Глава III. Сближение Литвы и Польши и брачный союз (окончание), с. 123-140: оригинал издания
Войны за русские земли, посредники сближения, помолвка Ядвиги с Вильгельмом Австрийским, переговоры краковских магнатов с Ягайло и путь к его крещению, браку и коронации. С. 123-140. Текст в орфографии издания 1868 года.
Въ веселой Вѣнѣ и еще раньше въ столицѣ отца слы. хала Ядвига о дикихъ, суровыхъ язычникахъ литовцахъ, которыхъ въ Европѣ ХГѴ вѣка, обыкновенно, называли сарацинами, извѣстія объ ихъ жестокихъ набѣгахъ на Польшу, о причиняемомъ ими разореніи, не могло возбудить въ ея молодомъ сердцѣ добрыхъ къ нимъ чувствованій, и побѣдная пѣснь вѣнскаго поэта Сухенвирта, который самъ участвовалъ въ крестоносномъ походѣ на Литву, воспѣвавшая подобное же звѣрство рыцарей, быда выслушиваема Ядвигой съ сочувствіемъ и удовольствіемъ.201 Понятно, что мысль о бракѣ съ квяземъ этихъ безбожныхъ сарациновъ никогда не приходила ей въ голову, тѣмъ болѣе, что уже въ 1378 г. совершился предварительный брачный обрядъ, соединявшій ее съ австрійскимъ княземъ Вильгельмомъ. По обычаю среднихъ вѣковъ, отецъ Вильгельма, герцогъ Леопольдъ, почти тотчасъ по рожденіи сына, стадъ пріискивать ему невѣсту, которая своимъ приданымъ и родственными связями содѣйствовала бы къ возвышенію и усиленію звстрійскаго дома, Прежде всега онъ обратилъ свои исканія къ одной изъ дочерей Людовика и именно той, которой назначалась венгерская корона; бракъ Вильгельма съ этою дочерью Людовика соединялъ бы австрійснія владѣнія съ сосѣднею Венгріей и такимъ образомъ послужилъ бы къ основанію могущественнаго и обширнаго государства, Обоюднесть выгодъ увѣнчала уепѣхомѣ старанія Леопольда, потому что Людовикѣ также находилъ полезнымъ выдать Ядвигу за австрійсваго герцога и чрезъ то соединить ето владѣнія съ своею Венгріей, Послѣ продолжительныхъ переговоровъ, въ 1378 году, когда Вильгельмъ пи Ядвига достигли202 лѣтняго возраста, вѣ австрійскомъ городѣ Гаймбургѣ послѣдовала брачная церемонія, Торжественный религіозвый обрядъ заключился роскошнымъ пиромъ и баломъ, по окончанія котораго семилѣтніе супруги была отведены въ брачную ком нату и положены, одавъ подлѣ другаго, на брачномъ ложѣ. Съ обѣихъ сторонъ было назначено приданое въ суммѣ 200000 червонныхъ злотыхъ и сдѣлано распоряженіе, что, въ случаѣ смерти одного изъ супруговъ, оставшійся въ живыхъ подлучитъ всю сумму, въ 400000 злотыхъ. Этотъ брачный об. рядъ былъ только внѣшней церемоніей, такъ какъ бракъ между семилѣтними супругами не могъ возъимѣть дѣйствительнаго значенія и потому условились возобновить его чрезъ Б лѣтъ, когда обвѣнчанная пара достигнетъ 12 лѣтъ, т. е. возраста, который, въ средніе вѣка, особенно въ семействахъ государей, считался достаточнымъ для заключенія супружее.- наго союза. Какъ бы не довѣряя данному обѣщанію, выраженному документально, обѣ стороны рѣшили воспитывать Ядвигу въ Вѣнѣ, гдѣ она могла присмотрѣться къ нѣмецкимъ обычаямъ, также родственникамъ и вельможамъ своего мужа, а Вильгельма въ Будахъ, гдѣё7 онъ могъ ознакомиться съ венгерскимъ строемъ и порядками Прошло пять лѣтъ, Людовикъ умеръ; его вдова, королева Елисавета не исполнила даннаго обѣщанія и бракъ заключенъ не былъ вслѣдствіе ея нерасположенія къ австрійскому зятю и нѣкоторыхъ Щістоятельствъ, о которыхъ мы считаемъ лишнимъ распростравяться,203 тѣмъ не менѣе обязательства оставались въ полной силѣ и религіозная Ядвига тѣмъ болѣе должна была считать себя супругою Вильгельма, что союзъ ея сѣ нимъ былъ освященъ церковью.
