Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава IV. Христианство в Литве и обращение Ягайло (начало), с. 141-171: оригинал издания

Проповедь христианства в Прибалтике и Литве, католические миссии и ордена, православие в семье Ольгерда, Юлиания Тверская и предполагаемое православное крещение Ягайло. С. 141-171. Текст в орфографии издания 1868 года.

Глава IV

Уже съ конца Х вѣка етали появляться въ Литвѣ первые проповѣдники католицизма, но разсматривая ихъ дѣятельность, мы не можемъ не замѣтить во первыхъ, малочисленности попытокъ распространить это ученіе, и во вторыхъ трагической судьбы, постигшей большую часть миссіенеровъ. Первымъ изъ нихъ былъ св. Войцѣхъ, епископъ пражскій, который много вытерпѣлъ отъ своихъ соотечественниковъ и удалился въ сѣверныя страны съ цѣлью обратить ихъ въ христіанство, Снявъ съ себя епископскія одежды, онъ надѣлъ простую, монашескую рясу и прибылъ въ прусскую землю, откуда, осмѣянный и оскорбленный, отправился зъ Литву, и тамъ, въ 997 г., близъ Ромнова, погибъ пораженный стрѣлами вайделотовъ. Всворѣ послѣ него св. Бруно, изъ значительной нѣмецкой Фамиліи, воспитанный при дворѣ императора Оттона Ш, вступивъ въ орденъ св. Бенедикта, съ 18 товарищами тогоже ордена, пришелъ обращать пруе. совъ и литовцевъ и въ такихъ мѣстахъ проповѣдывалъ евангеліе, гдѣ никогда еще не слыхали объ истинномъ Богѣ. Его святая ревность также заслужила ему вѣнецъ мученика: язычники отсѣкли ему сначала руки, потомъ ноги, а наконецъ и голову, Таже участь постигла его товарищей въ 1009 году. Ѳколо того же времени св. (лай, король Норвегіи и нѣкоторые духовные изъ Германіи проновѣдывали хриспанство между устьями Нѣмана и западной Двины, но ихъ усилія не увѣнчались никакими успѣхами, это тѣмъ странвѣе, что св. Ѳлай былъ, кажется, единственный католическій миссіонеръ, снискавшій уваженіе литовцевъ, которые, не смотря на свое язычество, долго, съ религіозными церемоніями, вспоминали его смерть, послѣдовавшую въ одной изъ междуусобныхъ войнъ, въ его отечествѣ?і2, Неуспѣхъ первыхъ проповѣдниковъ объясняетъ совершенное отсутствіе ихъ послѣдователей; нѣтъ никакого сомнѣнія, что до ХШ вѣка, значитъ въ теченіе болѣе, чѣмъ 2-хъ столѣтій, не явился ни одинъ проповѣднихъ съ запада. Вооруженная проповѣдь врестоносцевъ удавалось только тогда, когда сила ихъ оружія подчиняла имъ какое нибудь племя, пруссы, по причинѣ своей разрозненности, скоро покоренные рыцарями, должны были принять христіанство и ихъ многочисленныя возстанія, соединявшіяся обыкновенно съ возвращеніемъ къ вѣрѣ отцовъ, были наказываемы немилосерднымъ опустошеніемъ, послѣ котораго слѣдовало новое насильственное обращеніе. Весьма естественно, что подобный способъ проповѣди не могъ быть успѣшенъ, литовцы, наученные примѣромъ пруссовъ, общими силами отражали нападенія ордена и весьма не многіе, отдѣльные случаи перехода ихъ въ католичество доказываютъ недѣйствительность мѣръ, употребляемыхъ крестоносцами. Въ половинѣ ХШі вѣка, обстоятель. ства заставили Миндовга искать спасенія въ сближеніи съ Римомъ. Римъ возрадовался, а орденъ воспользовался этимъ случаемъ, чтобъ поживиться на счетъ новобращеннаго, большая часть владѣній котораго была постепенно передана въ собственность рыцарей монаховъ. Для дальнѣйшихъ успѣховъ сочли необходимымъ основашіе епископскихъ каѳедръ, неточность въ выраженіяхъ источниковъ была причиною, что вдругъ явились два литовскихъ епископа Христіанъ и Витъ. Подробности, сообщаемыя рукописями изъ извѣстнаго собранія Нарбута, даютъ возможность устранить это видимое противурѣчіе, несомненно, что епископомъ литовскимъ былъ Христіанъ, прославившійся своими подвигами въ Пруссіи 238, а Витъ, вышедшій изъ членовъ краковской капитулы, получилъ другое назначеніе, Вступивъ въ орденъ доминикановъ, онъ пытался проповѣдывать католицизмъ на Руси и былъ въ Біевѣ, изгнанный оттуда онъ нашелъ убѣжище въ въ Руси литовской, въ Любчѣ, лежащемъ надъ Нѣманомъ. Этотъ Любчъ принадлежалъ кіевскому боярину, Андрею Васильевичу, который ушедъ изъ Біева, спасаясь отъ татаръ, и вступилъ въ службу Миндовга. Рукопись разсказываетъ, что онъ принялъ католицизмъ, построилъ въ Любчѣ костелъ и при немъ основалъ миссію доминикановъ, въ которой поселился и Витъ. Изъ дальнѣйшей его жизни извѣстно, что онъ присутствовалъ на коронаціи Миндовга, который, принявъ католицизмъ, по всей вѣроятности, содѣйствовалъ апостолъской его ревности и наконецъ счелъ его достойнымъ епископскаго сана, Архіеписконъ гнѣзненскій Фулько посвятилъ его въ епископа любчанскаго и, хотя Длугошъ называетъ его литовскимъ, но это очевидно ошибка, потому что, какъ мы видѣли, такимъ епископомъ былъ Христіанъ. Епархію Вита составляла не собственная Литва, а Русь литовская и столица его была въ Любчѣ;, отсюда понятно, что легко было ошибиться, называя его епископомъ литовскимъ, а не руссколитовскимъ, какимъ онъ былъ въ дѣйствительности, тѣмъ болѣе, что и оФФиціальный его титулъ былъ «Ерізсорпя Ыіопіепяіз» или «Шш рагіѣпз Шіѣпашіае». Другое его названіе епископа любусскаго есть просто невѣрный переводъ съ латинскаго «Шпѣсепяів», Опредѣлить съ точностью степень успѣховъ его дѣятельности невозможно, потому что отъ нея 05. талось слишкомъ мало слѣдовъ, одно только извѣстно, что Витъ, векорѣ/у по назначеніи ёго епископомъ, отправилъ къ папѣ Иннокентію іѴ отчетъ о состояніи католицизма въ Литвѣ, котораго мы знаемъ только заглавіе: «ОЛе Сыпівіапогпп і@@ ЁШіѣочіа сопёііопе 4еріогаѣіШ ай вавсёязнашв её ѣеайзхраша раігеш, ёошіпим Гппосевіци рараш цпагіши, &. Ѵіѣ, огёрпе Ргаейсаіогшм, Ерізсорі Ѵіопіепяія ерівіоіа»224, Заглавіе доказываетъ, что успѣхи были малы, а когда Витъ црі ѣхалъ въ свою епархію, по смерти Миндовга, въ225 году, то онъ нашелъ, что всѣ труды его пропали даромъ: литовцы и русскіе оказались въ такой степени враждебными римскому катодицизму, что оскорбили своего епископа, порывались убить его и раненнаго выгвала изъ предѣловъ Литвы. Окончательно разстроивъ здоровье, епископъ долженъ былъ отказаться отъ дальнѣйшихъ подвиговъ и прожилъ конецъ своей жизни въ Краковѣ; онъ умеръ въ 1269 году?і. Представденное изъ жизни Вита событіе можетъ служить лучшимъ доказательствомъ, что отреченіе Миндовга и еще болѣе послѣдовавщая за его смертью дѣятельность его сына Войшелга, не только православнаго, но даже монаха, сопровождались гоненіемъ на римскихъ католиковъ и самый отъѣздъ епископа могъ воспослѣдовать только вслѣдствіе убѣжденія, что дѣло католицизма въ Литвѣ и на Руси окончательно проиграно, Не ранѣе княженія Витенеса Ѳлеснула нѣкоторая надежда утвердпть тамъ ненавистное народу вѣроисповѣданіе: этотъ князь былъ союзникомъ рижскаго архіепископа въ борьбѣ его съ крестоносцами и, если только вѣрить подлинности извѣстныхъ писемъ Гедимина226, просилъ архіепископа прислать въ нему двухъ францисканскихъ монаховъ, при чемъ извѣщалъ, что для нихъ уже построенъ католическій костелъ, но крестоносцы топили или вѣшали высылаемыхъ монаховъ, а костелъ, неизвѣстно гдѣ построенный, сожгли въ одномъ изъ своихъ набѣговъ. Намѣреніе Витенеса, не осуществившееся вслѣдствіе замѣчательно безнравственной политики ордена, приписываютъ и Гедимину, который введеніемъ христіанства и цивилизаціи думалъ сблязить свою Литву съ западною Европой и тѣмъ сдѣлать пзлишнимъ существованіе яенавистнаго ордена. Въ письмахъ своихъ отъ 7323 года къ папѣ і;анну ХХП, къ орденамъ доминиканскому и францисканскому и къ ганзейскимъ городамъ, онъ ясно высказываетъ желаніе креститься съ цѣлымъ своимъ народомъ, объясняя, что остается до сихъ поръ язычникомъ только потому, что орденъ мѣшаетъ ему принять христіанство, приглашаетъ къ себѣ учителей вѣры и вообще христіанъ, въ особенности ремесленниковъ, и объявляетъ, что въ Вильнѣ и Новгородкѣую уже есть два францисканскихъ костела, а третій для доминикановъ будетъ выстроенъ въ скоромъ времени, Ерестоноецы и въ этомъ случаѣ воспрепятствовали осуществленію намѣреній литовскаго князя, такъ какъ знали, что съ обращеніемъ Литвы ихъ призваніе совершится и сдѣлается излишнимъ самое существованіе ордена. Они старались представить Гедимина обманщикомъ передъ папою и цѣлою Европой, нападали на Литву, прежде чѣмъ въ Авиньонѣ обсудили его посланіе и дади ему отвѣтъ, разоряли его владѣнія, перехватывали посылаемыхъ къ нему монаховъ и наконецъ убили его посда, который ѣхалъ въ Ригу для свиданія съ ожидавшими его тамъ папскими дегатами.227 Все это можетъ объяснить намъ, почему Гедиминъ такъ рѣзко отказался отъ выраженнаго имъ желанія и прервалъ всѣ сношенія съ Римомъ, но если будемъ признавать подлинность его писемъ, то должны также признать и существованіе при немъ въ Литвѣ Францисканскихъ мкс. сій, которыхъ дѣятельность. впрочемъ, не имѣда никакого успѣха, такъ какъ источники ничего не говорятъ о распространеніи, въ то время, католицизма между литовцами Мы должны во всякомъ случаѣ согласиться, что литовскіе князья были весьма склонны къ принятію католицизма и въ этомъ ихъ желаніи нельзя не видѣть сознанія въ необходимости сближенія съ западомъ, чтобы такимъ образомъ избавиться отъ вѣчной кровавой борьбы съ орденомъ. Слѣдовавшій за Гедиминомъ Ольгердъ былъ также не прочь креститься и завелъ по этому поводу сношенія съ императоромъ Карломъ і7, но побужденія къ крещенію и у него были чисто политическія: онъ приглашалъ императора быть посредникомъ въ спорѣ его съ орденомъ и обѣщалъ принять христіанство, если рыцари возвратятъ Литвѣ оторванныя отъ нея земли, но такъ какъ рыцари этого не сдѣлали, то напрасно пріѣзжалъ императоръ въ назначенный для крещенія городъ Вроцлавъ, Ольгердъ высказалъ рѣшимость остаться въ язычествѣ, потому что, какъ говорилъ онъ, орденъ желаетъ не обращенія его, а подчиненія себѣ его владѣній и могущественнѣйній государь католической Европы не можетъ принудить его сообразовать свои дѣйствія съ требованіями справедливости228, Тѣмъ не менѣе Ольгердъ не воздвигалъ гоненій на проповѣдвиковъ христіанства и въ тѣхъ случаяхъ, когда они дѣлались жертвами народной ненависти къ католицизму, онъ являлся государемъ, не терпящимъ произвола своихѣъ подданныхъ и наказывалъ ихъ за совершенное ими насиліе, какъ за нарушеніе своей воли, дававшей въ Литвѣ убѣжище всѣмъ исповѣданіямъ; такъ поступилъ онъ послѣ извѣстнаго избіенія Францискановъ въ Вильнѣ. Подробности этого событія, какъ разсказывается оно въ лѣтописяхъ, всего лучше доказываютъ неуспѣшность миссій, о которыхъ упоминаютъ письма Гедимина; литовскорусскій лѣтописецъ даже не знаетъ объ ихъ существованіи н, приступая къ разсказу о первомъ появленіи Францискановъ въ Литвѣ при Ольгердѣ, считаетъ себя въ правѣ сказать «а римское вѣры въ Литвѣ пакъ уже не было»229 Бояринъ Ольгерда Гаштольдъ, призвавшій Францискановъ въ Вильну, принялъ католичество совершенно случайно ни при томъ не въ Литвѣ: будучи старестою въ Каменцѣ подольскомъ, онъ познакомился съ паномъ Бучацкимъ, управлявшимъ польскою частью Подоліи, часто къ нему ѣздилъ и, плѣнясь красотою его дочери, просилъ ея руки, Красивая польская панна и ея отецъ были согласны подъ тѣмъ только условіемъ, чтобы Гаштольдъ оставилъ язычество и позволилъ окрестить себя, Гаштольдъ принялъ католицизмъ, женился и скоро переѣхалъ въ Виль-. ну, гдѣ, по волѣ Ольгерда, занялъ важное и вліятельное мѣсто княжескаго намѣстника. Туда призвалъ онъ изъ Польши 74 Францискановъ, построилъ для нихъ монастырь и такимъ образомъ повторяетъ лѣтописецъ, «наипервѣе принялъ вѣру римскую и до Литвы принесъ». Народъ относился крайне неблагопріятно и враждебно къ прибывшимъ монахамъ; та самая ненависть къ католицизму, которая такъ жестоко прекратила апостольскую дѣятельность епископа’ Вита, побудила народъ еще жесточе поступить съ Францисканами, Когда Ольгтердъ и Гаштольдъ отправились въ походъ на московское государство и когда остававшійся правителемъ, сынъ великаго князя, Владиміръ тоже куда то выѣхалъ, въ городѣ появилась зараза, отъ которой люди умирали съ необыкновенною быстротою. Это несчастіе было объяснено тѣмъ, что Францискане, стремясь погубить весь народъ, разбрасывали повсюду ядовитое вещество. Городскія власти повѣрили такому объясненію и, признавъ виновность бѣдныхъ монаховъ, осудили ихъ на изгнаніе, но монахи не хотѣли подчиниться такому рѣшенію и просили, чтобы вла. сти обождали возвращенія кн. Владиміра. Это неблагоразумное упорство произвело сильное волненіе въ городѣ; народъ, собираясь толпами. настойчиво домогался изгнанія монаховъ, власти, не желая дѣйствовать насиліемъ, противились и довели толпу до крайняго раздраженія, которое, наконецъ, испугало монаховъ и заставило однихъ искать спасенія въ бѣгствѣ, другихъ же укрѣпиться въ монастырѣ. Народъ выбилъ двери и вытащилъ несчастныхъ на рынокъ, гдѣ семеро изъ нихъ были изрублены, остальные, схваченные подъ Антоколемъ, подверглись не менѣе мучительной смерти: трехъ распяли на крестахъ, а четырехъ бросилп въ рѣку, при чемъ народъ приговаривалъ: «вы пришли съ захода солнца, на заходъ и пойдете». Все это случилось 6 марта 1365 года. Ольгердъ, возвратившись изъ похода, былъ сильно раздраженъ самоуправствомъ народа, онъ разсматривалъ избіеніе Францискановъ. какъ мятежъ, и наказалъ его достойнымъ образомъ: одннъ изъ главныхъ жрецовъ, шесть членовъ городекаго управленія, болѣе двадцати чиновниковъ и служи телей начальника замка, тридцать мѣщанъ, какъ дитовцевъ, такъ и русскихъ, всѣ, какъ виновные въ мятежѣ и убійствѣ, были наказаны смертью, чрезъ отрубленіе головы пли че. резъ повѣшеніе, гарнизонъ замка былъ смѣненъ и назначенъ новый начальникъ, многіе осуждены на изгнаніе изъ города.230 Гаштольдъ призвалъ новыхъ Францискановъ и построилъ имъ новый монастырь, такъ какъ первый былъ, очевидно, разрушенъ народомъ, вновь прибывшіе поселились въ Вильнѣ и въ Лидѣ, но въ послѣднемъ городѣ повторились убійства, совершенныя въ Вильнѣ и въ 7369 году пришедшіе монахи были избиты.231 (чевидно, наказаніе, понесенное зачинщиками виленскаго мятежа, не произвело особевно сильнаго впечатлѣнія, литовцы продолжали враждебно относиться къ тѣмъ немногимъ проповѣдникамъ запада, которые осиѣливались приходить къ нимъ во второй половинѣ ХГѴ вѣка,232 и если не подвергали ихъ открытому гоненію, то старались всячески повредить имъ, напр. схватывали во время проповѣди и обвиняли предъ княземъ какъ бунтовщиковъ, возбуждающихъ народъ къ неповиновенію. Конечно, только покровительство, оказываемое христіанамъ Ольгердомъ и его крѣпкая власть спасали несчастныхъ отъ дальнѣйшаго преслѣдованія, Примѣръ, подтверждающій наши слова мы уже видѣли въ Андреѣ, будущемъ епископѣ виленскомъ: Ольгердъ полюбилъ его, оказывалъ ему довѣріе и никто не смѣлъ вго тронуть, но что усилія его распространить католицизмъ были тщетны, и это доказывается его скорымъ отъѣздомъ изъ литовскаго государства.

