воле, хотя фактически это узаконивало уже занятое им положение. Юридически акты унии 1401 года определяли дело так: вся власть великого князя передана ему верховным князем. Городельские акты Ягайло и Витовта и литовских бояр, предусматривавшие сохранение учреждения, установили способ его предоставления: великого князя поставит верховный князь с ведома польской и литовской рад. Свидригайло также получил власть лишь по пожалованию Ягайло, даже без всякого участия рад. Иначе произошло поставление Сигизмунда Кейстутовича. Фактически его избрали литовские бояре, а верховный князь пожаловал власть, узаконив избрание задним числом. В актах унии 1432–1434 годов этот фактический прецедент превратили в правовую норму: отныне великого князя должны были избирать бояре. Однако это было лишь избрание кандидата; затем верховный князь должен был пожаловать ему великокняжескую власть. Пожалование, то есть инвеститура, совершалось символически — вручением знака власти. Свидригайло Ягайло прислал перстень, Сигизмунду — меч.

Разделение верховной власти в Литве завершилось в

1440 году. Учреждение великого князя — заместителя позднее уже не появлялось. Его напоминает лишь положение Сигизмунда Августа в 1544–1548 годах. Ранее избранный великим князем, разумеется на случай смерти Сигизмунда I, он принял управление уже в 1544 году. Его права определили особо. Он получил управление страной, однако акты его канцелярии должны были скрепляться специальной печатью: обе печати Великого княжества на время этого правления заперли. Он получил всю судебную власть и право назначать на все должности, назначение которых принадлежало великому князю. Но в распоряжении казной был ограничен. Ему передали управление господарскими имениями, однако на нужды двора и общественные потребности определили сумму из государственной казны, которая в остальном по-прежнему непосредственно подчинялась Сигизмунду I. Это положение сохранялось до смерти Сигизмунда I, то есть до 1548 года.

Принцип выборности. Существование в Литве на протяжении нескольких десятилетий, в 1401–1440 годах, учреждения заместителя великого князя, хотя впоследствии и исчезнувшего навсегда, сильно повлияло на дальнейшую судьбу великокняжеской власти, изменив её основание. От предшествующего периода сохранялось правило: великий князь сам назначает себе преемника, при наличии сыновей — одного из них. Стремление сохранить связь Литвы с Польшей указывало, что им должен стать только будущий польский король. Поэтому после Ягайло власть верховного князя перешла к Владиславу III. После смерти великого князя Сигизмунда в 1440 году Владислав III не пожелал назначить нового, но литовские бояре избрали великим князем Казимира. Не получив утверждения, тот всё же сохранил власть как независимый великий князь. Таким образом, впервые великий князь в Литве оказался избранным. Прежний принцип назначения предшественником был устранён и заменён новым — избранием. С этого времени Литва уже постоянно избирала великого князя. Так после Казимира Ягеллончика в 1492 году престол получил его сын Александр. Правда, ссылались на то, что Казимир сам указал на него как на преемника, но формально власть тот получил лишь через избрание. Так же приняли управление Сигизмунд в 1506 году, затем Сигизмунд Август, избранный ещё при жизни отца. Поэтому основанием власти стало избрание, но не неограниченное: круг кандидатов всегда ограничивался домом Гедимина, фактически даже потомками Ягайло. По-видимому, выйти за пределы рода Гедимина избрание не могло. Следовательно, возникновение выборности великокняжеской власти следует приписать перенесению на неё понятий, выработанных для другого учреждения — заместительной власти, существовавшей до 1440 года.

После избрания великий князь торжественно вступал на престол. Этот акт назывался возведением на великое княжение и обычно следовал сразу за избранием. Отступление встречается лишь в отношении Сигизмунда Августа: его избрали в 1522 году, возвели на великое княжение в 1529-м, в 1544-м он принял управление с ограничениями и лишь в 1548 году, после смерти предыдущего господаря, — в полном объёме.