Сообразивъ все разсказанное, мы понимаемъ, что литовекіе сваты должны были произвести на Ядвигу ненріатное впечатлѣніе, но нисколько не потревожили ея: союзъ съ Вельгельмомъ казался стодь ирѣпкимъ, что заключеніе новаго, конечно, было невозможно, Ни богатые дары, ни громадное значеніе сдѣланвыхъ отъ имени Дгедда обѣщаній, ни краснорѣщі пословъ, ничто не могло измѣнить взгляда молодой королевы на ея положеціе и на обязательства, связывавшія ее съ Вильгельмомъ. Указавъ на нихъ, на въ тоже время предхожила посольству обратиться къ ея матери, которая, также связанная обѣщаніями, данными австрійскому дому, по ея мнѣнію, немогда согласиться на просьбу Ягелла, потому что ея согласіе было бы вѣроломствомъ. По еетественному чувству уваженія нъ матери своей королевы, ноль. скіе паны не противились передачѣ дѣла на рѣшеніе вдовы Людовика, съ которою, какъ мы видѣли, они уже сговорились относительно жениха ея дочери. Къ литовскому посодьству, для ускоренія переговоровъ, были придены польскіе паны: Влодко изъ Огродзенца, Николай Богорія и Бѣристинъ изъ Острова, князь Борисъ, которому Скиргелло, по обстоятельствамъ отозванный въ Литву, передалъ свое полномочіе, обратился къ королевѣ Елисаветѣ съ торжественною рѣчью, въ которой говорилъ о желаніи многихъ государей войти въ родственную связь съ Ягелломъ и обратить его въ католичество; неудавшееся ихъ усильнымъ стараніямъ всемогущій Богъ предоставляетъ телерь королевѣ, согласіе которой умножитъ славу Божію, принесетъ честь обоимъ народамъ и усилитъ польское государство, Повторивъ извѣстныя уже намъ обѣщанія, между которыми было также обязательство выплатить Вильгельму 200000 червонныхъ злотыхъ, посолъ выразилъ надежду, что королева не будетъ препятствовать союзу, влекущему за собою столь благотворныя послѣдствія. Королевѣ Елисаветѣ, которая отлично понимала всѣ выгоды литовскаго брака, оставалось или защищать интересы Вильгельма и въ такомъ случаѣ, при извѣстномъ ей могуществѣ польскихъ магнатовъ и духовенства, поставить свою дочь въ опасность потерять корону, или, отказавшись отъ австрійскаго зятя, сдѣлаться нарушительницею заключенныхъ договоровъ. По зрѣломъ и продолжительномъ обсужденіи, она рѣшилась на послѣднее и отвѣчала литовскопольскому посольству, что она согласна на все, что можетъ послужить ко ѣлагу религіи и королевства польскаго и вмѣстѣ съ тѣмъ выразила желаніе, чтобъ королева Ядвига и польскіе паны поступали согласно съ требованіемъ этихъ важныхъ интересовъ.204 Возвращеніе пословъ съ такимъ благопріятнымъ отвѣтомъ послужило причиною созванія сейма въ Краковѣ для окончательнаго обсужденія предполагаемаго союза съ Литвою. На этомъ сеймѣ присутствовали почти исключительно малополяне, шляхта великой Польши выслала очень немногихъ представителей, отчасти потому, что страна ея все еще не успокоилась отъ внутреннихъ раздоровъ, а отчасти и потому, что, благопріятствуя Земовиту, она не могла сочувственно отнестись къ Ягеллу. Зная, какъ давно уже велась въ пользу его интрига, мы имѣли бы полное право предполагать, что обсужденіе совершится быстро и кандидатура его не встрѣтитъ сопротивленія, но на дѣлѣ вышло иначе сеймъ продолжался неожиданно долго и высказаны были самыя противуположныя мнѣнія, Очевидно не всѣ были въ пользу
Ягелла; противникамъ егоказалось тяжело избрать на польскій престолъ чужеземца и варвара, когда еще есть представители старой польской династіи и когда, кромѣ нихъ, католическій принцъ домогается польской короны. Приближенные Ядвиги поддерживали это мнѣніе, потому что знали ея отвращеніе къ литовскому князю; но большая и благоразумвѣйшая, по словамъ Длугоша, часть членовъ сейма энергически стала на его сторону, къ чему побуждали ее необыкновенно благія послѣдствія, вытекавшія изъ его обѣщаній и особенно распространеніе христіанства между послѣдними язычниками Европы. Она