Глава VI. Управление Литвой и возвышение Витовта (начало), с. 195-226: оригинал издания
Скиргайло - наместник Ягайло в Литве, присяги князей и права польской короны, Витовт и его наследственные владения, союз с Орденом, война за Вильно, Свидригайло и примирение двоюродных братьев. С. 195-226. Текст в орфографии издания 1868 года.
Глава VI
Положивъ начало обращенію Литвы въ римскій католицизмъ, Ягелло долженъ былъ подумать объ устройствѣ ея управленія, такъ какъ самъ, какъ король польскій, обязанный жить въ Краковѣ, не могъ непосредственно управлять ею, Онъ соединилъ свое литовскорусское государство съ Польшею и подтвердилъ это соединеніе торжественною присягою произнесенною предъ коронаціей311, его братья, довольствуясь своими удѣлами, присягнули въ вѣрности ему, королевѣ Ядвигѣіи коронѣ польской312, вмѣстѣ съ титуломъ короля польскаго, онъ носилъ титулъ «Шііашае ргіпсерз зпргешиз еі Бпаегез Впззіае», слѣдовательно литовскорусское государство сдѣлалось теперь собственностью короны польской. Разсматривая его такимъ образомъ, паны должны были стремиться захватить его управленіе въ свои руки и также хозяйничать въ Литвѣ, какъ хозяйничали въ Польшѣ; въ этомъ не можетъ быть ни малѣйшаго сомнѣнія, какъ и въ томъ, что Ягелло не быдъ въ состояніи противиться ихъ желаніямъ. Между тѣмъ достоинство великаго князя литовскаго и вдасть надъ Литвою были переданы имъ Скиргеллу;, очевидно обстбятельства не благопріятствовали видамъ польскихъ магнатовъ, но въ чемъ они заключались, мы не знаемъ, и потому должны ограничиться одними предположеніями, По всей вѣроятности онѣ объясняются настояніями литовскихъ бояръ, открыто выражавшихъ свое нежеланіе соединиться съ Польшею и обратить свое отечество въ польскую провинцію, или же стеченіемъ фамильныхъ отношеній, которыя заставили Ягелла предпочесть роднаго брата какому нибудь польскому магнату, или тѣмъ и другимъ вмѣстѣ Неудовольствіе литовскихъ бояръ и опасеніе, чтобы поляки не возъимѣли важнаго вліянія въ Литвѣ, положительно подтверждаются Стрыйковскимъ, который, разсказывая назначеніи луцкимъ старостой поляка, Бреслава изъ Бурожвенкъ, прямо говоритъ, что Ягелло сдѣлалъ это назначеніе противъ воли бояръ, не желавшихъ, чтобы поляки занимали должности въ литовско. русскомъ государствѣ313, Поляки не противились назначенію Скиргелла, и это тѣмъ удивительнѣе, что предлагая корону Ягеллу, они особенно сильно настаивали на соединеніе Литвы съ Польшею; отсюда видно, что поводы къ тому были особенно сильны и важны и что такое измѣненіе прежнихъ намѣреній поляковъ было рѣшительно необходимо для блага обоихъ народовъ. Такимъ образомъ первое соединеніе Литвы съ Польшею, такъ сказать голословно закрѣпленное однимъ обѣщаніемъ Ягелла, въ самомъ же началѣ своего совершенія было положительно уничтожено; нельзя было сказать, что Ягелло слилъ оба государство въ одно тѣло (іпсогрогачіі), если онъ отдалъ великокняжескій, литовскій престолъ Скиргеллу и короновалъ его съ соблюденіемъ всѣхъ древнихъ обычаевъ314, Пробывъ болѣе года въ Литвѣ, Ягелло возвратился въ Польшу въ 1388 г. куда королева Ядвига уѣхала еще въ 1387 г, Весьма различными послѣдствіями ознаменовалось возвращеніе короля и королевы: Ядвига пріѣхала въ Краковъ, очевидно довольная обращеніемъ Литвы въ хрисііанство, готовая помириться съ своею участью и даже полюбить мужа, которому выпало на долю столь великое дѣло. Понимая, что права Ягелла на польскую корону основаны только на томъ, что онъ былъ ея мужемъ, она заботится болѣе прочномъ утвержденіи его на престолѣ и, только чтѣ возвратившись, пишетъ райцамъ краковскимъ письмо. въ кеторомъ проситъ ихъ признавать Ягелла королемъ. даже и въ случаѣ ея смерти315, Съ совершенно пными чувствами возвратился Ягелло: его подозрительный и слабый характеръ и, вмѣстѣ, слабое соображеніе возбуждали сомнѣніе въ супружеской вѣрности Ядвиги, ему казалось невозможнымъ, вѣроятно по собственному примѣру, чтобы жена, почти цѣлый годъ разлученная съ мужемъ, осталась ему вѣрною. Гнѣвошъ изъ Далевицъ, по непонятнымъ побужденіямъ, оклеветалъ королеву, обвиняя ее въ сношеніяхъ съ Вильгельмомъ, который, будто бы, прівзжахъ въ Краковъ, въ отсутствіе короля, Не умѣющі&й владѣть собою и ие оцѣнившій еще высокихъ добродѣтелей жены, йгелло немедленно, не разузнавъ ничего обстоятельно, повѣрилъ клеветѣъ и рѣзко обвинилъ Ядвигу въ измѣнѣ. Подобное обвиненіе въ тѣ времена могло повлечь за собою ужасныя послѣдствія, которыя, впрочемъ, вполнѣ зависѣли отъ характера оскорбленнаго мужа: еще недавно одинъ изъ князей мазовецкихъ, несправедливо подозрѣвая свою жену въ невѣрности, приказалъ умертвить ее безъ всянаго суда и слѣдствія, но современникъ Ягелла, Сигизмундъ. король венгерскій и императоръ, спокойно переносилъ крайне развратное поведеніе своей второй супруги Варвары. о?части потому, что и самъ грѣшилъ подобнымъ образомъ йгелло, по свидѣтельству Длугоша, не отличался вѣрностью своимъ многочисленнымъ женамъ, слѣдовательно, не могъ быть 0собенно взыскательнымъ, еслябъ и онѣ обратили свое вниманіе на кого нибудь другаго, но его болѣзненное самолюбіе и готовность слушать клеветниковъ должны были окончательно иснортить жизнь Ядвиги, и безъ того уже не радостную. Возбуждаемый Гнѣвошемъ, кероль довелъ свою жену до того, что она почувствовала къ нему етвращеніе и прекратила съ нимъ всякія сношенія, Пожертвовавъ всѣмъ, что было дорого ея сердцу, для интересовъ религіи и народа, она вышла за человѣка, котораго не могла ни любить, ни уважать и, конечно, возненавидѣла, когда онъ оскорбилъ ее открытымъ обвиненіемъ въ безнравственномъ поступкѣ. Кя отвращеніе было такъ сильно, что не умѣрялось даже религіозностью и когда духовный отецъ, на исповѣди, укорялъ ее за подобныя отношенія въ мужу, она съ гнѣвомъ приказала ему молчать316 Коровные паны, испуганные раздоромъ королевской четы, опасаясь огласки и, можетъ быть, развода, рѣшились своимъ вмѣшательствомъ положить конецъ этой печальной распрѣ. Ихъ стараніями была обнаружена клевета Гнѣвоша и убѣжденный въ невинности жены Яйгелло обратился къ ней, раскаяваясь въ своемъ дегвомысліи, но Ядвига не иначе согласилась примириться, какъ изобличивъ влеветннка передъ судомъ и подвергнувъ его заслуженному наказанію. Пользуясь правомъ, принадлежавшимъ каждой шляхтянкѣ, она позвала Гнѣвоша къ суду за оскорбленіе своей чести и выбрала своимъ повѣреннымъ каштеляна войницкаго Ясска изъ Тенчина, который съ особенною радостью принялъ порученіе возстановить униженную честь королевы. Въ Вислицѣ, которая была назначена мѣстомъ судебныхъ засѣданій, собрались не только судьи, но весь дворъ и почти всѣ магнаты; въ точности соблюдая все, что предписывалось обычаями и закономъ, повѣренный королевы привелъ её къ присягѣъ и убѣдившись такимъ образомъ въ ея невинности, громко объявилъ предъ судьями, что королева съ самаго заключенія брака пребыла вѣрною своимъ супружескимъ обязанностямъ и не осквернила ложа своего супруга. Двѣнадцать вооруженныхъ шляхтичей поддерживали это объявленіе и готовы были съ,оружіемъ выстуцить противъ всяваго, кто бы осмѣлился утверждать противное, т. е. вызывали всѣхъ на судъ Божій, На предложеніе оправдаться,
Гвѣвошъ отвѣчалъ молчаніемъ и явнымъ для всѣхъ смущепіемъ; тогда онъ былъ приговоренъ къ тому наказанію, какое предписываетъ законъ за оскорбленіе женской чести: онъ долженъ былъ лѣзть подъ лавку и оттуда громко сказать, что онъ солгалъ, какъ песъ и свое подобіе съ этимъ животнымъ подтвердить подражаніемъ собачьему лаю317, Такъ очистилась Ядвига отъ незаслуженнаго обвиненія и, какъ говорятъ источники, примирилась съ своимъ мужемъ, такъ что дальнѣйшая жизнь ея текла счастливо и спокойно; мы скажемъ вѣрнѣе, что она примирилась съ необходимостью имѣть такого мужа, но никогда уже не была счастлива Послѣ этого случая, мы видимъ въ ней не блестящую красавицу, которая такъ весело танцовала съ Вильгельмомъ въ Францисканскомъ монастырѣ, а убитую горемъ женщину, которая устраняется отъ всѣхъ удовольствій, которая сидитъ въ угду залы и только смотритъ на танцы своихъ придворныхъ, не принимая въ нихъ участія, и которая находитъ единственное утѣшеніе въ подвигахъ благочестія и благотворитель. ности. Равняя смерть скоро положила конецъ ея неудавшейся жизни.