Прекращение прав Ягеллонов. Введение выборного начала ещё в одном отношении повлияло на правовое положение Литвы. Понятие преемства великокняжеской власти смешали с правом каждого члена рода Ягайло на обеспечение отдельным уделом в пределах литовского государства. Так Ягеллонов отстранили от владения особыми уделами. От своего права они не отказывались и неоднократно напоминали о нём, но политические соображения мешали успешно требовать наследства. В этом отношении они не переставали быть наследниками Литвы. Лишь в 1564 году Сигизмунд Август, желая устранить все сомнения на случай своей смерти и обеспечить сохранение связи Литвы с Польшей, возможной только при признании в Литве уже действовавшей в Польше выборности, отказался от наследственных прав на Литву за весь дом Ягеллонов — точнее, по собственному выражению, перенёс эти права на Корону.

11. Должности

Литература: Вольф, «Сенаторы»; Радзиминский, «Несколько слов о наместниках»; Любавский, «Областное деление»; его же, «Сейм», глава 4; Леонтович, «Литовские господари»; его же, «Областное управление»; Лаппо, «Великое княжество», глава 2; его же, «Повет», главы 1 и 2; Довнар-Запольский, «Украинские староства»; Любавский, «Очерк», главы 15, 24, 26–29.

Происхождение должностей. Должности Великого княжества Литовского были либо центральными — придворного, государственного или смешанного характера, — либо такими, через которые господарь осуществлял власть на территории страны и которые поэтому можно назвать областными. Должности при особе господаря, то есть великого князя, возникли лишь в этот период. При разделении власти между верховным и великим князьями таких служащих имел лишь второй; первый обходился без них. Они возникали постепенно, число их росло. Образцом служили польские установления, которым подражали и в названиях должностей, и в передававшихся им обязанностях. Отличия от образца были незначительны и вызывались особенностями государства.

Областные должности происходили из двух источников. Их либо создавали непосредственно для управления определёнными делами в ограниченных территориальных пределах, либо они превращались в областные из придворных должностей князей. Князья ведь также создавали дворы по великокняжескому образцу. Когда княжество исчезало, включаясь в земли под непосредственным управлением великого князя, обычно исчезали и связанные с его двором должности. Но иногда они сохранялись, меняя характер: из придворных превращались в должности новой области.

Некоторые областные должности имели местное происхождение. Их было немного, и даже они, порой полностью или в основном сохраняя прежние полномочия, внешне уподоблялись соответствующим польским: утрачивали старое название и принимали новое, принятое для такой должности в Польше. Другие прямо переносились и копировались из Польши, обычно точно, иногда с некоторыми изменениями.

Преобразование старых и создание новых должностей, разумеется, шло медленно. Темп ускорился в последние годы периода в связи с подготовкой более тесной унии. К моменту её заключения в 1569 году большинство должностей в обоих соединённых государствах было тождественным.

Придворные должности. Лишь с конца XIV века, со времени правления Витовта, при великом князе начали возникать должности с государственными или придворными задачами, без строгого разграничения. За весь период не издали каких-либо норм, определявших их компетенцию. Всё решали обычай, многолетняя практика и подражание Польше, служившей образцом организации. К старейшим придворным должностям принадлежит канцлер. С 1458 по 1579 год его должность неизменно занимал виленский воевода. Канцлер руководил великокняжеской канцелярией. Через его руки проходили все предназначенные великому князю акты, прежде всего письма из-за границы. Он составлял письма и документы, выходившие за пределы Великого княжества или предназначенные для него самого. Как и в других странах, на основе управления канцелярией канцлер утвердил положение министра внешних и внутренних дел. При Сигизмунде Августе его полномочия уточнили: запретили выдавать пергаменные грамоты без ведома короля и его устного приказания. Он должен был также следить, чтобы не выходили акты во вред правителю, Великому княжеству, его правам и вольностям. Канцлер принимал иностранных послов и говорил от имени господаря на сейме или вне сейма.