опровергла все, что было сказано въ пользу другихъ кандидатовъ: Вильгельмъ австрійскій и Земовитъ мазовецкій, по ея мнѣнію, не могли принести особенной пользы королевству, потому что владѣнія ихъ малы, средства ихъ очень ограничены и не могутъ увеличить могущества Польши, Владиславъ опольскій, за котораго также было нѣсколько голосовъ, нарушилъ цѣлость государства и болѣе заботился объ интересахъ чешскаго короля, чѣмъ ѳ своемъ отечествѣ, литовскій же князь, заванчивали его сторонники, обѣщается употребить всѣ свои силы и неисчерпаемыя богатства на пользу рѣчи посполитой. Повтореннор ими убѣжденіе, что Польша пріобрѣтетъ вѣчную, неувядаемую славу распространеніемъ христіанства между язычниками, побѣдило всѣхь противниковъ Яйгелда и избравіе его состоялось единогласно, Ѳ согласіи Ядвиги говорится такъ мало въ польскихъ лѣтописяхъ, что легко придти къ заключенію, что, о немъ почти не заботились.205
Рѣшеніе сейма должно было передать Ягеллу тройное посольство: его послы, бывшіе въ Краковѣ и Венгріи, польскіе паны, сопровождавшіе ихъ къ королевѣ Елисаветѣ и наконецъ венгерскіе, назначенные послѣднею къ литовскому князю, чтобъ они могли лично удостовѣриться въ искренности его обѣщаній. Въ Кревѣ, гдѣ7 они были приняты Ягелломъ, они получили отъ него письменное подтвержденіе всего сдѣланнаго его послами, въ котаромъ заключалось и повтореяіе его обѣщаній,206 Скиргедло, Корибутъ, Витовтъ и Лингвеній придоженіемъ своихъ печатей выразили согласіе съ водею брата. Такъ постепенно уничтожались на пути Ягелла всѣ препятствія къ Ѳраку его съ прекраснѣйшею женщиною своего времени, которая еще приносила ему такое богатое приданое, но именно въ то время, когда все уже казалось конченнымъ и Ягеллу оставалось только пріѣхать въ Граковъ, туда явился опасный для него соперникъ, на время, совершенно испортившій его дѣло.
Слухъ о предполагаемомъ (ракѣ не могъ не достигнуть Вильгельма и, конечно, возбудилъ его гнѣвъ и опасенія Онъ таѣвался на паквовъ, насильно выдававшихъ Ядвигу, находилъ ихъ вѣроломными нарушителями заключенныхъ договоровъ и считалъ необходимымъ лично претестовать противъ такого насилія, Онъ явится въ Краковъ, какъ мужъ королевы и настоитъ на повтореніи брачной церемоніи, послѣ чего сдѣлается дѣйствительнымъ обладателемъ Ядвиги и ея короны.207 Но это предпріятіе, казавшееся столь легкимъ въ Вѣнѣ, оказалось почти неисполнимымъ въ Краковѣ: паны, которыхъ Вильгельмъ расчиѣывалъ поразить, смутить своимъ прибытіемъ, дѣйствительно были поражены, но совершенно иначе, чѣмъ онъ расчитывалъ. Они испугались за своего кандидата и не смотря на званіе прибывшаго, на его прежнія отношенія къ ихъ королевѣ, они рѣшились даже силою воспрепятствовать осуществленію его намѣреній; стоявшій во главѣ ихъ, Добѣславъ изъ БКурожвенвъ, каштелянъ краковскій, заперъ предъ австрійскимъ герцогомъ ворота краковскаго замка и отвѣчалъ суровымъ отказомъ на всѣ его просьбы. Но насильственный образъ дѣйствей, возможный съ иностраннымъ принцемъ, былъ бы слишкомъ дерзокъ по отношенію къ королевѣ и потому Добѣславъ долженъ былъ спокойно смотрѣть, какъ сама Ядвига отправлялась на свиданіе съ герцогомъ, остановившимся въ одномъ частномъ домѣ, внѣ стѣнъ замка. Она рѣшилась на этотъ, повидимому, неосторожный поступокъ, сколько изъ отвращенія къ навязываемому ей Ягеллу, столько по сознанію крѣпости и законности своего союза съ Вильгельмомъ, который долженъ былъ быть ея мужемъ по волѣ покойнаго отца и по совершившемуся уже благословенію церкви. Эти свиданія устраивались однимъ изъ придворныхъ пановъ, Гнѣвошемъ изъ Далевицъ, который особенно благопріятствовалъ Вильгельму, расчитывая, что воля Ядвиги побѣдитъ упорство магнатовъ и Вильгельмъ, сдѣлавшись королемъ, достойно вознаградитъ его преданность. Монастырь францискановъ, расположенный на предмѣстьѣ, охотно предложилъ свое помѣщеніе для