Между тѣмъ внутрениее спокойствіе Литвы, которое Ягелло думалъ обезпечить, отдавая правленіе въ руки Скиргелла, именно тѣмъ самымъ было подвергнуто важной опас.- ности. Какъ всегда бывало въ распоряженіяхъ Ягелла, онъ не съумѣлъ достаточно оцѣнить характера своего брата и вовсе не замѣтилъ, что онъ неспособенъ быть главою Литвы, особенно въ то смутное время. Руководствуясь родственнымъ чувствомъ и благодариестью за услуги, лично ему оказанныя, онъ сдѣлалъ Скиргелла великимъ княземъ Литвы, не сообразивъ, что новый, сще только вводимый въ ней порядокъ вещей требуетъ болѣе широкаго соображенія и болѣе твердаго характера, чѣмъ тѣ, какими отличался избранный имъ братъ. Тамъ, гдѣ требовалась неутомимая дѣятельность и гдѣ нужно было дѣйствовать путемъ нравственнаго убѣжденія и вліянія, Скиргелло употреблялъ только средства насилія и большую часть времени проводилъ въ пирахъ, неумѣренно употребляя горячительные напитки, Жестокій по природѣ318, онъ свирѣпѣлъ оттого еще болѣе и, отуманенный виномъ, не разъ бросался съ оружіемъ на своихъ приближенныхъ, которые ранами и увѣчьемъ платили за участіе въ пирахъ своего князя Случайное знаніе медицины помогало ему, по вытрезвленіи, хоть отчасти исправлять наносимый имъ вредъ. Весьма естественно, что подобный характеръ вовсе не шелъ государю страны, только что обращенной въ христіанство, пьянство и буйство не могли содѣйствовать болѣе глубокому насажденію истинъ евангелія, что было главною обязанностью такого государя. Недостатки Свиргелла были тѣмъ поразительнѣе, что рядомъ съ нимъ былъ князь совершенно инаго характера, несравненно большаго развитія умственнаго,319 князь гродненскій Витовтъ; на немъ отдыхаетъ вниманіе, утомленное дѣятельностью личностей, въ родѣ Ягелла и Скиргелла. «Великій духомъ, славный дѣлами, подобный Александру македонскому320, несравненный въ военномъ дѣлѣ, обладающій сверхчеловѣческими добродѣтелями», вотъ какіе отзывы сохранились о немъ въ источникахъ; но несмотря на эти качества, Витовтъ долженъ былъ долго бороться и вынести много тяжелыхъ трудовъ прежде, чѣмъ удалось ему убѣдить Ягелла, что одинъ только онъ можетъ хорошо управлять Литвою. Въ ранней своей молодости, горячо любимый отцомъ. предпочитаемый остальнымъ братьямъ за высшія качества ума и характера, онъ былъ въ дружбѣ съ Ягелломъ и вѣрилъ въ него: неопровержимыя деказательства, которыми Кейстутъ изобличилъ его измѣну, не могли поколебать этой дружбы и этого довѣрія; но когда совершилось убіеніе отца, когда онъ самъ былъ брошенъ въ башню кревскаго замка, когда потомъ, бѣжавъ къ рыцарямъ, долженъ былъ пройти у нихъ горькую школу испытаній, Витовтъ совершенно измѣнился. Во второй половивѣъж своей жизви, онъ сдѣлался безстрастнымъ, холоднымъ, глубоко и всесторонне обсуждаищимъ важдый поступокъ, но уже не вѣрилъ ни въ кого и потому дѣйствовалъ съ крайнею осторожностью. Его дѣятельность такъ неутомима и такъ расчетлива, его способности такъ поразительны, образъ жизни такъ правиленъ и воздерженъ. что мы, вмѣстѣ съ лѣтописцами, готовы признать въ немъ сверхчеловѣческія добродѣтели; и такъ богато одаренный князь долженъ былъ занять положеніе низшее, быть отчасти подчиненнымъ Скиргеллу, Чтобы оцѣнить, въ какой степени тяжело было для Витовта назваченіе Скиргелла, мы должны разсмотрѣть отношенія его къ Ягеллу. современи возвращенія его изъ Пруссіи, Согласившись примириться сѣ братомъ, подъ условіемъ возвращенія ему отцовскаго наслѣдія, Витовтъ дѣйствительно получилъего321, но Ягелло скоро нарушилъ данное слово и, не опасаясь его болѣе, отнялъ у него Троки и отдалъ ихъ Скиргеллу, такъ что Витовтъ остался только при русскихъ владѣніяхъ Кейстута. Это случилось очень скоро, потому что въ 7384 же году, Витовтъ оффиціально заявилъ, что получилъ отъ великаго князя Брестъ, Дрогичинъ, Мельвикъ, Бѣльскъ, Суражъ, Каменецъ, Волковыйскъѣ и Гродно; — о Трокахъ ни слова. Кромѣ того Витовтъ прибавляетъ, что онъ не будетъ домогаться владѣній своете отца и ни къ кому не отправитъ пословъ. безъ вѣдома й воли Ягелла, такимъ образомъ обманутый, лишенный своей соб. ственности, онъ долженъ былъ поступиться, отчасти, и свеими правами, Мы говорили уже, что Витовтъ подчинился этимъ распоряженіямъ въ надеждѣ, что, при соединеніи Литвы съ Польшею, когда Ягелло перейдетъ въ Краковъ, положеніе его улучшится и, можетъ быть, онъ получитъ Вильну, вмѣ.- стѣ съ достоинствомъ ведикаго князя. Спокойно ожидая этого времени, онъ довольствуется скромнымъ титуломъ князя гродненскаго и брестскаго322, до 1388 года, когда Ягелло, по неизвѣстнымъ причинамъ сдѣлавшійся благосклоннѣе, далъ ему еще Луцкъ и Владиміръ; въ грамотѣ отъ323 іюля 1388 г. Витовтъ называетъ себя «княземъ литовскимъ, дѣдичемъ Гродна, Бреста, Дрогичина, Луцка и Владиміра» Ѵѣ, Корот. ко, однакожъ, было его владѣніе Волынью, постоянно кодеблющійся Ягелло, вѣроятно, нашелъ. что слишкомъ усилилъ своего двоюроднаго брата и въ томъ же году, въ грамотѣ отъ 24 іюля, Витовтъ называется, княземъ брестскимъ, дѣдичемъ гродненскимъ и дальнѣйшихъ земель Литвы и Руси??, а въ слѣдующемъ, 1389 году, носитъ прежній, скромный титулъ князя гродненскаго и брестскаго324 Изъ приведенныхъ фактовъ несомнѣнно слѣдуетъ, что въ теченіе 4 лѣтъ, прошедшихъ со времени возвращенія Витовта изъ Прусеім, онъ былъ обманутъ два раза, сначала у него отнязи Троки, потомъ дали и снова отняли Волынь. Возведеніе Скиргедла въ достоинство великаго князя было послѣднимъ, нанесеннымъ ему ударомъ и тогда онъ долженъ былъ убѣдиться въ полной неосновательности своихъ надеждъ и въ непримиримой ненависти Ягелла, Очень можетъ быть, что, доведенный до крайности, онъ какъ нибудь выразилъ свое неудовольствіе и тѣмъ еще болѣе ухудшилъ свое положеніе: подозрительный Ягелло окружилъ его шпіонами, перехватывалъ его письма и запретилъ всякія сношенія съ Пруссію и съ московскимъ государствомъ, сватовство Василія Димитріевича за Анастасію Витовтовну было встрѣчено крайне непріязненно и запрещеніе сношеній съ Москвою имѣл?ѣ цѣлью воспрепятствовать заключенію этого брака, какъ увидимъ впослѣдствіи, московскіе бояре должны были прівхатъ въ Пруссію и мѣремъ повезли невѣсту своего князя. Конечно, Витовтъ не могъ спокойно переноситъ такого преслѣдованія, онъ посылалъ къ норолю бояръ, чтобъ объяснить свои дѣйствія, но пословъ его хватали, заключали въ темницы или топили; друзья его были удалены подъ разными предлогами, а родственники, безъ всякихъ предлоговъ, ограблены, т. е. лишены своихъ наслѣдственныхъ владѣній, Всѣ эти гоненія, которыхъ главнымъ виновникомъ, конечно, былъ Ягелло, объясняются по свидѣтельству источниковъ и по словамъ самого Витовта также вліяніемъ Скиргелла. Въ документѣ, очевидно вынужденномъ, въ которомъ Витовтъ обѣщаетъ новому великому князю дружбу и помощ противу всѣхъ враговъ??б, онъ325 ритъ объ оскорбленіяхъ, которыя онъ вынесъ отъ Скиргелла и обязуется не вѣрить влеветникамъ, которые бы желали снова ихъ поссорить. Очевидно, что Скиргелло, сознавая превосходство Витовта и зная, вѣроятно, о цитаемыхъ имъ надеждахъ, боядся за свое положеніе, это опасеніе выразилось мелкими придирками и оскорбленіями и повело, наконецъ, къ составленію упомянутаго документа. БНельзя не замѣтить, какъ боялись Витовта кородь и великій князь: повидимому онъ дѣлаетъ все, чего они желаютъ, онъ переноситъ обманы и нарушеніе своихъ правъ, онъ даетъ письменное обязательство питать къ нимъ дружбу и все таки не можетъ ихъ успокоить; чувствуя себя постоянно угрожаемымъ съ его стороны, великій князь, не удовольствовавшись обязательствомъ, приходитъ къ сознанію необходимости рѣшительной мѣры, т. е. по просту рѣщается умертвить противника, нока ничѣмъ еще не заявившаго своей враждебности327, Что же оставалось Витовту? энергическій по природѣ, онъ не могъ спокойно подставдять свою шею и рѣшился однимъ отважнымъ ударомъ или все потерять, или все выиграть: въ концѣ