В ведении канцелярии ему помогали писари, некоторые из которых назывались также секретарями. Их всегда было несколько, частью светских, частью духовных, из дьяков. Акты выходили из канцелярии по-русски, по-латыни, но также и по-немецки. При последних Ягеллонах имелись особые латинские писари и секретари, даже особые татарские и арабские, необходимые для отношений с Востоком. С конца XV века акты великокняжеской канцелярии вносили в особые книги, позднее обычно называвшиеся Литовской метрикой. Но лишь при Сигизмунде I её лучше организовали, введя четыре раздела: посольства, судебные дела, сеймовое законодательство и текущие письма.

Постоянного заместителя, подканцлера, канцлер получил по польскому образцу лишь в 1566 году.

Больше всего от польских образцов относительно отклонялось развитие маршалковской должности. Маршалок появился при дворе уже в конце XIV столетия. Он носил титул маршалка великого князя, господарского или дворского; с 1411 года принял титул земского, затем сменил его на высшего и, наконец, великого. У него был заместитель, точнее несколько заместителей — господарских, или дворских, маршалков. С 1494 года один из них носил титул дворного, позднее, по польскому образцу, надворного. Но господарские маршалки сохранились. С конца XV века их обычно было восемь одновременно; число росло, и к Люблинской унии их насчитывали восемнадцать.

Маршалок, как и в Польше и других странах, прежде всего был церемониймейстером и знаком власти имел жезл. Ему подчинялись придворные, которых он позднее передал дворному маршалку. Он распределял квартиры придворным, послам и вообще прибывавшим на сеймы, председательствовал в радах и сеймах, предоставлял слово. Он следил за порядком там, куда приезжал король. Из этого в XVI веке, по-видимому лишь под конец периода, развились его суд над нарушавшими порядок участниками сеймов и их слугами, а также право устанавливать цены на продовольствие, особенно во время сейма, — и то и другое по польскому образцу.

Организация высшей финансовой власти долго была весьма неразвитой и подробно неизвестна; причину следует искать в натуральном хозяйстве Великого княжества и господарского двора. Лишь к концу первой половины XV столетия во главе казны встал скарбный, вскоре получивший название подскарбия дворского, земского или королевского. С 1486 года он имел заместителя — подскарбия дворного, позднее называвшегося надворным. Ему помогали скарбный и многочисленные писари. При необходимости он пользовался придворными, особенно для дел, требовавших проверки на месте. В его ведении находилась сокровищница, где хранились господарские драгоценности и государственные документы, составлявшие архив. Он собирал государственные доходы и расходовал их, но всегда лишь по господарскому распоряжению. Поэтому в его руках было также управление весьма обширными господарскими имениями. Он следил за надлежащим управлением, проводил ревизии через отправленных придворных, приказывал составлять инвентари и так далее. Поэтому он участвовал и в великом деле волочной померы. Ему принадлежало также руководство монетным двором.

По общему правилу военачальником являлся монарх, но из-за его частого отсутствия в государстве требовались заместители. Великий князь назначал их по необходимости для отдельного случая, после чего власть прекращалась. Однако из-за почти постоянной военной опасности уже с конца XV века, с 1497 года, возникла постоянная должность командующего как собиравшимся посполитым рушением, так и наёмными силами — гетмана высшего. В 1521 году ему дали постоянного заместителя, надворного гетмана, позднее по польскому образцу принявшего титул польного. Во время посполитого рушения гетман имел власть над его участниками с момента сбора до роспуска. Он должен был составлять списки участников похода при сборе и роспуске войска, освобождал больных, представлял к наказанию не исполнивших военную обязанность, ходатайствовал о наградах отличившимся. Находившиеся в войске безусловно ему подчинялись; он судил их как по взаимным спорам, так и по искам посторонних, мог наказывать даже заключением и смертью. Ему поступали сборы с переписи и судебные штрафы, а за поход по обычаю он получал тысячу коп грошей, шесть поставов лунского сукна и бархат на одежды. Польный гетман замещал высшего, однако командовал лишь наёмными войсками: посполитое рушение ему не подчинялось. Для канцелярии к концу периода создали особую должность польного писаря, учитывавшего вооружённые силы, людей и коней, причитавшееся жалованье и прочее.