свиданій номинальныхъ супруговъ, которые приходили въ сопровождении многочисленныхъ свитъ. Рыцари Вильгельма смѣшивались съ многочисленными дѣвицами, сопровождавшими Ядвигу и, такъ какъ всѣ они были молоды, то монастырскій рефекторіумъ оглашался звуками музыки и начинались танцы. Средневѣковые монастырскіе нравы легко сносили подобные соблазны, монастыри имѣли болѣе соприкосновенія съ мірскими людьми и, часто принимая ихъ въ своихъ стѣнахъ, поневолѣ дѣлали имъ уступки, допускали у себя свѣтскія забавы и развлеченія. Молодой, красивый Вильгельмъ, отличавшійся блестящимъ, по времени, воспитаніемъ, не могъ не сдѣлать пріятнаго впечатлѣнія на Ядвигу и такимъ образомъ ихъ прежняя связь, основанная на чувствѣ долга, на уваженіи къ памяти Людовика, еще болѣе крѣпла подъ вліяніемъ любви, которая, очевидно, дѣлала быстрые успѣхи. Съ обѣихъ сторонъ постепенно усиливалось желаніе новымъ брачнымъ обрядомъ подтвердить гаймбургскую церемонію и такимъ образомъ заключить настоящее дѣйствительное супружестко; сохранилось не мало свидѣтельствъ, доказывающихъ, что желаніе это было исполнено и, хотя мы не можемъ увазать, гдѣ произошла вторичная брачная церемонія, но почти увѣрены, что она состоялась и Ядвига сдѣлалась дѣйствительною супругою Вильгельма208 Краковскіе паны, раздраженные его успѣхами, употребили противъ него насиліе, они съ позоромъ выгнали его изъ замка и отдали приказаніе стражѣ при воротахъ не только неё впускать австрійскаго герцога, но и не выпускать королевы, такимъ образомъ королева сдѣлалась плѣнницею въ своемъ собственномъ замкѣ. Не покоряясь насилію, Ядвига собственными руками хотѣла проложить себѣ дорогу къ мужу, она вырвала изъ рукъ стража сѣкиру и стала рубить ворота, которыхъ не хотѣли отворить передъ нею, но руки ея были слабы и не могли справиться сѣ тяжелою сѣкирой, а краковскій подскарбій, Димитрій изъ Горайя такъ убѣдительно доказывалъ ей все неблагоразуміе ея поступка, что бѣдной дѣвушкѣ не оставалось ничего болѣе, какъ покориться печальной необходимости и возвратиться въ свои комнаты. Въ самомъ дѣлѣ, что могла сдѣлать Ядвига, окруженная суровыми и непревлонными панами, которые рѣшились, во что бы то ни стало, выдать её за Ягелла;, въ другомъ государствѣ, гдѣ королевская власть не была такъ ограничена, энергическая, хотя и молодая королева съумѣла бы преодолѣть препятствія, которыя воздвигали ей подданные на пути къ самой дорогой цѣли ея жизни, но въ Польшѣ, магнаты которой были такъ могущественны, дочь, оставлениная даже матерью, должна была покориться, хотя она была королевой, Придя къ такому рѣшенію и чувствуя истинную любовь къ Вильгельму, она сама посовѣтовала ему уѣхать, тавъ какъ дальнѣйшее пребываніе въ
Краковѣ могло быть для него опаснымъ. Австрійскій герцогъ хорошо понималъ свое положеніе; опасаясь преслѣдованія, онъ нѣсколько уже разъ мѣнялъ свое помѣщеніе и переодѣвался въ платье кущца, наконецъ отчаявшись въ успѣхѣ, онъ принялъ совѣтъ Ядвиги и печальный и оскорбленный, съ ненавистью къ Польшѣ, возвратился въ свою Вѣну 4-го марта 1386 г.209 |
Не успѣла еще миновать эта гроза, устраненная дѣятельностью вѣрныхъ союзниковъ Ягелла, какъ онъ долженъ былъ напрягать свои силы противъ новой бѣды, воздвигаемой на него сторонниками Вильгельма, Нѣмецкій орденъ съ особеннымъ удовольствіемъ узналъ о распоряженіяхъ Людовика, по которымъ польская корона должна была достаться его дочери Маріи и ея мужу Сигизмунду; утвержденіе на польскомъ престолѣ нѣмецкаго принца обѣщало ордеву однѣ только выгоды и позволяло расчитывать на спокойствіе со стороны Польши. Послѣдовавшее послѣ смерти Людовика измѣненіе его воли въ пользу Ядвиги и Вильгельма встрѣчено было орденомъ еще съ большею радостью, потому что онъ находился въ тѣсныхъ отнорреніяхъ съ австрійскимъ домомъ и извѣстный намъ герцогъ Альбрехтъ сражался, подъ его знаменами, съ невѣрными сарацинами. Но орденъ сталъ безпокоиться, когда до него дошло извѣстіе, что польскіе паны не хотятъ Вильгельма и вынуждаютъ у королевы Елисаветы позволеніе самимъ распорядиться судьбою ея дочери, Ѳпасеніе перешло въ сильнѣйшее безпокойство, когда орденъ, вслѣдъ за тѣмъ, узналъ, что Ягелло тотъ счастливецъ, которому съ короною польскою достанется рука Ядвиги, Соединеніе Литвы съ Польшею было величайшимъ ударомъ для рыцарей: они не боялись Литвы, тѣмъ менѣе Литвы, раздираемой междуусобіемъ, но они будутъ трепетать ея, когда къ ея силамъ присоединятся силы поляковъ, уже имѣющихъ достаточно поводовъ самымъ враждебнымъ образомъ относиться къ орденку. Ёще зимою210, геда, пытался магистръ напасть на Литву и, занявъ такимъ образомъ вниманіе Ягелла, помѣшать осуществленію ето видовъ на Польшу, но слабая и вялая зима этого года помѣшала ему исполнить это намѣреніе, тѣмъ не менѣе, побуждаемый близкою опасностью, онъ употреблялъ всѣ усилія, чтобы достаточно къ ней приготовиться. Заключивъ извѣстный договоръ съ Земовитомъ мазовецкимъ, по которому князь уступалъ ордену вначительную область, съ правомъ строить вѣ ней замки для усиѣшнѣйшей борьбы съ язычниками, Конпрадъ Цольнеръ заключилъ подобное же условіе съ князьями щециискимя Варциславомъ и Богуславомъ и, давъ имъ 3000 марокъ, подъ залогъ тухимскаго округа, обязалъ ихъ постоянно помогать ордену въ войнахъ съ Литвою и Польшею?і, въ тоже время магистръ пытался вступить въ переговоры съ самимъ Ягелломъ, но безуспѣшно211, между тѣмъ событія въ Браковѣ шли совершенно противно желаніямъ и симпатіямъ ордена, одпа за другою получались въ Маріенбургѣ печальныя вѣсти: подяки съ радостью приняли сватовъ йгелла, королева мать выразила согласіе на бракъ его съ Ядвигою и наконецъ--самое горькое извѣстіе: Вильгельмъ, прівхавшій за женою и короной, со срамомъ изгнанъ, ничего не достигнувъ. Терпѣніе ордена истощилось, при дворахъ всѣхъ христіанскихъ государей раздались жалобы магистра на кровную обиду, нанесенную австрійскому герцогу?іі и въ тоже время, по всей Пруссіи, началось дѣятельное вооруженіе, Всячески возстановляя Европу противъ «дикаго язычника», орденъ привлекалъ къ себѣ много богатой и храброй молодежи, которая хотѣла заслужить свои шпоры въ борьбѣ съ невѣрными. Такимъ образомъ, значительное войско было готово къ августу (1385); для большаго одушевленія устроили, подъ стѣнами
Кенигсѣерка, почетный столъ и, отпраздновавъ эту суетную церемонію, двинулись въ глубь Литвы. Переправа черезъ Валію, храбро} защищаемая Скиргелломъ, была куплена дорогою цѣнею: погибли многіе почетвые гости и орденекіе рыцари, прежде чѣмъ литовцы были принуждены къ отстунленію. Вслѣдъ за тѣмъ рыцари раздѣлились на шесть отрядовъ, которые направились въ разныя сторовы, всё предавая разоренію, и углубились такъ далеко, что достигли мѣстностей, гдѣ еще никогда не ступала нога престоносца. Три недѣли длилось опустошеніе; литовскіе князья], не рѣшаясь на открытую битву, не противились и тольшо заняли сильными отрядами всѣ переправы чрезъ Нѣманъ и Вилію, Съ боль. шими потерями завладѣли рыцари одною изъ нихъ, близъ Румшищекъ, и ушли въ Пруссію съѣ богатою добычей213 Не усвѣлъ еще магнетръ отдохнуть песлѣ похода, какъ пріѣхалъ къ нему гонецъ отъ Андреа Ольгердовича, князя полецкаго и вручилъ ему два документа отъ своего князя, въ одномъ «король полоцкій», Андрей, сынъ Ольгерда отдавалъ свое королевство ливонскому ордену и принималъ его обратно на ленномъ правѣ, въ другомъ, извѣщая объ этомъ великаго магистра, Андрей просилъ его покровительства и защиты отъ враговъ для себя и своихъ дѣтей214 Вранда родныхъ братьевъ заставила Андрея рѣшиться на мѣру, грозившую Литвѣ новыми бѣдствіями; къ сожалѣніе, вамъ неизвѣстны подробности, побудивнія его броситься въ объятія ордена, но весьма вѣроятно, что слухъ объ избраніи Ягелла