1389 года, подъ предлогомъ празднествъ по случаю свадьбы сестры, онъ отправилъ въ Вильну рядъ возовъ, будто бы, нагруженныхъ съѣстными припасами для предстоящихъ пировъ, а на самомъ дѣлѣ укрылъ въ нихъ вооруженныхъ людей, которые должны были захватить виленскій замокъ и такимъ образомъ предать столицу въ его руки. Эта воейная хитрость была открыта, приверженцы Витовта были схвачены и брошены въ темницы, а самому ему не оставалось ничего болѣе, какъ снова бѣжать изъ отечества и снова искать опоры и помощи на чужбинѣ? Въ первыхъ числахъ января328 онъ выслалъ братьевъ, Сигизмунда и Конрада, дочь и сестру (Рингаллу) съ плѣннымъ смоленскимъ княземъ329 и сто литовскихъ бояръ къ великому магистру, какъ уполномоченныхъ для заключенія новаго союза съ орденомъ противъ Ягелла и Скиргелда и, отчасти, какъ заложниковъ и поручителей въ вѣрномъ исполненіи принимаемыхъ имъ на себя обязательствъ Зі;330 января переговоры были окончены съ успѣхомъ: Витовтъ обязался съ точностью выполнить все обѣщанное имъ ордену, еще во время перваго пребыванія его въ ПруссіиЗіі, въ тотъ же день онъ заключилъ новый договоръ съ магистромъ, по которому послѣдній долженъ былъ доставить, за извѣстную плату, съѣстные припасы для крѣпостей Витовта, которыя онъ, уѣзжая, снабдилъ сильными гарнизонами331,
И такъ Витовтъ снова обратилея кѣ погровительству ордена, побуждаемый, главнымъ образомъ, страхомъ, когорый внушалъ ему Скиргелло; нѣтъ сомнѣнія, что орденъ принялъ его съ величайшею радостью, потому что, угрожземый соединеніемъ Литвы съ Польшею, онъ былъ готовъ на всѣ пожертвованія, чтобы помѣшать этому важному событію; прежнее вѣроломство Витовта было забыто и даже недавнія, враждебныя его дѣйствіі не могли уничтожйть радости великаге магистра, по поводу снова открывающейся возможности ослабить Литву внутреннимъ междуусобіемъ332 Бонечно, орденъ былъ теперь осторожнѣе и, бдительно наблюдая за самимъ Витовтомъ, разлучилъ его съ родными, женою и дѣтьми], которые были помѣщены въ различныхъ ордевскихъ замкахъ и должны были служить порукою, что, на этотъ разъ, Витовтъ честнѣе исполнитъ, свои обязательства. На первый разъ кажется, что орденъ брался за предпріятіе крайне опасное, потому что, оказывая покровительство Витовту, онъ вызывалъ противъ себя не только Литву, но и Польшу; однакожъ не слѣдуетъ забывать, что онъ могъ расчитывать въ самомъ литевскорусскомъ государствѣ на сильную поддержку тѣхъ, которые составляли партію Витовта. По весьма понятному стеченію обстоятельствъ тѣ. которые поддерживали прежде Ягелла и были противъ Витовта и Кейстута, теперь стали на сторопу Витовта333, лѣтѳписцы прямо говорятъ, что, по окрещеніи Литвы, въ ней образовались двѣ партіи: литовская или католическая и русская или православная. Скиргелло, хотя и православный, сталъ во елавѣ первой, потому чтѳ такова была воля брата, которому онъ повиновался безпрекословно, а Витовтъ, не смотря на свое католичество, сдѣлался вождемъ второй335, нашелъ для себя выгоднымъ опереться на многочисленное русское населеніе Литвы, естественно холодное, даже непріявненное Ягеллу, послѣ перехода его въ католичество, Набѣти ордена, предпринимаемые въ интересахъ Витовта, направляются вѣ страны, чисто литовскія, въ Керновъ и Мейшаголы336, крѣ. пости его, ѳсажденныя Ягелломъ, въ началѣ 1390 г., вое русскія, Брестъ, Суражъ, Каменецъ, защищаются съ величайшимъ упорствомъ, а взяте важнѣйшей изъ нихъ, Гродна, объясняется враждою мѣстнаго гарнизона къ ордеискому отряду, который былъ введенъ въ крѣпость для болѣе надежной ея защиты. Нельзя, однакожъ, утверждать, что всѣ литовцы были противъ Витовта и, желая выразиться опредѣлительнѣе, мы будемъ близки къ истинѣ, если скажемъ, что тѣ изъ нихъ остадись ему вѣрны, которые не принимади католицизма, Такъ, Жмудь, сохранившая свее язычечество, оказывается въ такой степени ему преданною, что, 26 мая іш390 г. заключаетъ въ его интересахъ союзъ съ рыцарями, которыхъ она искренно ненавидѣла337 Съ другой стороны неё слѣдуетъ забывать и того, что орденъ не разрывалъ съ Польшею изъза Витовта, онъ былъ уже въ раз. рывѣ съ нею, потому что, со времени отказа великаго магистра быть крестнымъ отцомъ Ягелла, со времени оназанной имъ помощи Андрею полоцкому, король польскій имѣлъ достаточно поводовъ считать себя оскорбленнымъ, а миръ разорваннымъ не имъ, а орденомъ. Попытки къ соглашенію, сдѣлавныя съ обѣихъ сторонъ, не повели ни къ чему, потому что ни великій магистръ, ни король, не питали другъ къ другу никакого довѣрія, Въ половинѣ апрѣля 1388 г. Конрадъ Цольнеръ пріѣхалъ въ Торнъ, а Ягелло въ Раціонжъ и изъ этихъ мѣстъ повели переговоры о желанномъ, по внѣшности, мирѣ. Условія для его заключенія, заявленныя орденомъ, были въ такой степени неопредѣленны и неясны, что, очевидно, ихъ предложили только потому, что надѣялись на невозможность ихъ принятія. Три собственно были условія, первое понятно, оно касалось выкупа или обмѣна плѣвныхъ, съ которыми, какъ увѣрялъ магистръ, Ягелло, послѣ крещенія, сталъ постуцать особенно жестоко, за что старая прусская хроника даже обзываетъ его злымъ псомъ, Второе условіе магистра заключалось въ какомъ то непонятномъ обезпеченіи ордена и сосѣднихъ христіанскихъ государствъ въ томъ, весьма возможномъ, случаѣ, если литовцы и русскіе снова обратятся въ язычество338, а третье рѣщительно не имѣетъ смысла и можетъ быть истолковано самымъ различнымъ образомъ339, Весьма естественно, что Ягелло не могъ согласиться на требованія ордена, когда не было никакой возможности понятъ, въ чемъ заключаются эти требо. ванія, и миръ, конечно, заключенъ не былъ. Хотя единственнымъ вивовникомъ этого былъ самъ магистръ, тѣмъ не ме. вѣе онъ жадуется папѣ, что Ягелло не хочетъ заключать мира, намекаетъ на опасность, грозящую всему христіанству и проситъ принять мѣры, необходимыя для его защиты340, Было ясно, что магистръ хочетъ войны, тѣмъ болѣе, что по всей Пруссіи шло усилепное вооруженіе и кромѣ того были заключаемы договоры о поставкѣ солдатъ съ поморскими и щецинскими герцогами, даже съ знатными рыцарскими Фамидіями и посланы въ Германію вербовщики, Такія мѣры были необходимы потому, что орденъ начиналъ войну съ страною, которая, какъ всѣмъ было извѣстно, давно уже исповѣдывала христіанство и разорять которую не пошли бы западные рыцари, такъ охотно стекавшіеся подъ знамена ордена для истребленія безбожныхъ сарациновъ. Религіозный Фанатизиъ обезпечивалъ, сначала, ордеву помощь Европы, но когда оружіе его обратилось противъ христіанскаго народа, таже помощь была покупаема за деньги.