Такимъ образомъ въ исторіи католицизма въ Литвѣ мы видимъ или безплодныя попытки распространить его или жестокую расправу народа съ незванными просвѣтителями, не смотря на то, что правительство, руководимое политическими соображеніями, желавшее сближенія съ западнохристіанскою Европой, принимало ихъ подъ свое покровительство и строго наказывало народное самоуправство, Обращаясь теперь къ исторіи греческаго православія, мы видимъ совершенно иное: литовцы иначе относятся къ русскимъ проповѣдникамъ, чѣмъ къ католикамъ, хотя религія тѣхъ пи другихъ отличается не особенно важными различіями, такое противурѣче объясняется тѣмъ огромнымъ вліяніемъ, которое имѣли въ Лптвѣ русскіе; по справедливому замѣчанію польскаго историка многочисленные браки, заключаемые ими съ литовскими женщинами, произвели совершенное смѣшеніе обоихъ народовъ, при чемъ русскіе обычаи, русское право и, конеч. но, русское православіе взяли верхъ надъ языческою цивилизаціей;233 съ другой стороны жестокость представителей католицизма — крестоносцевъ и отчасти направленіе катодическаго духовенства, «болѣе занимающагося политикой, нежели заботящагося объ интересахъ религіи»,234 достаточно объ. ясняютъ намъ ненависть, которую питали литовцы къ западному христіавству. Между тѣмъ они оказывались весьма внимательными къ проповѣди и сочувственно принимали евангельскія истины, проникавшія къ нимъ путемъ мира и такихъ то проповѣдниковъ, убѣждающихъ, а не насилующихъ высылала къ нимъ Русь, что и объясняетъ необыкѣновенно быстрые успѣхи православія, современи перваго его появлевъ Литвѣ. Первыхъ прозелитовъ оно нашло въ членахъ княжескаго рода, которые изъ политическихъ соображеній и собственныхъ интересовъ охотно привимали русскую вѣру, потому что съ нею они получали возможность жениться на дочеряхъ сосѣднихъ русскихъ князей и брали въ приданое русскія княжества, Изъ такихъ побужденій позволили оврестить себя два племянника Миндовга, Арвитъ или Довмионтъ и Товтивилъ, а третій, Тройнатъ, если и остался въ язычествѣ, то сынъ его не только принялъ православіе, но даже произнесъ монашескіе обѣты и, подъ именемъ Елисея, былъ настоятелемъ основанной имъ ѣлизъ Новогродка лавры св. Иліи, Братья Тройдена также извѣстны, какъ принявшіе кре-. щеніе, а братъ Гедимина, Воинъ, кн, подоцкій послѣдовалъ ихъ примѣру; но эти и еще многіе другіе случаи отреченія литовскихъ князей отъ язычества (болѣе или менѣе извѣст. ные) еще ничего не доказываютъ, они были слишкомъ малочисленны сравнительно съ массою остававшихся въ язычествѣ и не могли вліять на измѣненіе религіозныхъ понятій цѣлаго народа, тѣмъ болѣе, что многіе изъ такихъ князей, дѣлаясь правителями русскихъ княжествъ, оставляли Литву и становились совершенно для нея чуждыми. Большими послѣдствіями сопровождалось обращеніе Войшелга или Войсилька, сына Миндовга, принявъ православіе, онъ постригся сначала въ монастырѣ полонинскомъ, а потомъ жилъ въ упомянутой лаврѣ св. Иліи и когда, послѣ трагическсй смерти отца, онъ взялся, на время, за управленіе, тогда овъ пожелалъ распространить въ своемъ государствѣ ту вѣру, которую самъ исповѣдывалъ. Съ этою цѣлью, въ 1265 году, онъ сносился съ княземъ новгородскимъ Святославомъ Ярославичемъ, который обѣщалъ прислать къ нему духовныхъ изъ Пскова, хорошо знакомыхъ съ языкомъ и обычаями литовцевъ и, слѣдовательно, владѣвшихъ всѣми качествами, необходимыми для успѣшной проповѣди слова божія языческимъ подданнымъ Войшелга235, Но и безъ этихъ духовныхъ, о которыхъ не знаемъ навѣрно, дѣйствительно ди они были ирисданы, было много такихъ, которые, при усилившихся свожевіяхъ съ Русью, переходили изъ нея въ Литву и просвѣщали ее свѣтомъ христіанства. Самое преслѣдованіе, которому подвергъ Войшелгъ убійцъ своего отца, увеличило число литовскихъ христіанъ, такъ какъ 300 Литовцевъ съ женами и дѣтьми, спасаясь отъ гоненія, бѣжали въ Псковъ и тамъ крестилнсь, туда же бѣжалъ Довмонтъ, также при. нявшій крещеніе съ именемъ Тимоѳѣя и, въ качествѣ псковскаго князя, оставившій о себѣ славную память въ лѣтописяхъ236, Нв&тъ сомнѣнія, что многіе изъ этихъ бѣглецовъ, воротившись на родину по смерти Войшелга, сохранили свою новую вѣру до смерти и могли склонить многихъ своихъ соотечественниковъ послѣдовать ихъ примѣру; впослѣдствіи, мы встрѣчаемъ еще болѣе случаевъ, когда бѣгство въ сосѣднюю Русь литовскаго князя съ многочисленною дружиною вело за собою крещеніе его и его спутниковъ, таковъ вапр. Явнутъ?з237 Браки литовскихъ князей съ русскими княжнами, естественно приводившіе первыхъ къ православію, но вмѣстѣ съ тѣмъ отрывавшіе ихъ отъ Литвы, съ начала ХЛі вѣка заключаются такимъ образомъ, что не князья уѣзжаютъ въ Русь, а русскія княжны переселяются въ Литву,полагаютъ, что двѣ послѣднія жены Гедимнпа, Ольга и Ева были русснія, прниѣру отца послѣдовалъ и Ольгердъ, кого. раго первая жена была Марія, княжна витебская, а втерая

Юліанна тверская. Такіе браки непремѣннымъ послѣдствіемъ своимъ имѣли увеличеніе числа христіанъ въ Литвѣ: невѣсты великихъ князей литовскихъ ѣхали въ свое новое отечество въ сопровожденіи многихъ лицъ духовнаго званія, которыя должны были отправлять богослуженіе въ ихъ церквахъ, сначала домовыхъ, а потомъ открыто воздвигаемыхъ на площадяхъ Вильны и другихъ городовъ. Лѣтописецъ, из. данный Даниловичемъ, упоминаетъ подъ 1347 году церковь св. Николая и, конечно, не будетъ произвольнымъ и неосновательнымъ предположеніе, что она существовала и раньше238, изъ рукописи священника Лодзяты извѣстно, что еще ранѣе, около 1331 года, была построена церковь св. Параскевы — Пятвицы, на мѣстѣ древняго языческаго храма бога Рагутиса. Усердное чествованіе этого литовскаго Бахуса, въ соединеніи съ горячимъ обожаніемъ его спутницы, богини Рагутине — Пати, могло не понравиться извѣстному своею воздержностью Ольгерду и оскорбляло стыдливость первой его супруги, такъ что храмъ былъ уничтоженъ и на мѣстѣ его воздвигнута православная церковь.239 По словамъ Лодзяты. это была первая христіанская святыня въ Вильнѣ, но изъ извѣстныхъ писемъ Гедимина видно, что подобное утвержденіе ошибочно. Благочестивая ревность той же супруги Ольгерда создала и третью православную церковь въ столицѣ/ литовскаго государства, во имя Успенія пречистой