королемъ польскимъ, слѣдовательно о бёлышемъ его усилежіи, испу. галъ Андрея, потерявшаго надежду удержаться въ Полоцкѣ, откуда рязъ уже изгнавный, онъ успѣлъ возвратиться, пользуясь временнымъ несчастіемъ йгелла въ борьбѣ его съ Кёйстутомъ. Мы не находимъ никакихъ доказательствъ въ источникахъ, что у Андрея снова отобрали его княжество, хотя Скиргелло и продолжалъ подписываться княземъ троцкимъ и полоцкимъ, именно это обстоятельство, при увѣревности, что скоро послѣдуетъ соединеніе Литвы съ Польшею, и заставило Андрея искать опоры, которая обезпечила бы ему обладаніе Полоцкомъ, Примѣръ Ягелла и потомъ Витовта, соединявшихся съ орденомъ противъ своихъ родствён. никовъ, указалъ Андрею, гдѣ онъ можетъ найти эту опору. Магистръ съ радостью принялъ его просьбу и искреннр обѣщалъ ему свое покровительство, въ отношеніяхъ ордена къ Литвѣ готовились такія важныя, даже грозныя событія, что ему было въ высшей степени выгодно имѣть союзника въ непріятельской странѣ. Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что орденъ, отъискивая подобнаго союзника, дѣлалъ какія то предложенія Витовту, не смотря на недавнюю его измѣну, и даже заключилъ съ нимъ какое то условіе, которымъ обязался помогать ему въ его усиліяхъ возвратить себѣ отцовское достояніе, т. е, Троки215, Кавъ ни недостаточны извѣстія объ этомъ соглашеніи, но нельзя, отказать имъ въ вѣрѣ, такъ какъ Витовтъ, помирившійся съ Ягелломъ, подъ условіемъ возвращенія ему всей его вотчины, получилъ только русскія владѣнія своего отца, Несомнѣнно только то, что Витовтъ не нашелъ для себя удобнымъ воспользоваться помощью ордена въ 1385 году и, конечно, неуспѣшность попытки соглашенія съ нимъ дѣлала еще болѣе пріятнымъ предлагаемый союзъ съ княземъ Андреемъ, который, какъ увидимъ, былъ очень полезенъ ордеву. э©Задержанный этими событіями, Ягелло, не ранѣе конца 7385 года, могъ выѣхать въ Польшу, откуда его извѣщали, что всѣ препятствія уже устранены, Въ Волковыйскѣ, въ первыхъ числахъ января 1386 года, встрѣтило его польское посольство съ новымъ извѣщеніемъ объ избраніи его женихомъ польской королевы и, чрезъ бракъ съ нею, королемъ польскимъ. Изъ Сендомира, куда скоро прибылъ Ягелло, выслалъ онъ пословъ къ великому магистру съ просьбою присутствовать при его крещеніи и быть его крестнымъ отцомъ. Конечно, вивто болѣе не имѣлъ права на это званіе, вавъ глава общеетва, образовавшагося съ цѣлью просвѣщенія Литвы и не мало уже пролившаго крови для достиженія этой цѣли, Цѣль достигалась теперь безъ всякой борьбы и, конечно, ордену оставалось только радоваться, а магистру съ благодарностью принять предлагаемую ему почетную роль; но въ концѣ Хпі вѣква ордевъ былъ уже не тѣмъ, чѣмъ былъ овъ при своемъ основаніи, его интересы пошли въ разрѣзъ съ интересами христіанства, это было уже не духовное братство, а свѣтское государство, которое стремилось только къ матерьяльному усиленію, Ему было выгодно оставлять Литву въ язычествѣ, потому что язычество, устраняя идущую за христіанствомъ цивилизацію, условливало ея слабость и давало ордену надежду въ скоромъ времени поработить ее, подчинить ее, какъ Пруссію, своей власти и народности. Понятно теперь, что просьба Ягелла, короля польскаго и великаго князя литовскаго, соединившаго подъ своею властью, на страхъ ордену, два государства, показалась ордену насмѣшкой или была ему крайне непріятна, если даже онъ признавалъ ее вполнѣ искреннею. Магистръ не принялъ предложенія, какъ объяснялъ послѣ, потому, что присутствіемъ своимъ при крещеніи Ягелла и потомъ при бракѣ его съ Ядвигой и наконецъ при его коронаціи, онъ оскорбилъ бы австрійскаго принца, которому, по убѣжденію ордена, принадлежали и рука Ядвиги, и польская корона. Кромѣ того изнѣвническій и вѣроломный харавтеръ Ягелла, по словамъ магистра, заставлялъ его опасаться, не нарочно ли его приглашаютъ въ Краковъ, чтобы тѣмъ удобнѣе, напасть, въ его отсутствіе, на Пруссію и разорить ее, Такъ понимая предложеніе Ягелла, магистръ даже хотѣлъ отвѣтить на него опустошеніемъ Литвы, тѣмъ болѣѳ, что въ Маріенбургѣ уже жили нѣкоторое время пріѣхавшіе изъ разныхъ странъ рыцари, съ цѣлью участвовать въ походѣ на языч пиковъ, и между ними Вильгельмъ, герцогъ Гельдерна, курэюрстъ пѣальцскій Рупрехтъ, и др., но, къ счастію Ягелла, слабая зима опять сдѣлала походъ невозможнымъ216