Очень пріятно было магистру, что противная сторона, первая, начала враждебныя дѣйствія: въ іюлѣ 1388 г. Витовтъ, его братъ Конрадъ и Корибутъ внезапно появились передъ Визною и захватили ее341, обрадованный магистръ снова жалуется папѣ на такое безправіе и снова проситъ принять мѣры для огражденія безопасности церкви342, въ тоже время онъ пускаетъ свои шайки для опустошенія Литвы. Результатомъ впаденія было сожженіе городовъ Виессвальде и Вилькенбурга и опустошеніе береговъ Виліи, которое продолжалось 1 дней, Горячо затронутый такимъ образомъ дѣйствій ордена, Ягелло не рѣшался, однакожъ, открыто про. тивъ него выступить, но времени не терялъ, изъискивая всѣ средства возможно болѣе его ослабить, чтобы тѣмъ вѣрнѣе расчитывать на успѣхъ въ неизбѣжной борьбѣ съ нимъ. Простое соображеніе, что главное могущество ордена заключается въ силахъ, приливающихъ въ нему съ запада и что силы эти могутъ проникать въ Пруссію только чрезъ вдладѣнія номорскихъ князей343, заставило его обратиться къ послѣднимъ и расторгнуть союзъ ихъ съ великимъ магистромъ, Подробности этой негоціаціи неизвѣстны, но очевидно, что союзъ съ Польшею былъ гораздо естественнѣе для Поморья, чѣмъ союзъ его съ орденомъ долговременная, ожесточенная борьба, которая только недавно окончилась расширеніемъ границъ ордена на счетъ Поморья, не могла не оставить въ князьяхъ и въ населеніи враждебнаго чувства къ нѣмецкимъ рыцарямъ. какъ князьямъ, такъ и народу было естественнѣе соединиться съ поляками, имѣвшими старые счеты съѣ орденомъ, сводя которые, они могли пособить и поморцамъ въ возстановленіи ихъ попранныхъ правъ. Бакъ кажется, князья скоро согласилисъ съ Ягелломъ, что имъ не слѣдуетъ пропусвать рыцарей, идущихъ въ Пруссію, что пропуская ихъ, они только усиливаютъ орденъ и что это усиленіе можетъ современемъ еще тяжелѣе отозваться на нихъ, чѣмъ прежде. Заключенные договоры, взятыя впередъ деньги нисколько не удерживали князей отъ враждебнаго образа дѣйствій относительно ордена и они начади его схвативъ герцога Гельдерна, Вильгельма, который шедъ воевать съ невѣрными подъ знаменами ордена. Арестѣъ столь знатнаго гостя, грабежъ его имущества, тѣмъ болѣе поразили магистра, что все это произошло въ странѣ союзниковъ, по ихъ прямому приказанію и при участіи одного изъ важнѣйшихъ ихъ чиновниковъ, Эккарда Ф. д. Вадьде344 немедленно были приняты мѣры для освобожденія герцога, но онѣ не имѣли никакого успѣха: ѣнязья, противъ всякаго ожиданія, оказывались вовсе не расположенными къ ордену, ѳни не отвѣчали на письма магистра и не являлись на свиданія, которыя онъ назначалъ для мирнаго окончанія дѣла. Среди этихъ неудачныхъ попытокъ, великій магнстръ узналъ, что главная роль въ плѣнѣ герцога принадлежитъ Ягеллу, что онъ подговорилъ поморсБихъ князей захватить его и хочетъ теперь увезти его въ Польшу, даже въ Литву или въ Русь, откуда освободить его не будетъ никакой возможностя, Шы вполнѣ допускаемъ справедливость этого слуха. Ягелло, какъ извѣстно, ненавидѣлъ орденъ и былъ увѣренъ, что война съ нимъ, рано или поздно, непремѣнно начнетія; при такой увѣренности онъ долженъ былъ преградить или затруднить сношенія ето съ занадомъ, откуда орденъ могъ получать помощь даромъ или за деньги, для того то привлекъ онъ къ союзу поморскихъ князей и подговорилъ ихѣ такъ жестокѳ поступить съ герцогомъ, надѣясь, что его несчастіе остановитъ многихъ, желавшихъ идти въ Пруссію. Получивъ такія свѣдѣнія, великій магистръ двинулъ свои войска въ Поморье, опустошилъ имѣнія тѣхъ, которые участвовали въ нападеніи на герцога, штурмомъ взялъ Фалькевбургъ, гдѣ онъ содержался въ темной башнѣ, и приказалъ освободить его, Рыцарская мораль средняхъ вѣковъ не позволила плѣннику воспользоваться предлагаемой ему свободой; мы, конечно, не поймемъ, что человѣкъ, ограбленный на большой дорогѣ и брошенный въ тюрьму, даетъ ограбившему слово не стараться о своемъ освобожденіи и принять свободу только отъ него, а не отъ кого либо другаго, но нельзя сомнѣваться, что подобное обязательство было дано. Желаніе остаться вѣрнымъ своему слову было такъ сильно въ средневѣковомъ рыцарѣ, что, когда,. нѣкоторое время спустя, магистръ, противъ води герцога, даже въ цѣпяхъ, приказалъ привести его въ Пруссію, герцогъ прищелъ въ изступленіе и такъ какъ опасались, что онъ убьетъ себя иди перебьетъ тѣхъ, которые вели его, то должны были снова отвести его въ Фалькенбургъ, Вмѣшательство иностранныхъ государей, какъ напр. римскаго короля, не имѣло никакого успѣха, пока, наконецъ, Эккардъ не испугался церковной клятвы, которою погрозилъ ему номе. занскій епископъ за насиліе, учиненное надъ пилигримомъ; онъ возвратилъ герцогу его слово и такимъ образомъ нослѣдній получилъ свободу. Бромѣ этого доказательства враждебности поморскихъ князей, были и другія: великій командоръ, ѣхавшій въ качествѣ посла къ римскому королю, встрѣтилъ въ Поморьѣ весьма недружелюбный и даже непочтительный пріемъ, шведскій посланникъ, возвращавшійся, по исполненіи своего порученія, изъ Пруссіи, былъ схваченъ на дорогѣ, ограбленъ и лишенъ свободы. Такъ рѣзко разрывало Поморье союзъ свой. съ орденомъ и такъ искренні становилось на сторояу Польши, въ документѣ, скрѣпившемъ эти новыя отношенія, поморскіе князья присягнули на вѣрность королю и коронѣ и обязались не пропускать чрезъ свои вдадѣнія западныхъ войскъ, идущихъ на помощь ордену въ борьбѣ его съ Ягелломъ345 Потеря союзниковъ, конечно, воздерживала магистра отъ открытой вражды къ Польшѣ и даже заставила его сдѣлать новую попытку къ соглашенію: въ Нейденбургѣ, куда съѣхались уполномоченные обѣихъ сторонъ, рыцари объяснили, наконецъ, тайное значеніе непонатнаго до сихъ поръ третьяго пункта, о которомъ мы уже говорили. Этотъ третій пунктъ состоялъ въ заявленіи правъ ордена на всю Литву, ѣ&мудь и окрестныя страны, составлявшія его собственность на основаніи дарственныхъ записей Миндовга 1253, 1255, 1257, 1259 и 1260 годовъ и подтверждені&я ихъ булдами папъ, Инокентія іѴ и Александра
П, также, какъ и грамотою императора Фридриха П; такимъ то правамъ ордена долженъ былъ благопріятствовать (іачеге) Ягелло; весьма естественно, что, когда онѣ были высказаны, онъ немедленно прекратилъ переговоры. Такимъ образомъ орденъ дѣлалъ попытки къ миру, но предлагалъ такія условія, которыя ни въ какомъ случаѣ не могли быть приняты ни Подьшею, ни Литвою, изъ этого ясно слѣдуетъ, что онъ велъ дѣдо къ войнѣ, да и не могъ поступать иначе: онъ вѣрно обсудилъ все грознее значеніе соединенія обоихъ государствъ и понялъ, что, или слѣдуетъ принести всевозможныя жертвы для его уничтоженія, или примиряться съ мыслью, что, рапо или поздно, изъ этого событія вытечетъ паденіе ордена. Сознаніе такой опасности можетъ объяснить намъ то сильное волненіе, въ которомъ находился въ то время орденъ и которое заставляло его принимать мѣры, отличавшіяся крайнею непрактичностью. Очевидно, что магистръ не былъ въ состояніи разсуждать здраво, если у него явилась мысль отвлечь отъ короля пановъ и города и такимъ образомъ имѣть дѣло только съ Литвою: онъ посылаетъ письма къ разнымъ панамъ и въ разные города Польши, увѣряя ихъ въ пріязни ордена и прибавляетъ въ этихъ письмахъ: «король же вашъ, литовцы и русскіе, враждебны какъ намъ, такъ правдѣ и справедливости»346, эта попытка вызываетъ только смѣхъ у каждаго, которому извѣстны предшествующія отношенія рыцарей и поляковъ. Есть также намеки на другое, въ такой же степени, смѣшное намѣреніе великаго магистра войти въ особенную дружбу съ Скиргеялломъ и поссорить его съ королемъ польскимъ, это намѣреыіе тѣмъ страннѣе, что вся многолѣтняя дѣятельность великаго князя была рядомъ доказательствъ несомнѣнной преданности его брату и, конечно, эта преданность не могла перейти въ измѣну въ то время, когда она была такъ бли- стательно вознаграждена347, Пріѣэдъ Витовта положилъ конецъ колеблющейся политикѣ ордена: принимая егѳ подъ свое покровительство, орденъ смѣло могъ расчитывать на сильную поддержку со стороны ёго приверженцевъ и начать потому рѣщительный образъ дѣйствій. Не довольетвуясь впаденіями небольшихъ отрядовъ, онъ вознамѣрилен идти яа Вильну и, посадивъ тамъ Виатовта, какъ своего денника, владѣть черезъ него Литвою. Приготовлешія продолжались недолго, потому, что они давно уже были начаты, составилось значительное войско, которое усилилось еще заграничными гостями, потому что Ёврепа все еще не знала иётины о литовскомъ государствѣ, которую такъ старательно затемнялъ для нея орденъ. Пришли знаменитые англійскіе стрѣлки съ граФомъ Генрихомъ Дерби, который былъ впослѣдствіи королемъ Англіи, подъ именемъ Генриха348, они приплыли на корабляхъ и высадились у Данцига; пришелъ знаменитый Французскій рыцарь Бусико и много германцевъ; какимъ путемъ достигли они Пруссіи — неизвѣстно, конечно, они также мегля прицлыть по морю, но во первыхъ, ни Франція, ни Германія, не были извѣстны, въ ХіѴ вѣкѣ, какъ морскія державы, а во вторыхъ источники ничего не говорятъ объ этомъ новомъ средствѣ сообщенія съ Пруссіей, такъ что слѣдуетъ предполатать, что они обманули бдительность поморскихъ князей и успѣли пробраться чрезъ ихъ владѣнія, Съ огромнымъ войскомъ, въ349 человѣкъ [неразборчиво]8, пошелъ въ Литву ордевскій маршалъ Энгельгардтъ Рабе, такъ какъ великій магистръ былъ очень боленъ и даже отчаявались въ его выздоровленіи, Витовтъ съ своими литовцами, жмудинами русскими составлялъ не маловажную часть арміи, а у Ковна къ главному войску присоединился ливонскій магистръ. Скиргелло храбро выступилъ противъ такой силы и пытался преградить ей переправу: чрезъ Вилію, у Верковъ, имѣнія виленскаго епископа, но маршалъ обманулъ ето и, обайдя литовское войско, принудилъ его отступить съзначатедьною потерей. Перейдя Вилію, рыцари скоро достигли Вильны и обложили ее со всѣхъ сторонъ; многочисленное войско, составленное изъ лучшихъ представителей западнаго воежнаго исвусства и сильная артиллерія позволяли маршалу расчитывать на успѣхъ осады, хотя, вѳобще говоря, взять Вильну было очень трудно: «положеніе, города въ военномъ отношеніи превосходно, говоритъ Кибургъ, опытный воинъ конца Хі вѣка, и потому въ немъ можно защищаться даже при незначительныхъ укрѣпленіяхъ; многочисленныя возвышенія, ущёлья и глубокіе овраги доставляютъ весьма удобные случаи для нападенія на осаждающихъ. При такой позиціи можно впустить непріятеля, въ городъ и, окруживъ его, вырѣзать до послѣдняго человѣка. Съ мужественнымъ, вѣрнымъ и кброжо предводимымъ гарнизономъ Вильна безопасна, никакой непріятель не нанесетъ ей важваго вреда. йзъ этого слѣдуетъ, что не сонъ о желѣзномъ волкѣ и не предсказаніе чёрноннижника дали Гедимину мысль основать здѣсь столицу государства, а знаніе военнаго дѣда, при чемъ онъ не могъ не замѣтить выгодъ мѣстоположенія» Зі?, Обыкновенно, два замка защищали городъ: верхній и нижній, первый, построенный на высокой, обрывистой, замковой горѣ, былъ обнесенъ высокими, каменными стѣнами; второй, лежаній внизу, былъ укрѣпленъ деревянными палисадами и валомъ, его называли кривымъ городомъ (сазіша спгіпш, сгошѣацѣ); здѣсь укрылось все населеніе Вильны, предавъ пламени свои дома и унеся съ собою болѣе цѣнное имущество, На этотъ разъ, однакожъ, нашлы недостаточнымъ такое укрѣпленіе города и между означенными замками построенъ былъ еще третій, вѣроятно деревянный, такъ какъ въ то время, при несовершенствѣ артиллеріи или по неумѣнью строить, находили деревянныя укрѣпленія болѣе надежными350 Въ немъ начальствовалъ Скиргелло, въ кривомъ. Коригелло, а въ верхнемъ находился гарнизонъ, составленный только изъ поляковъ, подъ предводительствомъ короннаго вице-канцлера Николая изъ Москожова. Указанныя качества мѣстности дѣлали эти укрѣпленія столь грозными, что успѣхъ осаждающихъ былъ еще весьма сомнителенъ, не смотря на ихъ многочисленность и знаніе военнаго дѣла. Впрочемъ, какъ мы видѣли, они расчитывали не на одну свою силу, а еще на то расположеніе, которымъ пользовался Витовтъ въ дитовскорусскомъ государствѣ. Этотъ расчетъ оказался вполнѣ вѣрнымъ: лишь только расположился Витовтъ противъ криваго города, какъ со всѣхъ сторонъ стали сбѣгаться къ нему литовцы и русскіе и значительно увеличили его войско, 4 сентября открылась канонада и первыя усилія осаждающихъ обратились противъ криваго города, но, съ одной стороны, тогдашніе артиллерійскіе снаряды мэло вредили его деревявнымъ укрѣпленьямъ351, а съ другой гарнизонъ его былъ такъ многочисленъ, что не было возможности взять его силою?ѣ?. Еслибы гарнизонъ этотъ былъ храбръ и вѣренъ, то никогда не взяли бы замка, скажемъ словами Кибурга, но въ томъ то и дѣло, что Витовтъ успѣлъ войти въ сношенія съ осажденными, нашелъ между ними приверженцевъ и въ то время, какъ они зажгли въ нѣсколькихъ мѣстахъ городъ, повелъ свои войска на приступъ. Кривой замокъ былъ взятъ; 14,000 человѣкъ погибли отъ меча иди попались въ плѣнъ, или сгорѣли въ огвѣ пожара, поглотившаго всѣ товары и все снесенное жителями имущество. Не спасся и Коригелло, смертельно пораженный неузнавшимъ его воиномъ, въ то время, какъ бѣжалъ изъ нижняго замка въ верхній. Теперь осаждающіе энергически повели аттаку на верхній замокъ; ихъ артиллерійскій огонь былъ такъ силенъ, что защитни- камъ замка требовалось много душевной бодрости, чтобъ въ одно время отражать нападающихъ и исправлять поврежде-352 стѣнъ. Поляки, впервые явившіеся защитниками соединившагося съ ними народа, совершали чудеса храбрости и цѣлыя пять недѣль обращали въ ничто всѣ усилія осаждающихъ. Скоро ознакомясь съ мѣстными обстоятельствами и съ духомъ населенія, они убѣдились, что Ягелло не пользовался ни любовью, ни преданностью народа, потому, основательно опасаясь измѣны, они на первыхъ же порахъ выгнали изъ замка всѣхъ литовцевъ и русскихъ и, проигравъ такимъ образомъ въ числѣ, выиграли въ единодушіи и вполнѣ оградили