Меньшее значение имели другие должности, число которых росло по мере улучшения организации двора, особенно при Казимире Ягеллончике. При дворе были подкоморий, управлявший дворцовыми покоями; подстолий и подчаший, ведавшие столом и погребом; крайчий; кухмистр, которому подчинялись повара; конюший, ведавший конюхами и всей великокняжеской конюшней; ловчий, наблюдавший за предназначенными для охоты лесничествами; хорунжий, а с 1501 года двое — земский и надворный. После Казимира появились ещё мечник, а в XV веке — пивничий. Годами некоторые из них не исполняли обязанностей, пока великий князь находился в Польше.

Старосты и тиуны. Из областных должностей от предшествующего периода перешли наместники и тиуны. Наместники управляли господарскими имениями, одновременно служили органами управления и суда и пребывали в господарских замках. Подчинённые им тиуны имели исключительно хозяйственные обязанности. Наместники сохраняли свои задачи весь период; число их росло, поскольку по мере исчезновения отдельных княжеств, непосредственно подчинявшихся великому князю, они занимали место князей. Среди них выделялись наместники целых областей, прежде составлявших отдельные княжества: Полоцкой, Витебской, Киевской и других. Они впоследствии, как будет сказано ниже, окончательно превратились в воевод, кроме жемайтского наместника. Название наместников в эту эпоху ещё сохранялось, но постепенно уступало пришедшему из Польши названию старосты. Объём власти от этого не менялся. Принять польское название было тем легче, что полномочия почти совпадали с польскими старостинскими и были шире лишь в области суда.

Однако название старосты не употреблялось исключительно для таких должностных лиц. Из господарских владений нередко выделяли части и на разных условиях отдавали в управление людям с одними хозяйственными обязанностями, без административной власти и суда над боярами. Их называли державцами. Но если в державе находился замок и державца пребывал в нём, его нередко также называли старостой, как и в Польше. Поэтому для отличия их можно назвать несудовыми старостами, а первых — судовыми.

Как название наместника исчезло в прежнем значении — позднее им нередко обозначали назначенного старостой заместителя, — так в основном исчезло и название тиуна. Тиуны стали называться державцами или старостами, сохранив исключительно хозяйственное положение. Название тиунов удержалось в Жемайтии, где лишь некоторых назначал король, остальных — жемайтский староста; кроме того, сохранились лишь два тиунства, Виленское и Трокское, на которые назначал великий князь.

Должность наместника, или, по позднейшему наименованию, старосты, была важнейшей областной должностью в управлении страной. Староста исполнял повеления правителя в пределах своего повета — так стало называться подчинённое ему пространство, — управлял округом, объявлял поход, собирал вооружённые силы для посполитого рушения, кроме изъятых из повета; собирал налоги либо помогал их сбору, если в XVI столетии этим занимались особые бирчие; объявлял сеймы, опять-таки кроме изъятых из повета лиц, и так далее. Он судил сидевших в повете бояр, не освобождённых от его суда. Ему принадлежало также хозяйственное управление: сбор даней и чиншей, надзор за исполнением служб и работ как в имениях господарских людей, так и в частных, если они не имели иммунитета и были обязаны платежами и службами в пользу великого князя.