Дѣвы Маріи,240 Принимая во вниманіе вліяніе женъ великихъ князей, уваженіе къ православію, которое должны были выказывать князья, такъ какъ большая часть ихъ подданныхъ его исповѣдывала и наконецъ присутствіе при дворѣ значительнаго числа православныхъ духовныхъ, конечно, имѣемъ полное право предполагать, что эти духовные не,ставадись равнодушными зрителями язычества и многихъ язычниковъ обращали въ христіанство, тѣмъ не менѣе госпедствующею, государственною религіей оставалось язычество и если новообращенные открыто отрекались отѣ него и исповѣдывали превосходство христіанства, то они могли подвергнуться гоненіемъ. Такъ слѣдуетъ объяснять сохранившееся извѣстіе о трехъ мученикахъ православія въ Литвѣ, въ первые годы княженія Ольгерда, Не смотря на то, что этимъ актомъ, обыкновенно, пользуются для доказательства преслѣдованія православія въ Литвѣ, намъ кажется, что онъ доказываетъ только паденіе язычества и скрытое покрови. тельство, которымъ пользовалось православіе отъ литовскихъ князей. Два родныхъ брата, Куклей и Михлей, приближенные Ольгерда, пользовавшіеся особеннымъ его расположеніемъ, были обращены въ православіе монахомъ Несторомъ, духовникомъ великой княгини Маріи и при крещеніи приняли имена іоанна и Антонія. Исполняя съ ревностью новообращенныхъ всѣ предписанія новой религіи, они перестали присутствовать при языческомъ богослуженіи, при жертвонриношеніяхъ и другихъ, подобныхъ же церемоніяхъ и обрядахъ, перестали употреблять мясо въ постные дни и этою перемѣною въ образѣ жизни обратили на себя всеобщее вниманіе, то что проходило незамѣченнымъ для тысячей литовцевъ, переходившихъ въ православіе, не могло остаться въ тайнѣ, такъ какъ лица, о которыхъ идетъ рѣчь, занимали весьма высокое положеніе и былѣ, такъ сказать, на виду у веѣхъ. Для соблюденія приличі&й слѣдовало наказать отступниковъ отеческой вѣры и Ольгердъ послалъ свопхъ любимцевъ въ тюрьму, пригрозивъ имъ, что они выйдутъ оттуда не иначе, какъ подъ условіемъ возвращенія къ язычеству. ЛПоаннъ не вытерпѣлъ заключенія и, выразивъ желаніе исполнить волю великаго князя, былъ немедленно освобожденъ; Автоніёй же, оставшійся вѣрнымъ новой религіи, былъ переведенъ въ другую, болѣе тѣсную и мрачную темницу, несмотря, однакожъ, на ухудшеніе своей участи, онъ былъ очень ею доволенъ, прославлялъ Бога и убѣждалъ креститься народъ, который подходилъ къ окну его темницы сначала изъ любопытства, а потомъ, привлекаемый его проповѣдью, стекался все большими массами и толпами обращался въ православіе. іоаннъ, возвратившійся къ язычеству не долго могъ выносить сознаніе своего отступничества; будучи, съ одной стороны, свидѣтелемъ святой ревности брата, а съ другой, потерявъ уваженіе всѣхъ его знавшихъ, литовцевъ язычниковъ и православныхъ русскихъ, кавъ человѣкъ измѣнившій двумъ религіямъ, онъ впалъ въ немилость у самаго Ольгерда, который говорилъ, что измѣ нившій двумъ редигіямъ не можетъ быть вѣренъ своему государю. Онъ воротился въ заключеніе и соединенныя усилія братьевъ, ихъ одушевленная проповѣдь, обращающая цѣлыя толпы, стали грозить всему литовскому язычеству, только тогда, когда дѣло дошло уже до такой крайности, взволновались жрецы и, испытавъ надъ заключенными всѣ ередства угрозы и обольщенія, обратились къ зеликому квязю съ просьбою выдать ихъ на смерть. Положеніе Ольгерда было весьма затруднительно, онъ, очевидно, не желалъ смерти прежнихъ своихъ любимцевъ, но, отказавъ въ просьбѣ жрецовъ, могъ возстановить противъ себя язычниковъ, которые продолжали разсматривать свою вѣру, какъ господствующую, открытое противудѣйствіе которой должно было быть паказано; онъ согласидся и Антоній и Гоаннъ, вытерпѣвъ различныя муки, были повѣшевы. Примѣръ ихъ не остался безъ подражанія, даже въ той высшей сѣерѣ, къ которой они принадлежали: ихъ родственникъ Нижило, также изъ придворныхъ Ольгерда, подобно имъ принялъ православіе съ именемъ Евстаѳія и, не довольствуясь этимъ, сталъ открыто его исповѣдывать; конечно, послѣ избіенія первыхъ двухъ нельзя было иначе поступить съ третьимъ и онъ подвергся той же участи241, Разсказанный случай можетъ служить. доказательствомъ, что литовское язычество, значительно уже ослабѣвъ къ половинѣ Хіі вѣка, относилось къ православію безъ всякой ненависти; народъ охотно слушалъ христіанскую проповѣдь и охотно принималъ крещеніе и только, когда переходъ въ православіе совершался цѣлыми толпами, жрецы выходили изъ апатіи и принимали мѣры противъ главныхъ виновниковъ; толпа же обратившихся никакому преслѣдованію не подвергалась, Высокое положеніе трехъ названныхъ личиостей и слишкомъ горячая ревность ихъ къ православію была причиною ихъ мученической смерти, люди простые, исполнявшіе обряды новой редигіи, не открыто передъ всѣми, а у себя на дому, были спокойны отъ всякихъ гоненій. Да иначе не могло и быть, если вспомнимъ, что большая часть подданныхъ литовскихъ князей были русскіе, исповѣдывавшіе православіе и, конечно, желавшіе его распространенія, князья остаются въ язычествѣ, но оназываютъ къ нему полнѣйшую холодность и, женясь на русскихъ княжнахъ, ставятъ себя въ довольно странное положеніе явныхъ пред ставителей и защитниковъ государственной языческой религіи и тайныхъ покровителей православія, Ихъ дѣти, выростая подъ надзоромъ матерей, рано призываютъ къ христіанскимъ понятіямъ и представленіямъ и научаются съ отвращеніемъ или, покрайней мѣрѣ, съ холодностью относиться къ язычеству; въ особенности дочери, какъ болѣе подвергающіяся вліянію матерей, должны были исповѣдывать пра. вославіе, доказательство тому можно видѣть въ извѣстіяхъ лѣтописей, которыя сообщаютъ о замужствѣ дочерей Ольгерда съ русскими князьями, при чемъ имена этихъ дочерей христіанскія и ничего не говорится; крещеніи ихъ передъ бракомъ, что было бы необходиме, еслибъ онѣ оставались въ язычествѣ242 случаи крещенія ихъ, при выходѣ за князей католическихь, мазовецкихъ и польскихъ, объясняются тѣмъ, что западное духовенство, признавая православныхъ не истинными христіанами, почти язычниками, требовало, при заключеніи браковъ, ихъ новаго крещенія или, какъ выражается Длугошъ, дополненія крещенія, до начала Хѣ вѣка.243 Что же касается мужскаго потомства, то, кажется, всѣ сыновья Гедимина, за