Между тѣмъ Яйгелло, продолжая путь, приблизился къ монастырю на лысой горѣ, который нользовался всеобщимъ уваженіемъ въ Польшѣ, по причинѣ хранившейся въ немъ части животворящаго древа, Монастырь этотъ такъ недавно еще опустошенный литовцами, принималъ теперь князя этихъ хищниковъ, который вступалъ въ него съ намѣреніемъ почтить и одарить его, какъ будущіёй католическій государь католической Польши. Легенда польская разсказываетъ, что, когда Ягеллу показали главное сокровище монастыря, и онъ, протянувъ къ нему руку, спросилъ по русски: «что это?» рука его немедленно высохла; рука язычника, какимъ считали поляки Ягелла, должна была понести наказаніе за желаніе оскорбить святыню своимъ прикосновеніемъ и только горячая молитва и принесеніе въ даръ золотаго ковчежца возвратили ему здоровье217
До монастыря Ягелло ѣхалъ въ сопровожденіи своихъ родетвенниковъ и бояръ, изъ польскихъ пановъ только Спытко мельштынскій и Димитрій изъ Горайя встрѣтили его въ Сендомирѣ; другіе магнаты, какъ свѣтскіе, такъ, особенно, духовные оставались въ Краковѣ, продолжая убѣждать Ядвигу не противиться литовскому браку, Принужденная отказаться отъ Вильгельма, Ядвига не дала еще согласія на бракъ съ Ягелломъ и оставалась глухою ко всѣмъ увѣщаніямъ и просьбамъ. Корысть не могла дѣйствовать на ея невинное и благородное сердце и потому разсказы о необыкновенныхъ драгоцѣнностяхъ, которыя везетъ ей женихъ, не производили ни малѣйшаго впечатлѣнія; слава и благоденствіе Польши, вытекавшія изъ этого брака также не могли смягчить ее и даже великая заслуга обращенія языческаго народа долго не могла вырвать ея согласіе, Будучи женою Вильгельма, высоконравственная и религіозная Ядвига съ величайшимъ отвращеніемъ думала о заключеніи новаго брака; такой поступокъ возмущалъ ее, какъ преступленіе противъ религіи и естественнаго чувства стыдливости. Очевидно, въ эту сторону направило свои убѣжденія духовенство, оправдывая преступленіе изъ уваженія вытекающихъ изъ него благихъ послѣдствій для христіанства; магнаты свѣтскіе, поддерживая духовныхъ, рисовали предъ Ядвигою печальное положеніе народа, со всѣхъ сторонъ угрожаемаго сильными врагами, постоянно страдающаго отъ разорительныхъ литовскихъ набѣговъ и которому ея согласіе обезпечитъ подное спокойствіе и довольство. Ядвига попрежнему упорно отказывалась; не упоминая уже о главной причинѣ своего отвращенія къ предлагаемому браку, она говорила, что не хочетъ выйти за. человѣка, умертвившаго своего роднаго дядю и благодѣтеля; ей отвѣчали, что слухи о виновности Ягелла въ смерти Кейстута несправедливы, что мать ея, королева Елисавета, никогда бы не согласилась выдать ее за убійцу, но, очевидно, эти увѣренія мало подѣйствовали на Ядвигу, потому что, впослѣдствіи, она обратилась къ Витовту, какъ человѣку, лучше всѣхъ знавшему обстоятельства смерти отца, конечно, Витовтъ не могъ сказать ей правды218 Не смотря, однакожъ, на выказанную твердость, исходъ борьбы былъ несомиѣненъ;, мы опять повторяемъ, что могла сдѣлать неопытная, слабая женщина, окруженная людьми, нискодько нерасположенными оставить ей свободу дѣйствія, непреклонными. готовыми на все; со всѣхъ сторонъ видѣла она суровыя укоряющія лица и даже въ собственной матери не находила никавого сочувствія, Очень можетъ быть, что она и не дала своего согласія, но утомившись продолжительною борьбою и невольно принявъ роль страдательпую, она