Старосты занимали первое место среди областных служащих, а в XIV и первой половине XV века, пока великокняжеский двор был ещё недостаточно развит, — даже среди должностных лиц вообще. Их призывали в великокняжескую раду. Особенно выдающееся положение имели управлявшие целыми областями и находившиеся в собственно Литве. Это, можно сказать, политическое положение старосты утратили: их опередили другие сановники, создававшиеся в Литве по польскому образцу, — воеводы и каштеляны. Старосты сохранили его лишь постольку, поскольку сами затем превратились в воевод. Наравне с воеводами впоследствии стоял только один староста — жемайтский, которого не преобразовали в воеводу, в отличие от полоцкого, витебского и других.

Маршалок Волынской земли. Наряду с областными старостами и воеводами существовала должность волынского маршалка. Она возникла как высшая придворная должность, когда Волынь составляла княжество Свидригайло, до 1451 года. Хотя после его смерти княжество превратилось в обычную область, достоинство маршалка Волынской земли пережило этот период. Однако в новом устройстве ему не было места. Поэтому после смерти занимавшего должность в конце периода маршалка, которому её сохранили, она исчезла. Кроме военных, полномочия этой должности неясны: маршалок возглавлял посполитое рушение Волынской земли.

Воеводы и каштеляны. В 1413 году Литва получила первые должности воевод и каштелянов, обещанные актом унии по польскому образцу: Виленского и Трокского воевод и двух одноимённых каштелянов. Так возникли Виленское и Трокское воеводства, охватившие всю Литву в узком смысле, кроме Жемайтии, и разделившие её надвое. Долго затем новых таких должностей не создавали. В XV веке появилось лишь одно воеводство, Киевское, в 1471 году, после непосредственного подчинения области великому князю. Лишь в начале XVI столетия прибавились новые воеводы и воеводства. В 1504 году получила воеводу Полоцкая область; в 1507 году часть Трокского воеводства выделили в Новогрудское. Созданное в 1508 году Смоленское воеводство просуществовало недолго, прекратив существование уже в 1514 году после занятия земли Москвой. С 1511 года воеводство составляла Витебская область. В 1514 году из Трокского воеводства вновь выделили часть, охватывавшую Дрогичинскую, Мельницкую, Бельскую и Брестскую земли, создав Подляшское воеводство. Но на этом остановились. Создавая воевод, не учреждали при них каштелянских должностей, как в 1413 году; поэтому каштелянов по-прежнему было лишь двое, Виленский и Трокский.

Лишь при Сигизмунде Августе, когда стали считаться с перспективой более тесной унии с Польшей, в 1566 году приступили к завершению организации и создали новые воеводства. Волынь разделили на Волынское и Брацлавское. Подляшское уменьшили, выделив Брестскую землю в новое Брестско-Литовское воеводство. Наконец, из Трокского выделили два новых — Минское и Мстиславское. Одновременно учредили по одному каштеляну в каждом воеводстве: и в только что организованных, и во всех ранее существовавших, кроме Виленского и Трокского, имевших каштелянов с 1413 года.

Так в Литве появились Полоцкий, Новогрудский, Витебский, Подляшский, Волынский, Брацлавский, Брестский, Минский и Мстиславский каштеляны. Только Жемайтскую землю не превратили в воеводство, однако и для неё в том же году учредили особого каштеляна с титулом Жемайтского. Наконец, в 1569 году восстановили Смоленского воеводу и дали ему одноимённого каштеляна, хотя область тогда находилась у Москвы.

Должности воевод и каштелянов перенесли в Литву из Польши. Однако по крайней мере воеводские должности, учреждённые в 1413 году и в начале XVI века, отчасти приспособили к особенностям литовского строя. Воеводу соединили с одноимённой старостинской должностью. Кроме того, военная власть воеводы охватывала всё воеводство: власть старосты он осуществлял в пределах своего староства, а посполитое рушение возглавлял со всего воеводства. Как будет сказано, некоторое время воеводы являлись даже высшей инстанцией по отношению к старостам своего воеводства. Воеводским названием пользовались и применительно к старостинским обязанностям: например, старостинский суд называли воеводским. Из-за смешения воеводских и старостинских занятий положение воеводы в Литве отличалось от польского. Но новые воеводства 1566 года уже не соединили со старостинским достоинством; в прежних это соединение сохранилось постоянно. Новые должности создавались лишь для увеличения числа членов великокняжеской рады в предвидении унии.