исключеніемъ Кейстута, были православными. Для насъ важнѣе всего вопросъ о православін Ѳльгерда, котораго, обыкновенно, выставляютъ язычникомъ, иввѣстіе литовскорусскаго лѣтописца, который прямо говоритъ, что Ольгердъ, женившись на княгинѣ Ю ііаннѣ, принялъ для нея русскую вѣру,244 отвергается на томъ шаткомъ основаніи, что лѣтописецъ былъ введенъ въ заблужденіе ложными слухами о вѣроисповѣданіи вединаго князя, которые распускались русскими, но если не вѣрятъ этому точному и выразительному свидѣтельству, повѣрятъ, можетъ бытъ, надписи на русскомъ евангеліи ХѴ вѣка, принадлежавшемъ виленской, пречистенской церкви, въ которой объ Ольгердѣ говорится: «великій князь Андрей Гедимивничъ, во святой схимѣ Алексѣй, усопше на память св. мучениковъ Платона и Романа».245 Если же и эту надпись разсматривать, какъ отголосокъ невѣрныхъ слуховъ, ходившихъ по Руси такъ напр, объясняетъ вообще всѣ русскія свидѣтельства Шайноха), то эти слухи, занесенные въ лѣтописи. становятся для насъ, покрайней мѣрѣ, положительнымъ фактомъ, послѣ того, какъ мы находимъ подтвержденіе ихъ въ чисто католиче скомъ источникѣ. ГраФъ Кибургъ, главный начальникъ гошпиталей нѣмецкаго ордена, бывшій въ послахъ у великаго князя Витовта и оставившій весьма любопытныя извѣствія о Литвѣ. говоритъ, что Ольгердъ, въ 17365 году, уже исповѣдывалъ православіе, которое онъ принялъ по настоянію своей жевы Юланны.246 Согласно съ выраженнымъ уже нами мнѣніемъ о хододности и равнодущіи литовскихъ князей въ дѣлѣ ре. лиги, Кибургъ прибавляетъ, что Ольгердъ принялъ бы, можетъ быть, католичество, но дѣйствія католическаго духо. венства, слишкомъ соблюдающаго свои мірскі&я выгоды, отвратили его отъ западнаго христіанства и склонили къ принятію восточнаго, сообразно желанію великой княгини. Послѣ этого ряда извѣстій не критично будетъ утверждать что русскіе источники были введены въ заблужденіе невѣрнымы слухами; свидѣтельство Кибурга придется опровергать развѣ прямымъ обвивеніемъ его во лжи, на что никто неимѣетъ права, тѣмъ менѣе можно доказывать язычество Ольгерда языческимъ обрядомъ его ногребенія,247 потому что Ольгердъ, будучи православнымъ христіаниномъ въ нѣдрахъ своего семейства, въ глазахъ народа оставался язычникомъ; онъ участвовалъ въ различныхъ церемоніяхъ, которыя, имѣя свое начало въ языческой религіи, вошли въ народную жизнь и не участвовать въ которыхъ значило отстраняться отъ народа, дѣлаться для него чуждымъ, чего, конечно, не могъ желать великій князь, стремиться же къ обращенію всѣхъ литовцевъ не было особыхъ побуждешй? Ольгердъ не отличался горячностью къ вѣрѣ, онъ долго колебался, какое принятъ исповѣданіе, западное или восточное, къ пер. вому тянули его политическія соображенія и отвратили рыцари, не допустившіе осуществленія этихъ соображеній, ко второму привлеченъ онъ былъ своею женою ми, принявъ его, не думалъ дѣлать его обязательнымъ для народа, не хотѣлъ производить переворота, который могъ бы отозваться сильнымъ потрясеніемъ государственнаго организма и самъ продолжалъ, по внѣшности, оставаться язычникомъ. Слѣдовательно, иѣтъ ничего страннаго въ томъ, что тѣло его, по древнему обычаю, было сожжено на кострѣ съ различными, принадлежавшими ему вещами. Мы такъ объясняемъ извѣстіе

Длугоша, хотя не имѣемъ никакого основанія предпочитать его свидѣтельству русскихъ лѣтописей, которыя говорятъ, что онъ погребенъ въ Вильнѣ, въ имъ же построенной церкви пресвятой Богородицы?[неразборчиво]ѣ. Убѣжденные такимъ образомъ въ православіи родителей, мы должны признать и православіе дѣтей, не248 всѣхъ ихъ сохранились извѣстія, но такое мнѣніе объ ихъ исповѣданіи такъ естественно вытекаетъ изъ исповѣданія ихъ родителей, что только неновятное предубѣжденіе нѣкоторыхъ историковъ, преимущественно подьскихъ, оставляетъ вопросъ до сихъ поръ открытымъ и заставляетъ доказывать то, что, собственно, не нуждается въ доказательствахъ. Извѣстія русскихъ лѣтописей отвергаются означенными писателями, независимо оттого, что ихъ подтверждаетъ Длугошъ, сообщающій, что 12 сыновей Ольгерда были воспитаны въ греческомъ православіи?і[неразборчиво]®. Впрочемъ главное вниманіе польской исторической литературы 0Щіращено на Ягелла, исповѣданіе другихъ Ольгердовичей мало ее занимаетъ и такъ какъ мы вовсе не желаемъ раздвигать нредѣлы спора, то займемся теперь только вопросомъ ѳ религіи, которую исповѣдывалъ Ягелло до крещенія въ Краковѣ.

Его мать, тверская княжна Южанна Александровна извѣстна своею религіозною ревностью, переживъ мужа, она постриглась и погребена въ кіевскихъ пещерахъ. Бракъ ея съ Ольгердомъ, весьма выгодный въ политическомъ отношеніи, безпокоилъ ее только потому, что будущій мужъ ея былъ язычникомъ и ей непріятна была мысль, что дѣти ея также будутъ язычниками. Вслѣдствіе этого имѣемъ полное право принимать извѣстіе, что она вышла за мужъ подъ условіемъ воспятывать дѣтей своихъ въ христіанской вѣрѣ?“. Зная притомъ, что вліяніе ея на мужа было такъ сильно, что она и его обратила въ православіе, никакъ не можемъ допустить, чтобы любимый сынъ ея оставленъ былъ ею въ язычествѣ. Обыкновенно объясняютъ это противурѣчіе тѣмъ, что Ольгердъ, предназначая Ягелла къ наслѣдованію себѣ на великокняжескомъ престолѣ, т. е, намѣреваясь едѣлать его государемъ языческаго народа, приказалъ воспитывать его въ язычествѣ; но это объясненіе удовлетворяетъ тольке тѣхъ, которые не признаютъ православія Ольгерда, для насъ же убѣжденныхъ въ этомъ послѣднемъ фактѣ, не существуетъ самое противурѣчіе, Ягелло былъ православнымъ такимъ же, какъ и его отецъ, т. е. православнымъ дома, въ своемъ семействѣ и язычникомъ въ глазахъ свВоего народа, а потому и въ глазахъ Европы. Впрочемъ, еслибъ. даже Европа знала, что литовскій князь принялъ греческое православіе, то и это свѣдѣніе не удержало бы ея отъ названія его язычникомъ, такъ какъ вообще она имѣла очень невѣрное понятіе о литовскорусскомъ государствѣ. Говорили же и вѣрили на западѣ, что Литва населена сарацинами251, могло ли съ этимъ убѣжденіемъ слиться представленіе, что государь этихъ сарациновъ исповѣдуетъ христіанство, хотя бы по неправильному греческому обряду? Неправильное свѣдѣніе, вращавшееся между рыцарями, не отличавшимися образованностью, конечно, еще ничего