своимъ молчапіемъ позволила предать себя въ руки жениха, «не ужасавшагося грѣха любодѣянія»219, Не видя для себя исхода и принужденная примириться съ мыслью о новомъ мужѣ, она захотѣла собрать о немъ болѣе точныя свѣдѣнія, какъ ка. жется, ей представили его грубымъ, дикимъ и свирѣпымъ язычникомъ, болѣе звѣремъ, чѣмъ человѣкомъ и потому понятно, что она обратилась къ одному изъ своихъ приближенныхъ, Завишѣ Олесницкому и послала его на встрѣчу Ягелла съ тѣмъ, чтобъ осмотрѣть его наружность и собрать о немъ подробныя свѣдѣнія; зная продажность польскихъ пановъ, она поставила непремѣннымъ условіемъ, чтобы Завиша не принималъ никакихъ подарковъ отъ ея будущаго мужа. Извѣщенный о цѣли посольства Завищи, Ягелло принялъ его весьма благосклонно и, желая доставить всѣ средства для возможно лучшаго исполненія даннаго ему порученія, пригласилъ его съ собою въ баню. Наружность и сложеніе его очень понравились посланному и, по возвращеніи въ Краковъ, онъ совершенно успокоилъ на этотъ счетъ Ядвигу, увѣривъ ее, что, кромѣъш привлекательной внѣшности, Ягелло отличается прекрасными, чисто княжескими манерами и обхожденіемъ.
Спокойно, не употребляя нинакихъ усилій для устрейства своего дѣла, двигался Ягелло далѣе къ Кракову, сопровождаемый многочисленною свитою, которая все уведичивалась вновь прибывающими панами: для него не существовало никакихъ заботъ и опасеній, все было разглажено и расчищено на его пути; но не таково.было состояніе духа магнатовъ: ихъ началъ безпокоить вопросъ о томъ, дѣйствительно ли выполнитъ свои обѣщанія Ягелло послѣ того, какъ женится на Ядвигѣ и сдѣлается королемъ польскимъ, захочетъ ли онъ соединить съ Польшею свое литовскорусское государство, употребитъ ли на пользу рѣчи посполитой свои богатые скарбы, окреститъ ли свой народъ? Все это были вопросы самого тревожнаго и безпокойнаго свойства, похоженіе Ягелла было несравненно выгоднѣе, чѣмъ положеніе пановъ: онъ долженъ былъ получить все прежде, чѣмъ дать чтобы то ни было и, при невысокой нравственности того времени, извинительно было, со стороны поляковъ, сомнѣваться и искать какихъ нибудь гарантій въ вѣрномъ исполненіи данныхъ обѣщаній, Но каковы же могли быть эти гаравті? Паны остановились, наконецъ, на средствѣ, которое, за не. имѣніемъ лучшаго, могло, хотя нѣсколько, ихъ успокоить: они потребовали, чтобы сопровождавшіе Ягелла князья, его родственники, не только поручились бы за него, но и отдались бы имъ, какъ заложники, лищающіеся свободы располагать своими дѣйствіями и обязанные оставаться въ Польшѣ до тѣхъ поръ, пока Ягелло не исполнитъ обѣщаннаго. Такое обязательство приняли на себя Скиргелло, Витовтъ, Михаилъ, князь заславскій, Ѳеодоръ Любартовичъ луцкій, Иванъ Юрьевичъ, белзскій и даже два князя мазовецкихъ, Гоаннъ и Земовитъ, изъ которыхъ послѣдній убѣдился наконецъ въ безплодности своихъ домогательствъ и сдѣлался сторонникомъ Ятелла220, Удовольствовавшись заложниками, поляки ввели избраннаго ими короля въ Краковъ, 72 февраля 1386 года; і5-го послѣдовало его крещеніе, і8-то бракъ, а 4-го марта коронація.221 Въ описаніи этихъ послѣднихъ событій особенно интереснымъ представляется намъ вопросъ о вѣроисповѣданіи Ягелла до крещенія въ Краковѣ; нашъ взглядъ на это естественно вытекаетъ изъ того, что сказано нами о важномъ значеніи въ Литвѣ русской народности, для насъ совершенно ясно, что любимый сынъ княгини Юліанны, извѣстной своею ревностью къ православію, додженъ былъ исповѣдывать христіанство по грекороссійскому обряду, но такъ какъ мы встрѣтили въ исторической литературѣ упорное отрицаніе подобнаго рѣшенія вопроса и особенныя усилія доказать противное, то считаемъ своею обязанностью войти въ болѣе подробное его разсмотвѣніе, для чего небезполезнымъ будетъ представить судьбы христіанства на Литвѣ, и грекороссійскаго, и римскаго, съ древнѣйшаго времени.