себя отъ измѣны. Немедленно задѣлывая всѣ открывавшіяся въ стѣнахъ бреши, съ готовностью занимая очищавшееся мѣсто павшаго товарища, они употребили всѣ средства, которыми тогдашнее искусство защищало крѣпостныя стѣны отъ дѣйствія артиллеріи. Между прочимъ, нельзя не упомянуть о толстыхъ звѣриныхъ шкурахъ, которыя развѣшивались по стѣнамъ для того, чтобы принимать на себя артиллерійскіе снаряды и, ослабляя ихъ дѣйствіе, предохранять такимъ образомъ стѣны отъ разрушенія353 Никакія угрозы осаждающихъ не могли ослабить духъ геройскаго гарнизона и голова Коригелла, показанная ему на концѣ копья, только усилила въ немъ желаніе достойно отомстить врагу, позволявшему себѣ такъ непочтительно обращаться съ тѣломъ королевскаго брата. Также мало дѣйствовали укоры иностранцевъ, сражавшихся въ орденскомъ войскѣ, особенно французовъ, которые упрекали поляковъ въ поддержкѣ язычниковъ противъ христіанъ, въ свою очередь и ѳранцузы не хотѣли вѣрить полякамъ, что литовцы неповѣдуютъ одну съ ними вѣру и, по духу времени, рѣпили покончить споръ судомъ Божіимъ, т. е. поединкомъ между избранными съ обѣихъ сторонъ рыцарями; назначенный въ
Прагѣ чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ, онъ не состоялся, вслѣдствіе убѣжденій короля римскаго и чешскаго Венцеслава, не желавшаго допускать напрасное кровопролитіе. Отдавая долѣ. ное польскимъ защитникамъ верхняго замка, мы не должны, однакожъ, пройти молчаніемъ, что успѣхъ ихъ много обънсняется безпрестанными вылазками, которыя дѣлалъ Скиргелдо изъ третьяго, занимаемаго имъ замка; эти вылазки, заставляя осаждающихъ, день и ночь, быть въ готовности отразить ихъ, раздѣляли силы непріятеля и помогали нолякамъ успѣшно отбивать приступы къ верхнему замку. Неудача сильно озлобляла Витовта, его душевное состояніе было ужасно и, дойдя до крайней степени ожесточенія, онъ позволялъ себѣ поступки, которые одви только способны замарать его славу. Онъ вообще дурно обходился съ плѣнными, а когда попадался ему членъ княжескаго дома, жестокость его дѣлалась отвратительною, такъ князь Наримунтъ быль новѣшенъ, по его приказу, на ближайшемъ деревѣ и воины Витовта пронизывали трупъ его стрѣлами, что, по словамъ Стрыйковскаго, они дѣлали по примѣру своего князя354, находившагося въ близкомъ родствѣ съ повѣшеннымъ.
Наступавшіе холода355 заставили крестоносцевъ снять осаду и со стыдомъ возвратиться въ Пруссію; ни численность войска, ни сила артиллеріи не помогли взять крѣпостъ, расположенную на такой выгодной мѣстности и защищаемую храбрымъ и вѣрнымъ гарнизономъ; эта неудача блистательно подтвердила нѣсколько позднѣе выраженное мнѣ. ніе Кибурга356
Тотчасъ по удаленіи непріятеля, прибылъ въ Литву Ягелло съ съѣстными припасами, столь необходимыми для голодающей, опустошенной страны и съ пушками и военными снарядами для дальнѣйшей войны, объ окончаніи которой никто еще не думалъ. Ожививъ такимъ образомъ падающія силы литовцевъ, король долженъ былъ озаботиться весьма важнымъ вопросомъ объ управленіи Вильны. Николай изъ Москожова, прославившійся геройскою защитою верхняге замка, рѣшительно отказывался отъ своей должности. потому что, пакъ говорилъ онъ, невозможно съ усвѣхомъ противиться могущественному и жестокому врагу, котда весь народъ дышетъ измѣной; къ тому же побуждали его и не. пріятнести съ иняземъ Свиргелломъ, крайне недовельнымъ, что столица его государства отдана въ управленіе иностранцу; нэвѣстная рѣзкость его характера могла быть источникомъ величайшихъ затрудненій и даже опасностей для польскаго правителя Вильвы. Причины, по которымъ отка. зывадся выцекханцлеръ, были такъ для всѣхъ ясвы итакъ уважительны, что король долго не могѣъ найти ему преем.- ника и только усиленными просьбами удалось ему склонить Яска изъ Олесницы принять трудную должность, Новый правитель потребовалъ себѣ значительнаго подкрѣпленія изъ польскихъ воиновъ, снафдилъ городъ достаточнымъ количествомъ пушекъ и воинскихъ снарядовъ, не забылъ также съѣстныхъ припасовъ и приготовившись, такимъ образомъ, спокойно выжидалъ новой осады, которая, по мнѣнію всѣхъ, была нейзбѣжна357,
Крестоносное войско, послѣ неудачной осады возвратившись въ Пруссію, не застало въ живыхъ великаго магистра: Конрадъ Цольнеръ умеръ 20 августа 1390 года358 послѣ его смерти во главѣ ордена, какъ временный правитель, сталъ Конрадъ Валленродъ, войнодюбивый и жадный, который легко согласился на просьбу Битовта о новомъ походѣ. Успѣшно продолжая обманывать Европу, вовсе не заботясь объ интересахѣъ христіанства и домогаясь только расширенія границъ ордена, онъ разослалъ по разнымъ странамъ запада послане къ рыцарству, приглашая его принять участіе въ борьбѣ съ язычниками и обѣщалъ почтить особыя заслуги честью засѣданія за почетнымъ столомъ. Старанія его были тѣмъ ревноствѣе, что Витовтъ, выдавшій въ то время свою дочь за московскаго, великаго князя, былъ уже болѣе достейнымъ вниманія союзникомъ359 Отвѣчая на призывъ главы ордена, почти всѣ народы Европы выслали къ нему своихъ представителей: пришли нѣмцы, подъ начальствомъ Фрид. риха, маркграха Мишніи, граФовъ Зальцбурга, Глейхена и Плауэна; ѳранцузы съ славнымъ Бусико, шотландцы и авгличане съ Дугласомъ. Послѣднему не удалось достигнуть цѣли своего предпріятія, онъ погибъ не въ бою съ невѣрными, а на поединкѣ, который произошелъ, вслѣдствіе ссоры между шотландцами и англичанами. Конрадъ Валлевродъ, і3 марта 7391 года избранный великимъ магистромъ, въ такой степени былъ озабоченъ этимъ обстоятельствомъ, также, какъ и открывшеюся позднѣе враждою англичанъ съ французами, что, не смотря на прежнее свое намѣреніе устроить почетный столъ въ Кевигебергѣ, желая замять ссору, онъ далъ при казъ немедленно выступать. Только подъ стѣнами Ковна отправлено было торжество почетнаго стола съ такимъ блескомъ и великолѣшемъ и съ такими громадными издержками, на какія не рѣшался еще ни одинъ великій магистръ. Ёсли и не слѣдуетъ вполнѣ вѣрить лѣтописцамъ, которые оцѣниваютъ издержки этой церемоніи въ 500,000 прусскихъ гривенъ360, то во всякомъ случаѣ почетный столъ, устроенный Валленродомъ, превосходилъ въ богатствѣ и щедрости роздавныхъ подарковъ, въ ведиколѣши обстановки все, что было въ этомъ родѣ прежде. Согласно съ желаніемъ Витовта, громадное ополченіе крестоносцевъ361 направилось послѣ этого къ Трокамъ, столицѣ Кейстута, теперь принадлежавшей Скиргеллу, но оно должно было возвратиться назадъ, потому что Скиргелло самъ сжегъ Троки и опустошилъ ихъ окрест- нести362, крестоносцы двинулись къ Вильнѣ, но Олесницкій послѣдовалъ примѣру Скиргелла: пространство около Вильны на 4 или 5 миль въ окружности, представляло пустыню, гдѣ все было выжжено и разорено до тла и гдѣ такое многочисленное войско должно было умереть съ голода363 Такммъ образомъ главная цѣль похода, взятіе Трокъ и Вильны, неё могла быть достигнута; но расчитывая на преданность населенія Витовту, рыцаря обратились въ западвую