не доказываетъ и мы напередъ соглашаемся съ тѣми, которые сдѣлаютъ намъ подобное возраженіе, но мы имѣемъ доказательства, что сама высокопросвѣщенная столица апостольская считала, не позднѣе половины ХШ вѣка, язычниками тѣхъ русскихъ, которые сосѣдили съ Литвою и скоро потомъ вошли въ составъ ея владѣній, такъ рѣшительно и ясно называетъ ихъ булла отъ 6 марта 7255 года, которою папа Александръ252 даровалъ Миндовгу всѣ земли, завоеванныя имъ или могущія быть завоеванными у язычниковъ русиновъ253, сосѣдящихъ съ его владѣніями, Такъ какъ мы положи. тельно знаемъ, что всѣ русскіе въ означенное время были христіанами, то и приходимъ къ убѣжденію, что Папа пли не зналъ этого или ставилъ греческое православіе наравнѣ съ язычествомъ, а взглядъ папы есть взглядъ всѣхъ католиковъ. Имѣя въ виду это послѣднее соображеніе, мы не удивимся, встрѣчая, напр. въ польскихъ лѣтописяхъ, мѣс. та, въ которыхъ онѣ, прямо, безъ всякихъ оговорокъ, называютъ греческое православіе идолослуженіемъ, Таквъ Длугошъ, нодъ.і2б8, разсказывая о русинѣ Теодоривѣ, который, будучи державцею замка Быдгощи, измѣннически сдалъ его Болеславу, князю калишскому, говоритъ, что онъ «ііоіаѣіа геісіа, ѣіаеш гесіаха ргоіеззця егаі». Катодицизмъ есть правая вѣра, а православіе идолослуженіе. Существованіе на западѣ подобнаго взгляда на нашу религію доказывается ещей тѣмъ, что римская церковь, при переходѣ православныхъ въ католицизмъ, требовала ихъ новаго крещенія, о чемъ есть свидѣтельства тавже у Длугоша.?254 конечно, подобный взгядъ объясняется невѣжествомъ и когда вопросъ о переврещиванія русскихъ, вслѣдствіе большей образованности и большаго развитія, былъ поднятъ и предложенъ на обсужденіе людей свѣдущихъ, то они, не затрудняясь, рѣшили, что достаточно принять св. крещеніе только однажды, а при переходѣ русскихъ въ католицизмъ слѣдуетъ только основательно преподать имъ правила св. римской церкви. Но такое рѣшеніе состоялось довольно поздно, не ранѣе начала ХѴ вѣка. Извѣстный своею ученостью богословъ ГПеронимъ Пражскій, навѣстивъ Литву въ первыхъ годахъ означеннаго вѣка, былъ спрошенъ Витовтомъ и епископами, слѣдуетъ ли крестить русскихъ, при переходѣ ихъ въ католицизмъ? Вопросъ этотъ показываетъ, что великій князь и особенно епископы, ближе присмотрѣвшись къ греческому православію, нашли несправедливымъ вновь перекрещивать русскихъ, когда они принимали катодицизмъ, т. е. религію, близко подходящую къ ихъ вѣроученію. ГПеронимъ, конечно, былъ противъ повторенія крещенія. Но каковы бы ни были мнѣнія ГЛеронима о вѣрѣ русскихъ, эти мнѣнія не могли имѣть большей силы, потому что авторъ ихъ былъ признанъ еретикомъ и сожженъ въ Констанцѣ, въ 7416 г., они ве распространялись и потому еще, что Европа начала Хѣ вѣка не могда похвадиться большимъ числомъ людей, подобно Герониму, развитыхъ и свѣдущихъ; въ массѣ и даже среди людей образованныхъ все еще оставадось прежнее ложное понятіе о православіи. Граѳъ Бенрадъ Кибургъ, прівзжавшій въ Вильну въ 1397 году, въ качествѣ посла къ великому князю Витовту, съ горестью говоритъ, что рядомъ съ литовцами, изъ которыхъ многіе уже приняли правую вѣру, живутъ русины, которыхъ вѣра есть ничто иное, «какъ мерзкая ересь, манихеизмъ»?ѣѣ. (дно изъ неизданныхъ сочиненій кардинала Петра255, который жидъ между 1350 и 1419 иди 1425 годами“, даетъ намъ возможность опредѣлить смыслъ этого отзыва: «русскіе, говоритъ кардиналъ, первые занесли христіанство въ Литву, около первой половины Хі вѣка, но впосдѣдстві&и эти христіане, заразившись неправыиъ ученіемъ манихеизма, въ такой степени сблизили свое христіанство съ язычествомъ, что трудно было сказать, что преобладало въ образовавшейся смѣси, христіанство ли, принявшее въ себя языческія начала или язычество, поглотивніее христіанское вѣроученіе? Невѣжество духовенства, отдѣленіе его отъ общенія съ церковью [т. е. католическою) и паденіе кіевскаго княжества де такой степени исказили эту секту восточнаго лрисштіанства, что нѣкоторые считали ихі (т. е, русскихъ, жившихъ въ Литвѣ) скорѣе язычниками, чѣмъ христіанами. Священники не поставлялись епископами, а передавали свое достоинство дѣтямъ, какъ бы по наслѣдству; бѣглые изъ Руси монахи, женясь на дочеряхъ ихъ, сами принпмали манихеизмъ и помогали его распространенію. Людъ сельскій посѣщалъ церкви, если таковыя были по близости, и принималъ св. крещеніе, большая же часть держалась стараго язычества, или, смѣшавъ обѣ религіи, въ одно время поклонялась идоламъ и признавала истиннаго Бога. Князья и бояре, уже съ ХШ вѣка принявшіе обычаи, языкъ и вѣру русскую, но пользуясь наставленіями подобныхъ священниковъ, сдѣлались такими же манихеями, какъ и они, вѣрящими во множество старыхъ предразсудковъ» Разоблаченіе неправды и пріувеличеннаго порицанія, которыми страдаетъ этотъ образъ литовскаго православія, я полагаю, не дежитъ на моей обязанности, такъ какъ я пишу не исторію церкви, но въ рѣшеніи вопроса256 взглядѣ, какой католики имѣли на православіе въ Литвѣ, этотъ отзывъ имѣетъ важное значеніе, Изъ него видно, что даже образованные люди ХѴ вѣка представляли себѣ исповѣданіе литовскихъ русскихъ особою сектою восточнаго христіанства, которая, будучи сначала чистымъ православіемъ, съ теченіемъ времени приняла въ себя заблужденія манихеизма, заимствовала очень много изъ литовскаго язычества и составила вѣроученіе, которое, по словамъ кардинала, многими признавалось скорѣе за языческое, чѣмъ за христіансвое, При такомъ взглядѣ понятны и приведенная будда папы Александра257, и названіе православія идолослуженіемъ, которое встрѣчаемъ у Ддугоша, и перекрещиваніе русскихъ. Шайноха, который съ особенною силою старается доказать язычество Ягелла до крещенія въ Краковѣ, вѣроятно не зналъ этихъ свидѣтельствъ, потому что въ ряду его доказательствъ важное мѣсто занимаетъ утвержденіе, что русскихъ никогда не называли на западѣ язычниками, а всегда схизматиками или христіанами неправдивыми, неистинными іѣ?. Это утвержденіе опирается на письмѣ, которымъ рыцари нѣмецкаго ордена извѣщади кардиналовъ о литовскихъ событіяхъ, но прежде чѣмъ будемъ говорить о его значеніи въ разсматриваемомъ вопросѣ, считаемъ не безполезнымъ вспомнить, какъ вообще относились рыцари къ христіанству въ Литвѣ.