После 1566 года судебные полномочия прежних воевод уменьшились вследствие учреждения земских судов и ограничения их собственных судов характером гродских. Отныне воеводские полномочия были следующими: командование посполитым рушением воеводства, разумеется в новых границах для Виленского и Трокского; объявление сеймиков, собиравшихся для избрания поветовых должностных лиц, и извещение великого князя о выборе; назначение и пострижение возных, переданное воеводам Вторым Литовским статутом; надзор за мерами, весами и ценами напитков, также переданный воеводам Вторым статутом. В Жемайтии эти права принадлежали жемайтскому старосте.

Каштеляны были лишь панами рады, не имея никаких полномочий. После поветовой реформы 1565–1566 годов они принимали у хорунжего посполитое рушение центрального повета и приводили его к воеводе. Только центрального: в остальных поветах это делали маршалки.

Поветовые должности. После старост первое место среди областных служащих в Литве занимали хорунжие. Почти каждый повет имел своего; исключением была Жемайтия, где хоругвь носил старший тиун. После нового деления на поветы в 1565–1566 годах число хорунжих пришлось уменьшить соответственно новому числу поветов, чтобы каждый имел одного. Но их обязанность заключалась не только в несении хоругви. После объявления посполитого рушения они призывали к оружию бояр-шляхту своего повета и под угрозой наказания должны были проверить исполнение обязанности всеми и представить отчёт. Хорунжие считались представителями своего повета, о чём будет сказано при рассмотрении состава литовского сейма.

К высшим поветовым должностям относился городничий. Городничие были не во всех замках, а лишь в важнейших. Они заботились об обороноспособности замка, надзирали за пригодностью построек к обороне, вели списки обязанных ремонтировать замок и при необходимости привлекали их к работе — как господарских людей, так и частные владения, нёсшие такую повинность. Наконец, они управляли находившимся в замке оружием. Городничему помогал замковый писарь, также назначавшийся великим князем. В других замках без городничего эти обязанности принадлежали старосте. Значительно реже встречаются ключники и подключие, ведавшие доходами от медовой дани; конюшие, управлявшие конюшнями и господарскими конюхами; мостовничие, наблюдавшие за мостами; бобровничие, охранявшие бобровые гоны; сокольничие и гаевники. В Смоленской области были неизвестные в других местах окольничий, казначей, чашник и данничий. Некоторые должности со временем исчезали, например мостовничих и бобровничих. Другие позднее жаловал уже не великий князь, а воеводы: некоторых городничих, конюших, ключников и ловчих.

Зато появлялись новые должности. В XVI веке возник войский. Эта должность была перенесена из Польши прежде всего в Подляшье, но уже тогда встречается и за его пределами. Обязанности начинались с военного похода: войский принимал управление замком на время войны и потому освобождался от военной службы. В Подляшье уже в XV столетии появились судебные должности по польскому образцу: земские судья, подсудок и писарь; позднее прибавился подкоморий. В 1565–1566 годах в Литве провели новое деление на поветы, положенное в основу нового судебного строя, о котором будет сказано ниже. Отныне каждое воеводство имело несколько поветов, более равномерных по площади, чем прежние. Каждый получил особых земских судью, подсудка, писаря и подкомория. Эти должности точно соответствовали польским образцам.