часть Литвы, взяли вѣсколько крѣпостей, сами построили нѣкоторыя и отдали Витовту, который наседилъ ихъ сходившимыся къ нему со всѣхъ сторонъ литовцами и русскими. Самъ Витовтъ съ своими только людьми захватилъ замокъ Меркенпилле и взятыхъ тамъ въ плѣнъ литовцевъ и русскихъ отослалъ къ великому магистру; въ декабрѣ было взято Гродно и также отдано ему же. Печальная участь ностигала въ этихъ случаяхъ поляковъ, которыхъ небольшіе отряды были поставлены во всѣхъ важнѣйшихъ городахъ, вѣроятно для того, чтобы удерживать населеніе отъ измѣны. Читая описаніе похода 1391 года, даже у,орденекихъ лѣтописцевъ, напр. у Линдевблата, мы выносимъ убѣжденіе, что успѣхи прусскихъ рыцарей главнымъ образомъ объясняются сочувствіемъ народа къ Витовту, который сдавалъ ему крѣпости послѣ незначительнаго сопротивленія, Составлявшіе часть гарнизоновъ поляки, обыкновенно, запирались въ какой нибудь отдѣльной башнѣ и сопротивлялись до послѣдней крайности, въ концѣъ концовъ они все тзки бывали принуждаемы къ сдачѣ и тогда дорого платили за свое благородное упорство, такъ при взятіи Гродна і5 взятыхъ въ плѣнъ были убиты, а другіе отосланы въ Пруссію364 Тщетны были усилія Скиргелла остановить успѣхи непріятеля, напрасно Александръ Вигунтъ осаждалъ Нейгардъ или Риттеревердеръ, онъ должевъ былъ отстунить съ урономъ, а въ слѣдующемъ году Корибутъ былъ на голову разбитъ близъ Лиды и долженъ былъ бѣгствомъ спасать свою жизнь и свободу 8.
Такой блистательный успѣхъ и всеобщее расположеніе къ Витовту не могли.не сдѣлать сильнаго впечатлѣнія на Ягелла: «и узрилъ король и князь великій Скиргайло», говоритъ литовская жѣтопись, «яко уже невозможно удержати земли литовскія предъ великимъ княземъ Витовтомъ»?$$. Казалось бы, что подобное заключеніе доказываетъ только слабость Ягелла, что энергическое сопротивленіе поляковъ при осадѣ городовъ должно было внушить ему мысль о введеніи въ Литву болѣе значительнаго, польскаго войска и, пока оно будетъ сдерживать рыцарей, сдѣлать въ пользу его диверсію и напасть на Пруссію, со стороны Польши. Не было недостатка въ поводахъ къ войнѣ между Польшею и Прус. сіей; если даже принимать взглядъ ордена, который, не признавая соединенія съ нею Литвы, воевалъ съ послѣднею и желалъ быть въ мирѣ съ первою, все таки встрѣчаемъ событія, которыхъ было достаточно для окончательнаго разрыва. Неудовольствія по поводу добринской земли или замка Злоторіи367, привели уже поляковъ къ вооруженной схваткѣ съ орденомъ, за которою могло послѣдовать открытіе военныхъ дѣйствій; но Ягелло не могъ на него рѣшиться прежде, чѣмъ устроитъ литовскорусское государство, Литовцы и русскіе почти безъ сопротивленія отдавались Витовту; Скиргелле все болѣе падалъ въ общественномъ мнѣніи; нѣкоторые литовскіе князья осмѣливались вводить ограниченіе въ свою при. сяту Ягеллу и обѣщали ему повиноваться только по смерти Витовта368, все это были Фавты такого свойства, что прямо указывали на близкій переходъ всей Литвы въ руки Витовта; допустить же этотъ переходъ было все равно, что до. пустить союзъ между Литвою и орденомъ противъ Польши:
Съ другой стеровы, Ягелло еще недавно убѣдился въ томъ, что не всегда можно полагаться на поляковъ: овъ не забылъ еще своего похода въ Литву въ началѣ 1390 года, когда послѣ бѣготва Витовта, онъ пришелъ захватить его замки, поляки, не стѣсняясь, оставили его среди непріятельской страны, оправдывая свое поведеніе трудностями зимняго похода. Что же вытекало изъ этихъ соображеній369 Нужво было второй разъ склониться предъ Витовтомъ, купить миръ удовлетвореніемъ его желаній и, сдѣлавъ его изъ врага другомъ, вмѣстѣ ударить на орденъ. Давно уже обстоятельства указывали на это, кавъ на единственный исходъ изъ тягостнаго положенія, въ которое Ягелло самъ себя поставилъ, но упорное нежеланіе сознаваться въ собственныхъ ошибкахъ, черта его характера, сообщаемая Длугошемъ и которую мы часто будемъ замѣчать въ немъ, заставляло его дѣлать новыя ошибки, послѣдетвіемъ которыхъ было опустошеніе родной страны, напрасное кровопролитіе и озлобленіе противъ него русскихъ и литовцевъ. Не скоро, однакожъ, пришелъ онъ къ такому „заключенію г рукеводямый личнымъ чувствомъ, онъ отдалъ Литву Скиргеллу и, хотя не отличался провицательностью, въ первый же годъ его правленія замѣтилъ всю неудачу сдѣланнаго выбора, избранный оказался не въ свлахъ руководить Литвою въ наступившее смутное время, потребевадась помощь польскихъ пановъ, раздача должностей которымъ не нравилась народу и, когда Скиргелло перессорился и съ ними, тогда только Ягеллу пришла мыеслъ ѳ полномъ его устраненіи отъ управленія великимъ княжествомъ. Потерявъ уме такъ много времени и убѣдившись въ неѳбходимости удаленія брата, Ягелло, по своему характеру, все еще колебался,и колебаніями его, конечно, долженъ былъ воспользоваться Скиргелло, Выставляя свои заслуги онъ довелъ нерѣшительнаго короля до того, что онъ отказался отъ принятаго рѣшенія и на сеймѣ въ Корчинѣ, 25 мая 1391 года, далъ великому князю письменное обязательство никому не отдавать Вильны, Витебска, Мереча и Гродна, кромѣ его н его наслѣдниковъ370 Успокоенпый на счетъ своей будущности, Скиргелло не думалъ объ измѣненіи своего образа жизни и характера, по прежнену былъ невоздерженъ и скоръ на оскорбленія и потому число враговъ его все увеличивалось, а подданные толпами перебѣгали къ Витовту. Ягелло опять начинаетъ колебаться, опять думаетъ объ его устраненіи м, всегда руководясь только личнымъ чувствомъ, выбираетъ на его мѣсто Александра Вигунта, котораго онъ любилъ болѣе всѣхъ другихъ братьевъ з7%. Къ сожалѣнію, мы не можемъ оцѣнить этого выбора: Александръ Вигувтъ умеръ такъ рано и такъ рѣдко являлся дѣйствующимъ лицемъ, что трудно составить себѣ ясное понятіе ѳ его достоинствахъ и недостаткахъ371, Въ началѣ 1393 г. появился слухъ о назначеніи его великимъ княземъ и въ тоже время внезапная смерть воспренятствовала возможности его осуществленія372, Преждевременную смерть этого князя приписывали отравленію, а отравителемъ называли Витовта373, который, будто бы, постоянно враждовалъ съ Вигунтомъ, но во первыхъ о враждѣъж между ними нигдѣ не встрѣчаемъ ни малѣйшаго намека, во вторыхъ подобный способъ избавляться отъ враговъ былъ вовсе не въ харавтерѣъ' Витовта, Онъ былъ способенъ жестоко раздѣлаться съ врагомъ въ минуту озлобленія, но ни одна черта его характера не позволяетъ намъ повѣрнть обвиненію, что онъ вошелъ въ сношенія съ слугами Александра и уговорилъ ихъ отравить своего князя. Еслибъ это говорилось объ Ягеллѣ, мы бы имѣли право повѣрить, потому что знаемъ участь Кейстута, но не можемъ обвинять Витовта въ такой низкой интригѣ. Самымъ лучшимъ. доказательствомъ его невинности въ этомъ случаѣ можетъ служить молчаніе ордена, который, до нёльзя раздраженный послѣ второй его измѣны, обвинялъ его во многихъ преступленіяхъ, дѣйствительныхъ и мнимыхъ, но никогда не называлъ братоубійцей.