Несомнѣнно, что скорое обращеніе литовцевъ было не въ интересахъ ордена и изъ краткаго, представленнаго нами очерка распространенія тамъ христіанства мы видѣли, что они упютребляли не мало усилій къ воспрепятствованію его развитія; если же они такъ относились къ католицизму, то еще менѣе церемонились съ православіемъ: имѣя всѣ средства хорошо ознакомиться съ этою религіей и замѣтить ея близкое сходство съ римскимъ католичествомъ, они не сообщали пріобрѣтенныхъ свѣдѣній западной Европѣ, сначала даже умалчивали о русскихъ христіанахъ и благочестивые западные рыцари, приходившіе сражаться съ язычниками подъ знаменами ордена, вдругъ случайно открывали, что они проливаютъ христіанскую кровь, такъ, въ 7363 г. собралось въ Пруссію много гостей изъ Германіи, Англіи и Шотландіи, которые, подъ предводительствомъ орденскаго марнгала направились къ Гродну, городу, какъ извѣстно, русскому, но лишь только они приблизились, на встрѣчу къ нимъ вышли граждане съ хлѣбомъ и солью, въ сопровожденіи духовенства, которое несло кресты, иконы и хоругви, Разочарованіе крестоносцевъ было полное; съ большимъ неудовольствіемъ, упрекая магистра въ обманѣ, они отошли отъ города, такъ какъ цѣлью ихъ была только битва съ невѣрными258, Какъ мало мсжно довѣрять извѣстіямъ ѳрдена, доказывается тѣмъ, что, когда началось крещеніе Литвы въ 1387 г, рыцари разослали по всей Европѣ письма, содержащія въ себѣ свѣдѣнія, вполнѣ противорѣчащія тѣмъ, которыя шли отъ Ягелла и поляковъ. Не Литва крестится, писали они, а Польша переходитъ въ язычество, что, между прочимъ, доказывается всевозможными препятствіями, которыя поляки ставятъ благочестивымъ пилигримамъ и рыцарямъ, идущимъ въ Пруссію для борьбы съ невѣрными и тѣмъ еще, что, презрѣвъ церковныя права, разорвали супружество Вильгельма и Ядвиги и насильно отдали послѣднюю язычнику, что, наконецъ, все дѣло крещенія Литвы есть театральное представденіе, Старая прусская хроника откровенно говоритъ объ этихъ нисьмахъ, что орденъ, посредствомъ ихъ, старался разузнать образъ мыслей западныхъ государей и отъ нѣкоторыхъ дѣйствительно получилъ благопріятные отвѣты, но ни одинъ изъ нихъ и даже паца не хотѣли помогать ордену въ его усиліяхъ остановить дѣло крещенія, Вскорѣ, при западныхъ дворахъ появилось письмо отъ имени дерптскаго епископа и населенія его епархіи, наполненное жалобами на то, что ордевъ встрѣчаетъ клеветою дѣло, которымъ, напротивъ, первый долженъ былъ бы восхищаться. Письмо это возбудило сильный гнѣвъ рыцарей и они съ такою яростью набросились на епископа, что, опа. саясь всего, онъ объявилъ письмо неподлиннымъ, написавнымъ безъ его Бѣдома259, Не признавая, такимъ образомъ, крещенія Литвы, они вездѣ, гдѣж только могутъ, называютъ литовцевъ язычниками, такъ въ 7397 году послы великаго магистра, высланные на сеймъ имперскихъ князей, во ФранвФуртъ на Майнѣ, граФъ Кконрадъ Бибургъ и др., жалуясь на помощь, оказываемую Ягелломъ Литвѣ, выражаются объ ея населеніи: «невѣрные литовцы и русины»260 Въ началѣ 7397 г. король венгерскій Сигизмундъ, желая быть посредникомъ между орденомъ и Польшею, предлагаетъ великому магистру съѣздъ въ Гнѣзнѣ, тотъ, очевидно, не желающій мира, выражаетъ недовѣріе къ Ягеллу и жалуется, что «невѣрные русины и литовцы начальствуютъ надъ замвами»261, Такъ говорили рыцари, но такъ же они и дѣйствовали: въ 7394 г., осаждая Вильну, они распеложились на окружающихъ ее высотахъ, такъ, что съ удобствомъ могли видѣть все, что дѣлается въ городѣ; католическое виленское духовенство, которому небезъизвѣстно было, что рыцари не вѣрятъ обращенію литовцевъ, желая убѣдить ихъ, въ торжественной процессіи, съ крестами и хоругвями вышло изъ каѳедральнаго собора и направилось къ церкви св. Анны. Рыцари, нисколько не стѣсняясь, стрѣляли въ эту католическую процессію ядрами и убили одного Францисканскаго монаха, а многихъ ранили262, Приведенныхъ примѣровъ достаточно для доказательства, что рыцари обманывали всю Европу и своими клеветами поддерживали въ ней совершенно ложное понятіе о религіи, которую исповѣдывало населеніе литовскорусскаго государства; тѣ же примѣры, я думаю, положительно опровергаютъ утвержденіе Шайвохи, что русскихъ никогда не называли язычниками, а схизматиками; приводимое имъ въ доказательство письмо великаго магистра къ кардиналамъ, гдѣ литовцы названы «радаші», а русскіе «зсішайсі», теряетъ свою силу, будучи сопоставлено съ двумя приведенными свидѣтельствами, въ которыхъ рыцари, смѣшивая русскихъ и литовцевъ, равно и къ тѣмъ и къ другимъ, прилагаютъ эпитетъ: «невѣрные», «Шіфеіез», что по мнѣнію самого Шайнохи, означаетъ язычниковъ 258. Впрочемъ Шайноха не останавливается на этомъ, онъ хочетъ доказать намъ, что рыщари, никогда не пазывая русскихъ язычниками, признавали ихъ религію христіанскою и радовались, когда язычники принимали ее; въ подтвержденіе этого новаго мнѣнія, онъ ссылается на письмо одного важнаго орденскаго сановника къ великой княгинѣ Юліаннѣ, гдѣ орденъ выражаетъ свою радость и поздравляетъ великую княгиню съ тѣмъ, что ей удалось обратить въ православіе ея сына Скиргелла264 Мы считаемъ эту ссылку совершенно непозволительною: никто, лучше Шайнохи, не зналъ, что въ то время, когда было написано это письмо, орденъ заискивалъ расположенія великой княгини и, конечно, не достигъ бы своей цѣди, еслибъ выразилъ на православіе тотъ взглядъ, который распростравялся имъ въ Европѣ. Письмо это доказываетъ только, что орденъ очень хорошо звалъ чисто христіанское значеніе православія, но знанія своего не сообщалъ Европѣ, потому что тогда не получалъ бы отъ нея помощи въ борьбѣ съ литовскимъ государствомъ, большую часть котораго составляли русскія области, Въ такой же степени непозводитедьно ссылаться на памятникъ ХѴі вѣка для доказательства мнѣній и взглядовъ Хіі-го. «Тгасіаіпя &е засгашепіс», напечатанный въ Краковѣ въ 1512 году, говоритъ: «когда крестится язычникъ, іудей, взрослый русинъ»...., слѣдовательно различаетъ русскаго отъ язычника, но этимъ вовсе не доказывается, что и въ Хіі вѣкѣ на русскаго смотрѣли не какъ на язычника. Какъ всегда бываетъ, когда усиливаются доказать предвзятую мысль, Шайвоха самъ себѣ противурѣчитъ, потому что рядомъ съ приведеннымъ мѣстомъ изъ «Трактата о таинствахъ», у него же приводятся выраженія латинскихъ актовъ, гдѣ русскіе прямо противуполагаются христіанамъ или, что все равно, ихъ націоналъное названіе является синонимомъ язычника265, Мы также сошлемся на образъ мыслей Хѣі столѣтія, но только для того, чтобъ показать, какъ постепенно выяснялся взглядъ на православіе, столь ложный и невѣрный въ Хіі и, благодаря успѣхамъ образованности, довольно уже близкій къ истинѣ, въ концѣ ХѴі вѣка. Мартинъ Кромеръ, епископъ варминскій, умершій въ 1589 г., говоря о легкости, съ какою входила въ Польшу всякая ересь, признаетъ ббльшую твердость въ вѣрѣ русскихъ, которые держатся греческаго исповѣданія. «Они, продолжаетъ епископъ, такъ настойчиво враждуютъ съ св. римскою и католическою церковью, что не хотятъ имѣть ничего общаго съ латинянами, хотя мы (т. е. латиняне), за одно съ мудрыми и святыми предками самихъ грековъ, признаемъ достоинство римскаго паны и власть его надъ всѣми христіанскими народами. И разница между нами заключается болѣе въ обычаяхъ и обрядахъ церковныхъ, нежели въ основаніяхъ вѣры»266, На сколько вѣкъ Хіі развитѣе и просвѣщеннѣе ХіѴ-то, на столько же Кромеръ ближе къ истинѣ, чѣмъ папа Александръ 7 и кардиналъ267, не говоря уже о рыцаряхъ нѣмецкаго ордена.