При реформе 1565 года ввели ещё одну должность, которой в Польше не было, — поветовых маршалков. Их получили все поветы, кроме главного в каждом воеводстве: в Виленском не было маршалка Виленского повета, в Трокском — Трокского и так далее. Причина в том, что в каждом воеводстве учредили каштеляна, которому в главном повете отдали обязанности, исполнявшиеся в других маршалками. Маршалок принимал у хорунжего посполитое рушение повета и приводил к воеводе; в главном повете это делал каштелян.

Пожалование должностей. Должности наместников и старост, воевод и каштелянов, придворные и поветовые жаловал великий князь, в принципе по своей воле. Однако существовали исключения. Привилей 1492 года, а за ним последующие постановляли: достоинства и должности в пограничных частях государства господарь должен жаловать по согласованию с радой. Более интересное исключение составляли Полоцкий и Витебский воеводы и жемайтский староста. В Полоцкой и Витебской областях действовали традиции северорусского республиканского строя, наиболее сильно выраженные в организации Великого Новгорода. Когда эти территории перешли под власть великих князей литовских и получили их наместников, позднее старост и, наконец, воевод, они сумели добиться уступки, прямо гарантированной привилеями: король будет жаловать эти достоинства «по-старому, по их воле», а если сановник окажется им «нелюб», даст другого. Следовательно, население само намечало подходящих кандидатов и представляло великому князю. В какой форме это происходило, ближе неизвестно. После появления сеймиков выбор воеводы принадлежал им. Подобное влияние сумела отстоять и Жемайтия, сохранившая первоначальную вечевую организацию ещё до XV века. Великий князь должен был с этим считаться, особенно потому, что владение столь важной для Литвы Жемайтией сильно оспаривалось немецким Орденом. Он не мог отталкивать население, а должен был привлекать, обеспечивая влияние на государственные дела. Поэтому, как и в названных областях, население выбирало здесь старосту; не только его, но и тиунов, также выборных, а позднее вообще всех должностных лиц, даже каштеляна. Затем великий князь давал им назначение. В виде исключения в 1522 году Сигизмунд I предоставил тогдашнему старосте Яновичу пожизненное право замещать все должности в Жемайтии.

Права должностных лиц. Первоначально должности давались до воли великого князя и могли быть отняты в любое время. Но должности воевод и каштелянов, созданные в 1413 году, с самого начала считались пожизненными. Позднее так же понимали другие воеводские, каштелянские, придворные и низшие земские должности; на практике обычно и старостинские. Положение служащих укрепилось благодаря привилею 1492 года, запрещавшему господарю отнимать должность без ведома великокняжеской рады. Также нельзя было удалять должностных лиц и державцев, обвинённых в плохом управлении имениями, по заочному обвинению, а лишь после выслушивания их князем. Эти правила перенял и ещё шире определил Первый статут.

Вознаграждение было разнообразным. Наместники, позднее старосты, брали часть доходов управляемых владений, о чём будет сказано ниже. Кроме того, при объезде по административным или судебным делам подчинённой территории, господарской либо частной, они имели право на содержание населением и подарки. Позднее это часто точно определяли или заменяли натуральными либо денежными платежами под названием стации, а в южнорусских землях — полюдья. Однако порой, получая полюдье, сохраняли и право на содержание. В частных имениях эти обязанности большей частью отменили уже в XV веке. В господарских они сохранялись как стации, сильно ограниченные хозяйственными реформами XVI столетия. Судебные и другие должностные лица имели право на разнообразные сборы за исполненные действия. Иные получали земельное обеспечение или державы. В виде исключения, но со временем всё чаще, встречаются постоянные годовые юргельты, жалованья.

В Литве не знали incompatibilitas должностей, запрета их совмещения. Разные достоинства можно было соединять, а некоторые воеводские должности, как известно, постоянно были соединены со старостинскими. На практике, особенно в XVI столетии, всё чаще одно лицо занимало несколько должностей, даже дававших доступ в раду. Разумеется, в раде такой сановник тогда занимал место согласно высшей из своих должностей.

Сканы: с. 76-77 и далее.