Смерть Александра, разстроивъ виды Ягелла, облегчила ему примиреніе съ Витовтомъ, изъ родныхъ его братьевъ болѣе другихъ выдавались Скиргелло и Свидригелло, но онъ наконецъ убѣдился, что они болѣе склонны къ пирамъ и охотѣ, чѣмъ къ управленію государствомъ374, освободившись такимъ 0Щіразомъ отъ давленія своихъ личныхъ симпатій, король рѣшился сообразовать свои дѣйствія съ интересами народа, которые давно уже требовали передачи управленія Литвою въ руки Витовта. Но что же дѣлать съ Ѳ=киргелломъ, который еще недавно получилъ отъ короля письменное обязательство сохранить за нимъ и его потомствомъ Вильну и др. города? Это обязательство, какъ видно, нисколько не безпокоитъ Ягелла, онъ совершенно спокойно обманываетъ своего брата и, убѣждая его въ необходимости примиренія съ Витовтомъ, уговариваетъ возвратить ему наслѣдственныя его владѣнія, такимъ образомъ Скиргеллу приходилось ножертвовать только Троками. Онвъ согласился и по общему ихъ совѣту носланъ былъ въ Пруссію Генрихъ, сынъ мазовецкаго князя Земовита, носившій титулъ епископа плоцнаго, хотя не получившій еще окончательнаго посвященія; Скиргелло думаетъ, что ему поручено предложить Витевту только земли, находившіяся во владѣніи Кейстута, но Генрихъ, уполномоченный Ягелломъ, предлагаетъ ему всю Литву376
Обстоятельства такъ сложились теперь, что Витовтъ могъ повѣрить искренности Ягелла: горькій опытъ показалъ послѣднему неснособность Скиргелла, смерть лишила его достойнѣйшаго изъ братьевъ, а рядъ испытанныхъ пораженій выставлялъ Витовта врагомъ столь страшнымъ, что желаніе примиренія съ нимъ было весьма естественно. Не разсуждая долго, Витовтъ согласился на доведы Генриха, который былъ тѣмъ краснорѣчивѣе, что влюбился въ сестру его Рингалу и скоро потомъ женился на ней, труднѣе было во второй разъ обмануть бдительность ордена и уйти со всѣми родственниками и боярами, которые были порукою его вѣрнести, бѣгство его, конечно, влекло за собою ихъ гибель. Большая часть ихъ, впрочемъ, уже соедпнилась съ Витовтомъ; жена его еще въ концѣ 1391 г. просила великаго магистра, отпустить се къ мужу, который находился тогда въ Гроднѣ, она надѣялась, что своимъ присутствіемъ между русскими и литовцами, уничтожитъ весьма оскорбительный для нихъ слухъ, что её держатъ въ плѣну, и вмѣстѣ за9хотитъ ихъ къ болѣе ревностной службѣ ордену и ея мужу. Магистръ не только согласился на ея просьбу, но отпустилъ вслѣдъ за ней и смоленскаго князя, который до того времени жилъ въ Маріенбургѣ377, въ началѣ 1392 года были освобождены и другіе родственники Витовта, князь Иванъ, его нлемяиникъ и князь Юрій белзскій и егобояре, содержавшіеся въ различныхъ орденскихѣ замкахъ, они были отправлены къ нему на томъ основаніи, что орденъ достаточно уже издержался на ихъ содержаніе и что Витовтъ, владѣя значительною частью Литвы, можетъ принять ихъ на свой счетъ, такимъ образомъ, когда онъ задумалъ бѣжать, въ рукахъ рыцарей оставались тольке братъ его Конрадъ, жившій въ Маріенбургѣ378, и два сына, которые учились въ Кролевцѣ?і?. Характеры, подобные Витовту, не могутъ быть остановлены въ достиженіи своихъ цѣлей возможностью гибели близкихъ; руководясь однимъ честолюбіемъ, они дѣлаются холодными и безстрастными вѣъ другихъ отношеніяхъ; опустошеніе отечества и истребленіе собственнаго народа были средствами, которыми Витовтѣ думалъ добиться великаго. княженія и сердце его въ такей степени отвердѣло, что, какъ межно заключать изъ новазаній истечниковъ, онъ дѣлалъ это безъ особеннаго сокрущейія. Коля разбиреть степень виновности его въ этожъ преступленіи, то, конечно, можно найти оправ: даніе въ томъ, что эти средства были ѳдинственными, кого. рыя могди привести къ цѣли, по ва нодебнымъ оправданіемъ, тотчасъ же, должно быть высказано тяжелое обвиненіе, что овъ употреблялъ ихъ и тогда, когда въ нихъ не было гоеобенной необходимости: пріѣздъ епископа Геприха въ Пруссію относятъ къ самому концу 1391 года, потому что сетѣ, обыкневенно, связываютъ съ возвращеніемъ войска, нослѣ ѳеады и взатія Гродна, сдавшагося въ девабрѣ3бо,379 а походъ къ Мѣдввкамъ и бютва подъ Лидой, гдѣж на голову былъ разбитъ Керибутѣ380, случились уже вѣ 18393 году, 7. е. тогда, когда. Ввтовтъ уже убѣдился въ выгоднести примире: нія и, слѣдственнѣ, ѵелько напрасно проливалъ ипровѣъ своихъѣ подданныхъ. Пытаются оправдать его тѣмъ, что онъ старался усыпить подбзрѣнія ордена, но орденъ ничего не подозрѣвалъ и даже послѣ мѣдницкаго похода помогалъ ёму стрѳвтъ замки для сѳдѣйствін дальнѣйшимъ его предпріятіямъ. Мы думеавмъ, что ловкій и изворотливый Витовтъ всегда бы мѳгѣ пзбѣжать мнанраснаго кровопролитія, но съ одной стороны, ХіѴ вѣкъ не отличался мягкими сердцами, а съ другой несчастія, начавніяся еъ ранней моледости севершенно ожесточили нашего героя, Мы согласны, что, не возбуждая подоэрѣні&й, онъ не, могъ’ собрать оноло себя всѣхъ редственйаковъ, бывшихъ въ залогѣ у ордена, ни, перезвавъ подъ разными предлогами, большую часть ихъ къ себѣ, должевъ былъ оставить въ руѣахъ рыцарей роднаго брата и двухъ сыновей; тутъ, по крайней мѣрѣ, неѳбхдимость смягчаетъ нѣсколько жестокость принятаго рѣшенія, ноінёдѣзя не замѣтить, что семое рѣшеніе не было бы принято, еслибъ го. лосъ сердца не заглушался честолюбіемъ.