И такъ несомнѣнно, что въ западныхъ источникахъ Хі и Хѣ столѣтій русскихъ называли язычниками или почти язычниками, но также несомнѣнно, что къ нимъ же прилагалось названіе схизматиковъ, это противурѣче можно помирить предположеніемъ, которое имѣемъ право сдѣлать на основаніи приведеннаго сочиненія кардинала268 схизмою или расколомъ называлось исповѣданіе русскихъ, населявшихъ Русь восточную или московское государство, русскіе же западной Руси или литовскіе, державшіеся сначала того же вѣроученія, съ теченіемъ времени «составили особую секту восточнаго христіанства», которую, по словамъ, ФАШі такъ исказили принятіемъ въ нее заблужденій язычества и мани. хейства, что многіе считали ихъ за язычниковъ и дѣйствительно такъ ихъ и называли. Нельзя сказать, что такое предположеніе можетъ быть строго проведено по всѣмъ западнымъ источникамъ, въ которыхъ говорится о вѣрѣ русскихъ, такъ какъ нельзя было требовать, чтобы весь западъ непремѣнно зналъ о двухъ различныхъ религіозныхъ парняхъ русскихъ, но во всякомъ случаѣ оно подтверждается большинствомъ свидѣтельствъ.

Убѣдившись тзкимъ образомъ, что въ западной Европѣ господствовалъ взглядъ на русскихъ литовскаго государства какъ на язычниковъ, мы не можемъ, послѣ этого, придавать никакого значенія западнымъ свидѣтельствамъ о язычествѣ Ягелла; мы не въ правѣ принять буквально показаніе ЛюдольФа, аббата жеганскаго монастыря, а тѣмъ менѣе четырехѣъ лѣтописцевъ австрійскихъ, на которыхъ ссылается Шайноха 287, особенно послѣдніе не могутъ быть достойными вѣры свидѣтелями въ разсматриваемомъ вопросѣ, такъ какъ отъ нихъ, очевидно сочувствовавшихъ австрійскому дому, невозможно ожидать безпристрастнаго отзыва о Ягеллѣ, который такъ жестоко оскорбилъ австрійскаго герцога, Отвергая на изложенномъ основаніи западныя и, конечно, орденскія извѣстія, мы должны такимъ же образомъ поступить и съ Длугошемъ, который, очевидно зараженный западнымъ взглядомъ на православіе, прямо называлъ послѣднее язычествомъ (і40іаігіа). Но, такъ какъ Длугошъ былъ секретаремъ Збигнѣва Олесницкаго и при составленіи своей исторіи пользовался его бумагами, а Збигнѣвъ былъ очень близокъ къ Ягеллу и могъ узнать полную истину о его крещеніи, то, во уваженіе этихѣ отношеній, мы находимъ необходимымъ внимательнѣе обсудить свидѣтельство Длугоша. Въ нѣсколькихъ мѣстахъ говоритъ онъ объ этомъ предметѣ; такъ, по словамъ его всѣхъ сыновей Ольгерда воспитывала мать, нбторая старадась привить имъ греческое православіе?б%, хотя и трудно представить, чтобы дѣти, съ самаго рожденія воспитывающіяся въ православіи, впослѣдствіи исповѣдывали язычество, но изъ дальнѣйшаго изложенія Длугоша можно заключать и такимъ образомъ. Разсказывая о крещеніи Ягелла въ Краковѣ, онъ Роворитъ, что дитовсній князь принялъ св. правую вѣру, оставивъ языческія заблужденія;269 изъ приведенной Фразы ясно слѣдуетъ, что Длугошъ предполагалъ въ вѣроисповѣдавіи Ягелла языческія заблужденія, но вовсе не слѣдуетъ, что онъ считалъ его вполнѣ язычникомъ. Еслибъ таково было его мнѣніе, отчего не употребилъ онъ выраженіе «рахаппі», какъ говорятъ западные лѣтопиецы, отчего не назвалъ онъ прежней вѣры Ягелла270, какъ онъ сдѣлалъ, разсказывая о русинѣ Федорѣ (Тпеойетіепз)? Что понятіе его о язычествѣ Ягелла крайне условно, доказывается другими мѣстами, гдѣ онъ говоритъ о томъ же предметѣ, такъ въ разсказѣ о причинахъ нредсмертвой болѣзни Ягелла, любовь его къ пѣнію соловья Длугошъ объясняетъ привычкою, которая коренится въ обычаяхъ язычества271 Насъ удивляетъ та разница въ выраженіяхъ, которыя употребляются польскимъ лѣтописцемъ въ изложеніи одного и того же предмета: сначала, рѣзкое, безусловное отождествленіе православія съ язычествомъ, а потомъ какія то странныя Фразы, непрямо называющія предметъ и составленныя, очевидно, съ цѣлью придать имъ двоякій смыслъ. Употребляя подобныя Фразы, лѣтописецъ угождалъ веѣмъ взглядамъ на русское православіе: и тѣмъ, которые видѣли въ немъ чистое язычество и тѣмъ, которые, подобно272, признавая его христіанствомъ, находили въ немъ столько. языческой примѣси, что, вмѣстѣ съ Длугошемъ, свазали бы объ отрекающемся отъ него, что онъ дставляетъ языческія заблужденія, Нерѣшительность выраженій польскаго лѣтописца объясняется тою борьбою, которая происходила въ немъ, относительно точнаго опредѣленія православія, старое представленіе о немъ, какъ о язычествѣ, уже слабѣло во время Длугоша, а между тѣмъ, роясь въ старыхъ бумагахъ, описывая старое время, онъ невольно склонялся къ его понятіямъ и взглядамъ, отсюда нерѣшительность самой мысли и, конёчно, ея выраженія.

Подобною же неточностью и нерѣшительностью отличаются слова самого Ягелла, польскихъ пановъ и литовскихъ бояръ, когда имъ приходится говорить о прежнемъ исповѣданіи своего государя273, въ грамотѣ, данной польскими панами въ Радомскѣ, въ 1401 году, такое двусмысленное, неточное выраженіе: «іе кепіііайз іепеѣтів ейпсещіез» (выведя изъ мрака язычества)? отнесено одинаково къ Ягеллу и къ Витовту, котораго крещеніе сперва въ католицизмъ и потомъ переходъ въ православіе до новаго крещенія въ Кра. ковѣ, несомнѣнны и подтверждаются, какъ русскими, такъ и иностранными источвиками?іі. Не доказываетъ ли это обстоятельство справедливости нашей оцѣнки всѣхъ педобныхъ вы раженій, если современные акты относятъ ихъ одинаково въ Ягеллу и Витовту, а послѣдній, какъ мы положительно знаемъ, былъ православнымъ, то не въ правѣ ли мы думать тожени ѳ первомъ, по крайней мѣрѣ, при всѣхъ приведенныхъ нами соображеніяхъ, имѣемъ право не отказываться отъ своего мнѣнія только на основаніи этихъ свидѣтельствъ. Мы не считаемъ нужнымъ опровергать такихъ доказательствъ нашихъ противниковъ, которыхъ несостоятельность видна съ перваго взгляда: Малиновскій свое мнѣніе о язычествѣ Ягелла основываетъ, между прочимъ и на томъ, что онъ подтвердилъ свое обѣщаніе креститься предъ послами королевы Елисаветы, слѣдственно самъ призналъ себя язычникомъ; но послѣднне вовсе не слѣдуетъ изъ перваго и съ какой стати было Ягеллу непремѣнно выразить, что онъ переходитъ въ католицизмъ изъ православія, когда ему было извѣстно, что православныхъ врестятъ также, какъ и язычниковъ? Тѣмъ страннѣе, что такой почтенный ученый приводитъ подобное доказательство, что самъ онъ, тутъ же, какъ новый доводъ, приводитъ его опроверженіе, именно говоритъ, что Ягелло и Скиргелло, въ 7382, обѣщали вели. кому магистру креститься, а Скиргелло былъ православнымъ274 Обѣщаніе креститься съ тѣми братьями, которые еще не окрестились, хотя на первый взглядъ и заставляетъ предполагать, что окрещенные въ Краковѣ были язычниками,